19–19

Валерий Пушной

19–19

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Пушной В. А., 2026

© Оформление. ООО «Издательско-Торговый Дом „Скифия“», 2026

* * *

1

Наконец-то все закончилось. Ужас, который последние минуты сковывал этих измученных людей, отступил, и настали мгновения полного обессиленного счастья. Они вырвались из ада. Удача! Все позади. Больше никогда в жизни они не хотели бы, чтобы им пришлось опять увидеть и почувствовать то, что довелось. А сейчас – упоение свободой, радость, смех, от которого давно отвыкли, и полное бездумье. Эта реальность была невероятной, потому что совсем недавно казалась несбыточной мечтой.

Тем не менее космокор прорвался сквозь кристаллоидные галактические заслоны, расставленные вокруг планет Безвременья. Никто не надеялся. Никто. Сознание до сих пор не воспринимало, как им это удалось, ведь галактические щессонные ловушки обойти невозможно. Перенаправить их работу тем более. Никто не мог выскользнуть за пределы планет Безвременья без разрешения галактической Системы, потому что Система работала безотказно и только на себя. Но все-таки получилось. И это не было случайным сбоем Системы. Ни в коем случае. Походило на то, что галактическая Система сама исторгла их космокор из пространства Безвременья. Не отключилась, нет, но на короткое время поменяла полюса, чтобы выпустить их. И это было необъяснимо.

Но ломать голову над такой необъяснимостью теперь бессмысленно, потому что ответ могла дать только Система, которая никогда никому не давала ответов. Казалось, что она жила собственной жизнью. Но это было не так. Система – создание галактического Разума, ее функции и роль определены изначально. Этот уголок Галактики вблизи планеты Барнарда оказался совсем не таким, каким всегда представлялся на Земле. Экспедиция отправлялась в этот уголок Галактики, чтобы выяснить, что кроется за тем галактическим белым пятном, из которого нет никаких импульсов, где время стоит на месте и который на Земле наименовали Пятном Безвременья. Оказалось, что Система скрывает за галактическим коллоидным фильтром планетарный треоплант Безвременья как мусоросборник Галактики, в который попадает все, что мешает целям ее развития.

Когда их экспедиция стартовала с Земли, они никак не предполагали, что довольно скоро их космокор будет подхвачен и унесен галактическим вихрем. Они окажутся в зоне паралинарного (пульсирующего разнонаправленного многополюсного) притяжения, которое введет их в состояние прострации. И, прежде чем оклемаются, щессонная ловушка втянет в сияющий провал Безвременья. Треоплант Безвременья состоит из трех планет, о существовании которых на Земле никогда не подозревали, потому что галактический коллоидный фильтр за белым пятном надежно скрывал планеты от всякого земного глаза.

Голограммы всех трех планет возникли в космокоре неожиданно и странно. Вихрями синей пыли и шаровыми сгустками излучений со звуковыми модуляциями. Никто из экспедиции не понимал, где они оказались. Лишь одно было ясно: цепкая щессонная ловушка стремительно тащила космокор в щессонный провал. Космокор стал неуправляемым. Оставалось только ждать, что произойдет дальше.

Но все это было в прошлом. Сейчас они вырвались в межпланетное пространство. Им повезло. Все остались живы. Хотя бывали моменты, когда казалось, все, амба, крышка, конец. В такие минуты тела стонали от боли и мозги плавились от полного отупения и безразличия.

Программа направила космокор по косой траектории к галактическому пути. Капитан Антон Стри, среднего роста, светловолосый, с мощным подбородком, впивался глазами в голограмму карты, на которой уже приближалась Солнечная система. Мала, а Земля того меньше. Но именно туда, к Солнцу, программа выложила их обратный маршрут. Разочарование и тоска били под дых. Во-первых, не выполнена цель полета, потому что программа отказалась следовать изначально намеченному на Земле маршруту из-за невозможности преодолеть сопротивление щессонной ловушки треопланта Безвременья. А во-вторых, щемило сердце оттого, что неизвестно, на сколько земных лет вперед унес их галактический вихрь, ибо вблизи треопланта Безвременья в щессонной ловушке потерян счет времени. Без сомнения, застать в живых тех, кого оставили на Земле, отправляясь в полет, уже не удастся. Надеяться на то, что время их пощадило, не приходилось. Космические часы, сутки, а тем более недели безжалостны к тем, кто отправляется в полеты по галактическим маршрутам, не щадит несущихся с запредельными скоростями в своих космокорах.

