Лю Яо. Возрождение клана Фуяо. Том 2. Вездесущий поиск истины

После их встречи с группой незнакомцев он немедленно приказал Луже с этого момента не показывать свои крылья кому бы то ни было.

– Почему ваш клан принял в ученики такого маленького ребенка? – спросила заклинательница. Женщина, вероятно, считала пухленькую девочку весьма забавной.

Чэн Цянь невозмутимо улыбнулся ей.

– Однажды мой шиди сбежал с горы, чтобы порезвиться на ярмарке, и по дороге подобрал ее. Последние годы выдались неурожайными, и в деревеньке у подножия горы вряд ли кто-то взялся бы растить и кормить чужого ребенка. Мой шиди пожалел ее и забрал с собой. Вы ведь понимаете, десять или двадцать лет – краткий миг в жизни заклинателя, но этого времени вполне достаточно, чтобы она выросла из лепечущего младенца в большую девочку. Не столь важно, насколько она мала сейчас, ведь время летит так быстро.

Заклинательница не удержалась от шутки:

– Ты сам еще не пережил этот «краткий миг», но говоришь как взрослый. Кстати, я думаю, тебе лучше вернуться с нами, чтобы залечить раны. Даже если твои шисюны будут без остановки мчаться верхом на летающих лошадях, им понадобится по меньшей мере день или два, чтобы добраться сюда.

– Я бы пошел с вами, если бы был один, но со мной шимэй, и она может причинить вам неудобства. Лучше нам будет дождаться шисюнов. Прежде чем покинуть нас, учитель попросил меня слушаться их. Я совершенно не представляю, что делать прямо сейчас, и не могу самовольно принимать решения, – ответил Чэн Цянь, вытирая рот Луже.

Заклинательница промолчала. Ей вовсе не казалось, что этот мальчишка не представляет, что делать.

Возможно из-за своего юного возраста Чэн Цянь на самом деле не очень хорошо умел общаться с людьми. Он редко говорил что-либо по своей инициативе и не пытался завязать отношения с другими. Он был восхитительно вежлив и смышлен – и все бы ничего, но упрямства ему тоже было не занимать.

Тело Чэн Цяня покрывали раны: некоторые – от звериных когтей и зубов, некоторые – от падений. Повязка на руке насквозь пропиталась кровью и присохла к коже.

Даже тот, кто выжил в Безмятежной долине, не мог выбраться оттуда без серьезных ран. А неся на руках едва лепечущую малышку, любой и подавно выбился бы из сил. Чэн Цянь, однако, держался как ни в чем не бывало, будто не испытывал ни малейшего желания отправиться с заклинателями. А что до произошедшего в долине – он просто молчал об этом и не говорил ни слова, как бы его ни расспрашивали.

Когда взошла луна, наконец прибыл Янь Чжэнмин. Он приехал один, не взяв с собой ни Ли Юня, ни Хань Юаня, ни даже кого-то из слуг. Он раздернул занавески запряженной божественными орлами повозки и спрыгнул на землю раньше, чем она остановилась.

После нескольких дней непрерывной тревоги огонь гнева пылал в душе Янь Чжэнмина. Но жалкий вид окровавленного Чэн Цяня почти погасил это пламя, а остатки злости рассеялись как дым, когда Янь Чжэнмин не смог найти фигуру Мучунь чжэньжэня.

Дашисюн подбежал к ним, поспешно поймав Лужу, прыгнувшую к нему в объятия, а затем ухватил Чэн Цяня за руку, нетерпеливо спросив:

– Что случилось? Почему ты так выглядишь? Где ты был все эти дни? Где учитель? Почему он оставил вас здесь одних?

Ответа не последовало. Чэн Цянь просто смотрел на него в оцепенении.

Ощутив, как по спине пробежал противный холодок, Янь Чжэнмин спросил:

– Сяо Цянь, да что случилось?

Сохраняя молчание, Чэн Цянь перевел взгляд с лица Янь Чжэнмина на незнакомых заклинателей.

В конце концов, это были заклинатели знаменитого острова Цинлун. Они сразу поняли желание двух соучеников поговорить наедине и с готовностью откланялись.

Только тогда Чэн Цянь перевел дыхание. Здоровой рукой он выудил из-за пазухи маленькую печать и протянул ее Янь Чжэнмину, сказав еле слышно:

– Это печать главы клана. Дашисюн, учитель попросил меня отдать ее тебе.

Долгое время в голове Янь Чжэнмина не было ни одной мысли.

Когда до него дошло, что это значит, он отшатнулся, и его лицо внезапно побледнело.

Он смотрел на печать, лежащую на окровавленной и пыльной ладони Чэн Цяня, как на порождение зла, и глаза его полнились страхом.

Тому, что собирался сказать ему шиди, суждено было преследовать Янь Чжэнмина всю оставшуюся жизнь.

– Учитель мертв, – проговорил Чэн Цянь. – Он сказал, что с этого момента ты глава клана Фуяо.

– Нет… – Янь Чжэнмин рассеянно покачал головой. В отчаянии оттолкнув Чэн Цяня в сторону, он сбивчиво забормотал: – Я не… З-забери! Она мне не нужна! О чем ты говоришь, как учитель может быть мертв?

– Я видел, как рассеялась его душа.

– Нет! – Янь Чжэнмин распахнул глаза, но не смог выговорить ни слова, продолжая отрицать. – Ни за что!

Чэн Цянь замолчал. Он держал печать главы клана, глубоким взглядом наблюдая за Янь Чжэнмином; горе, отразившееся на его лице, было настолько тяжелым, что казалось неправильным для такого маленького мальчика.

– Это правда, – пробормотал он. – Шисюн, это прав…

Чэн Цянь не успел договорить: его голова внезапно склонилась набок, и он без предупреждения рухнул на землю.

Янь Чжэнмин не задумываясь протянул руку, чтобы поймать его, и ужасное кровавое пятно отпечаталось на его белом рукаве.

Тело Чэн Цяня было холодным, и Янь Чжэнмину показалось, будто шиди перестал дышать. Он быстро перевернул Чэн Цяня и подставил два пальца ему под нос, чтобы проверить, дышит ли он, но руки так сильно дрожали, что на это ушла целая вечность.

Лужа не издавала ни звука – она еще не умела говорить и выразить свои чувства могла разве что плачем. За последние несколько дней она израсходовала почти все слезы, накопившиеся с момента ее рождения.

В ушах Янь Чжэнмина непрерывно жужжало, а голова была пуста. Он крепко сжал руку Чэн Цяня, но печать главы клана в ладони была так холодна, что согреть ее ему не удалось. Все, что он мог сделать, – это бездумно повторять:

– Не плачь, Лужа, не плачь.

Он понятия не имел, сколько времени неподвижно простоял на коленях. Может быть, долго, может быть, всего несколько секунд, пока кто-то не схватил его за плечо и не встряхнул. Янь Чжэнмин поднял пустой взгляд и увидел незнакомого заклинателя, печально смотрящего на него.

Янь Чжэнмин подумал, что его лицо, должно быть, бледнее, чем у призрака, потому что заклинатель, казалось, все неправильно понял. Он неосознанно сделал то же самое, что и Янь Чжэнмин: подставил пальцы, чтобы проверить дыхание Чэн Цяня. Через несколько секунд мужчина облегченно вздохнул, поднял голову и сказал:

– Он дышит. У меня дома есть лекарства и чудодейственные пилюли. Не волнуйтесь, все может быть не так серьезно.

Янь Чжэнмин кивнул и яростно прикусил язык. Острая боль и вкус крови полностью вывели его из оцепенения. Он взял себя в руки и невозмутимо забрал печать главы клана у Чэн Цяня, крепко сжав ее в ладони. Затем он наклонился, чтобы поднять Чэн Цяня, и спросил у Лужи:

– Ты можешь идти сама?

Лужа осторожно встала на ноги и протянула руку, чтобы ухватиться за одежду Янь Чжэнмина.

Проведя целый день в карете, они наконец вернулись на остров Цинлун. Янь Чжэнмин был в полном недоумении и чувствовал, что задыхается. Разумно было предположить, что слова Чэн Цяня, скорее всего, правдивы. Учитель всегда относился к ним слишком снисходительно и недостаточно строго. Если бы он был жив, он ни за что не оставил бы Чэн Цяня и Лужу одних в таком опасном месте.

Ли Юнь и Хань Юань с нетерпением ждали возвращения Янь Чжэнмина на остров Цинлун, и как только увидели его, сразу бросились навстречу.

– Что случилось с сяо Цянем?

– Где учитель?

– Почему учитель не вернулся с вами?

– Где ты их нашел?

– Я не знаю! – Янь Чжэнмин прошел мимо своих шиди; беспокойство в его сердце будило в нем желание закричать. – Не спрашивайте меня! Помолчите! Просто подождите, пока он проснется!

Чэн Цянь не просыпался. Во-первых, он все еще был ранен, во-вторых, он определенно не знал отдыха в последние несколько дней, ведь ему приходилось присматривать за Лужей.

Янь Чжэнмин неотступно находился рядом с Чэн Цянем. Вначале он от всей души надеялся, что Чэн Цянь проснется, и отчаянно желал узнать, что именно произошло в Безмятежной долине. Но чем дольше это продолжалось, тем больше он боялся.

Как только он закрывал глаза, то вспоминал сцену, лишившую его сна, в которой покрытый кровью Чэн Цянь, глядя будто бы сквозь него, говорил о смерти учителя.

В столь возбужденном состоянии Янь Чжэнмина естественным образом посетила идея. Он подумал: «Я могу просто вернуться домой и стать обычным молодым господином».

Стоило этой идее мелькнуть у него в голове, как она тут же пустила корни и завладела его мыслями.

Точно! Во всяком случае, его семья была достаточно богата, чтобы обеспечить ему жизнь в роскоши и удовольствиях. Зачем ему искать бессмертия? Зачем ему постигать Дао?

Что касается шиди и шимэй, он мог бы забрать их с собой. Они были вольны делать все, что им заблагорассудится: заниматься боевыми искусствами или выучиться и получить ученую степень. В конце концов, им понадобится всего несколько пар палочек для еды.

Стать главой клана? Что за шутка! Единственная работа, на которую он был способен в своей жизни, – быть молодым господином!

Он не мог изготовить даже простой талисман, что уж говорить о его ничем не примечательных навыках владения мечом. О великих мастерах с острова Цинлун и вспоминать не стоило – даже у их слуг был более высокий уровень развития, чем у него. Если бы Янь Чжэнмин стал главой клана, каким был бы этот клан?

Подумав об этом, Янь Чжэнмин вскочил на ноги и позвал одного из своих слуг:

– Чжэши! Чжэши!

Чжэши поспешил на зов:

– Молодой господин.

– Принеси мне кисть и бумагу, я напишу домой, – решительно приказал Янь Чжэнмин. – Собирай наши вещи и готовь корабль. Как только сяо Цянь проснется, я пойду попрощаться с владыкой острова Цинлун.

Чжэши был ошеломлен.

– Молодой господин, мы возвращаемся на гору Фуяо?

– Какая гора Фуяо? Мы возвращаемся домой!

– Молодой господин, а как же клан?.. – изумленно спросил Чжэши.

Янь Чжэнмин отмахнулся от него.

– Нет больше никакого клана Фуяо. Он растворился, понимаешь? Поторопись, мы отправимся через пару дней.

Чжэши поспешно покинул комнату.

Чэн Цянь проснулся только через два дня. Он попытался пошевелиться, и чья-то рука тут же легла ему на лоб. До юноши донесся знакомый аромат орхидей, но почему-то запах был очень слабым. Чэн Цянь пошевелил губами и беззвучно произнес:

– Шисюн.

Он так охрип, что потерял голос.

Янь Чжэнмин помог ему сесть и, не говоря ни слова, подал ему чашку с водой.

Чэн Цянь прикончил ее одним глотком и только потом тихо спросил:

– Где сяо шимэй?

– Юй-эр и другие служанки присматривают за ней.

Потрясенный, Чэн Цянь наморщил лоб и снова спросил:

– Печать главы клана… Я отдал ее тебе?

Янь Чжэнмин снял с шеи шнурок, к которому была привязана печать.

Растерянный и напряженный взгляд Чэн Цяня наконец немного смягчился, но вскоре усталость вновь отразилась на его лице.

В клане Фуяо всегда царил хаос. Старшие не проявляли никакой снисходительности к младшим, младшие не проявляли никакого уважения к старшим. Казалось, только вчера они ссорились, но сегодня, когда они смотрели друг на друга, все было настолько иначе, будто прошла целая жизнь.

Янь Чжэнмин вздохнул и тихо спросил:

– Ты голоден?

Чэн Цянь покачал головой. Он сидел в постели, совершенно ошеломленный. Немного погодя он все же нарушил тишину комнаты:

– Учитель, Лужа и я… мы попали туда из-за неправильного талисмана, сделанного нами той ночью.

Янь Чжэнмин не перебивал его. Он сидел молча, слушая Чэн Цяня.

Силы Чэн Цяня еще не восстановились. Он говорил урывками, то и дело замолкая. Чтобы все прояснить, ему потребовалось время, за которое могла бы догореть палочка благовоний. После его рассказа Янь Чжэнмин долго не мог ничего сказать.

Огонек свечи зарябил и начал мерцать. Янь Чжэнмин перестал витать в своих мыслях и изо всех сил попытался выпрямиться. Он вдруг почувствовал, что печать главы клана на его шее тяжела, словно весит тысячу цзиней.

Он встал и мягко опустил ладонь на голову Чэн Цяня. Самым нежным голосом Янь Чжэнмин сказал:

– Я попрошу кого-нибудь принести тебе миску каши. Поешь немного, а потом прими лекарство.

Чэн Цянь покорно кивнул.

Янь Чжэнмин повернулся, чтобы выйти наружу, мысленно говоря себе: «Хорошо, теперь я знаю, что произошло, и он проснулся. Уже завтра мы можем отправиться домой».

Дом был самым лучшим местом. Там достаточно было протянуть руку, чтобы одеться, и открыть рот, чтобы поесть [2]. Больше не нужно будет рано вставать, чтобы практиковаться во владении мечом, или изучать методы совершенствования до позднего вечера.

С тяжелым сердцем Янь Чжэнмин подошел к двери, когда Чэн Цянь внезапно произнес:

– Постой, дашисюн. Мои книги целы? Ты можешь попросить кого-нибудь принести мне книги о мечах?

Рука Янь Чжэнмина замерла, едва коснувшись двери. Он стоял прямо, спиной к Чэн Цяню, будто все его тело оцепенело и замерзло.

– Что такое? – Чэн Цянь был озадачен. – Книги потерялись?

– Ты даже встать не можешь, зачем тебе читать про мечи? – хрипло спросил Янь Чжэнмин.

– Господин Бэймин сказал, что мы продолжили прерванный род клана Фуяо, – ответил Чэн Цянь. – Эта связь не разрушится только потому, что я не могу встать. Еще учитель наказал мне усердно тренироваться с мечом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Персиковый источник 桃花源记 (táohuāyuán jì) – отсылка к одноименной поэме китайского поэта Тао Юаньмина (365–427 гг.). В ней персиковый источник представал утопией, идеальным райским уголком на земле.

2

Протянуть руку, чтобы одеться, открыть рот, чтобы поесть 衣来张手, 饭来张口 (yī lái zhāng shǒu, fàn lái zhāng kǒu) – китайская поговорка, означающая «жить легкой жизнью, вдоволь лениться».