Мелодия времени

— Хоть им на головы, если потребуется. Главное — удержать тебя.

Он резко остановился, рывком тормозя и Мел.

— Ты чего? — Она обернулась.

— Не хочу приближаться к ним. — Он попятился, быстро и тяжело дыша. — У них всегда при себе пара шприцев, чтобы сделать тебя беспомощным, а потом… что захотят.

Она сжала его руку:

— Они уже сделали свой ход. Всё будет напрасно, если ты побежишь. А я не успею удержать, если ты будешь близко ко входу. Так что — как можно дальше. Но не рядом с ними. Идём.

Она остановилась позади Дрейка, их отделяло от него несколько человек, и компания из троих пациентов — от санитаров на посту. Повернулась к Тейсу, развернула его так, чтобы ему не было видно ни дяди, ни санитаров. Он попробовал обернуться, но Мел схватила его за плечо, отчего он ожидаемо вздрогнул:

— Нет, смотри на меня. Дыши глубже. Подумай о хорошем, о том, что сегодня будешь делать на воле. И смотри только на меня, ясно?

Тейс кивнул.

— Эри.

— На посту, Мел, — раздался голос у неё в ухе.

— Препарат по симптомам.

Эри хихикнула:

— Может, тебе стоило стать врачом?

Мел не отреагировала:

— Сильное, нарастающее чувство страха. Холодный пот. Расфокусированное внимание, неадекватное поведение. Дрожь при прикосновении. Тейс, что ещё?

— Боль. Когда прошибает судорога, это больно. Гипертонус всех мышц, и усиливается — наверно, поэтому. Особенно шея, сзади, аж голову тянет.

Мел прикусила щёку изнутри — жалостью ему сейчас не поможешь:

— Слышала, Эри? Что это? — Не переставая смотреть ему в глаза, Мел развязала шейный платок. Без зелёного акцента горчичный костюм разом поскучнел.

— Дай минутку…

Мел хотела стереть пот, но даже от прикосновений к лицу Тейс слегка вздрагивал, так что она ограничилась только лбом. Он опустил глаза и слабо усмехнулся:

— На меня платков не напасёшься, да?

— Мы это исправим. Он больше тебя не тронет. — Тейс молчал. — Этот раз — последний. Надо только выдержать.

— Мел, — позвала Эри, — с вероятностью семьдесят восемь процентов — одно из синтетических стрихниноподобных соединений.

— Это обратимо? — На миг Мел взглянула куда-то в потолок, чтобы показать, что разговаривает с Эри, и тут же снова поймала взгляд Тейса.

— Да.

— Когда закончится действие?

— Полностью на выбор создателя соединения. Известные модификации — от получаса до суток, зависит ещё и от дозы, и от сопротивляемости организма. Но у вас тут исследовательская лаборатория как раз по этой части — учитывай, это может оказаться неизвестная модификация.

— Есть противоядие?

— С противоядием не выйдет. Мне жаль, малышка, одни плохие новости для тебя сегодня. У стрихнина антидота нет вообще. Есть только противосудорожное — снять возбуждение. И вот тут проблема: дозу рассчитывают по массе, по времени с укола и по анализу. Без анализа — гадание: слишком мало — судороги могут сломать ему хребет; много — он забудет дышать.

— Я могу ему как-то помочь?

— Постарайся повысить выброс эндорфинов.

— Гормоны радости?

— Да. Не противоядие, но чем больше эндорфинов, тем слабее симптомы нейротоксинов: ослабнет чувство страха, напряжение мышц, и прикосновения не будут так болезненны.

— Ну что? — Тейс пытался глубоко дышать, но каждый раз сбивался и делал пару судорожных вдохов.

— Скорее всего, стрихнин. Пройдёт, но когда — не узнать. От получаса до суток. — Он ничего не сказал, но глаза уже ответили за него. — Ш-ш-ш, главное — это пройдёт, это не навсегда, — напомнила Мел и положила обе руки ему на плечи.

Так они и стояли, глаза в глаза. Когда у него сбивалось дыхание, она сильнее сжимала ладонями его руки, глубоко вдыхала и выдыхала, и он повторял за ней.

Но становилось хуже. Спустя три человека он уже дрожал не переставая. Мел заговорила снова:

— Самое радостное воспоминание.

Тейс не ответил сразу, и она добавила:

— Отвечай, не задумываясь. Первое, что пришло в голову.

Спустя долгую секунду он нерешительно начал:

— Мы с родителями. В последний Новый год, дома.

— Что ты помнишь? Расскажи.

— Ёлка. Мы с отцом её вместе украшали, тридцать первого декабря. Мама задержалась в клинике. Пришла часа за три до курантов. Встала в дверях, склонила голову набок и широко улыбнулась. — Он поморщился, и дальше слова вышли через силу, будто челюсть свело. — И сказала: «Мальчики, я такая счастливая, как здорово, что вы у меня есть. Люблю вас». Подошла и обняла нас обоих. Мы сидели у ёлки с бокалами шампанского, смотрели на огонь в камине и благодарили уходящий год, — он закашлялся, сглотнул. — Отец — за то, что они нашли антидот…

Мел перестала дышать. Выдохнула — и ничего не сказала. Тейс продолжал, быстро и отрывисто:

— Он сказал, ещё чуть-чуть, и транс можно будет вывести, без единой ломки. Мама согласилась и добавила, что главное — мы, семья, что мы здоровы и мы вместе.

Было странно и неловко слушать такое сокровенное, когда он неотрывно смотрел ей в глаза, но Мел знала: нельзя отводить взгляд. Когда он замолчал, она спросила:

— А ты? За что был благодарен ты?

— За возможность выбрать свой путь. Учиться тому, что нравится, там, где захочу. И, — он снова поморщился, — ушёл, едва мы чокнулись бокалами под бой курантов и обменялись подарками.

Он умолк, и она его не торопила. Дрожь унялась, это было главное. Но он продолжил:

— Я хотел провести эту ночь с друзьями, с Викки.

— Твоя девушка?

— Да. Бывшая. Она даже приходила два раза навестить меня здесь. Потом я её не видел, — он отвернулся и посмотрел в пол. — Я не знал, что это был последний наш с родителями праздник.

— Ты не виноват.

Мел почувствовала, как начали снова подрагивать его руки:

— Давай ещё. Счастливое воспоминание.

— Не знаю, я не помню… — Его глаза снова казались мутными, и Мел испугалась.

— Ты занимался боевыми искусствами. — Тейс моргнул, и его взгляд стал осмысленнее. — Я в Майпике видела. Что это было? Ты сейчас продолжаешь?

«Пол Александр Фёдоров, — прозвучал в тишине голос Дрейка. — Мы рады за тебя. Пусть теперь твоя мечта лечить животных осуществится».

— Да. Стараюсь тренироваться в зале каждый день, когда могу. Самбо. Когда мне было девять, выиграл городские соревнования. Медаль вручили, золотую, даже на пьедестале постоял. — Уголок его рта поднялся, и Мел чуть расслабилась — дрожь снова отступила. — Отец тогда не смог прийти, а мать была.