Лауреат Международной премии «Планетарник» Рив Канд назвал цивилизацию людей смрадным варевом неудачников. С ним можно соглашаться, можно не соглашаться, но дважды с начала двадцать первого века и в двадцать втором цивилизация стояла на грани самоуничтожения. В начале двадцать четвертого века другой крупный ученый, Лев Ковин, также обладатель премии «Планетарник», открыл Закон Пронизанных Галактик, в результате чего был получен частичный доступ к галактическим Знаниям. Люди с трудом и скрипом вползали под крыло Высшей галактической цивилизации. Ведь Земля охвачена не только человеческой мыслью, но пронизана галактическими процессами, вызванными всеобщим Разумом. В Единой галактической цивилизации каждой планете, населенной разумными существами, отведена своя роль.

С тех пор межпланетные космокоры Земли зачастили по галактическим маршрутам. Жадное любопытство и жадное постижение нового уводили космоплавов все дальше и дальше от Земли. Космокор «19–19» отправился в межпланетное пространство по маршруту, схожему с маршрутом «11–11», который улетел почти на три века раньше по земному времени и с которым однажды пропала связь, когда тот уже должен был возвращаться в Солнечную систему. На борту «19–19» находилось пятнадцать членов экспедиции. Все они доки в своем деле, хорошо подготовлены по программе, которую должны были выполнить, несмотря на то что та изначально считалась крайне сложной. Между тем ее сложность ни у кого из экипажа не вызывала опасений и сомнений в том, что все пройдет удачно. Никто даже не предполагал, что все обернется случившимся фиаско и космокор окажется бессильным преодолеть неожиданную, столь мощную преграду на пути. Если бы Система его не возвратила, очевидно, никого из экипажа уже не осталось бы в живых. Однако Система почему-то пощадила людей.

Но, возвращаясь ко времени подготовки полета, за несколько лет до его начала, на этапе обсуждений и разработки маршрута, по которому они потом отправились, возможность выполнения программы вызывала у ученых Земли немало споров. По разным причинам. Например, лауреат многих премий ученый Вил Шварц предостерегал об опасности этой затеи, ибо никто тогда не мог объяснить белые пятна на выбранном пути. Проникнуть в глубину галактических Знаний с целью найти ответы на возникшие вопросы не удавалось. Впрочем, все было закономерно. По Закону Пронизанных Галактик Льва Ковина Знания нельзя получить, нарушив очередность, установленную галактическим Разумом, и нельзя получить все сразу. Приходилось руководствоваться этим, однако нередко забегать вперед, подчас жертвуя жизнями космоплавов.

Итак, Система их вернула. Маршрут был сломан. Искусственный интеллект вел космокор обратно к Солнцу. А если учесть, что программа с перебоями реагировала на поправки космоплавов, не с первой попытки переключалась на ручной режим, неохотно отвечала на их запросы, было очевидно, что все они теперь в большой степени зависели от искусственного разума. А тот в щессонной ловушке получил повреждения, и от него отныне непонятно, чего ждать. И тогда капитан Антон Стри запросил программу:

– Ты сможешь довести космокор до Земли?

Искусственный интеллект не ответил сразу. Сначала в голограмме поплыли туманные полосы. И только после этого раздался голос:

– Я возвращаю космокор в Солнечную систему.

