скачать книгу бесплатно
Отшельники. Повести и рассказы
Полина Сергеевна Дьячкова
В сборник вошли несколько повестей и рассказов о женщинах, которые сталкиваются с жизненными перипетиями на пути к счастью и любви. Открывает книгу повесть о женщине Вере, которая, не успев вовремя выйти замуж, решает родить ребенка для себя. Мужчина, который ей подходит, женат. Родив от него сына, Вера проходит испытания нищетой, несправедливостью, болезнями, но проносит через всю жизнь настоящую и единственную любовь к этому мужчине. Автор иллюстрации: Полина Дьячкова.
Полина Дьячкова
Отшельники. Повести и рассказы
Отшельники
Отшельники бывают не только в тайге или пещерах. В многоквартирном доме, в нагромождении планировочных клеток, гораздо проще затеряться.
Жила в одном доме такая семья. Даже семьей не назовешь. Усеченный вариант – мать и сын.
Родила Вера, можно сказать, в демографической яме. Никому в голову не приходило рожать в 90-е годы. Другим не приходило. А у нее уходило время. Как говорил ее коллега по работе, «за зо». То есть за тридцатку. В демографическом взрыве она не успела родить. Пока училась, мужчин всех разобрали. Вера получила два высших образования – по тем временам редкое явление. Тогда рабочая специальность есть – и жизнь удалась. А если технарь за плечами – ты уже можешь быть директором совхоза или начальником строительного управления.
Вера училась в институтах не ради карьеры, а для интереса. Мать ее не понимала – зачем в институтах юбку протирать? Ну ладно еще экономический факультет, но искусствоведение зачем? Мать, вросшая корнями в свои шесть соток, называла Веру «девочка с приветом, не от мира сего». Но любила – по-своему. Во всяком случае, родители учебе не препятствовали, деньгами помогали.
Конечно, парни оказывали Вере редкие знаки внимания, но она их не воспринимала. Ей все казались чужими, кроме родителей и брата. От «чужих» она уходила в себя, смотрела отсутствующим взглядом. Но верила, что кто-то может стать своим, и не будет отторгаться, как инородное тело. Только где он, этот свой? Комфортный, и желательно без родственников. Лишних людей Вера просто выдавливала из окружения своей аурой. Ее ситцево-блеклая внешность с маленькими глазаками и большим носом тоже особо не привлекала парней.
Время уходило… Надо было срочно принимать меры – пусть не по замужеству, но хотя бы по продолжению рода. И тут вмешался случай. В строительном управлении, где она работала экономистом, ей дали профсоюзную путевку на юг.
***
Приехала Вера в Ялту. Первые три дня только плавала в море, да к гальке привыкала – больно было ступни. Но сланцы специально не надевала. На ступнях все нервные окончания. Вот и надо помассажировать, нервишки успокоить. Процедуры, прием пищи, лежание на санаторном пляже… Все за тебя решено, все расписано. Только знай ходи с полотенцем на плече, наряжайся и грейся на южном солнышке. Благодать!
Когда Вера осмотрелась, увидела мужчину, который все время мелькал где-то рядом. Был крепок телом, плавал брассом. Не аполлон. Но во всем движении, походке, жестах – явно виден мужчина. Энергетика живая, солнечная. Хозяин везде и во всем. Решительный и настоящий. Начинающаяся лысина только усиливала его мужскую притягательность. Мужчина – Андрей – тоже ее заметил. Неказистая, но фигура вроде ничего. Да и надоели ему назойливые курортные Афродиты, партийные функционерши, которые выносили свои грузные тела из морской пены, подсаживались внаглую на лежак и делали недвусмысленные намеки. Одна так прямо и сказала Андрею, разложив свои складки, похожие на спасательные круги:
– Сегодня вечером встречаемся у меня.
«Эта точно не потонет», – подумал Андрей. Он понял – начальница, привыкла командовать. Начальницы тоже хотят расслабиться. Что они, не люди? Но причем тут он? Он сам привык выбирать и решать.
– Сегодня вечером я встречаюсь у себя, – не смутился он.
– Это что, с соседом по комнате? – басисто захохотала она.
– Соседа к тебе отправлю, – определил Андрей. – Он мужик видный, тебе понравится.
Функционерша от его наглости глазами захлопала.
– Так я же тебя хочу, – искренне пояснила она.
– А я семейный человек.
– Уууу, знаем мы вас, семейных, в санаториях-то. Нашел, чем удивить.
– Я не удивляю, говорю как есть.
– Ну ладно, – она хлопнула себя по голым коленкам. – С тобой, видать, каши не сваришь, семейный он…
– А ты че, в постели кашу хотела варить? – осведомился он снисходительно.
Функционерша уже удалялась, махнув на него рукой. Один нормальный мужик на весь заезд попался, и тот не охоч до интимных связей. Малахольный мужик пошел нынче.
Андрей косился на скромную и автономную Веру. Она будто засветилась изнутри, вышла из кокона собственной отталкивающей ауры. Ее просто растопило ласковое южное солнце. После купания натиралась маслом, и светилась еще больше.
Вера взяла тупую книжку и села под навесом. Не хотелось ни с кем общаться. Банальный курортный роман точно не для нее. С ней либо серьезно, либо никак. Еще привяжется к человеку, страдать будет.
Андрей как чувствовал – тоже не решался подойти. Только смотрел сквозь темные очки. Когда она почувствовала этот взгляд, в палящем дневном зное у нее побежали мурашки по масляной разогретой коже. Она тоже мазнула взглядом в сторону, откуда лилась эта мужская энергия. И между ними возникло токовое напряжение. Вера впервые такое ощутила. И испугалась. Сразу надела махровый халат, чтобы немного заземлиться. Это получилось безотчетно. Глаз Андрея она не видела за темными очками. Но кожей чувствовала, что смотрит на нее. И поспешила уйти в номер.
Андрей ругал себя, что не решается к ней подойти. У него на самом деле не было большого опыта общения с женщинами. Не потому что безумно любил жену. Женился он «в рабочем порядке», как говорили на совещаниях в райкоме партии. Так надо было. Иначе могли записать в гомосексуалисты, импотенты и прочие антисоциальные элементы советского общества, перекрыть все карьерные маршруты.
На женщин Андрей, конечно, смотрел. Но в пределах – да, фигурка хорошая, да, лицо красивое. Но сердце не ёкает, не трепещет. А без этого трепета зачем нужны механические телодвижения. У него и с женой такие были. Видел, что мужики вокруг не прочь кувыркнуться другой раз в охотку, считал это нормальным, но не для себя. Он тоже существовал автономно. Никого не подпускал к себе ближе расстояния вытянутой руки.
Если какая-то наглая особа пыталась встать ближе или прикасаться в разговоре, он щетинился, как дикобраз. И тоже выдавливал их аурой из личного пространства. Он, кстати, и жену так же выдавливал. Поначалу она сильно обижалась. А когда родились дети, ей стало не до него. Общались чисто по бытовым вопросам.
Никто в семье не обнимался, не гладил друг друга по плечу. Никакой радости, одни обязанности, в том числе супружеские. После выполнения этих обязанностей ему всегда становилось тоскливо, неприятно и стыдно, будто он изменяет кому-то. Но кому? Может быть, своей юношеской мечте о счастье, которое он упустил. А может быть, есть в мире женщина, ему предназначенная, а он совершает тут механические телодвижения.
… На пляже под навесом мужики играли в шахматы. Андрей с ними коротал время до ужина. Соседка Верина по комнате была пробивная. Потащила Веру к шахматистам. Говорит: так и просидишь весь заезд одна на пляже, ноги галькой продавишь. На курорт, называется, приперлась такую даль.
– Ну что, мужики, шах или мат? – затеяла соседка Катя знакомство.
– У нас одни маты, – засмеялись перегретые мужики. – Подсаживайтесь, до ужина партию сыгранём.
Вера не умела играть. Просто села рядом. Она ничего не понимала ни в конях, ни в дамках, ни в ладьях. Понимала только, что пешки – разменные монеты в руках королей. Их много, их не жалко разменивать. Они для этого и служат. И в жизни так – короли и пешки. Себя она ощущала пешкой. Ничего не решала, жила по инерции. Служила для фона. Ею измеряли вес других фигур на шахматной доске. Обидно. Ну и пусть. Пешки тоже живут. Грустно, когда они этого не осознают, и считают себя пупами земли. А Вера не обольщалась на свой счет. Так и сидела, задумавшись, подперев подбородок. Андрей украдкой любовался этой умной позой. Их глаза встретились, она покраснела и перевела взгляд на море. И поняла, что у него глаза цвета моря. Внутри прокатилась теплая волна. Андрей будто почувствовал, о чем она думала.
На ужин уже шли все вместе. Андрею Вера нравилась определенно. Не раздражала, как будто была частью его самого. Она ощущала то же самое.
Дни пошли интереснее – в этих взглядах, разговорах, прогулках по ялтинской набережной. Ни с чем не сравнимый запах моря, солнечная дорожка, уступающая место лунной. Южное тепло, которое обволакивает мягким и нежным палантином. Волосатые пальмы, стройные кипарисы. Темнеющие деревья и белеющие парапеты. Звуки саксофона и плеск морской волны. Что может быть лучше… Только тепло большой мужской руки, которая обнимает тебя за талию.
Они стояли в ротонде. Он взял ее руку в свою и засунул в карман брюк. «Моё!». Вера стояла, не шелохнувшись, чтобы не спугнуть замершее от счастья сердце, чтобы оно не выскочило из груди и не покатилось по каменной плитке. Никогда ей еще не было так уютно и тепло.
– Вот море – оно здесь тысячи лет плещется. Были совсем другие люди, менялась жизнь на земле, а море как стояло в своей сероводородной чаше, так и стоит. Теперь мы тут. Пройдет еще тысяча лет – может, и людей уже не будет. А море будет, – Андрею было так хорошо, хотелось философствовать. Только море и только Верина тонкая рука в кармане. Так бы всю жизнь и стоял в ротонде.
Но Вера вдруг забеспокоилась. Она уже влюбилась. Что дальше будет? Закончится путевка, они разъедутся по городам, никогда больше не встретятся. Больно, тоскливо. В этот момент Андрей повернул ее лицо к себе, запустил пальцы в волосы, и только успел прикоснуться губами к ее губам, как она дернулась, вырвалась и побежала по дорожке. Наверное, ловить свое сердце, которое все-таки вырвалось из груди. Андрей бросился за ней. Поймал, развернул к себе и крепко обнял:
– Я тебя нашел. Я тебя не отпущу.
– Отпусти! Я не хочу, не могу так, – она вырывалась из его теплых рук.
– Что случилось?!
– Случилось! Ничего не случилось… – она пошла быстрым шагом, почти бежала, к своему корпусу.
– Ты ненормальная! – уже почти крикнул он. – Подожди! Давай поговорим.
Бросился за ней. Но остановился на полпути. «Дурак, она, может быть, не хочет…»
Вера бежала среди чернеющих кипарисов, и в голове стучало одно слово: ненормальная, ненормальная. Зачем ушла? Теплый воздух уже не обволакивал, а жег. Счастье и ликование сменилось отчаянием. Да, море будет всегда. А ее, Веры, не будет, и после нее ничего и никого не останется. Да, курортный роман – это кратковременно и пошло. Но это шанс! Она может получить «на выходе» ребенка. Одна ночь, всего одна ночь… И она навсегда будет не одна. Она упустила шанс. Отдых подходит к концу. Как ему сказать? А прям так – подойти и сказать. Эта мысль ее немного успокоила.
***
На следующее утро Вера увидела Андрея в столовой. Он с соседом уже завтракал.
– А ты знаешь, что Маргарет Тэтчер по утрам вместо завтрака пьет морковный сок, – рассказывал между делом Андрей. – И весь день бодрая и энергичная. Железная леди.
– Ты откуда такие подробности знаешь? – спросил сосед по столу.
– Читал.
– Ты че, английскую прессу читаешь?
– Зачем английскую? Места надо знать, – засмеялся Андрей.
Дальше Вера не слышала. Прошла к своему столу. Он ее не заметил. А может, сделал вид.
На выходе из столовой она подошла к нему сзади. Он обернулся, доброжелательно посмотрел. Но так он смотрит на всех. Еще вчера на нее он смотрел НЕ ТАК. Но минувшей ночью он пережил «крах последней надежды». И решил, что Вера, наверное, права. С ней либо навсегда, либо никак. А он сидит в ячейке общества, завяз в обязанностях, долгах и заботах. Что он может ей предложить?
У Веры от этого чужого взгляда все внутри сжалось: как можно навязываться? Но надо идти до конца.
– Андрей…
– Вера…
Это вместо «здравствуй».
– Надо поговорить, – выдавила Вера.
– Хорошо.
Вера решила обойтись без предисловий:
– Мне нужен ребенок.
– Какой ребенок? – не понял он.
– Ну… От тебя.
– Понял. Давай сделаем, – он перешел сразу на деловой тон. Будто не было теплых, как морской воздух, чувств. Будто не обнимал ее нежно большой рукой, от которой она до утра ощущала на спине теплый и немного влажноватый след. Куда все делось? Разбилось о деловой подход, как волна о скалу. Что делать? Вера себя ругала. Побоялась влюбиться, побоялась его женатости, когда все само шло в руки. А теперь только деловой подход – надо оказать гуманитарную помощь женщине, которая вот-вот начнет перезревать. Можно в благотворительных целях ее оплодотворить. Ну ладно, согласился, значит, сделает.
Вечером была назначена встреча у Веры в номере. Правда – отдать должное – он пришел с цветами. Надо же как-то разжечь уже погасший костер. К механическим телодвижениям ему не привыкать. Пошлость, которой они оба так остерегались, настигла их во всей красе. Сухой поцелуй, несколько дежурных прикосновений. Ты уже возбудилась? Я тоже готов. И такие автономные тела, которые сначала стали родными и устремленными в романтику, начали соединяться в непонятном танце. Будто он пытается танцевать вальс, а она лезгинку. Никакой гармонии, никакого слияния. Главное – дать биоматериал. Но Андрей наткнулся на препятствие и был поражен. Женщина до сих пор еще не женщина. И в таковую превратится только с ним. Он увидел, что она отвернула лицо к стене, стиснула зубы от боли и зажмурила глаза. Из одного глаза выкатилась крупная слеза. Андрей почувствовал себя извергом. На смену механике пришла печаль. Так защемило сердце. Грубо, так нельзя. Она ему доверилась, а он принял ее за деловую. Не деловая она, а отчаявшаяся.
– Давай завтра попробуем, не могу я так, – попросила Вера. – Только ты не уходи, останься. Давай просто полежим вместе.
– Мне неловко перед тобой, – сам уже ложился рядом и укладывал ее на своем плече.
Ей стало удобно и спокойно, как в родной ложбинке. Боль в плоти потихоньку унималась.
– А у тебя дети какие? – спросила она.
– Не знаю. Обыкновенные вроде. Наверное, гении от меня не родятся.
– Не надо гения. Надо человека просто, чтоб был похож на тебя.
– Я тяжелый человек, – отозвался Андрей, целуя ее в макушку.
– Да я тоже нелегкий, – ответила Вера.
– Минус на минус даст нам плюс.
– Хорошо бы… Вот интересно, а откуда приходят на землю души?
– Яйцеклетка встречается со сперматозоидом, оплодотворяется, а потом делится-делится, так и зарождается новая жизнь.
– Ночь, луна висит в окне. И вдруг – оплодотворение, деление… Как ты можешь? – Вера улыбнулась Андрею. – Сие есть таинство великое.
– Физиология, – сказал он игриво.
– Какой-то ты неромантичный человек – она его покрепче обняла.
– Я очень романтичный, – улыбнулся он в ответ.
– Ты счастлив?
– Обязательно!
– Счастье как обязательство. Это что-то новое.
– В мои обязанности не входит быть счастливым. Но сейчас я нарушаю дисциплину. Мне с тобой хорошо, легко. Как будто груз снял какой-то и двигаюсь налегке. Как странник, знаешь.
В эту ночь они не спали. Призывали новую душу с небес на землю. Чувствовали себя немного богами, которых наделили таким бесценным даром – создавать новых людей, воспроизводить самих себя.
Когда он с женой занимался любовью, никогда об этом не думал. Надо – значит надо. Надо дать разрядку организму, он давал, но о продолжении рода не думал. Ему казалось, все получается само собой. А может, жена регулировала этот процесс. Андрей не вникал. Он приходил ночью с работы, будил жену, накрывал ее своим крепким телом. Она сонно двигалась ему в такт. И мечтала снова уснуть, потому что за день «натопталась». Андрей понимал это, но физиология брала свое. Он отдыхивался рядом, а она говорила:
– Отодвинься. Я от тебя отпотеваю.
Андрей отодвигался на другой край кровати. У них была одинаковая температура. Он жаркий, как печка. Жена тоже горячая. Им было душно друг с другом. В одном доме, и в одной постели. Поэтому он старался меньше бывать дома. Причина уважительная: много работы и общественной нагрузки.
Со стороны все смотрелось более чем благостно: образцовый семьянин, обеспечивает, не гуляет, не пьет. Дети понимали, что папа – величина. Не знали, чем он занимается, но чем-то очень важным. Люди к нему относились уважительно, даже боязливо и подобострастно. Он правильный, последовательный, справедливый – работал народным судьей. Его уважали даже те, кого он судил: знали, что он разберется, докопается и вынесет справедливое решение.
И только ночью два жарких человека сталкивались с истиной во всей красе. Они чужие. Абсолютно. Они отпотевают друг от друга. Им душно. А жить надо. И не только ради детей. Их просто не поймут, если они разведутся. Образцовая же семья.
Жена делилась со своей сестрой:
– Я его не люблю.
– Он тебя тоже, – без обиняков поясняла сестра.
– Так зачем мы живем?