С тобой и навсегда!

– Да, я занимался снайпингом, и много чем занимался, вот и вручили её.

– Я про это и говорю. Подожди, сейчас поможем тебе подняться на крышу.

Минут через пять, опёршись на подстеленную дерюгу, я уже целился в наплывающий на нас берег. Через прицел винтовки я видел, как будто совсем рядом здания, баррикады, расположенные возле них, и перебегающих между ними людей.

Я не торопился стрелять, да и команды на то не имел пока, а просто рассматривал укрепления анархистов и сочувствующих им матросов, созданные на берегу. Пароход и другие плавсредства, на которых мы передвигались, шли быстро, и долго мне лежать в неведенье не пришлось.

Нас заметили уже давно, но не стреляли, ожидая, когда подплывём поближе, и тоже смотрели сквозь прорезь прицельных приспособлений. Не знаю, как на других кораблях, растянувшихся вдоль берега, но мы, в моём лице, были к высадке готовы. Вдоль бортов парохода выставили щиты из толстого металла, что немного укрывали спрятавшихся за ними солдат, выставили пару ручных пулемётов, вкупе станковому, что находился на носу парохода.

Большего сделать в кратчайшие сроки, скорее всего, и не оказалось возможным.

Мы постепенно подплывали на расстояние прямого выстрела, и все отчётливо напряглись, ожидая чего угодно. И всё же, начало боя оказалось неожиданным для всех. Внезапно окно на втором этажа берегового здания разлетелось на куски, и оттуда высунулось тупое жерло короткоствольного трёхдюймового орудия. Здание находилось практически напротив нас, и выстрел явно предназначался для нашего парохода.

Разбив окно, ствол качнулся, пушку поставили на место, наскоро прицелились, и почти сразу же прогремел выстрел. В оптический прицел мне хорошо было видно, как жерло орудия выплеснуло из себя огонь и сразу же окуталось пороховым дымом от выстрела.

Снаряд пролетел над нами и плюхнулся в воду где-то позади, грянул взрыв, что поднял со дна белый султан пены, ила и собственно морской воды. Оказалось, что снаряд разорвался между судами, накрыв более мелкий корабль, шедший за нами, струями уже опадавшей воды и мелкими осколками. Пострадал ли кто-то на нём, я не знал, и не собирался узнавать, потому как всецело занялся выслеживанием обслуги орудия.

Буквально сразу же после выстрела (скорее всего, это оказался сигнал) со всех сторон Кроншлота послышались пулемётные очереди, и огненные «шмели» потянулись в сторону идущих к острову кораблей.

Я быстро приложил винтовку к плечу и, почти не целясь, выстрелил холостым. Винтовка дрогнула, выплюнув из ствола пороховые газы, больно ударив меня в плечо. Я быстро передёрнул затвор, отметив про себя то, насколько это легко получилось сделать, и, уже прицелившись гораздо лучше, выстрелил вновь. На этот раз я приготовился к тому, что винтовка вновь взбрыкнёт, и удержал её, вновь перезарядил и выстрелил.

Пулемётная очередь с берега, выбивая фонтанчики воды перед собой, заспешила наперерез нашему судну. А для меня во всей внезапности открылась картина многочисленных целей, которые необходимо поразить в первую очередь. В прицеле ясно появился щит пулемета, торчащего из окна, но он надёжно закрывал свою прислугу, что сейчас перезаряжала орудие.

Я беспомощно скользил по нему взглядом, но не мог увидеть никого из тех, кто прятался за орудием. Как они целились, и делали ли это вообще, интересный вопрос, на который у меня не имелось ответа. Отстегнув магазин с оставшимися двумя холостыми патронами, я перезарядил винтовку боевыми и вновь прицелился.

В это время все три пулемёта нашего корабля начали бить по острову. Поднялся невообразимый грохот от выстрелов, застучали по палубе пустые гильзы, выкидываемые затворами пулемётов. Штурм начался!

– Я не могу поразить орудие! – крикнул я изо всех сил, но меня никто не слушал, а пушка вновь выстрелила. На сей раз гораздо удачнее, чуть не попав в идущий параллельным курсом к берегу катер.

Фонтан воды взмыл к небу справа от нас и стал медленно опадать, рассеивая вокруг себя водяную пыль, а я вновь приник к окуляру оптического прицела и, рассмотрев на баррикаде наиболее активного пулемётчика, тщательно прицелился и, плавно нажав на спуск, выстрелил.

Как раз в момент выстрела палуба пошла вверх, и я немного промахнулся, попав не в голову, а в плечо пулемётчика, однако этого ему хватило, чтобы отпрянуть от пушки, а я стал искать следующую цель и внезапно понял, как прицеливается орудие.

В соседнем окне, рядом с тем, откуда стреляла пушка, сидел с биноклем какой-то человек, одетый в гражданскую одежду, и активно командовал, выкрикивая распоряжения в соседнюю комнату. Орудие уже успели перезарядить, и оно вновь гулко выстрелило. Снаряд взорвался вновь позади, не причинив никому вреда, но так долго продолжаться не могло и, взяв на прицел наблюдателя, я плавно нажал на спуск.

Винтовка вздрогнула от выстрела, больно ударив меня в плечо, так как я забылся, и в этот момент я увидел, как пуля ударила в голову наблюдателю и откинула его назад. Передёрнув затвор, я загнал следующий патрон в патронник, продолжая следить за этой комнатой. Там царила суета, кто-то забежал, подставившись под следующий мой выстрел, и остался лежать рядом.

В это время наш пароход содрогался всем корпусом от ответных выстрелов. В нас начали попадать, вскрикнул кто-то из солдат, поймав пулю, кто-то заматерился, а пулемёты с берега открыли бешеный огонь. Почти сразу к ним добавились хлёсткие винтовочные выстрелы, а вскоре затрещали и револьверы, под таким огнём нечего было и думать высаживаться, слишком большие потери могли случиться, и в это время меня громко окрикнули, да так, что я услышал сквозь горячку боя.

– Дегтярёв!!!

Я приподнял голову и увидел барона Первых.

– Слезай мигом, Вемин ударить должен даром, а ты прикрывать его будешь.

Не став прицеливаться в очередного врага, я встал и, зажав винтовку в правой руке, как мог, быстро спустился с крыши, ведь я совсем забыл про Вемина и своё обещание. Да и как тут вспомнить, когда вокруг такое творится!

Берег стремительно приближался, а накал неприятельского огня не ослабевал, пули так и летели вокруг, цокая то об обшивку, то об выставленные вдоль бортов щиты. Вемин сидел под защитой одного из щитов, отсюда кричал и барон Первых, и как он смог докричаться до меня в такой грохот?!

– Выставляй щит! – скомандовал он.

– Есть! – я задействовал щит, встав во весь рост, – всё работает! – крикнул я уже Вемину, – можно встать возле меня, я прикрою.

Вемин кивнул, встал, шагнул ко мне, поднял руки и резким мощным выбросом энергии своего дара ударил по берегу, не разбирая, куда именно. Колоссальной силы молния сорвалась с его рук и, ударив по ближайшей баррикаде, зазмеилась по всему берегу, достав даже до здания, откуда по-прежнему торчал ствол пушки. Я никогда не видел такой огромной молнии и никогда не встречался с настолько сильным боевым даром.

Молния буквально прожгла ближайшую баррикаду и прошла дальше, поражая электрическим током всё живое. Мы подплыли достаточно быстро, чтобы увидеть, как люди, к которым прикоснулся разряд, падали замертво или корчились от удара, если повезло его частично изолировать. На берегу стоял сплошной треск электрических разрядов, они ударяли во всё живое, обездвиживая его или убивая наповал, и мало кому на берегу удалось уцелеть от этого удара. Не хотел бы я попасть под него и, наверное, мой щит тоже не смог выдержать удар такой силы. Да что там думать да гадать, конечно же, не смог! В лучшем случае, я просто случайно выжил и всё.

С берега прекратился огонь, и лишь одна пуля, выпущенная в самом начале атаки, успела попасть в выставленный мной щит, на этом всё, а после удара Вемина массовая стрельба с берега просто прекратилась. Вемин пошатнулся и открыл глаза. Взглянув на дело рук своих, он резко отвернулся, чуть не упав, отчего его пришлось подхватить барону Первых. Не отпуская товарища, он быстро повёл его в каюту. Через несколько секунд они исчезли внутри парохода, оставив меня в глубочайшем удивлении. Впрочем, дело он своё сделал, но нам бы и дальше пригодилось его дар использовать, но видно не судьба, а ведь он предупреждал нас…

Пароход резко ускорил ход, затем также резко его сбросил и стал разворачиваться бортом, чтобы дать возможность команде высадиться на берег. Это оказалось не так-то и просто: вокруг острова имелись лишь только пристани, остальная береговая линия имела довольно глубокий уровень воды, необходимый для удобства судоходства. Пляжей здесь вообще не наблюдалось, как и мелководья возле берега. Впрочем, изначально он и планировался как крепость на пути к столице.

Пароход вывернул, как и остальные, что шли рядом с нами или за нами, и стал подходить к пристани. Немного не рассчитав, он сильно стукнулся бортом о бетонный волнолом, отчего многие попадали, и дальше началась высадка. Кто-то выпрыгивал на ходу, некоторые спустили с другого борта шлюпку и, разместившись в ней, поплыл к берегу, но основная масса ожидала, когда бросят трап, по которому можно сбежать на берег.

Всё это происходило быстро, с криками, грохотом выстрелов и прочим шабашом, что всегда сопровождает практически любой бой, а уж морской, так и подавно. Канонады с берега почти не раздавалось, только лишь отдельные револьверные выстрелы, зато все три наших пулемёта работали безостановочно, поливая окрестности дождём из пуль и не экономя на патронах.

Чтобы не мешать высадке, я отошел в сторону, взял на прицел окна ближайшего здания, но в них пока никто не появлялся. Между тем весь берег оказался подконтролен солдатам гвардейских полков, в том числе и нашей штурмовой группе, и, разбившись на тройки и пятёрки, они стали захватывать не только баррикады, ломая слабое сопротивление, но и окрестные дома.

Я оглянулся на пароход и увидел доктора Преображенского, что уже оказывал помощь нашим солдатами, и даже некоторым выжившим после электрического удара анархистам и морякам. Подойдя к нему, в готовности закрыть щитом, я стал ждать, когда появится Первых и Вемин. Приказ закрывать щитом у меня был только на них, да пока гвардейцы и сами справлялись. Лишь минут через пять, когда гвардейцы практически скрылись впереди, появился Первых, буквально таща за собою химика.

– Полегчало? – спросил доктор Преображенский, что, оказав первую помощь всем вокруг, в том числе и Вемину, стоял возле меня.

– Полегчало, но ненамного. Наш товарищ не хотел никого убивать, это для него шок, его дар очень сильный, а теперь он увидел последствия, какие и предполагал вчера, прося нас помочь ему.

– А как же он решился на бой, если знал, что так произойдет?

– У него тоже есть личные счёты с анархистами, как и у тебя, Фёдор.

Я невольно глянул на бледного, как смерть, Вемина, и покачал головой, поверив полностью этому человеку. Да, не позавидуешь такому.

– Со мной всё в порядке, мне всё равно требовалось восстановить энергию, и я готов дальше воевать, но уже не с таким размахом, – вдруг сказал Вемин.

– Вот и отлично! – тут же отреагировал доктор и, схватив его за запястье, начал считать пульс, а я автоматически закрыл нас щитом, задействовав его на четверть силы, просто на всякий случай.

Мы двинулись вперёд, и вдруг со стороны баррикады, казалось бы, оставленной всеми, кроме трупов и тяжелораненых, прозвучал револьверный выстрел. Стреляли в нас, в кого именно, я не понял, но мой щит мгновенно обрёл стопроцентную прочность, как только я услышал звук выстрела. Пуля, уже попав в него, почти пробила конструкцию, когда я успел увеличить мощность.

Первых оглянулся, увидел, откуда стреляли, и разрядил полбарабана в ту сторону. Оставив нас втроём, он быстро побежал, убедился, что попал и, махнув револьвером, пошёл вперёд, туда, куда убежали гвардейцы нашей штурмовой группы.

– Я считаю, что наша группа уже выполнила возложенную задачу, но штурм ещё продолжается, поэтому нам стоит поторопиться и спасти ещё несколько солдатских жизней, пока всё не закончилось. Приказ нам дан однозначный, поэтому, господа, прошу вас поторопиться за мной, – сказал он нам уже на ходу.

Я пожал плечами, и без этих напутствий всё понятно, а вот как быть с защитой? Я сейчас прикрыл всех, но бежать за другими вприпрыжку и держать щит над каждым я, увы, не способен. Мне бы себя защитить, а тут то доктор отбегает оказывать помощь, то Вемин прячется, да и сам Первых лезет вперёд, не спрашивая у меня на то разрешения. Это разозлило меня.

– Вы тогда, господин барон, не убегайте вперёд, а то я могу защитить вас только вблизи, а не издалека, раз уж так получилось, что от моего дара зависят наши жизни. Поэтому попрошу всех от меня не отходить вообще.

Сделав паузу, я достал из внутреннего кармана выданный энергетический батончик и, развернув вощёную бумагу, стал с хрустом его жевать, не обращая больше внимания на остальных участников нашей группы. Как говорится, сделай паузу, скушай .... Первых остановился, хотел что-то сказать в ответ, но вовремя понял, что в этом вопросе я прав.

– Да, нам надо держаться вместе в бою. Хорошо, тогда идём так: я впереди, за мной Вемин, дальше доктор, и последним идёшь ты, Фёдор.

– Хорошо, – отозвался я, и мы заспешили дальше.

Глава 4. Штурм часть вторая

Нагнали мы гвардейцев уже в начале следующего квартала, которые оказались здесь совсем небольшими. Сами гвардейцы не спешили лезть под пули, чего-то выжидая или, наоборот, дожидаясь, когда мы подойдём к ним.

Судя по всему, нашей штурмовой группе достался самый опасный участок берега, на других направлениях высадка прошла легче, да и стреляли там хоть и часто, но в основном с нашей стороны. Однако колоссальной силы удар Вемина практически смёл всю оборону берега вокруг нас, видимо, на это и шёл расчёт командования. Теперь нам предстояло зачистить оставшуюся часть Кроншлота от повстанцев.

Наша цель – здания флотских казарм и Адмиралтейская церковь, вокруг которой заняли оборону повстанцы, находясь во всех зданиях: от принадлежащих флоту до гражданских. Это уже нам на ходу разъяснил Первых, да мне и без разницы, какую выполнять задачу и где, лишь бы выжить. Мы пробрались к сидевшим за очередной баррикадой гвардейцам, и барон Первых вступил в переговоры с командиром роты.

– Что нам дальше делать, какие объекты штурмовать будем?

Бесконин обернулся на нас.

– А ваш товарищ сможет ещё раз долбануть вон по тому зданию? – указал он нам на казарму, из которой стреляли со всех окон.

– Сможешь? – спросил Первых у Вемина.

– Нет, по зданию не буду: и сил уже нет, и бесполезно это, заряд уйдёт в основном в землю. А после этого удара я уже не смогу бить так сильно и окажусь полностью бесполезен.

– Понятно, значит, штурмовать придётся своими силами. Да нам хотя бы дверь выбить.

– Дверь выбью, – кивнул Вемин.

– Дверь можно и гранатами выбить, – отреагировал Первых, а пулемётчиков Дегтярёв снимет.

Командир роты покосился на мою винтовку и согласился. Я же окинул взглядом здание казармы. Перед зданием располагался небольшой плац, который нам и стоило перебежать, чтобы попасть в здание, и вот это свободное пространство простреливалось со всех сторон, о чём свидетельствовало несколько трупов в матросской и гражданской одежде, не успевших то ли укрыться, то ли сбежать.

Здесь действительно без снайпера не обойтись. Наши пулемётчики работали, не переставая, но их огонь хоть и подавлял некоторые огневые точки, но не полностью. В ответ ведь тоже стреляли, причём очень даже хорошо.

Я выбрал удобное место и залёг, взяв на прицел задание. Я рассмотрел, что в одном окне торчал ствол станкового пулемёта, за которым я без труда увидел самого пулемётчика. Прицелившись, я навёл прицел и, задержав дыхание, выстрелил.

Пуля, влетев в прорезь щитка, пробила голову стрелку, откинув его назад, а я передёрнул затвор, дослав новый патрон в патронник. В прицеле появилась голова другого пулемётчика, что решил перехватить стрельбу, я вновь нажал на спуск, отправив очередного анархиста к праотцам.

– Ловко ты стреляешь, – похвалил меня Первых, сидевший рядом со мной.

– Винтовка хорошая.

Пулемёт замолчал и больше не стрелял, никто из противников не пытался к нему подползти. С нашей стороны стали готовиться к атаке, вяло постреливая по окнам казармы. Не зная общего плана, я просто ждал, когда либо мы пойдём в атаку, либо другие штурмовые группы и, собственно, дождался. Барон Первых подполз к командиру роты и стал с ним совещаться, тот всё кивал на здание казармы и, видимо, уговаривал нанести по ней удар молнией.

«Нанести-то можно, а вот дальше что? – подумал я, – ведь Вемин ясно дал понять, что он сможет только один раз ударить мощно, а потом – всё! Что там дальше – неизвестно, может, такой переплёт случится, что тушите свет и бегите». М-да…

Что тут думать, только расстраиваться, я приник к прицелу и стал искать подходящую цель, долгое время ничего не находилось, я ждал. Я уже практически сжился со снайперской винтовкой, мне она нравилась, и стрелять из неё тоже привык, чувств к противнику я никаких не испытывал, как будто по мишеням стрелял. Наверное, это так механизмы защитные срабатывали.

Вокруг царило затишье, в любую минуту готовое взорваться трескотнёй выстрелов и прочей адской какофонией войны. Положение повстанцев уже, по моему мнению, казалось катастрофическим, но как на самом деле они оценивали его, я, конечно же, не знал.

Вот в одном из окон появился ствол винтовки, владелец которой явно хотел убить кого-то из нас. Ну, пусть попробует. Направив ствол на него, в прицел я увидел довольно странного типа, одетого в гражданскую одежду, по внешнему виду которого трудно было вообще определить, кем он является. Рассматривать долго я его не собирался, а просто плавно нажал на спусковой крючок. Винтовка вздрогнула отдачей выстрела, человек, получивший пулю в лоб, упал назад, а его винтовка покатилась по полу.

– Гляди, готов! – выразил свой восторг моим метким выстрелом один из солдат.

Я молча кивнул, я делал такое дело, в котором чужие восторги не нужны и только привлекают к тебе лишнее внимание. Между тем наше ожидание затягивалось, но, как оказалось, ненадолго. Несколько раз командир роты пытался принудить осаждённых к сдаче, но безрезультатно.

С противоположной стороны послышался громкий взрыв, там пошли в атаку, наш командир роты махнул рукой, а барон Первых продублировал его команду.

Гвардейцы открыли шквальный огонь из винтовок и пулемётов по зданию казармы, и через пару минут поднялись в бой, прикрываясь пулемётным огнём. Вемин не применял свой дар, а сидел за баррикадой с безучастным видом, временами вздрагивая от особо гулких выстрелов, рядом с ним сидел и доктор. Я вновь приник к прицелу и снял ещё одного любителя пострелять из окна, на этот раз из револьвера.

Гвардейцы, потеряв пару человек ранеными, успели добежать до здания и, кинув в дверь и окна гранаты, вышибли как то, так и другое. Из окон больше никто не стрелял. Первых и Вемин не собирались атаковать, но вот доктору нужно было оказать помощь раненым, а мне ему помочь, закрыв нас обоих слабомощным щитом. Мы добежали до первого раненого, и пока доктор с ним возился, я внимательно смотрел по сторонам, отложив винтовку в сторону и полуприсев.

По нам никто не стрелял, поэтому мы смогли помочь обоим раненым и оттащить их к зданию казармы, внутри которого слышалась ожесточённая перестрелка. Она не продолжалась долго, и едва я решил пойти на помощь, закончилась.

Из здания стали выводить пленных матросов, прикрывавших отступление неизвестных гражданских лиц, успевших сбежать до начала штурма здания. Вот так всегда: кто-то воюет за свои идеалы, может, и ошибочные, а кто-то прячется за ними, преследуя свои сугубо личные цели, а то и цели иностранного государства.

– Сбежали, суки! – поведал нам командир роты капитан Бесконин.

В здание пришли уже и Вемин с Первых, и вся наша команда оказалась в сборе, не хватало только окончательной цели, чтобы завершить нашу миссию и свалить побыстрее отсюда. Меня уже начинало тошнить от запаха пороха, свежей крови и убийств, в том числе и тех, что приходилось совершать мне.

Война – грязное и неприятное дело, оскотиниться на ней нетрудно, чего бы мне совсем не хотелось, а уж, судя по Вемину, ему ещё больше. Бедолага вообще ждал только одного – когда он сможет нанести ещё один мощный удар и от него отстанут. А мне бы не допустить гибели и ранения всей группы, и всё на этом. Я проверил наличие патронов к винтовке, оставалось ещё двадцать пять штук – воевать можно.

– Что делать дальше, каков план? – спросил я у Первых. Мы вообще миссию свою выполнили?

– Нет, к сожалению. Всё закончится ровно тогда, когда правительственные войска полностью захватят Кроншлот. А может, даже и тогда не закончится, и часть команды продолжит поиск повстанцев.

Первых бросил быстрый взгляд на Вемина и перевёл на меня. В его взгляде я прочитал немой вопрос, на который пока рано отвечать, да и не стоит. Несмотря на свою молодость, я уже стал многое понимать, потому что повзрослел слишком быстро и рано. Юношеский максимализм ещё сказывался, но вместо него пришёл здоровый прагматизм и даже некоторая циничность.

Когда часто стоишь перед нравственным выбором, то и дело попадаешь в переделки, из которых рискуешь не вернуться, мозги начинают работать немного по-другому, не сказать, что совсем, но они становятся на своё место.

Вскоре гвардейцы полностью захватили здание казармы, и часть из них увела пленных в сторону пристани, сразу же пришло первое распоряжение и более высокое начальство, что знало больше, чем мы, вместе взятые.

Мы сидели на втором этаже, временами выглядывая в окна, когда возле здания появился небольшой, но хорошо вооружённый армейский отряд. Отряд проследовал в здание, а вскоре к нам в комнату зашёл капитан Бесконин, сопровождая неизвестного армейского полковника и жандарма с погонами майора на кителе.

Внимательно рассмотрев всех нас, полковник сразу обратился к барону Первых.

– Поздравляю Семён Семёныч! Вы всё сделали великолепно, и самый сложный участок берега оказался мастерски освобождён при помощи вашей группы.

Полковника этого я видел в первый раз, как и майора, а то, что полковник вроде как узнал Первых, меня удивило, но не сильно. Мало ли… Да и всё равно, собственно. Я отвернулся и, не выставляя винтовку в окно, стал целиться из неё, рассматривая через прицел противоположные нашему наступлению окрестности. Впереди отчётливо виднелся Адмиралтейский храм, а за ним вновь плескалось море.

Кроншлот сам по себе небольшой остров, но зато весь заполненный зданиями и крепостями, вот перед Адмиралтейским храмом и высилась одна из старинных крепостей, сложенная из кирпичей и гранита, а вокруг неё проходил Петровский канал, небольшой, но достаточно глубокий, чтобы не лезть в него наобум. Перепрыгнуть его тоже нет возможности, всё же, три метра из людей никто не сумеет преодолеть.

– Видишь крепость? – переключил на меня внимание полковник.

– Да, – отнял я прицел от лица.

– Вот она и есть наша цель, последняя цель Кроншлота. Возьмём её, сопротивление падёт, там сейчас окопались самые отпетые, те, у кого кровь на руках, и те, кто не смог сбежать отсюда. Мы перекрыли все пути к бегству, часть преступников, всё же, смогли уйти, но их догонят. А вот этим бежать некуда, остальные успели сдаться.

Полковник, не дожидаясь моего ответа, вновь повернулся к Первых.

– Сейчас командование начнёт переговоры о сдаче, не знаю, чем они завершатся, скорее всего, отказом, после чего и начнётся штурм. И нам важно одним ударом прорвать их оборону, ваша группа способна нанести такой удар?

Первых кивнул и повернулся к Вемину, тот поднял глаза на полковника.

– Куда я должен нанести удар?

– По воротом, нужно их выбить.

– Убивать никого не обязательно?

– Нет, может кто-то и пострадает при этом, но скорее всего, возле ворот никого не окажется, они слишком толстые, их даже снарядом не сразу возьмёшь.

– У меня боевой дар воздействия электричеством, оно может обуглить ворота или прожечь, но незначительно.

– Нет, нам необходимо, чтобы вы их именно выбили.

– Я тогда не знаю, что делать, – беспомощно развёл руками Вемин.

Все задумались, пытаясь осмыслить, что предпринять в этом случае, задумался и я.

– А если плазмой? – внезапно осенило меня.

– Какой плазмой? – уставился на меня удивлённо Вемин.

– Ну, плазмой электрического разряда или электрической дуги, ну как шаровая молния, вы же понимаете её природу, она чего не коснётся, то сразу взрывается.

– Ааа, надо подумать, я так никогда не делал и мне необходимо немножко потренироваться.

– Только не в здании! – тут же отреагировал Первых, – и совсем чуть-чуть.

– Да-да, я понимаю, сейчас.

Все спустились вниз, где из окна первого этажа Вемин выпустил несколько шаровых молний. Вначале они не получались нужной конфигурации, но через десяток попыток он понял, как их создавать и делать устойчивыми, даже запустил, так сказать, пробный шар в дерево, который разнёс ствол почти полностью.