Этого программе можно было не сообщать, ибо они сами видели, что возвращаются к Солнцу, им нужно было знать, вернутся ли они именно на Землю, или «19–19» ждет та же судьба, что «11–11»: затеряться неизвестно где, а может, сгореть в пламени Солнца. Все члены экипажа, сидя на своих местах, хмуро выслушали ответ программы. Никто из них не блистал в этот миг хорошим настроением. Радость, что удалось вырваться из щессонной ловушки и остаться живыми, прошла. Сменилась на тихое уныние. Неопределенность обратного пути вводила в оцепенение. Впрочем, уверенность не покидала, но в этой уверенности было больше надежды, нежели железной твердости. Задавались вопросами, зачем галактическая Система вернула их. Не почему, а именно зачем. Система ничего не делает просто так. Система действует закономерно. В Единой галактической цивилизации не только каждой планете, населенной разумными существами, отведена своя роль, но и всякому живому организму, в том числе человеку, отведено его место. И каждый обязан исполнить свою роль до конца. Система четко отслеживает это. Поэтому сейчас им всем хотелось бы знать, зачем Система оставила их живыми. Но Система никогда не давала ответов, однако иногда, когда это было ей необходимо, лишь избранным ею чуть-чуть приоткрывала завесу над будущим. Членам экипажа теперь приходилось только ждать, как ждали они, находясь в щессонной ловушке. Разница была в том, что в ловушке они ждали смерти, а теперь ждали, что же еще предстоит им сделать, какие новые испытания приготовила для них Система. Вдобавок ответ программы раздражал своей неопределенностью. С места вскочил первый штурман Андрей Бау – высоколобый, смуглый, с ямками на щеках:

– Она не ответила на вопрос!

Антрополог Иван Скол – сутуловатый, с плешью на затылке и узким лицом – возмущенно замахал руками. А программа монотонно отозвалась:

– Я не могу по-другому, в моих расчетах могут быть ошибки из-за сбоев.

Услышав это, озадаченно подскочил в своем кресле второй штурман Тимур Руев – худощавый, с прищуром глаз. Врач Манона Бот, длинноволосая женщина с длинной шеей и тонкими чертами лица, посмотрела на двух программистов. Те зашевелились.

– На космокоре самовосстанавливающаяся программа, – первым на ее взгляд отреагировал программист Паруш Жерда, круглолицый, невысокого роста, с морщинами на щеках. – Мы не должны вмешиваться в ее работу, пока она сама не запросит об этом. Иначе программа воспримет наше вмешательство как очередное повреждение и отправит космокор по неизвестному маршруту.

В унисон Парушу закивал второй программист Данил Сереб – широкоплечий, с горбинкой на носу и длинными пальцами. Остальные члены экипажа молчали. Рассеянно смотрели перед собой. Выражать свои опасения или недовольство было глупо, бессмысленно. От них сейчас мало что зависело, несмотря на их знания, умения и подготовку. Увы. Их опыт бездействовал. Он был иным. И, пока они заключены в оболочку космокора, не мог быть применим. Таким образом, полет продолжался по маршруту программы.

2

На берегу моря на огромном, нагретом солнцем валуне сидели двое, подобрав под себя ноги. Изможденная, прожившая уже много лет женщина с сединой в темных редких волосах, изрезанным складками лицом, морщинистыми руками и худенькая девочка с любопытными большими глазами, восторженным лицом, белой кожей и русыми, выгоревшими на солнце длинными волосами. Шум прибоя внизу иногда заглушал их голоса, ветер трепал одежды, пошитые из легких тканей. Девочка живо спрашивала тонким голосом, а женщина отвечала неторопливо, со знанием дела старческим сипловатым, словно простуженным тоном.

– Скажи, почему волны плещут?

– Потому что берег бьется об них.

– А почему берег бьется об них?

– Потому что наша планета крутится.

– А почему наша планета крутится?

– Потому что ветер кружит ее.

– А почему ветер кружит ее?

– Потому что волны нагоняют ветер.

– А почему волны нагоняют ветер?

– Потому что плещут о берег.

Девочка умолкла, задумалась над тем, что услышала, и уставила взор вдаль туда, куда до самого горизонта уходила водная гладь. Но ее молчание было недолгим. Любопытство оживило в ней новые вопросы:

– Скажи, почему солнце над головой светит?

– Потому что стоит на месте.

– А почему солнце стоит на месте?

– Потому что наша планета вращается вокруг него.

– А почему наша планета вращается вокруг него?

– Для того, чтобы солнце стояло на месте.

– А почему солнце должно стоять на месте?

– Для того, чтобы светить нам.

Девочка опять задумалась, вглядываясь в морскую ширь. В ее сознании, видимо, что-то не сходилось, а может, она пыталась связать между собой все, что услышала. Наконец она вновь повернула голову к старой женщине:

– Скажи, Валли, почему ты всегда приходишь на этот берег и сидишь, сидишь, сидишь?

