Прощание с кумирами

Был Будённый – проницательный и по-своему понимающий суть действительности, с внутренним задатком организатора… но легко поддающийся политической конъюнктуре.

Был Сорокин, увидевший в революции возможное рождение нового Бонапарта.

Были Фрунзе и Тухачевский со своими взглядами на армию и революцию… и их необходимость, но не без влияния политического момента.

И был Троцкий – организатор и руководитель всех революционных армий…

И много других самостоятельных личностей со своим мировоззрением… и что всё подчинялось «ничтожеству»?.. Чего было в Сталине выдающегося?.. А может, Сталин своим «примитивным» умом глубже всех понимал действительность?.. и в этой действительности «наивно» видел своё «высокое» место?.. А может, он смог подобрать себе «соратников», которые поверили в его «высокое» предназначение?.. а может, соратники были таковы, что видели в нём единственно возможного лидера?

Ответы на эти вопросы были бы интересны, если бы, как и в Истории ВКП(б), касались только идейной борьбы, а не внутрипартийной борьбы за власть.

Ленин в сердце анархист… с диктатурой своего порядка… нужен ли такой порядок русскому народу? – не задумывался.

Русич не терпит диктатуры, но приемлет абсолютизм… «пусть царь или барин думают, а мы сотворим задуманное!»

Сталин, предпочитая порядок в себе и чужих душах, пользовался абсолютизмом в полную силу, устанавливая СВОЙ порядок… по желанию «соратников» и народа.

Ленин – идеалист, за щитом материализма и марксизма осуществляющий свои мечты… чужими руками, силой СВОЕГО упрямства и напора… Нужны ли его мечты были людям? – не задумывался.

Сталин постоянно думал о том, что необходимо людям… чтобы они считали его нужным.

Ленин требовал верности идеи, Сталин – верности себе.

Ленин не требовал к себе ни любви, ни уважения… главное требование – подчинённость его мысли.

Сталин желал любви к себе и уважения к своей «империи».

Каким бы ни был Ленин хитрым, упрямым, грубым в отношении противников, как в партии, так и за её пределами, он обладал ценными человеческими качествами – не держал обиды и лишён мстительности, которые исходят из бесстрашия и уверенности в свободе.

Обида и мстительность довлели над Сталиным и под их властью совершались многие поступки…

Ленинской опорой являлись соратники (личности) и «массы» (обезличенные) пролетариата, возглавляемые партией.

Сталин опирался на себя, на «верных» товарищей, а «массы» его пугали, потому предпочитал видеть в них людей.

Рассматривать Сталина как глубоко самостоятельную личность не совсем справедливо…

Изначально он революционный романтик – время воспитало его таковым… и люди его окружали чаще случайные, с которыми отношения приходилось строить по необходимости.

Главное, он идеологический последователь и «крутой» ученик Ленина, но был создателем на практике жизни, а не на практике освоения теории Маркса.

Сталин не заумный теоретик-мечтатель, а прагматичный всезнайка.

Что для России эпоха Сталина?.. Благо это или зло?.. Не будет однозначного ответа, которого не может быть никогда – любая интонация, любое идеологическое направление даст только субъективную суть ответа… и время не сможет расставить всё по своим местам – ему не дана такая способность…

*

«Все <…> явления, получившие названия, назначения, функции, исполнения, есть только условные, потому что ни одна функция не абсолютна. Поэтому Мир объективно существующих вещей есть система условных знаков, функций и отношений», – это мысль, которая должна развиваться в последующих размышлениях «о субъективном и объективном в искусстве или вообще» Казимира Малевича.

Изначальное заблуждение может привести ко множественным заблуждениям, среди которых невольно может оказаться истина.

Вероятно, Малевич верит или по-своему понимает суть абсолютного, которого, по его мнению, не может быть ни в явлениях, ни в предметах, тем более ни в идеях и Боге… можно отдать должное свободному мыслеизлиянию, но они ассоциируются с блеющим ягнёнком, заблудившимся в терновнике – листочки сладкие, а веточки колючие.

«Осязать предмет нельзя, ибо всё есть осязаемая беспредметность взаимодействий». Это главное заумное заблуждение Малевича и стержень им выдуманного супрематизма.

Логика проста: если предмет осязаем беспредметно, то он может быть каким угодно… каким его нарисует сознание, а оно у каждого своё.

Скорее всего – это женская логика, а если чувственность Малевича такова, то он примитивнейший философствующий художник-фантаст… самовлюблённостью вознесённый до самосознания себя Мессией беспредметной живописи, которая революционирует искусство… его уничтожением.