скачать книгу бесплатно
– Я понял, дверь не открывать. Ты надолго?
– Утром вернусь.
– А когда будешь с отцом ее связываться?
– Через денек, пусть мужик промаринуется. Ты представляешь, что с ним сейчас творится? Я прямо-таки вижу, как седеет его лысая голоса, – ржу я, а Димон усмехается.
– Жратвы только привези и к Косте заедь. Ты ему еще за помощь в клубе и тачку должен. Ее на штраф стоянку отогнали.
– Понял, мамочка, все сделаю, – махнул я рукой и зашел в гараж, сел в машину и вместо того, чтобы поехать, зачем – то пересмотрел видео, где Аня сидит на мне в машине и елозит задницей. Все они одинаковые. Готовы трахаться с тем, кто вскроет их душу и поймет что им нужно. И если ее папа думал про Аню хорошо, то сегодняшний вечер все изменил.
Надеюсь теперь он понимает, что такое терять тех, кого любишь.
****
Глава 6. Аня
Первая мысль, что я больше никогда не буду пить алкоголь. Вторая, что нужно скорее позвать маму, чтобы она принесла мне таблетку от головной боли. И только третьей приходит, что мамы рядом нет, а я неизвестно где.
Это-то меня и заставляет открыть глаза и вскочить…
Я осматриваюсь, чувствуя, как меня поглощает паника. Подвал. Опять подвал. Ничего умнее этот урод придумать не мог?!
Часто дышу, пытаясь справиться с панической атакой, закрываю рот руками и кричу, стараясь при этом не издавать ни звука. Кусаю ладонь, чувствуя, как слезы градом катятся по щекам. Минуту другую я содрогаюсь от ненависти к этому мстительному ублюдку.
Но еще к себе.
За глупость, за то, что не слушала отца, который предупреждал. И как я так легко повелась, просто по щелчку пальца. Жаль, что телефоном я его не убила. И злость снова предает мне сил. Я осматриваю помещение, вижу стол с кипой счетов, ноут, на котором стоит пароль, потом холодильник заполненный пивом, а еще стол с двумя креслами, под которым разложены внушительные стопки книг. Здесь живет мужчина. Очень педантичный на мой взгляд, только странно, что вещей почти нет. Ни шкафа, ни комода. Хотя вот дверь…. Господи, туалет. Здесь есть туале! В прошлый раз мне пришлось… Лучше не вспоминать, что….
Я подошла ко входной, железной двери и тихонько подергала. Бесполезно. Сильнее. Результат тот же. Осмотревшись еще раз я начала простукивать стены, как учил отец. Если где – то есть прореха, то может быть еще один выход. Но пол часа постукиваний и отбитых костяшек рук оказались бесполезными. Я вымыла руки от наметившейся крови и села на кровать. Заметила, что на ноге остался приличный синяк после вчерашнего забега, а вот рука в порядке. Даже не болит.
Я долго сижу и смотрю на единственный источник света, лампочку, чуть качающуюся из-за сквозняка, который дует из небольшого вентиляционного люка. К нему идет провод из розетки. Туда же ведет провод от ноута.
Я шумно выдыхаю, пытаясь соображать, как отсюда выбраться. Пока не появился Ломоносов есть шанс. Он конечно мог притаиться за дверью, но шанс всегда есть.
Я подхожу к импровизированной кухне, где лежат нож и вилка, а еще банка недоеденной тушенки. О еде думать не хочется, особенно о такой, но пригодиться может все. Я беру нож и иду к кровати. Наматываю на ручку наволочку от подушки. Потом затаив дыхание убираю вилку ноута и резко, пока не осталось сомнений втыкаю нож острием в розетку.
Тут же искрит, меня бьет отголосками тока, и я как можно громче имитирую боль криком. Не знаю, как вышло, но самое главное отключается электричество, и комната погружается в кромешную тьму.
Я готова порадоваться маленькой победе, но не получается. Но я все равно беру этот же нож и пробираюсь к двери, где усаживаюсь у стены и начинаю ждать.
И хвала Богам дверь со скрипом открывается и в комнату вбегает чья – то тень.
– Что тут… – Я тут же прыгаю на неизвестного сверху, бью по голове, слыша, как он мешком сваливается на пол. С трудом ориентируюсь в полной темноте, но поднимаюсь по лестнице и вижу лучи света. День, господи, как хорошо, что сейчас день.
Осматриваю маленькую комнату в поисках какого угодно оружия, но не нахожу ничего, беру все телефоны, которые лежат на столе и выбегаю на улицу.
Прикрываю глаза от слепящего солнечного света и осматриваю убогую халупу и лес, который ее окружает.
И вот теперь реально страшно, потому что над деревьями я не вижу ни одной вышки сотовой связи. Вообще ничего. Пробую набрать на телефонах все известные мне номера, но связи нет. Злость и адреналин буквально душат, я с криком бросаю ненужные железки на землю, топчу их голыми ногами.
Потом снова захожу в дом. Еще один ноут, но электричества нет. Он не работает.
Я в панике снова бросаюсь на улицу, прихватив с собой несколько ножей, спички и единственную шоколадку, сложив все в первый попавшийся пакет.
Рядом замечаю деревянную постройку с большими воротами, судя по всему для автомобиля. Но открыв их, вижу, что пусто. Но вдруг слышу шум мотора. Можно даже предположить, что это отец наконец приехал, но рисковать не хочу и иду в лес, прятаться за ближайшее дерево. А когда замечаю старенькую ниву, то сразу стартую вглубь.
Подальше от него…
Еле шевелю ногами, когда устала, когда не устала, бегу. Все дальше и дальше, совершенно не зная куда.
В какой – то момент, уже на закате, понимаю, что сил больше нет и пытаюсь найти хоть что – то, чтобы разжечь костер. Ветки, сухую листву. Все это скидываю в небольшую ямку, которую раскопала руками. Спасибо походам, в которые мы ходили вместе с братьями.
Правда надо было хоть шоколадку сохранить, а я ее почти сразу умяла.
Спустя несколько минут мучений я все – таки зажигаю костерок и грею руки. Только вот теперь смотрю на него и думаю о той ужасной на вид тушёнке. Наверное, сейчас и она показалась бы мне райским наслаждением. Сижу на поваленном дереве и продолжаю греться, думая, смогу ли здесь поймать хоть что – то. В какой – то момент усталость берет вверх, и я засыпаю прямо на бревне положив голову на собственную куртку.
Сквозь сон слышу песню, колыбельную, которую поет красивый баритон. Даже улыбаюсь, а потом понимаю, что больше не одна. А еще слышу невероятно аппетитный куриный запах.
Открываю глаза и натыкаюсь на ненавистную улыбку.
– Никогда не любил спать на природе, вечно какая – нибудь зараза в задницу укусит. Но перепелки вкусные, как и всегда. Хочешь?
Он сидит на другом поваленном дереве возле костра. Я почти не вижу его лица, но вижу что даже сейчас он представляет угрозу, особенно когда протягивает на ветке мясо и от запаха я чуть слюной не давлюсь. Весь его силуэт говорит о мужской энергетике, весь его вид говорит о силе. Наверное, нет ничего удивительного, что я так легко повелась на него. Он та самая смесь силы и сексуальности и он мне не нужен. И не важно, что кроме страха я чувствую его острое присутствие.
Но, чтобы я не ощущала, я никогда ничего не приму у этого гада. Сажусь и ищу глазами ножи.
– Потеряла что – то? – Ломоносов играется с одним из ножей. Ловко переворачивая в пальцах и не сводя с меня настырного, проникающего под кожу взгляда А потом вдруг кидает, да так резко, что все внутри замирает, особенно, когда нож врезается в дерево над моей головой.
***
Глава 7. Аня
Псих, господи!
– Ты больной! А если бы в лицо?!
– Кстати, если тебе интересно мой друг жив, хотя шишка на голове приличная.
– А мне плевать! – огрызаюсь и вскакиваю, готовая бежать от него подальше. Но сначала пытаюсь вырвать нож из ствола. Но он зашел по самую рукоять, и я не могу его достать.
– Помощь нужна? – слышится прямо над моим ухом, и я резко прижимаюсь спиной к дереву. Он без слов заносит руку и крепко обхватывает рукоятку ножа, дергает пару раз, смотря прямо мне в глаза, но по итогу все равно вытаскивает. Терминатор. Вот точно. А я не могу пошевелится, остро ощущая его близость, то какой он горячий, даже не трогая его совершенное тело. И делаю все, чтобы не вспоминать то, какими были обжигающими его слова и касания.
– Как думаешь, далеко ты убежишь? – проводит он лезвием ножа по моему виску, убивая спутанные волосы. Потом ниже, по щеке, вынуждая стоять, почти не дыша.
– Я хотя бы попытаюсь.
– Неужели ты меня совсем не боишься? – жуть как на самом деле, но я знаю, что стоит показать страх врагу и считай ты проиграла. Ломоносов стоит так близко, что я почти не дышу, только чувствую, как ноги подмерзают, как между них витает что – то запретное. Острое.
Ломоносов поднимает второй рукой ветку с мясом и отрывает смачный кусок. Жует неаккуратно, но так аппетитно, что у меня самой слюни до пояса.
– Точно не хочешь? Когда тебе еще мужик мясо приготовит.
Да, жаренное вкусное, что в связи с этим возникают и другие не очень приличные мысли, но я глушу их гневом.
– Это ты то мужик?! – Лучшая защита глупое нападение. – Вместо того чтобы пойти напрямую на отца, ты похищаешь его дочь, кто ты после этого!? Не трус ли?!
Я ждала, что он разозлится, обидится, а может даже ударит меня, чтобы показать всю гниль, но он лишь усмехается, доедая свой кусок мяса.
– А ты значит, смелая?
– Смелая не то слово! Я буду убегать от тебя, пока жива, я найду способ убить тебя!
– Убегать в лес? – поднимает он брови.
– Да хоть в лес. Если бы ты не пришел, я бы рано или поздно нашла выход.
– Ты знаешь, что здесь водится не только тетерева? Где – то бродит медведь, волк, лисы, а ты, – он вдруг делает резкое движение и разрезает мне кожу на ноге. Совсем чуть, чуть, но больно и обидно… – Истекаешь кровью… Но ты можешь остаться здесь и подождать настоящих мужиков.
Он отворачивается, пока я стираю несколько капель крови с бедра и смотрю, как он расстегивает ширинку и заливает костер. И я понимаю свою ошибку, он бы не нашел меня, если бы не костер, но и без него я бы замерзла.
Ломоносов уходит вперед, оставляя меня в кромешной тьме, и я обнимаю себя за плечи, потом надеваю куртку, но мороз все равно идет от пяток к самому сердцу, особенно когда где – то неподалеку начинает выть волк.
Ломоносов уходит все дальше, и я вздрагиваю, когда слышу шум мотора. И остается только решить, что делать дальше. А может стоит перестать проявлять инициативу и просто подождать отца. Ведь может быть и не было ничего, дождись я его тогда в машине. Дура. И дура, что иду к машине и сажусь на заднее сидение.
– Какая послушная девочка.
– Ой, заткнись, – обнимаю я себя и отворачиваюсь к окну, а он смеется и нажимает на газ…
Глава 8. Богдан
Я не ожидал, что она рванет в лес.
Не ожидал, что Дима ей откроет и так просто станет жертвой рукоятки ножа.
Я уже даже зассал, что найду не ее, а обглоданный труп. В этой части области довольно холодно ночами, плюс животные.
Но девчонка решила согреться и выдала себя с потрохами. И я ей никогда не скажу, но с одной стороны она меня удивила приятно своей умением выживать. Но с другой стороны разочаровала тем, что плохо слушала папочку.
Уж он то точно говорил, что костер может выдать тебя с потрохами. Так и получилось. И пока я ее искал, сам проголодался как сволочь, подбил точным ударом ножа тетерева, и даже пожарил его, но пленница все равно отказалась.
Ну посмотрим, как быстро ее голод победит ее принципиальность, а на деле самонадеянность. Она ведь уверена, что папуля уже на пути к ее спасению.
Наивная.
Она сидит на заднем сидении, подпрыгивая на ухабах и ни издавая ни звука. В прошлый раз, когда ее похищали, она орала как резанная, брыкалась и кусалась. А сейчас кажется даже подросла и поумнела.
Ну и похорошела, чего греха таить. Чего только волосы одни стоят, огненные, густые, мягкие. Одно удовольствие будет их на кулак наматывать. А глаза эти злющие. Представлял их, пока Катя отсасывала. Думал о том, как это будет делать Самсонова и кончил как никогда быстро. Причем теперь она возбуждает меня даже больше, чем несколько часов назад, когда ее глазищи были наполнены восхищением и раболепством. Теперь в них плещется лишь ненависть. Это всегда заводит это больше, чем слепая влюбленность. Инстинкт охотника никуда не денешь. Обычно он даже не просыпается.
Девки всегда на меня вешались. Им даже не надо улыбаться, они сами придумали себе мой образ, а когда после ночи я уходил и отдавал видео с сексом их парням или мужьям были вне себя от ярости. Были и те, кто просто просыпался и понимал, что я стану лишь мимолетным воспоминанием.
Но для этой малышки я стану настоящим кошмаром, который будет преследовать ее всю жизнь. И в этом есть свой кайф, впитаться в чей – то мозг настолько, что вытравить невозможно. Теперь я даже думаю все – таки трахнуть ее, чтобы окончательно запомниться, и чтобы ни один из ее будущих прилизанных партнёров не смог со мной сравниться.
И будет очень интересно, как быстро девочка падет жертвой своего либидо, довольно сильного, надо сказать.
– Может ты прекратишь на меня пялиться и начнешь следить за дорогой? – огрызается, бессмысленно натягивая платье на бедра.
– Смотрю, чтобы ты из машины не кинулась.
– Ну и зачем мне это, если я сама в нее села.
– А я не знаю. Женский мозг устроен совершенно иначе, чем человеческий.
– О… Шовинизм подвезли. Как неожиданно.
– Ну а как можно было не догадаться, что я найду тебя по костру? Или, ты устала бежать и хотела, чтобы я тебя нашел? – я играю бровями, чувствуя, как мне нравится ее бесить. Толкать на эмоциональный ответ.
– Вот еще! Сдался ты мне. И вообще, знай я, что ты просто мелкий бандит, даже не посмотрела бы на тебя. Вместо того, чтобы работать, двигаться и развиваться, чего – то добиться, ты идешь самым легким путем и просто шантажируешь моего отца! Только деньги не помогут тебе разбогатеть, если ты ленивый, и ни на что не способен, что тебе не поможет даже миллионы.
Я терпеливый, но если меня начать бесить, то лучше прятаться. Поэтому я тормознул машину как можно резче, так что Самсонова практически слетала со своего сидения. Вышел из машины и обошел ее. Сначала к багажнику за скотчем, который кинул под сидение, когда открыл дверь с ее стороны.
– Что тебе?! Отвали! – начинает орать Самсонова, но я дергаю ее на сидение и наваливаюсь сверху.
– Тебя никогда не говорили, что ты дохуя пиздишь, при этом ничего не зная?
– Отвали от меня! Могу говорить, что хочу, ты все равно ничего мне не сделаешь! Ведь только тронь меня и не видать тебе миллионов, или чего ты там у отца просить собрался, – смело, но глупо. Истинный Гриффиндор.
– Видишь ли, Анюта, – заговорил я издевательски и прочертил линию пальцами по ее дрожащему, такому желанному телу. От самого бедра до шеи. – Твой папуля очень хочет видеть тебя живой. Просто живой… И только от тебя зависит, будешь ли ты при этом здоровой. Сжал я ладонью хрупкую шею, смотря как ее глаза расширяются, а тело бьется в судорогах сопротивления. Вторая рука уже внизу, тянется по бедру вверх, задирая и без того короткую юбку.
– Не смей, урод, не трогай меня! – кричит она, царапая руку, оставляя кровавые следы. Дикая кошка. А какой она будет в постели, когда поймет, что от секса можно подучить гораздо больше удовольствия, чем от борьбы со мной
– А что ты сделаешь? – задеваю я ткань напрочь порванных колгот и тяну их на себя, срывая окончательно.
– Папа убьет тебя, если ты сделаешь это….
– Твоему папе нужно было научить тебя работать не только языком, но и мозгом, – срывая я с треском трусы и поднимаю их наверх, толкая Самсоновой в рот. Тут же нахожу снизу скотч, налепливаю на рот.
– Вот так ты мне нравишься гораздо больше, – усмехаюсь я и поднимаюсь, поправляя в штанах вставший член.
– И запомни, крошка. Ты ничего обо мне не знаешь. Ни – че – го.
***
Глава 9. Аня
Заклеил рот, вот уж беда. Руки свободные, смогу отклеить, и сказать, все что думаю. Я жую свои трусы и впериваю взгляд полный ненависти в русый затылок. И умей я выжигать глазами искры, от него бы не осталось даже его твердой головешки.
Он никогда не узнает, как сильно я испугалась изнасилования.