– Потому что я жду, Марин.

– Чего ты ждешь, Валли?

Женщина прикрыла глаза, на минуту погрузилась в паузу и после этого спокойно, рассудительно начала говорить:

– Когда-то давным-давно, когда здесь на берегу моря в своих жилищах проживал небольшой народ салавнов, сюда с неба спустились люди, их было немного. Они прилетели с другой планеты.

– А на каких крыльях они прилетели? Разве у людей были крылья? – перебила ее Марин, вставляя свое слово, вытянула шею и посмотрела в небо, как будто там хотела увидеть людей, о коих сказала Валли, и крылья, которые были у них.

Но Валли вернула ее взгляд на себя:

– У них не было крыльев, они были такие же, как мы с тобой.

– Как же в те далекие времена они могли прилететь без крыльев? – не поверила Марин.

– У них была очень большая лодка, почти такая, как у наших мужчин, на которых они сторожат море, только во много-много раз больше, – ответила Валли.

Новое недоверие еще больше расширило глаза Марин, она взмахнула рукой, будто хотела закрыть женщине рот:

– Но лодки не летают, Валли!

Женщина грустно улыбнулась детской наивности, спокойно взяла ее руку, опустила к ней на колени и пояснила:

– У них была такая, которая летала, Марин. Но она сломалась и упала в море.

– Она затонула?

– Да, Марин. Конечно, она затонула, поэтому люди не смогли улететь назад и остались жить на нашей планете Зойля.

– А их лодка лежит на дне?

Вопрос поставил Валли в тупик, но она быстро нашлась:

– Возможно, их лодка и сейчас на морском дне, но никто не знает, где она. – Старая женщина старалась быть убедительной, продолжая рассказ: – От этих людей и от женщин-салавнов образовалась новая ветвь, которая стала называться народом хосков. Она отделилась от салавнов и стала жить своей жизнью. Хоски многому научились у людей. Постепенно малочисленный народ стал расти и набирать силу. Начал строить свои города. Все это время хоски жили рядом с мирными салавнами. Но каждая ветвь жила по своим правилам и обычаям. Однако однажды на салавнов напал мор и выкосил бо ́ льшую их часть. Хосков миновала эта беда, потому что люди научили их, как защититься от мора. А потом, когда мор отступил и салавны стали возвращаться к прежней жизни, на их опустевшие города напали пришедшие издалека озлобленные имры. Они захватили города салавнов и поработили их. Затем пришли на землю хосков, но те объединились городами и разбили войско имров. А потом назвали объединение городов городарством Хоския. Но имры затаили ненависть и злость, собрали новое войско и снова напали на хосков. И опять были разбиты. И такое продолжается уже много-много лет. Столько лет, что счет им очень высокий.

Марин внимательно слушала и во все глаза смотрела на Валли, пока из ее горла возмущенно не вырвался нетерпеливый вопрос:

– Почему они делают это, Валли?

Та нахмурилась, почувствовала напряжение в теле, потому что в ответ должна была произнести слова, которые явно нарушали покой в ее душе. Голос Валли чуть изменился:

– Они хотят покорить нас, чтобы хоски стали их рабами и работали на них, потому что мы умеем и знаем много того, чего они не могут и никогда не смогут.

– А чего они не могут, Валли?

Женщина слегка перевалилась с боку на бок, передвинула чуть в сторону затекшие в одном положении ноги и произнесла размеренно, точно раскладывала по полочкам каждое предложение, которое озвучивала:

– Имры не могут долго находиться под водой, а хоски могут на долгое время задерживать дыхание. Имры не умеют слышать голоса прибрежных камней и скал, а хоски умеют. Имры не умеют разговаривать с морем и не знают, о чем говорит оно шумом прибоя, а хоски умеют разговаривать с морем и знают, о чем говорит шум прибоя. Имры не слышат голосов леса, а хоски слышат и умеют разговаривать с деревьями. И многое другое. А все потому, что нашими прародителями были люди.

– А люди тоже это умеют? – спросила Марин.

– Я не знаю. Я никогда не видела их, Марин, – отозвалась Валли. – Когда они прилетели, все вокруг было иначе, никто из нас не мог видеть их. Это было так давно, что никто уже не помнит, как давно это было, и никто не помнит их имен, а также имен тех салавнов, которые первыми увидели людей. Но я думаю так: если народ хосков произошел от людей, то люди умеют все, что умеем и знаем мы, и намного больше нашего.

Установилось молчание. Шум прибоя ворвался в их уши. Волна сильно ударилась о камни, высоко подбрасывая брызги, которые хоть и слабо, но все-таки достали до женщины и девочки, слегка обрызгав им одежды. Но никто из них не обратил на это внимания. Обе продолжали молчать, ибо у Марин больше не было вопросов. Между тем длилось это до того момента, пока в голове у девочки вновь не оживился мозг.

– А с какой планеты прилетели люди, Валли? – произнесла она.

– С планеты Земля, Марин.

– Ты видела ее на небе?

– Нет. Ее никогда не видно, – ответила Валли и посмотрела на солнце. Лучи ослепили ее, и она зажмурилась, прикрыв глаза ладонью, чтобы привести в порядок зрение. И лишь когда в глазах пропали черные круги и они вновь начали различать окружающие предметы, закончила: – Земля с противоположной стороны Солнца. Люди говорили, что с той стороны Солнца кроме планеты Земля есть еще другие планеты.

– На них тоже живут люди?

– Этого я не знаю, Марин.

– Наверно, живут, Валли, – медленно предположила девочка. – Планеты не могут быть пустыми. Ведь наша планета Зойля не пустая, и другие не должны быть пустыми. Если бы они были пустыми, тогда зачем бы они крутились вокруг Солнца?

– Ты рассуждаешь как взрослая, Марин. Я очень рада, что ты становишься взрослой. Да, возможно, на тех планетах тоже живут люди. Раз они прилетали к нам, значит они живут и на тех планетах.

Девочка подождала, когда Валли смолкнет, и напомнила:

– Ты не сказала, чего ты всегда ждешь у моря.

Валли ответила не сразу. Она сначала подбирала слова в голове, чтобы выложить их в той последовательности, в какой надлежало, потом собрала на переносице морщины и только после этого заговорила строгим тоном, какой указывал на то, что все, что сейчас она говорит, очень важно и надо внимательно слушать:

– Есть давнее предание народа хосков, Марин, секрет которого хранят ведуны Высшего Совета Хоскии. Оно гласит, что с Земли на нашу планету Зойля должны прилететь еще такие же лодки с новыми людьми после того, как девочке-хоске с пятью большими родинками под правой грудью исполнится четырнадцать лет. И я ждала, когда это случится. Но и властители имров знают об этом нашем предании. Когда-то им удалось выведать секрет от одного болтливого ведуна. Властители Имрии тоже ждут, когда у хосков появится предвестница прибытия новых людей к нам. Однако ждут не для того, чтобы разделить радость народа хосков, а чтобы помешать этому. Надеюсь, что наши ведуны сохранили от них тайну и они не знают еще, что девочка-хоска с пятью большими родинками под правой грудью уже родилась и живет среди нас.

– Но пять больших родинок под правой грудью – это у меня, Валли! – вдруг громко воскликнула Марин, то ли пораженная новостью, то ли напуганная. Откинула полу одежды и показала родинки.

– Да, Марин, – подтвердила Валли. – И тебе исполнилось четырнадцать лет. А сейчас ты узнала великую тайну о себе, которую хранят ведуны народа хосков с момента твоего рождения. Ты – предвестница, Марин. Я привела тебя сюда, потому что ведуны народа хосков поручили мне сообщить тебе эту тайну, чтобы ты знала, что тебе предназначено стать той, которая встретит новых людей. Теперь это твоя тайна. Ведунам неизвестно, когда после твоего рождения прилетят новые люди и как это случится, но известно, что люди помогут Хоскии в битве с сильным врагом.

– Но, может, предание народа хосков совсем не обо мне, Валли? – Марин часто заморгала большими глазами. – Мне почему-то страшно.

