История герцогов Бургундских из дома Валуа — 1364–1477. Том 6

История герцогов Бургундских из дома Валуа — 1364—1477

Том 6

Проспер де Барант

Переводчик Валерий Алексеевич Антонов

© Проспер де Барант, 2026

© Валерий Алексеевич Антонов, перевод, 2026

ISBN 978-5-0070-9170-1 (т. 6)

ISBN 978-5-0069-9593-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Том шестой. — Филипп Добрый

Г-н де Барант Пэр Франции Париж — Ladvocat — 1825

ПРЕДИСЛОВИЕ ПЕРЕВОДЧИКА

Предлагаемый вниманию русского читателя том представляет собой перевод шестой книги монументального труда барона Проспера де Баранта «История герцогов Бургундских из дома Валуа» (Histoire des ducs de Bourgogne de la maison de Valois), охватывающего период с 1364 по 1477 год. Настоящий том посвящён правлению Филиппа Доброго (Philippe-le-Bon) — третьего герцога Бургундского из младшей ветви дома Валуа, фигуры, чья роль в европейской истории XV века выходит далеко за пределы его собственных владений.

О сочинении М. де Баранта. Труд де Баранта, впервые опубликованный в 1824—1826 годах, стал классическим образцом исторического повествования в духе романтической историографии. Автор, принадлежавший к либеральной аристократической среде Реставрации, не только воссоздаёт политическую и военную историю Бургундского государства в эпоху его наивысшего могущества, но и стремится проникнуть в психологию действующих лиц, воспроизвести «дух времени» и нравы эпохи. В его изложении история предстаёт как драма, где переплетаются судьбы государей, вельмож, горожан и простолюдинов, где за дипломатическими интригами и военными походами угадываются живые человеческие страсти — честолюбие, верность, коварство, жестокость и величие духа.

Де Барант опирается на обширный корпус первоисточников — хроники Жоржа Шатье (Chartier), Ангеррана де Монстреле (Monstrelet), Ле Февра де Сен-Реми (Berry, le héraut), а также Оливье де Ла Марша, Томаса Базина, итальянских и английских авторов, документы Парламента, ордонансы и городские хроники. Это позволяет ему давать подробные описания событий, ссылаясь на различные версии и критически их сопоставляя, что придаёт его труду научную добросовестность, несмотря на яркую литературную форму.

О Филиппе Добром и его эпохе. Филипп III Добрый (1419—1467) унаследовал от отца, Иоанна Бесстрашного, обширные земли в Бургундии, Фландрии, Артуа, Франш-Конте и Голландии. За годы его правления Бургундское государство достигло зенита могущества: он приобрёл Намюр, Брабант, Лимбург, Эно, Голландию и Зеландию, фактически создав самостоятельное государство, простиравшееся от Северного моря до Альп. Однако его политика была двойственной: с одной стороны, он был вассалом французской короны, с другой — стремился к независимости и даже рассматривал возможность восстановления древнего Лотарингского королевства. Его союз с Англией против Карла VII во время Столетней войны сделал его ключевой фигурой конфликта, а его участие в суде над Жанной д'Арк оставило тень на его репутации. В то же время Филипп был покровителем искусств, основателем ордена Золотого Руна (Toison d’Or), который стал символом бургундского рыцарства и европейской дипломатии.

О содержании настоящего тома. Книга III открывается коронацией Карла VII в Реймсе — событием, во многом ставшим возможным благодаря подвигу Жанны д'Арк. Де Барант подробно описывает её роль, её письма, характер, отношения с королём и военачальниками, а также её неудачную попытку штурма Парижа, пленение и трагический конец. Здесь же автор показывает интриги при дворе, дипломатические ходы и военные кампании, включая осаду Компьеня, войну с льежцами, битвы в Шампани и Лотарингии, а также въезд английского короля Генриха VI в Париж.

Книга IV посвящена продолжению переговоров между Англией, Францией и Бургундией, а также внутренним смутам во Фландрии. Де Барант прослеживает эволюцию бургундской дипломатии от союза с англичанами до знаменитого Аррасского мира 1435 года, который ознаменовал разрыв Филиппа с Англией и примирение с Карлом VII. Здесь же описаны восстания в Генте, покушения на Дижон, конфликты в Нормандии и Провансе, а также рыцарские турниры и дипломатические встречи.

Книга V, с которой начинается наш перевод, охватывает период после Аррасского мира. Герцог Бургундский, теперь официально союзник французского короля, объявляет войну Англии. Начинается осада Кале, которая, однако, завершается неудачей из-за мятежа фламандских ополченцев. Тем временем Париж, измученный английским правлением и голодом, сдаётся войскам коннетабля Ришмона. Де Барант со свойственной ему живостью описывает падение столицы, возвращение короля Карла VII, а также продолжающиеся беспорядки, вызываемые разбойничьими отрядами «кожедёров» (écorcheurs), разоряющих французские провинции. Отдельное место уделено трагической гибели маршала де Лиль-Адана в ходе брюггского мятежа и жестокому подавлению восстаний во Фландрии.

О переводе. При переводе я стремился сохранить стилистическую манеру де Баранта — плавный, несколько архаизированный повествовательный слог, сочетающий документальную точность с эмоциональной выразительностью. Автор часто использует длинные периоды, риторические вопросы и прямые обращения к читателю; стараясь воспроизвести это на русском языке, я избегал излишней модернизации фразеологии. Термины, связанные с феодальным правом, военным делом и администрацией (такие, как bailli, prévôt, échevins, sire, écuyer и др.), переданы устоявшимися русскими эквивалентами (бальи, прево, эшевены, сеньор, оруженосец). Названия городов и местностей даны в традиционной для русского языка форме (Кале, Брюгге, Гент, Аррас и т.д.). Имена исторических лиц приведены согласно принятой в русской историографии транскрипции (Филипп Добрый, Карл VII, Иоанна д'Арк, коннетабль Ришмон и др.).

Все сноски на источники, приведённые автором в конце книги, сохранены и пронумерованы соответственно оригиналу; они даются в отдельном списке.

О значении труда. «История герцогов Бургундских» де Баранта остаётся не только важным источником по истории позднего средневековья, но и замечательным памятником французской исторической прозы XIX века. Читатель найдёт здесь не сухой перечень дат и сражений, а живую картину эпохи, где переплетаются величие и жестокость, рыцарская честь и политическое коварство, народные движения и династические расчеты. Надеюсь, что русскоязычный читатель по достоинству оценит это повествование, столь богатое на драматические повороты и яркие характеры.

Антонов В. А.

Книга третья

Король коронован в Реймсе. — Дева атакует Париж. — Первые переговоры между королём и герцогом Бургундским. — Осада Компьеня. — Дева в плену. — Война в Дофине. — Успехи французов. — Суд над Девой. — Война в Лотарингии. — Переговоры о мире.

ТОТЧАС после битвы при Пате Жанна вернулась к королю и вновь стала настаивать на походе в Реймс [1]. Дела шли столь успешно, что решено было последовать её совету, хотя он и не казался вполне благоразумным. Другие предлагали сперва взять Кон и Ла-Шарите, чтобы полностью овладеть течением Луары; но эти города подпадали под перемирие, заключённое герцогом Савойским между Францией и Бургундией. К тому же все прониклись надеждой на обещания Девы, которые, казалось, исходили от Бога. Ей не удалось столь же успешно убедить короля примириться с коннетаблем. Король ни за что не желал, чтобы этот принц участвовал в походе на Реймс. Тщетно коннетабль умолял сира де Ла Тремуйя позволить ему послужить королю и обещал сделать всё, что тому будет угодно, хоть даже обнимать его колени [2]; сир де Ла Тремуй оставался непреклонен в своём упрямстве и поддерживал короля в столь великом гневе, что тот велел передать коннетаблю, чтобы уезжал и что он лучше предпочтёт никогда не быть коронованным, чем видеть его на коронации. Граф де Ла Марш также получил приказ не приезжать. Это означало лишиться могущественной поддержки в опасном предприятии.

Не то чтобы рыцари не прибывали отовсюду; но даже их сир де Ла Тремуй принимал довольно дурно. Ему всё казалось, что их слишком много; то ли потому, что у него не было денег им платить, ведь он смог распорядиться выдать лишь по три франка на латника; то ли потому, что боялся, как бы против него не составился заговор. Он был столь недоверчив, что, когда король находился в Сюлли, близ Орлеана, он не поехал, хоть Дева его и просила, посетить свой добрый город, который столь храбро оборонялся. Жители, однако, ждали его с великой любовью и приготовили ему пышную встречу [3].

Выступили из Жьена 28 июня. Кроме коннетабля и графа де Ла Марша, который также был в немилости у короля, в походе участвовали все военачальники. Маршал де Буссак с сиром де Рэ, Ла Гиром и Сентрайлем находились в авангарде. Всего насчитывалось около двенадцати тысяч воинов, все доблестные, преисполненные надежд и отваги, нимало не тревожившиеся о том, что проходят через край, чьи города, крепости и замки были заняты англичанами и бургундцами [4].

Подошли к Осеру; герцог Бургундский держал тогда этот город в залоге за суммы, которые ему причитались. Совет Бургундии собрал силы в Отёне, чтобы защитить герцогство в случае нападения, и отправил слугу сира Жана де Ла Тремуйя к его брату Жоржу де Ла Тремуйю, который правил при короле, выяснить, намерены ли французы соблюдать перемирие. Город также послал депутатов к королю, предлагая, за плату, снабдить армию продовольствием, в котором та остро нуждалась, и принести королю присягу, если то же сделают жители Труа, Шалона и Реймса [5]. Договор был принят, к великой досаде Девы и воинов. Уверяли, будто сир де Ла Тремуй получил две тысячи экю за то, чтобы так милостиво обойтись с городом, в который, как говорили, следовало бы войти приступом.

Оттуда двинулись на Труа. Городу было предложено сдаться, но он отказался. Гарнизон состоял из пяти или шести сотен бургундцев; сначала они совершили вылазку против авангарда. Простояв лагерем перед городом пять или шесть дней, король оказался в трудном положении. У всех его людей не было продовольствия. Вот уже восемь дней, как семь или восемь тысяч человек, бывших с ним, не ели хлеба и поддерживали силы лишь тем, что обмолачивали колосья да собирали зелёные бобы. С собой не привезли ни бомбард, ни артиллерии. Жьен был ближайшим местом, откуда можно было доставить припасы, а до него было не менее тридцати лье. Ни у кого в лагере не было денег; нуждались во всём. Беспрестанно вели переговоры с людьми гарнизона и города, но те, казалось, не имели охоты покоряться, а напугать их было нечем. Именно эти доводы архиепископ Реймсский, канцлер Франции, изложил на совете короля и предложил возвращаться к Луаре. Он никогда не питал большой веры в Деву; в тот день, видя, в каком затруднении находится король, почти весь его совет согласился с мнением канцлера. Однако Робер Ле Массон, сир де Трев, когда пришёл его черёд говорить, заметил, что следует послать за Девой [6]. «Когда король предпринял этот поход, — сказал он, — то не из-за великой силы войска, какую мог иметь; не из-за денег, чтобы им платить; и не потому, что это предприятие казалось возможным, но по совету Жанны Девы, которая говорила, что такова воля Божия и что сопротивление будет невелико. Итак, надо выслушать, что она скажет; если ей нечего добавить к тому, что было сказано в совете, тогда последуем общему мнению, и король возвратится». За Жанной послали; канцлер объяснил ей, в каком трудном положении все находятся, рассказал о сомнениях, обсуждавшихся в совете, и спросил, что, по её мнению, следует делать.

«Поверят ли мне в том, что я скажу?» — спросила она короля. «Если скажете вещи разумные и полезные, я вам поверю», — отвечал король. «Поверят ли мне?» — повторила она. «Да, — сказал король снова, — смотря по тому, что вы скажете». — «Хорошо же, благородный дофин, велите вашим людям идти и штурмовать город, ибо, Богом моим клянусь, вы вступите в город Труа по доброй воле или силой, не далее как через два дня, и бургундские предатели придут от того в полное смятение». — «Жанна, — возразил канцлер, — если бы кто мог быть уверен, что получит город через шесть дней, мы бы, конечно, подождали; но я не знаю, правда ли то, что вы говорите». — «Да, — сказала она, — завтра вы будете в нём хозяевами».

Поверив ей, решили попытаться идти на приступ. Она взяла своё знамя и, торопя всех, велела бросать в ров доски, двери, стропила, всякое дерево, из коего воины построили себе жильё в лагере; принесли вязанки хвороста и фашины, чтобы укрыться как можно ближе к стене и чтобы замаскировать небольшие пушки, бывшие при войске. На следующее утро всё было готово для начала атаки.

Однако гарнизон был немногочислен; горожане не имели особого желания защищаться против своего сеньора и короля; они провели ночь в молитвах в церквах. Брат Ришар, тот знаменитый проповедник, явился к ним, когда его изгнали из Парижа, и он не держал сторону англичан. К тому же имя Девы, чудеса, которые о ней рассказывали, устрашали жителей и даже гарнизон. Они сильно сомневались, от Бога ли она, но оттого боялись её лишь сильнее. Со стен они видели, как она потрясает своим знаменем, а самые простодушные из них уверяли, будто вокруг него вьётся множество белых бабочек [7].

Когда же увидели, что король вот-вот начнёт приступ, переговоры возобновились; епископ, начальники гарнизона, главные горожане пришли в лагерь договариваться. Было условлено, что гарнизон выйдет свободно с оружием, конями и всем своим имуществом; горожане получили от короля полное прощение за свой мятеж, а воинам было запрещено под страхом виселицы причинять им малейший вред [8].

Поскольку гарнизон имел право унести своё добро, латники захотели увести с собой и пленных, выкуп за которых принадлежал им по праву. Но эти бедные люди, когда их выводили из города, взмолились к Деве, чтобы она их освободила. «Богом моим клянусь, — сказала она, — они их не уведут!» Началась было ссора; королю доложили о том, и он тотчас заплатил выкуп [9].

Затем Жанна собиралась войти в город, когда перед нею предстал брат Ришар, творя крёстные знамения и кропя святой водой. Он пришёл от жителей удостовериться, не от дьявола ли она. «Ну же, подойдите, — сказала она, — я не улечу». Потом она вернулась к королю, и, когда он совершал въезд, она была рядом с ним, неся своё знамя [10].

С того дня брат Ришар присоединился к свите короля и ехал вместе с воинами, проповедуя им творить добрые дела; он убеждал города покориться королю и часто склонял их к тому своими речами [11]. О нём также рассказывали удивительные вещи; говорили, что те бобы, которые, благодаря Бога, французы нашли в окрестностях города и которые, быть может, спасли их от голодной смерти, появились благодаря заботам брата Ришара; передавали, будто он часто повторял в своих проповедях: «Сейте всегда; тот, кому суждено собрать урожай, скоро придёт». Когда парижане узнали, что он стал арманьяком, они охладели к нему, и многие воспользовались этим, чтобы вернуться к своим играм в карты и кости.

Шалон не оказал королю никакого сопротивления; епископ и главные горожане вышли ему навстречу изъявить покорность. Дева обещала королю, что так же будет и с Реймсом. И действительно, сеньор де Шатийон и сир де Савёз, имея лишь небольшой гарнизон, собрали жителей и хотели убедить их защищаться; но горожане их не слушали и отвечали даже с изрядной резкостью и дерзостью [12]. Они сильно страшились Девы, ибо с каждым днём рассказы о ней становились всё более чудесными. К тому же сеньор Рено де Три, архиепископ Реймсский и канцлер Франции, имел в своём городе тайных сторонников. Бургундские капитаны были вынуждены отступить.

Итак, король совершил торжественный въезд; два дня спустя, 17 июля 1429 года, он был коронован в Реймсском соборе, после того как его посвятил в рыцари герцог Алансонский [13]. Герцог Бургундский был тогда единственным пэром королевства по тройному титулу Фландрии, Артуа и Бургундии. Его место и места других вакантных пэрств заняли главные сеньоры из свиты короля; но ни на кого не смотрели столько, сколько на Жанну Деву: именно ей должно было приписать этот поход и это коронование. Во время церемонии она стояла близ алтаря, держа своё знамя; а когда после миропомазания она бросилась на колени перед королём и, плача, поцеловала ему ноги, никто не мог сдержать слёз, слушая слова, которые она произносила: «Благородный король, отныне исполнилось соизволение Бога, желавшего, чтобы вы прибыли в Реймс принять ваше достойное миропомазание, дабы показать, что вы — истинный король и тот, кому должно принадлежать королевство».

В самый день коронации она велела написать письмо герцогу Бургундскому. Советники короля, зная о раздорах этого принца с англичанами, питали надежду оторвать его от старинных врагов королевства и уже некоторое время искали возможности вступить с ним в переговоры. Ранее, три недели тому назад, Дева уже отправила ему с герольдом первое письмо, приглашая прибыть на коронацию. Затем маршал Бургундии дал ему знать о мирных словах сира де Ла Тремуйя, сказанных во время переговоров о городе Осере [14]. На сей раз, чтобы добиться большего, было решено, что канцлер, сиры де Гокур и де Дампьер, а также декан парижского капитула вскоре отправятся посольством в Аррас к герцогу Филиппу. Ему предстояло получить незадолго до того письмо Девы, составленное в таких выражениях [15]:

JHESUS MARIA.

«Высокий и грозный принц, герцог Бургундский, Жанна Дева просит вас от имени Царя Небесного, моего правосудного Верховного Владыки, чтобы король Франции и вы заключили добрый, прочный мир, который долго бы длился. Простите друг друга от чистого сердца, всецело, как надлежит поступать верным христианам; и если вам угодно воевать, ступайте на сарацина. Принц Бургундский, я вас прошу, умоляю и требую так смиренно, как только могу просить, не воюйте более со святым королевством Франции; и велите отозвать немедленно и быстро ваших людей, что находятся в некоторых местах и крепостях сказанного королевства. Со стороны благородного короля Франции, он готов заключить с вами мир, честь его не затронув; и дело только за вами. И я извещаю вас от имени Царя Небесного, моего правосудного и Верховного Владыки, для вашего блага и для вашей чести, что вы не выиграете ни одного сражения против верных французов; и что все те, кто воюет в сказанном святом королевстве Франции, воюют против царя Иисуса, Царя Небесного и всего мира, моего правосудного и Верховного Владыки. И я прошу вас и умоляю вас, сложив руки, не вступайте в битву и не воюйте против нас, вы, ваши люди и ваши подданные. Верьте несомненно, какое бы число людей вы ни привели против нас, они ничего не выиграют; и великая будет жалость от великой битвы и от крови, что прольётся от тех, кто туда против нас придёт. Три недели тому назад я написала вам и отправила добрые письма через герольда, чтобы вы прибыли на коронацию короля, которая сегодня, в воскресенье, семнадцатый день сего месяца июля, совершается в городе Реймсе. Ответа на них я не получила и с тех пор не имею вестей о герольде. Предаю вас Господу, да хранит Он вас, если будет на то Его воля, и молю Бога, чтобы Он ниспослал добрый мир. Писано в сказанном месте Реймсе, 17 июля».

Ожидая последствий этих мирных предложений, король оказался достаточно силён, чтобы вступить в Иль-де-Франс и приблизиться к Парижу, куда Жанна не раз выражала надежду войти [16]. Английский регент покинул Париж, чтобы ускорить прибытие воинов крестового похода, который вёл кардинал Винчестерский. Что же касается герцога Бургундского, то он не собирал своих людей ни в Пикардии, ни в своём герцогстве. Рене Анжуйский, наследник герцогств Лотарингского и Барского, и дамуазо де Коммерси, которые ранее договаривались с Англией или бургундцами, прибыли в Реймс предложить свои услуги королю. Казалось, всё ему благоприятствовало.

Он начал, по обычаю королей после коронации, с паломничества к гробнице святого Маркуля в Корбени, чтобы получить по заслугам этого святого, который, как говорили, был королевской крови, власть исцелять золотуху прикосновением. Оттуда прибыли в городок Вайи, что в Реймсском диоцезе, который сдался тотчас же [17]. Вскоре прибыли депутаты от Лана и Суассона, принеся изъявление покорности от этих двух добрых и сильных городов. Король провёл три дня в Суассоне, где жители выказали ему много любви и радости. Тем временем Креси, Куломье, Провен и многие другие крепости Бри также признали его власть.

Казалось, что Шато-Тьерри должен защищаться лучше; там укрылись Жан де Круа, сир де Бримё, сир де Шатийон и другие знатные бургундские сеньоры, а их гарнизон пополнился людьми, покинувшими прочие крепости. Но горожане выказывали себя вполне французами и желали признать короля. Дева появилась в виду стен [18]; снова разнёсся слух, что вокруг её знамени вьются белые бабочки; страх охватил город [19]. Осаждающие на мгновение подумали, что со стороны Парижа подходят англичане; Жанна поддержала их мужество; мгновение спустя гарнизон сдал город и вышел, сохранив жизнь и имущество.

Всё приближаясь к Парижу, король прибыл в Провен. Уже парижане из партии англичан и бургундцев начинали страшиться. Они видели, как в город бегут сельские жители, которые, опасаясь прихода арманьяков, спасались, увозя свой урожай и скот. В то время в Париже не было ни одного знатного сеньора, кроме сира де Л'Иль-Адама с несколькими бургундцами. Однако 24 июля парижане успокоились с возвращением герцога Бедфорда, который вступил в город с кардиналом Винчестерским и людьми, приведёнными им из Англии. За несколько дней, с воинами, снятыми им с гарнизонов Нормандии, с бургундцами и городским ополчением Парижа, он оказался во главе десяти тысяч бойцов. 4 августа он вышел из города и отправился через Корбей и Мелён до Монтеро; оттуда он написал королю письмо, в котором вызывал его на бой, примерно в таких выражениях:

«Мы, Джон Ланкастер, регент и правитель Франции, даём знать тебе, Карл Валуа, который обычно именовал себя дофином Вьеннским, а ныне безо всяких оснований называешь себя королём: ты вновь предпринял поход против короны и владений высочайшего и превосходнейшего принца Генриха, милостью Божией истинного, прирождённого, законного короля Франции и Англии; ты внушаешь простому народу, будто идёшь дать ему мир и безопасность, чего нет и не может быть при тех средствах, кои ты используешь, чтобы обольщать сей невежественный народ; ибо ты прибегаешь к помощи лиц суеверных и отверженных, как то женщины разнузданной и опозоренной, носящей мужское платье и распутного поведения; а также нищенствующего монаха, вероотступника и возмутителя; оба они, как мы осведомлены, мерзостны перед Богом. Силой и мощью оружия ты занял в землях Шампани некоторые города, местечки и замки, принадлежащие моему государю королю, и принудил подданных нарушить клятвенный мир, обещанный великими сеньорами, пэрами, прелатами, баронами и тремя сословиями королевства: Мы, дабы охранять и защищать истинное право моего государя короля и изгнать тебя из его владений, выступили самиолично и удерживаем поле; и мы преследовали и преследуем тебя повсюду, не сумев ещё с тобою встретиться. Мы, всем сердцем желая сокращения войны, призываем тебя и требуем, если ты князь, ищущий чести, сжалиться над бедным христианским народом, который столь долгое время по твоей вине был угнетаем, притесняем и бесчеловечно терзаем; и, не продолжая более войны, назначить в землях Бри, где мы находимся столь близко друг от друга, место удобное и подобающее и день столь скорый, сколь позволяет наша близость. Если соблаговолишь явиться в тот день и в назначенное место, хоть бы и с этой недостойной женщиной, с этим отступником, со всеми клятвопреступниками, каких только пожелаешь, и со всею силой, какую сможешь собрать, — мы там также явимся по доброму соизволению нашего короля и представляя его особу. И тогда, если пожелаешь предложить или представить что-либо касательно блага мира, мы сделаем то, что добрый католический государь может и должен сделать; ибо мы всегда склонны к доброму, непритворному миру, который не будет ни клятвопреступным, ни нарушенным, как в Монтеро, где по твоей вине и с твоего согласия воспоследовало ужасное, гнусное и жестокое убийство, совершённое против чести и закона рыцарства над особой моего дорогого и возлюбленнейшего отца, герцога Бургундского, коему да отпустит Бог; через что дворяне и прочие подданные сего королевства и иных земель остались свободны и изъяты от тебя, твоей власти и от всех присяг в верности, подчинении и преданности, как ты о том объявил заранее в своих жалованных грамотах, подписанных твоей рукой и скреплённых твоей печатью.