Один на один с болезнью

Она устанавливает определённые стандарты общения и систему ценностей, обеспечивает известную экологическую (читай – психологическую) нишу.

Наконец, она даёт возможность обмениваться мнениями, а также предоставляет новичку массу полезной информации.

Однако не нужно забывать об уже упомянутом выше «безотчётном доверии».

Человек бессознательно стремится соответствовать той социальной группе, с которой он в данный момент себя ассоциирует.

А если связи с другими группами прерываются или ослабевают, может появиться настоящая психологическая зависимость от собственного недуга.

И тогда человек способен (опять же, совершенно бессознательно!) даже начать настраивать, программировать себя, на и без того вероятное ухудшение, глядя на жизнь через призму своей болезни.

Поэтому важно всегда помнить о том, что такая психологическая ниша ни в коем случае не должна превращаться в психологическую же ловушку!

*

Мы всё время находимся в том или ином эмоционально-психическом состоянии, испытывая попеременно: душевный подъём, восторженность, отчаяние, подавленность, печаль, уныние, гнев, и т.д.

Обычно человек довольно быстро переключается, переходит из одного состояния в другое, не задерживаясь подолгу в каждом из них.

Но вот в его жизнь вторгается тяжёлая болезнь. Пусть она даже не несёт прямой угрозы физическому существованию.

Зато вместе с органическими нарушениями она вызывает негативные изменения психики.

Человек, как и прежде, эмоционально реагирует на возникшую угрозу, но теперь уже отрицательные реакции становятся весьма продолжительными и не заканчиваются устранением вызвавшей их причины.

Болезнь порой не позволяет забыть о себе ни на секунду.

Неизвестность дальнейшего развития событий и страх перед возможным ухудшением становятся гнетущими. Это вызывает у него огромное и постоянное нервно-психическое напряжение, и он не знает, как с этим совладать.

Мало того: очень часто он сам начинает мешать себе справиться с ситуацией, усугубляя своё и без того незавидное положение.

Как это происходит? Возникающие у человека бессознательные реакции, являясь продуктом его прежнего опыта, уже не соответствуют возникшей реальности и постоянно загоняют его в психологический тупик.

Можно всеми силами души ненавидеть свою болезнь, но от неё не уйдёшь, хлопнув дверью!

Старые стереотипы реагирования, помогавшие в прошлом выходить из дискомфортной ситуации, становятся теперь неэффективными, превращаясь в психологическую ловушку.

Напряжение со временем лишь возрастает, человек всё время упирается в одну и ту же стену, но никакой разрядки не происходит.

Психологическая перегрузка, которой может подвергнуть себя больной, бывает порой просто чудовищной!

Она может оказаться непосильной даже для человека с богатырским здоровьем.

Заставьте его решать в принципе не решаемую задачу, от успеха решения которой зависит его жизнь!

Поставьте его в такие условия, когда у него не будет других вариантов: будьте уверены: через короткое время от его некогда железного здоровья останется одна ржавчина!

Попадая в психологический тупик и совершенно здоровые люди заболевают, сползают в глубочайшую депрессию и даже кончают с собой.

Здоровые! Как же больные, имеющие куда меньший жизненный ресурс, позволяют себе такое?! Это же просто один из способов самоубийства, правда, довольно длительный и громоздкий!

Где же выход? Хороший психотерапевт здесь оказался бы очень кстати. Но и он может лишь научить, как нести выпавшую нам ношу.

Нести её всё равно придётся самим. Психотерапевт, к сожалению, доступен не всем, но его отсутствие – не повод для бездействия (которое подобно бездействию на скользком склоне: если не карабкаешься вверх, то неизбежно сползаешь вниз).

Мы вынуждены учиться жить в нынешнем положении, одновременно с этим стараясь не превратить собственную болезнь в своеобразный фетиш.

Это вряд ли избавит нас от недуга, зато сможет помочь почувствовать себя не только па циентом, но и просто человеком.

Конечно, никто не может радикально изменить свой характер. Иными словами, стать совершенно другим человеком нельзя.

Многое можно в себе скорректировать, но едва ли что-то возможно вырвать из себя с корнем. Слава Богу, этого и не требуется!

*

Ребёнок, впервые в жизни взявший в руки нож и порезавший палец, будет брать его снова, а не откажется от него навсегда.

Конечно, без порезов не обойдётся и в дальнейшем, но рано или поздно он научится пользоваться этим полезным инструментом.

Так и мы, наряду с расширением своего эмоционального багажа, можем научиться использовать все реакции, которые есть в нашем распоряжении.

Это наши инструменты, с большинством из которых мы часто просто не умеем работать. Чем их больше, чем лучше мы ими владеем, тем шире оказываются наши возможности.