– Я – Первая ведунья в Высшем Совете ведунов Хоскии, Марин, я никогда еще не ошиблась, изучая предания! – Решительный тон женщины остановил испуг Марин, заставил ее замереть и слушать дальше. – Если бы это хоть раз случилось, я не была бы Первой ведуньей! Мое место занял бы кто-то другой. Мне уже скоро предстоит уйти в море, а замены до сих пор в Совете ведунов нет!

– Я простая девочка, Валли, не очень хорошо учусь в школе Проникновений, – задрожал ее голос. – У меня хорошо получаются проникновения, но часто не получается по другим наукам, когда у других это происходит легко. Разве могу я быть предвестницей?

– Не мы выбираем свой Промысел, Марин! – решительно отвергла ее сомнения Валли. – Высшая воля, Провидение дает его нам! От начала ветви хосков у нашего народа не рождалась девочка с пятью большими родинками под правой грудью!

– А если люди не прилетят, Валли? – ухватилась еще за одну соломинку Марин.

– Прилетят, Марин, обязательно прилетят! – последовал бесстрастный ответ. – Верь в это! Если это не случится при моей жизни, то ты обязательно дождешься!

– Но я не хочу ждать, как ты, Валли, сидя на берегу!

– Сидеть на берегу, смотреть вдаль и слушать, слушать, слушать – это дело старой ведуньи, – голос Валли стал мягче, она грустно улыбнулась. – Я уже стара, Марин, и для меня теперь это единственное развлечение – сидеть и ждать. И думать.

– О чем ты думаешь, Валли? – оживилась Марин и завозилась на месте.

– Я вспоминаю то время, когда была такой же девочкой, как ты. Сейчас иногда мне кажется, что я хотела бы вернуться в него, но я знаю, что это невозможно и совсем мне не нужно. Все умирают, когда уходит время жизни и приходит время смерти. В новые времена должны жить новые хоски. Так всегда было и всегда будет, – спокойно проговорила Валли. Лицо было чуть отрешенным, точно она сейчас заглядывала в другую свою жизнь, которая ждала ее после этой, и та вполне устроила ее, не вызвала отторжения, оставила удовлетворенной и безмятежной.

– Почему так бывает? – спросила девочка, стараясь постичь услышанное.

– Потому что Солнце не может светить всем.

– Почему оно не может светить всем?

– Потому что планета не сможет вращаться вокруг Солнца, если все будут живы.

– Почему планета не сможет вращаться?

– Потому что она станет тяжелой и остановится. И тогда закрутится Солнце и перестанет светить.

Марин вскочила на ноги, возбужденно замахала руками, лицо ее раскраснелось, глаза загорелись. Она схватила руку Валли, притянула к себе и прижала к своей груди. Ее тонкий голос дрогнул:

– Но я не хочу, чтобы приходило время твоей смерти!

– Иначе остановится время твоей жизни, – грустно вздохнула Валли.

– И этого я тоже не хочу! – оттолкнула ее руку девочка и обиженно надула губы.

– Вот поэтому я сижу и жду, когда прилетит новая лодка с планеты Земля. По преданию, люди знают, как сделать, чтобы солнце светило всем. – Женщина вновь усадила Марин возле себя на горячий от солнца камень.

– Почему давно-давно люди не остались среди салавнов, а стали жить отдельно?

– Потому что тогда салавны не захотели принять правила людей, а люди не могли жить по правилам салавнов. Люди были намного сильнее салавнов своими знаниями и умением. Поэтому и те и другие стали мирно сосуществовать рядом. С людьми остались только женщины салавнов, которых выбрали люди и которые не отказались пойти с ними.

– Скажи, Валли, – Марин прижалась к ее плечу, – почему имры хоронят мертвых в могилах, а хоски отправляют умерших в море?

– Потому что море не принимает имров, – объяснила Первая ведунья. – Волна всегда выносит их утопленников на берег.

– Скажи, а зачем мужчины народа хосков сторожат море?

– Потому что иначе оно найдет себе других сторожей.

– А зачем морю нужны сторожа?

– Потому что у моря без сторожей нет тайны.

– А зачем морю тайна?

– Чтобы было что сторожить.

Глаза Марин замерли на губах женщины, точно она ждала, что из них вылетит тайна, о которой говорила Валли. Но ничего подобного не произошло, и девочка вдруг спросила: