скачать книгу бесплатно
– Ты – клоун и скотина! – категорично заключила Галька.
– Тогда чего ты от клоуна и скотины хочешь? – поморщился он. Ему не понравилось такое определение. Он, конечно, веселый парень, любитель пошутить, прикалываться, фасонить.
Любитель морочить девушкам головы. Но не клоун и не скотина. Надо сказать, что после недавних событий, произошедших с ним и его друзьями, несмотря на подъем настроения сегодня, он чувствовал, что прежним уже никогда не станет, как бы ему не хотелось этого. Да, эйфория сейчас захватила его. Но надолго ли это? Где-то глубоко в душе колом стояло понимание, что его жизнь, независимо от его желания, поменяла траекторию движения. И не стоит больше цепляться за прошлые принципы и привычки, поскольку они должны кануть в лету. Вот так незаметно меняется человек. От Гальки, например, он не ждал такой ярости. Впрочем, черт с нею, пусть думает, что хочет, лишь бы быстрее закончила эту говорильню.
Словно угадав его мысли, она вдруг выдала:
– Сказать хочу, чтобы больше не приближался ко мне! – и посмотрела таким взглядом, что Володька ощутил дискомфорт, признаться, снова чуть-чуть струхнул. – Официантка из «Рая» тебе больше подойдет! – завершила девушка со злой иронией.
– Я даже не знаю, как она выглядит, – зачем-то буркнул парень. Между тем, это действительно было правдой, он не оправдывался.
– Будь здоров! Не кашляй! – напоследок презрительно бросила она и отвернулась.
Когда девушка отошла от него, ему пришло на ум, что Галька перестала дружить с головой. Глупые претензии высосала из пальца. Вот и хорошо, что отвалила. Володька облегченно почесал затылок. Между тем она все-таки испортила ему расположение духа. Недавний душевный подъем скатился на нет. Лугатик краем глаза провел по прохожим. Идут себе, да и пусть идут. Посмотрел себе под ноги. Разноцветная тротуарная плитка, на которой стоял, выложена ровно, но уже изрядно выцвела на солнце. Захотелось пить. Машинально опустил руку вдоль бедра, но кармана не было, а денег тем более. Усмехнулся. Вот как быстро забыл, что все еще не в своей одежде. Придется с питьем потерпеть до дома. Сглотнул слюну. А, собственно, зачем терпеть? Недалеко должен быть торговый комплекс. Там есть туалеты. Краны с водой. Хотя бы как-то утолить жажду. Володька оживился и, не глядя больше по сторонам, не стреляя глазами по девушкам, направился дальше.
Торговый комплекс встретил знакомым названием и знакомыми стеклянными дверями. Только с другой окраской стен. Но Лугатик не придал этому значения. Собственно, он и раньше не обращал внимания на цвет. По правде сказать, спроси сейчас его про цвет других зданий, он пожмет плечами. Поднявшись по ступеням крыльца к дверям, подождал, когда они автоматически раскроются, и ступил на белую плитку пола. Внутри многое было не так, как он привык видеть. Впрочем, он и на это не обратил внимания. По привычке шагнул в ту сторону, где были туалеты. Но их там не оказалось. Озадаченно закрутился на месте. Пришлось спросить в ближайшем бутике. После туалета вышел удовлетворенным. Даже решил пройтись по залу. Видел, как на его одежду с любопытством поглядывали посетители и продавцы, но ему сейчас было наплевать на все. Пусть смотрят. Остановился у одного из прилавков, поймал круглые глаза продавщицы. В общем, мордашка ничего, острый носик, губки чувственные, русые волосы ниспадают на плечи. В другой раз крутанул бы интрижку с нею, да не до флирта сейчас. Галька испортила настроение, улыбаться не хочется. И вообще на душе стало как-то слишком серьезно. А девушка не отрывала от него взгляда. Он даже поморщился, чего никогда прежде не могло случиться. Не упустил бы случая, если б увидел, что девушка на него западает. Уже хотел отвернуться и пойти дальше, как вдруг услышал:
– Ты не узнал меня?