Так, тревога, вызванная недостатком времени, цейтнотом, одного заставит опустить руки, другого подвигнет к лихорадочной и беспорядочной деятельности (лишь бы что-то делать!), третьего мобилизует на внимание и точную, без суеты работу.

Вот несколько вариантов реагирования на одну ситуацию, где одна и та же эмоция может приводить как к концентрации сил, так и к полному бедламу.

- Легко говорить «нужно научиться» - скажет, быть может, кто-то из моих собеседников. - Но где гарантия, что у меня хоть что-то получится?

Действительно, никаких гарантий здесь нет и быть не может. Но ведь и выбор наш невелик! Мы выбираем между активностью и пассивным ожиданием исхода, между «я попытаюсь», и – «ничего уже не изменишь!»

Давайте же постараемся хоть что-то сделать, ибо второе от нас всё равно никуда не уйдёт.

Если хотите, жизнь ставит перед нами творческую задачу самосозидания и совершенствования нашей личности. Это тоже можно воспринимать по-разному: и как сверхзадачу, и как сизифов труд. Выбор и здесь – только за нами.

*

Вокруг нас есть немало людей, живущих серой и безрадостной жизнью, наполняемой лишь их жалобами и стонами.

И живёт в Москве чудесная молодая женщина, которая пишет замечательные детские книги, иллюстрируя их собственными забавными рисунками.

Эти книги пропитаны добром, талантом и радостью жизни.

Женщина эта тяжело больна, в связи с чем она вынуждена передвигаться в инвалидной коляске.

Такая судьба вызывает восхищение, сострадание и участие, но только не жалость.

Всё-таки жалость – удел слабых и беспомощных, а также тех, кто согласился с тем, что потерпел фиаско в игре под названием «жизнь».

В этой игре выигрывает не тот, кто не падает, а тот, кто способен после падения встать.

Часто мы сами себе мешаем сделать это. Недуг резко меняет правила игры, а человек неосознанно продолжает играть по старым.

Сожалея о невозможном, он не видит доступно го; сокрушаясь о потерянном, теряет реальное.

Или, как говорится в старинной молитве:

«Боже, дай нам силы перенести то, что мы не мо жем изменить;

Боже, дай нам силы изменить то, что мы не можем перенести;

Боже, дай нам мудрость, что бы не спутать первое со вторым!»

Дорога в лабиринте, который мы сами строим

«Чтобы вылечиться, больной должен как-то внутренне отмежеваться от своей болезни...»

Виктор Франкл.

«Благими намерениями дорога в Ад вымощена!» – это изречение у каждого на слуху.

Слишком часто, действуя, мы получаем совершенно не тот результат, к которому, казалось бы стремились.

Так, ребёнок губит красивый цветок,«помогая» ему быстрее раскрыться.

Здесь бы очень пригодился какой-нибудь ориентир (а лучше – ориентиры), помогающий миновать повороты пути, ведущие в тупик, бурелом, или трясину.

Или – позволяющий хотя бы выбраться из всех этих злоключений обратно на твёрдую дорогу.

Подобных механизмов существует множество, но вот – лишь одна из таких моделей.

*

Многие помнят и знают телепередачу «Что? Где? Когда?»

Начинается игра; «Знатоки» внимательно выслушивают вопрос, а затем начинают искать ответ, находясь в условиях жесточайшего цейтнота.

За игровым столом попеременно звучат различные версии, – порой самые экзотические и невероятные.

В ээтот момент зритель получает возможность воочию наблюдать то, что можно было бы назвать «методологией поиска правильного ответа».

Последовательно отметая все неподходящие версии, игроки до предела сужают круг возможных ответов, правильного ответа.

В конце концов, остаётся всего два-три варианта, из которых и делается окончательный выбор.

Обратите внимание: игроки не стремятся сразу озвучить кажущийся правильным ответ (если только не знают его заранее).

Вместо этого они занимаются тем, что последовательно исклю чают оказавшиеся несостоятельными версии.

Удивительно, но правильный ответ часто бывает найден и в том случае, когда данная область знания находится за пределами эрудиции участников игры.

Конечно, тактика бывает разной, но очень часто делается именно так. Думаю, эффективность данного подхода вполне очевидна.

И кстати, интересно: практически тот же принцип решения проблемы описан у Конана Доила в одном из рассказов о Шерлоке Холмсе.

В ответ на вопрос, как знаменитому сыщику удаётся распутывать самые сложные загадки, тот говорит следующее:

«Из всех возможных вариантов решения отбросьте всё, что не соответствует истине, а то, что останется, и будет ответом, каким бы невероятным он ни казался».

Действительно, в нашем случае многие просчёты и ошибки внешне могут выглядеть естественными и интуитивно понятными ходами.

И хотя наши субъективизм восприятия и пристрастное отношение к ситуации вносят в неё неизбежные погрешности, вышеописанный алгоритм способен хотя бы отчасти их компенсировать.

Здесь хорошо было бы научиться выводить свои решения с интуитивного, на сознательный уровень. Сделать это хоть и непросто, но возможно, и, главное, необходимо.

Определив и внятно назвав по имени то, что собираемся сделать, можно гораздо отчётливее понять, чего делать не стоит .

Кстати, такая возможность «назвать то, что собираемся сделать, по имени», мгновенно выводит интуитивное ощущение на сознательный уровень.

Эмоциональный импульс становящийся связной мыслью, очень часто тут же рассыпается прахом в силу своей крайней противоречивости.

А импульс на то и импульс, что почти не выносит команды «Стоп!», и слов «Давай-ка всё спокойно обдумаем!».

К тому же он – один из главных рабочих инструментов разного рода мошенников.

Те ведь целенаправленно подгоняют, торопят и не дают опомниться, дабы добиться от человека того самого, режиссируемого ими, ошибочного и фатального импульса.

Но и без всяких мошенников, импульсивные поступки крайне редко дают возможность хотя бы «остаться при своих», уж не говоря о возможности хоть какого-то выигрыша.

Примеров же таких проигрышных (с надеждой на Джек-Пот) импульсов, вокруг нас предостаточно:

- «Брошу лечение, и займусь: голоданием / медитацией, спортом/ молитвенным бдением , и т.д.»

- «Пойду к колдуну / целителю / экстрасенсу / в нетрадиционную (если традиционная не обещает полного излечения, а тут обещают) медицину»

- «Вообще пойду назло, наперекор, асимметрично, зигзагом, наискосок, и т.д., и тем самым выиграю!»

Наконец, ещё один весьма распространённый мотив подобного толка звучит примерно так: «Я не хочу верить врачу, говорящему о невозможности излечения; этому же человеку за то, что он обещает Чудо, охотно верю!»

Но – оставим в стороне торговцев чудесами и вернёмся к нашему «Давай-ка всё спокойно обдумаем!»

Но как добиться того, чтобы наш анализ своей ситуации был максимально и насколько это возможно, беспристрастным и тоным?

Здесь существует один простой и вполне эффективный приём.

*

Все знают, как легко давать советы кому-то другому, и как трудно принимать решение, когда дело уже касается тебя самого.

Встретив знакомого, попавшего в трудное положение, мы его ободряем, предлагая (или предполагая) подчас не один, а сразу несколько вариантов решения его проблемы.

Часто собеседник не разделяет нашего оптимизма и на слова: «Вот я бы на твоём месте!» саркастически улыбается или мрачнеет.

Нетрудно догадаться, о чём он думает. Мы, предлагая ему воспользоваться нашим советом, не можем занять его место.

Поэтому нам легко говорить: нас-то непосредственно это не касается, и расхлёбывать последствия не нам, а ему!

Да уж: советовать и учить тому, «как надо», всегда приятнее, спокойнее и проще, нежели действовать самому!

Здесь мне вспоминается одна забавная история, которую поведал в одной из своих книг великий русский актёр Михаил Чехов.

Он очень плохо играл на бильярде, и однажды его друг Евгений Вахтангов предложил ему дать урок искусной игры.

Чехов вспоминает, как виртуозно и легко Вахтангов закатывал в лузы сложные шары, показывая, как и что нужно делать.

В результате у Михаила Александровича сложилось полное впечатление, что Вахтангов – настоящий виртуоз этой игры.

Но, как только тот перестал поучать и принялся просто играть, у него всё моментально разладилось.

Чехов был в недоумении: почему? И тогда Вахтангов смущённо признался, что на бильярде-то он, в сущности, играть почти не умеет.

Просто, обучая игре, он совершенно не волновался, был уверен в себе, и потому у него всё получалось!

Точно так же, анализируя внешнюю для себя ситуацию, мы остаёмся раскрепощёнными и свобод ными в своих решениях, оценках и действиях.

Даже если речь идёт о близком друге, как это было у Чехова с Вахтанговым, ситуация всё равно остаётся внешней для того, кто оказался в позиции последнего.

Поэтому он и способен свободно себя чувствовать, думать и рассуждать.

В свою очередь и он, попав в схожее положение, неизбежно сделается столь же напряжёнными и не видящим всей панорамы.

Да, ситуация перестаёт быть внешней во многом потому, что мы начинаем нести ответственность за её исход.

И, если положение сложное, в голову нет-нет, да и придёт страшная мысль: «А вдруг у меня ничего не получится?»

Всё это мешает спокойно и взвешенно анализировать себя и своё положение. Какой уж там поиск разных вариантов!

А коли нас начинает подгонять страх, вектор наших размышлений и анализа меняется очень заметно.

Тут мы уже не стре мимся к своей цели, а пытаемся уйти от возможной неудачи.

Согласитесь: подмена очень существенная, если не сказать, принципиальная.

Обычно человеку легче видеть, оценивать и судить других, а не самого себя.

Другого человека куда проще рассмотреть с разных сторон!

Необходимо каким-то образом устранить помехи, возникающие при проведении взвешенного самоанализа.

Выше уже упоминалось о существовании психологических приёмов, помогающих приблизиться к этой цели.

Один из них состоит в том, чтобы научиться смотреть на себя как бы со стороны.

Попробуем мысленно разъединить своё «Я» и свою болезнь, обретая возможность внешнего наблюдения – и сложившейся ситуации, и себя – в ней.

Болен будто бы не я, а хотя и близкий мне, но всё-таки другой человек.

«Он» может испытывать самые разные чувства: страх, негодование, подавленность и т.д.; «Я» глядя со стороны, способен оценивать «Его» состояние гораздо более взвешенно, спокойно и объективно.

Так мы получаем важнейший инструмент самооценки, – пусть и не безупречный, зато не дающий таких погрешностей, как попытка анализа ситуации изнутри себя.

Теперь нам становится ещё понятней разница между «Я вижу», и – «Я хочу видеть».

Подобных результатов можно достичь и другим способом. Только в этом случае создаётся не пространственная, а – временная перспектива.

В этом случае мы смотрим на ситуацию, как на дав но прошедшее событие.

Оглядываясь назад, мы видим всё совершенно иначе, нежели видели в момент, когда это происходило.

Эмоции, бушевавшие тогда, давно уже отшумели, и становится видно многое из того, что они собой заслоняли.

Как говорится в старинной японской поговорке:

«Вода спадёт, и камни обнажатся».

Конечно, таких способов существует не один и не два. Возможно, при работе над собой вместе с психотерапевтом, или самостоятельно, вы здесь найдёте и что-то своё.

Главное – увидеть, почувствовать и понять, в чём мы сами себе мешаем, а в чём можем найти дополнительные ресурсы.

«Познай самого себя, и ты познаешь весь мир!»

Понятно, что эта задача во всём её объёме совершенно невыполнима.

Но ведь на то и сущест вует идеал, чтобы к нему стремиться!

Хроника жизни в реальном времени

1987-й год. В семь часов утра я уже нахожусь на своём рабочем месте.

Многие знакомые, пожалуй, узнали бы меня не сразу, потому что никогда не видели таким.

Сейчас я одет в синюю рабочую куртку с закатанными по локоть рукавами, кое-где покрытую россыпью тёмных точек – брызг машинного масла.

За ночь цех успел сильно остыть, и в нём стоит непривычная, какая-то оглушающая, тишина.

Я по очереди включаю свои станки: мой рабочий день начинается. А станков у меня целых пять штук, и называются они – «Токарные автоматы продольного точения».

Я – наладчик этих станков; на них же работаю и в качестве оператора.

Слежу за тем, чтобы размеры изготавливаемой детали соответствовали чертежу, затачиваю затупившиеся резцы и свёрла.

Вставляю в подающее устройство трёхметровые металлические прутки. А если требуется провести наладку на другую деталь, делаю и это.

Процесс полной переналадки занимает часа три, и нужно ещё помнить про другие свои станки.

Станок-автомат в работе напоминает живое существо: плавно и слаженно двигаются суппорты с резцами сквозь густую струю охлаждающей смазки.

Тонкими кольцами завивается острая стружка.

Отрезной резец вновь врезается в металл, и очередная, ещё горячая деталь падает в лоток.

Непривычного к этому зрелищу человека оно часто просто завораживает.

Я много раз наблюдал, как школьники, пришедшие в наш цех на экскурсию, подолгу стоят около станка-автомата, не отводя от него глаз.

Мне очень нравятся мои станки. На них можно производить и какие-нибудь болты или гайки, но никому не придёт в голову делать такое.

Оборудование, способное держать размеры в пределах сотых долей миллиметра, заслуживает более ответственных и серьёзных задач.

*

Раньше я бывал на производстве разве что во время школьной практики.

Там всё было очень интересно, но этот мир был мне совершенно неведом. Казалось странным, что каждый здесь занимается своим делом, и никто как будто и не следит за его работой.

Ну, ходит по цеху мастер, но к нему обращаются нечасто, а то и вовсе не замечают. Не то, что школьный учитель!

Но во время той практики меня, считавшего себя абсолютным гуманитарием, совершенно завораживала картина работающих токарных станков.

Сверкающие змейки горячей стружки, ползущей из-под резца, плотный гул электромоторов, точные движения стоящего за станком человека...