На секунду оторопел, глянул на нее вопросительно:
– А должен узнать?
– Ну как же? – насупилась она, подхватила пальцами волосы за ушами, сделала хвостик на затылке и скороговоркой произнесла. – Так тоже не узнаешь?
– Признаться, не припомню, чтобы знакомился с тобой, – сказал Володька.
– Да мы и не знакомились, – подтвердила она. – Просто ты меня видел.
– Где?
– Неделю назад в кафе «Рай». Ты что, забыл, охламон? Я работала там официанткой, – уныло зачастила она, привставая на цыпочки за прилавком. – Ты тогда мне подмигивал, а на выходе сказал, что еще заглянешь и найдешь меня.
– А, – протянул он, точно вспомнил события недельной давности. На самом деле вспомнил недавний разговор с Галькой. И хотя ничего подобного с ним не происходило, решил подтвердить, чтобы не обидеть девушку. – Было такое дело. – А в голову тут же пришло, что, черт возьми, вокруг него происходит? Вторая уже говорит, что он был в кафе «Рай». Неделю назад. Но ведь это бред. Что они себе вообразили? Они что, обе сумасшедшие? Непохоже. Значит, он ненормальный. Наверно. Стал путать реальность с выдумкой.
– Меня зовут Рая, – неторопливо представилась она, ожидающе, но с холодком глядя на него. – А тебя?
– Погоди, погоди, – не называя своего имени, прервал он ее. – Тут же не кафе «Рай».
– Я ушла оттуда, – хмуро пояснила девушка. – Сегодня второй день работаю на новом месте. А как ты меня нашел?
– Не жалеешь, что ушла из кафе? – поинтересовался он, намеренно пропуская мимо ушей ее вопрос.
– Нет, что ты! – воскликнула она, морщась. – Совсем не жалею.
– Все-таки неплохо звучало: Рая из «Рая», – проговорил Володька, пытаясь поймать губами улыбку.
– Ничего хорошего, – недовольно возразила девушка. По всему видно было, что подобное ей приходится слушать не впервой. И это ей изрядно надоело, ибо фразу, очевидно, всякий раз выворачивали по-разному, кто во что горазд. А именно: идем в «Рай» к Рае, мы в «Раю» с Раей, райская жизнь у Раи, и так далее до бесконечности.
– Скажи, ты меня ни с кем не путаешь? – не удержался он от этого вопроса. Спросил, разумеется, с опозданием, ведь уже сделал признание, что якобы припомнил ее. Но лучше спросить поздно, чем никогда.
– Конечно, нет! – с каким-то невеселым напором выдохнула она. – Я сразу увидела в тебе хорошего пройдоху. Пришел в кафе с одной, а подмигивал другой. Кобель, видать, еще тот. Запомнила. Правда, ты сегодня в дурацкой одежде, как обалдуй, не то, что прошлый раз, но у меня безупречная память на морды.
– Тогда другое дело, – опять протянул он, путаясь и теряясь в своих мыслях. Ее оценка одновременно коробила и смущала его, тем более что он не понимал, каким боком оказался причастен к событиям в кафе «Рай».
На этом, казалось бы, пора завершить разговор с Раей. Все равно тот похож на беседу глухого с немым. Девушка одержимо доказывала, что он был в кафе, а он делал вид, что соглашается, но при этом оставался при своем мнении. Уверен был, происходила какая-то путаница. Так можно молоть языками беспрерывно. Между тем, по ее разгоряченному дыханию чувствовал, что она именно так намерена продолжать, не хочет отпускать его от прилавка. Стало быть, понравился ей. Однако сначала Галька, а теперь Рая своими утверждениями просто вывернули его наизнанку. Как будто он очутился в заколдованном круге, чего никак не должно быть здесь сейчас, когда до дома оставалось идти с гулькин нос. Лугатик уже готов был, ничего не объясняя, развернуться и молчком зашагать к выходу из торгового центра. Но, заметив, что девушка также готова побежать за ним следом, проговорил:
– Ты права, одет я сегодня необычно. Прямо с подиума для показа мод, – соврал. – Надо сходить домой, переодеться.
– Врешь ведь, охломон, – насупилась и взмахнула она руками. – Ты показываешь моды? Рассказывай сказки.
– Какие сказки? – сделал он возмущенный вид. – А на мне что по-твоему?
Коснувшись пальцами его наряда, Рая сухо пробормотала:
– Дрянь, конечно, но сойдет. Что это за ткань?
– Очень дорогая ткань, – серьезно ответил Володька.
– Врешь, наверно, обормот, – не поверила она.
– Наряд еще дороже, – добавил он.
– Это дерьмо никто не купит, идиот, – сморщилась Рая. – Его бесплатно не возьмут. Не мели чушь, не на дуру напал.
– Не понимаешь, – усмехнулся Лугатик.
– А что тут понимать? – глянула исподлобья девушка.
– Я пойду, пожалуй, – сказал он.
– Но ты вернешься? – глухо спросила она.
– Переоденусь и буду, как штык, – снова соврал Володька и одним махом оторвался от прилавка.
На полпути к выходу опять ощутил жажду, да такую сильную, что удивился этому. Разговаривая с девушкой, ничего подобного не испытывал, а тут в один миг горло пересохло, стало деревянным. Смягчить бы слюной, но ее нет. Володька резко свернул в сторону туалета. Пил воду жадно и долго, пока не утолил жажду. Вышел в торговый зал и постарался проскочить к выходу по проходам между бутиками так, чтобы не увидела Рая. На последнем повороте глянул в сторону ее отдела и резко застыл на месте, почувствовав странный укол в сердце. Даже не обратил внимания, как сзади на него наткнулся кто-то из идущих следом посетителей торгового центра, пробурчал недовольно, обходя. Лугатик увидел у прилавка Раи, на том месте, где еще недавно стоял он, парня, который чертовски походил на него. Среднего роста, щеголеватый, в неяркой, но фасонной одежде. И что самое удивительное, одежда была один в один с той, которую любил носить он. Володьку точно примагнитило к полу. Поразило еще другое: Рая смотрела на парня с таким же выражением лица, с каким некоторое время назад смотрела на него. Мерещится, что ли, пронеслось в голове у Лугатика, глюки какие-то. Он на короткое время зажмурился, точно верил, что стоит ему открыть глаза и наваждение исчезнет. Но разомкнуть веки боялся. Неожиданно обуял страх. Пришлось сделать усилие. Распахнул глаза и похолодел. Наваждение не пропало. У прилавка по-прежнему извивался ужом парень точно так же, как некогда делал он, подбивая клинья к девушкам. Володька с трудом оторвал ноги от пола и метнулся между бутиками ближе к прилавку Раи. Остановился рядом, за ближайшим углом. Навострил уши и глаза, пытаясь лучше рассмотреть парня и услышать, о чем тот разговаривал с девушкой. Внешность парня ошеломила. Стало ясно, если их обоих поставить перед зеркалом, не отличишь, где кто. Голоса едва доносились до него. Иногда, правда, к прилавку подходили покупатели и создавали шум, заглушали разговор пары или прерывали его, но в остальное время Володька мало-помалу улавливал речь. Девушка хмуро проговорила:
– Прошлый раз ты не назвал свое имя, балда.
– А ты разве спрашивала? – неприятно сгримасничал парень.
– А как же? Ты даже не помнишь, дурень, – сникла она.
– Не парься, дура, – покривился он. – Я же нашел тебя.
– Как тебе удалось? – безразлично спросила девушка. – Я никому в кафе не говорила, куда ухожу.
– Я по запаху шел! – вяло хмыкнул парень. – От тебя из кафе целый шлейф сюда протянулся. От меня не скроешься, – мрачно прихвастнул.
– Врать горазд, придурок, – не поверила Рая.
– Нет, – вяло парировал парень. – Меня не так зовут.
– Скажи, как?
– Владимиром! – объявил. – А тебя?
– Я же говорила, – поморщилась девушка. – Забыл, что ли? Сбегал домой, переоделся и забыл? Я – Рая.
– Рая из «Рая». Классно! – подхватил парень.
– Ты, наверно, рядом живешь? – спросила она.
– Да, в соседнем доме, – подтвердил Владимир.
Услышав все это, Лугатик почувствовал себя потерянным. Не было печали, черти накачали. Мало того, что парень, как две капли похож на него, но тот и живет в соседнем доме. Там, где его дом. Опять наваждение. Ибо никакого двойника отродясь не было в этом доме. Колени Володьки задрожали. Стало не по себе. Что-то сегодня все наперекосяк. Не так как должно быть. Неприятные ощущения коликами прошлись по спине. По ребрам пробежал холодок. Что это за субчик появился в их доме, пока он отсутствовал? Срочно надо мчать домой. Может, там что-то проясниться. В выходные дни родители обычно никуда не спешат. Можно застать дома. Лугатик оторвался от угла бутика и быстрым шагом, лавируя в проходах между покупателями, направился к выходу. На улице припустил рысцой к дому. Перед зеленой металлической дверью подъезда остановился в замешательстве. Дом тот же из белого кирпича, подъезд тот же, а дверь почему-то зеленая. Была коричневая. На кнопках домофона набрал номер квартиры. Никто не ответил, но раздался писк, и дверь открылась. Вот всегда так, пробежала мысль, никогда не спросят, кто звонит, сразу открывают. Нырнул в подъезд. Вроде все то же, а будто несколько другое. Ступени на лестничных маршах раньше были серые некрашеные. А тут крашеные. Правда, посередине краска вытерлась подошвами обуви до бетона, но ведь она была и сейчас есть по краям. Получается, красили в его отсутствие. Но тогда, сколько прошло времени, что подошвы успели стереть ее посередине ступеней? Стены тоже другого цвета. Чем Володька выше поднимался, тем больше озадачивался. На двери квартир он никогда не обращал внимания, поэтому теперь просто шел мимо, не замечал. Впрочем, даже то, на чем останавливал взгляд, вылетело из головы, когда застопорился перед дверью квартиры, где жил с родителями. Дверь прежняя, никаких изменений. Кнопка звонка сбоку. Сначала толкнул рукой, не поддалась. Нажал на кнопку. За дверью раздался сильный продолжительный звон. Он всегда раздражал Володьку. Особенно если звонили среди ночи, когда все спали. Этот звук мог разбудить мертвого. Да и днем от него приходилось дергаться. Вспомнил, как часто мать просила отца сменить звонок. Он кивал в ответ, обещал, но ничего не делал. Последний раз она уже обратилась к сыну с этой просьбой. И он, как до него отец, тоже кивнул и тоже не шевельнул пальцем. Дверь открыла мать, слегка полноватая женщина с приятной внешностью:
– Ну, какого рожна давишь на эту кнопку, переросток дурной? – заворчала недовольно, поправляя синий фартук, надетый поверх домашнего цветного халата. – Сколько раз говорила паразитам – смените звонок! Как об стенку горох! Вот навязались на мою голову два тупорылых бездельника! Зато наряжаться, что один, что другой, впереди паровоза несетесь! – окинула раздраженным взглядом Володькин наряд. – Вроде уходил в другой одежке. На какой распродаже эту накопал, дуралей? И даже переодеться успел. Родитель, иди, посмотри на своего любимчика-дуролома! – окликнула, обернувшись к раскрытой двери комнаты. – На сей раз он перещеголял тебя, лодырь диванный!
– Почему на распродаже? – буркнул Володька, метнув глаза по прихожей. Все как было, никаких изменений. На душе отлегло. Дома. Вот только на стене какая-то новая картинка появилась, фотопостер, но она не удивила: мать любит вешать на стенах картинки. Часто меняла их. Не удивил и другой коврик на полу. Мелочи, не стоит придавать значения. Огорошило, правда, обращение матери к нему и отцу, но ненадолго.
Из комнаты показался родитель, худощавый чуть выше Володьки, с маленькой тщательно ухоженной бородкой, холеными лицом и руками. С нескрываемым равнодушием оглядел парня, сухо крякнул:
– Кхе, кхе. Не ори, дура. Сама вырастила такого балбеса.
– А ты, выходит, хорь вонючий, не при чем? – зло возмутилась она, и на ее полноватом лице появилось брезгливое выражение. Скрестив руки на животе, она выпятила вперед губы. – А, может, ты и правда не причем, урод? И одежка на твоем придурке тоже уродство.
– Свинство, – поправил родитель. – Чужеродное. А чего ты хотела от этого балбеса?
Сердито качнув головой, мать бросила резко:
– Свинья грязи всегда найдет! – Володьке. – Иди, переоденься, дурень.
Лексика родителей определенно поменялась за то время, которое он отсутствовал дома. Да и внешний вид стал суровым и мрачноватым. С лиц пропали улыбки и доброжелательность. Все это напрягло парня. Однако после слов родителя о чужеродном одеянии, Володька чуть не подпрыгнул от радости. Тонко подметил отец. Как будто учуял ауру чужой среды. Лугатику на миг показалось, что если б прямо сейчас он вывалил отцу все, что с ним недавно произошло, тот непременно поверил бы. И посмотрел бы на его одеяние другими глазами. Он всегда был романтиком по натуре. А потому любил выделяться из толпы. К этому с детства приучал сына. Насколько это привилось к парню, мог сказать только он сам и мать. Володька же считал, что удалось лишь частично. Впрочем, этого ему вполне достаточно. Но, по правде сказать, в тех обстоятельствах, в которых недавно побывал он с друзьями, ничто из отцовских качеств ему не потребовалось. Чтобы выжить, больше понадобилась материнская приземленность. Признаться, ему всегда не хватало ее уверенности в себе. На отца его рассказ, вероятно, и произвел бы впечатление, но вот у матери кроме раздражения ничего не вызвал бы. Посему парень остудил свой пыл и ничего не сказал. Метнулся в свою комнату, которую по привычке называли детской, на ходу снимая одежду. В шкафу долго не копался, не рассматривал, не подбирал, что к чему подойдет. Похватал первое попавшееся под руки, натянул, свернул снятый с себя наряд в узел, положил в прихожей рядом с подставкой для обуви. Посмотрел на себя в зеркало и почувствовал состояние полного покоя, как будто он вообще не покидал эту квартиру, а то, что недавно с ним происходило, было не более чем сном. Теперь он проснулся и обнаружил, что все обыденно: мать на кухне, отец в комнате с книгой в руках. Он не видел сейчас их, но наверняка знал, что мать готовит обед у плиты, а отец сидит в кресле в зале. Для верности все-таки заглянул в кухню.
Мать со скучным безрадостным лицом жарила лук на сковороде, повернулась к двери:
– Переоделся? – спросила безразличным тоном. – Вот, совсем другое дело, – скупо одобрила. Лук на сковороде шкворчал, она оживленно помешивала его деревянной лопаткой.
После кухни, Володька посмотрел в зал. Отец действительно сидел в кресле, стоявшем сбоку от стола со стульями, держал в руке книгу. И так увлекся чтением, что не замечал парня, пока Володька не заговорил:
– Ну, как вы тут без меня поживали? – спросил будто между делом.
Оторвав глаза от книги, родитель некоторое время тупо смотрел, не понимая вопроса, потом переспросил:
– Что значит без тебя?
– Ну, пока не было меня, – пояснил он
– Да никак, – вяло крякнул отец. – Вот читаем, развиваемся. А ты что над звонком глумишься, балбес? Я же предупреждал тебя не раз, чтобы не трезвонил так подолгу. Твоя родительница, клуша, уже всю плешь проела мне, требует, чтобы заменил. Хочешь еще тумаков получить от нее, дурень? Давай! – помолчал, часто моргая. Затем мгновенно сменил тему разговора. – А ты что так быстро вернулся? Всего полчаса прошло. Мать не успела обед приготовить, как ты рассердил ее звонком. Сказал, уходишь до вечера, а сам уже нарисовался, трепло. Новую одежонку, наверно, на рынке выторговал? Или с бандой пошакалил где-то? Ты спрячь ее, чтобы наша клуша забыла о ней, не зли дуру. Она такой моды не поймет и не примет. Вообще такой наряд непривычен и моему глазу. Не стоило его на себя напяливать.
– Я слышал, как ты оплевал его, – напомнил Володька.
– Он большего не стоит, – сказал родитель.
– Ясно, – усмехнулся парень. – Я вернулся за телефоном. Забыл. Наверно в комнате в ящике стола оставил. Пойду, гляну.
– Ты же при мне положил его в карман, когда уходил, – насупился родитель. – Потерял, что ли, балбес?
Наморщив лоб, Володька сделал вид, что вспоминает. А у самого перед глазами всплыл прилавок Раи и парень, назвавшийся Владимиром. Уж не путается ли тот под ногами? Ведь когда Володька последний раз выходил из квартиры, он не клал телефон в карман, положил в ящик стола. И не говорил родителям, что уходит до вечера. И вообще уходил рано утром, а не полчаса назад. Странные несовпадения и странная схожесть внешностей. Судя по разговору между тем парнем и Раей, в кафе «Рай» был тот, и понятно, что был с Галькой. Стало быть, его, Володьку Лугатика, приняли за того Владимира, а, возможно, Владимира принимают за него. Скорее всего, именно так. Потому что, как он догадывается, этот Владимир уже внедрился в его семью. Отец и мать даже не заметили разницы. Они считают того своим сыном. Такое внезапное открытие огорошило Володьку так сильно, что у него подкосились ноги. Этого еще ему не хватало. Но ведь все звезды сходятся. Стало быть, надо ждать, что этот самозванец вечером вернется сюда. Лугатик машинально отступил вглубь прихожей, направляясь в свою комнату. Там торопливо захлопал ящиками стола. Нашел паспорт, сунул в карман брюк. Телефона не было. Значит, его телефоном пользуется самозванец. А он оказался сбоку припека. Он, настоящий сын своих родителей, угодил в какое-то дерьмо. Как это могло случиться? Сколько же времени его тут не было? Когда и откуда выплыл этот Владимир? Голова распухла от мыслей. Еще раз Володька перерыл ящики стола, прошелся по книжным полкам, посмотрел в шкафу – ничто в комнате не напоминало о другом человеке. Все лежало так, как и всегда складывал он. Получается, что он ошибается в своих подозрениях. Никакого Владимира тут не было. Тогда вообще ничего не ясно. Окончательно раздавленный своими мыслями, Володька точно сквозь заложенные уши услышал голос матери:
– Владимир, где ты там? Почему не могу докричаться до тебя, гад ползучий?
– Здесь я, – с трудом выдохнул он.
– После третьего раза отвечаешь, паразит! Что за дурная манера? – сердито возмутилась она.
– Я не слышал, – оправдался он.
– Разуй уши, дурень! – повысила она голос.
– Я слушаю, – Володька выступил из своей комнаты и приблизился к дверям кухни.
– Ты уходишь, или остаешься дома? – спросила из кухни, снимая с плиты кастрюлю.
– Сейчас ухожу, – сказал он.
– Будешь вечером возвращаться домой, зайди в магазин, купи хлеба! – требовательно распорядилась мать.
– У меня денег нет, – смущенно пробормотал парень, вспомнив на миг, что карманы пусты.
– Куда же ты их спустил? И как девок по злачным местам водишь? – вперилась в него хмурыми глазами мать. – Аль-фонсишь, дуролом? Спускаешь на всякую дрянь подобно этой одежке. В прихожей, в моей сумочке кошелек. Возьми сколько надо, морда бессовестная.
Чуть оторопев от странных выражений, какие прежде не слыхивал от матери, парень развел руками. Ему чертовски не хотелось никуда уходить. Развалился бы сейчас на диване и просто смотрел в потолок, улавливая вкусные запахи пищи, плывущие из кухни. Так давно не вкушал материной домашней пищи. Соскучился. От одного запаха в голове все переворачивалось. Но остаться не мог. Надо было подыгрывать родителям. Хотя какая же эта игра, когда они разговаривают совершенно серьезно. Он бы сразу уловил, если бы у кого-то из них была фальшь в голосе. Но они вели себя так, точно действительно полчаса назад он находился дома. Невероятно. Туман какой-то. Мозг абсолютно отключился. Закостенел. Подавленность пригнула плечи к полу. Володька находился в прострации, механически шагнул к тумбочке в прихожей, на которой лежала сумочка матери, взял из нее деньги, не забыл подхватить сверток с прежней одеждой и потянул на себя входную дверь. На межэтажной площадке рассеянно бросил в мусоропровод сверток.
Пока спускался по ступеням вниз, кто-то попался навстречу, поздоровался. Он машинально ответил, но даже не разобрал лица. Перед глазами воздух был мутным и тяжелым. На улице все привычно и хорошо знакомо. Мало-помалу мозг начал оживляться. Но разброд в голове только усиливался. Что дальше? В какую сторону пойти? Идти в торговый центр, где торгует Рая, не имеет смысла, там его уже заменил новоявленный Владимир. Надо подождать вечера и посмотреть, куда направится этот Владимир? Не хотелось верить, что тот войдет в подъезд, из которого только что вышел он. И уж тем более не хотелось думать, что тот направится в квартиру, где с родителями живет он. До вечера еще много времени, стоило бы прошвырнуться по городу, присмотреться, что еще тут не так, как было. Перекусить где-нибудь. Но тогда есть опасность проморгать Владимира. А прозевать никак нельзя. Лучше немного поголодать, но расставить все запятые по местам. Вечером мать накормит от пуза. Лугатик пробежал глазами через большой двор с детской площадкой, деревьями, парковками для машин, по подъездам дома напротив. Скамейки перед подъездами были пусты. В такую жару кому захочется потеть на солнце. Но ему придется попотеть. Что поделаешь, надо. Выбрал скамейку, которая отсюда не бросалась в глаза, над которой распласталась тень от дерева, и через двор направился к ней. Сел. Скоро почувствовал, что тень от дерева не очень спасает, вдобавок она стала уползать ему за спину, а лучи солнца бить в глаза. Он поднялся на ноги, нырнул под тень козырька над входом в подъезд. В это время дверь открылась, из нее показалась крупная женщина в легком платье. Наткнувшись на Володьку, сначала недоуменно уставилась ему в спину, а затем недовольно грубовато выговорила:
– Ты что стоишь, как столб на дороге? Или зайди в подъезд или посторонись, пень дубовый. Мешаешь людям.
Отступая в сторону, чтобы пропустить женщину, Володька оглянулся. И услышал еще более возмущенный возглас в свой адрес:
– Это опять ты отираешься возле нашего подъезда, подонок? – женщина смотрела на него с неприязнью.
– А что нельзя? – оторопел парень, но тут же грубо парировал. – Этот подъезд твоя личная собственность, что ли?
– Личная не личная, а чтобы больше, стервец, не маячил под моими окнами! – сердито потребовала женщина.
Ничего не понимая, Лугатик вновь огрызнулся: