Царь-Матрас и трижды потерпевшая вдова

Полина Глашина

Царь-Матрас и трижды потерпевшая вдова

Полина Глашина

Иронический детективный роман / романтическая комедия

"Царь-Матрас и трижды потерпевшая вдова"

В главных ролях:

Варвара Скворцова — неутомимая владелица ивент-агентства, стихийное бедствие на шпильках и женщина, способная организовать праздник даже на руинах секретного склада.

Капитан Максим Орехов — циничный оперативник уголовного розыска, уставший от безумных авантюр, но безнадежно влюбленный (и неизменно облаченный в тот самый свитер).

Швейк — британский короткошерстный кот, серый кардинал криминальных расследований, эксперт по сыру и мастер презрительных взглядов.

А также: Лёлик (генератор паники и дымовых завес), эксцентричные вдовы, подозрительные энтомологи и легендарный «Царь-Матрас».

Аннотация

Сбежать от суровых будней и выдохнуть на отдыхе? Ха! Капитан полиции Максим Орехов и владелица эвент-агентства Варя Скворцова тоже питали надежды на тихий отпуск. Но у судьбы (и у их ироничного кота Швейка) были совершенно другие планы.

Не успели герои оправиться от ночных гонок за беглыми бухгалтерами и романтики петербургских крыш, как их настиг звонок из культурной столицы. В закрытом салоне на Невском среди пыльного антиквариата и манекенов исчезает колье стоимостью в состояние. Из улик — ни одной отпечатанной зацепки, зато в избытке: роковая вдова, бывший муж-энтомолог с замашками Наполеона, три крайне подозрительных VIP-свидетеля и… окровавленный хвост фазана с запиской, от которой веет шпионским детективом.

Добавьте к этому штурм подвалов, погони на «Жигулях» за маршрутками, ночные засады и гигантский «Царь-Матрас», в котором застряли главные тайны сырно-резиновых офшоров.

Сможет ли капитан в любимом свитере с оленем уберечь отчаянную Варю от очередного прыжка в эпицентр хаоса? Пройдет ли их вспыхнувшее чувство проверку цыганским арканом, питерской моросью и британским котом-шантажистом?

Уморительный, динамичный и по-настоящему уютный иронический детектив в лучших традициях жанра — о том, что даже из самого запутанного преступления всегда есть выход. Особенно если у вас в команде есть скотч, бесстрашие и очень голодный кот.

ЧАСТЬ 1

Глава 1. Утро не с того кофе, кот-социопат и отчаянный бизнес

Суббота началась не с аромата свежей арабики и утреннего ласкового солнышка, а с гулкого удара кошачьего лба об мой собственный нос.

— Швейк, ты в своем уме? — выдохнула я, судорожно пытаясь сообразить, в каком пространстве-времени вообще пребывает мое тело.

Кот даже не моргнул. Этот огромный британский пельмень серого цвета с мордой прожженного коллектора смотрел на меня с молчаливым укором. В его желтых глазах ясно читалось: «Ты всё еще жива, а моя миска всё еще пуста. Исправляй эту несправедливость, убогая».

Я — Варвара Скворцова. Тридцать четыре года, рост метр шестьдесят пять, в анамнезе — недописанный диплом филфака, два незакрытых кредита и агентство по организации праздников под оптимистичным названием «Праздник к нам приходит... но это не точно». Название отражало суть моего бизнеса примерно на тысячу процентов. Если заказчики хотели идеальный праздник, они звонили в крупные агентства. Если заказчикам нужно было сэкономить половину бюджета и получить на юбилей баяниста, который выучил две песни и умеет показывать фокусы с исчезновением закуски, — они выходили на меня.

Отпихнув 8-килограммовую тушу Швейка, я сползла с дивана. Ноги немедленно нащупали холодный паркет. В съемной однонушке в районе Новых Черёмушек вечно выдувало тепло через балконную щель, которую я прошлой зимой пыталась заклеить скотчем, но кот его сжевал.

На кухне меня ждал кофеварный коллапс. Турка наотрез отказалась варить нормальный кофе, выплюнув на плиту черную шипящую лужу.

— Замечательно. Прекрасный старт для великих дел, — пробурчала я себе под нос, вытирая губкой гарь.

В этот момент на тумбочке зарыдал мой старенький смартфон. На экране высветилось: «Лёлик Енот». Лёлик — мой единственный штатный сотрудник, по совместительству аниматор, звукооператор и водитель нашего дребезжащего «Вишневого дедушки» — старенького «Жигуля», который удерживался в кузове только благодаря молитвам и скотчу.

— Варя, мы пропали! — без предисловий запричитал Лёлик в трубку. — Батюшка-аниматор отказался надевать костюм подсолнуха! Говорит, это порочит его сан и противоречит чакрам!

— Каким чакрам, Лёлик? Он у нас на позапрошлой неделе в костюме Человека-Паука с балкона прыгал!

— Ну так то Spider-Man, это другое! А тут подсолнух. В общем, он ушел в астрал. Чем мы будем развлекать детей на дне рождения в «Шоколаднице» через два часа?

— Запихай в костюм подсолнуха себя, — отрекомендовала я, разглядывая в зеркале воронье гнездо на собственной голове. — А я пока найду нам хоть один заказ, чтобы закрыть аренду за этот сарай, иначе нас со Швейком выселят прямо на твою съемочную площадку.

— Я не влезу в подсолнух, у меня клаустрофобия! — завопил Лёлик, но я уже нажала отбой.

Швейк громко почесал за ухом и с чувством выполненного долга принялся громко греметь пустой миской по кафелю. Это был ультразвуковой сигнал, выдерживать который не мог никто в радиусе километра.

— На, подавись своим лососем в желе, — я плюхнула в миску паштет. — Имей в виду, это последние деньги. Завтра переходим на овсянку. Оба.

Кот брезгливо понюхал еду, посмотрел на меня как на сумасшедшую и всё-таки начал уплетать за обе щеки.

Звонок. Снова. На этот раз номер был незнакомый, городской, солидный такой.

— Варвара Сергеевна? — раздался в трубке басовитый, прокуренный голос. — Мне вас рекомендовали как человека... без лишних моральных предрассудков и способного решить любой форс-мажор за разумные бабки.

— Стряхнула крошки с халата и немедленно включила голос успешной бизнес-леди. — Вы обратились строго по адресу! Агентство «Праздник к нам приходит». Мы делаем шоу любой сложности! Кто рекомендовал, если не секрет?

— Неважно. Меня зовут Вениамин Потапчук. Слыхали?

У меня внутри всё екнуло. Потапчук! «Король рыбного жира и плавленых сырков», владелец сети магазинов «Жуй-Глотай», местный олигарх разливного розлива, о котором в районных газетах писали исключительно с придыханием или с ехидством.

— О, Вениамин Ильич! Конечно-конечно! Чем можем быть полезны?

— У меня завтра юбилей. Шестьдесят лет. Праздновать будем на даче в Завидово. Мое постоянное агентство сегодня утром... скажем так, попало в немилость. Мне нужен новый организатор прямо сейчас. Задачка простая: цыгане, огромный торт, фейерверк, чтобы у соседей окна вылетели, и чтобы никто из родни не передрался до горячего. Заплачу втридорога. Но если всё сорвется — я вас из-под земли достану и сделаю так, что вы до конца дней будете у меня в магазинах фасовать заплесневелую скумбрию. Идет?

Гонорар, который он озвучил следом, перекрывал три месяца моей аренды, новый костюм для Лёлика и годовой запас лососевого паштета для Швейка.

— Вениамин Ильич, за такие деньги я лично вылезу из торта в костюме цыганского барона! — отчеканила я.

— В торт влезать не надо, вы мне торт не портите, — буркнул Потапчук. — Жду вас через два часа на объекте. Адрес пришлю СМСкой.

Я положила трубку, вскочила на ноги и победно заорала на всю кухню. Швейк даже отвлекся от миски и, как мне показалось, выразительно покрутил лапой у виска.

— Мы богаты, кот! Мы спасены!

Если бы я только знала, что этот юбилей станет самым большим кошмаром в моей жизни, а гонорар придется отрабатывать не с микрофоном в руках, а в кабинете следователя, я бы прямо в том халате выпрыгнула в окно. Но тогда я просто побежала победоносно смывать гарь с плиты и собирать реквизит.

Глава 2. Дачные хоромы с душком махинаций и первое знакомство с семейством

До Завидово наш «Вишневый дедушка» ехал со звуками взлетающего «Боинга» и шлейфом сизого дыма, от которого на обочинах плакали березы.

Лёлик сидел на пассажирском сиденье, отчаянно зажав в подмышке сменный парик блондинки и коробку с петардами «Корсар-4».

— Варя, у меня дурное предчувствие, — ныл он, ковыряя ногтем обшивку бардачка. — Во-первых, у меня левый глаз дергается. Во-вторых, этот Потапчук — он же из девяностых. У него на лице написано, что он зубы считает по щелчку пальцев. Вдруг он нас закопает прямо на грядках с клубникой за то, что мы не найдем дрессированного медведя?

— Не переживай, Лёлик, — бодро парировала я, вцепившись обеими руками в баранку, которая норовила жить своей отдельной жизнью. — Медведя мы в крайнем случае заменим тобой в шубе из искусственного чебурашки. И вообще, мы профессионалы! Нам за это платят больше, чем твоя бабушка получает за год выращивания гигантских кабачков.

Дача Вениамина Потапчука оказалась не дачей, а форменным замком из силикатного кирпича с элементами цыганского барокко и башенками, достойными замка Дракулы. Вокруг поместья возвышался трехметровый забор с колючей проволокой, по верху которой, судя по всему, бегал ток средней мощности. Ворота гостеприимно распахнулись перед нашим чадящим автопромом, словно смирившись с неизбежным.

На парковке у крыльца уже стояло несколько сверкающих внедорожников черного цвета, отмытых до такого зеркального блеска, что в них можно было бриться. Рядом с ними курили двое мужчин в дорогих костюмах с невероятно квадратными плечами и абсолютно пустыми глазами.

— Охрана, — прошептал Лёлик и вжался в кресло. — Варя, давай сдадим назад. Пока не поздно.

— Назад — это в долговую яму к нашему арендодателю Степанычу, а у него на вооружении пузатый кот и утюг, — возразила я, уверенно паркуя «Жигуль» вплотную к мерседесу последней модели (исключительно ради контраста).

Мы вылезли наружу. Охранники даже не шелохнулись, только один из них лениво проводил нас взглядом, полным глубокого экзистенциального разочарования.

Дверь особняка распахнулась с такой силой, будто ее выбили ногой, и на пороге материализовался сам виновник торжества. Вениамин Ильич Потапчук вживую производил впечатление человека, который лично съел не одну стаю собак и пару конкурентов по бизнесу. На нем была шелковая рубашка в огурцах, расстегнутая до пупа, из-за чего миру являлась густая седая шерсть на груди и массивная золотая цепь, толщиной с якорную цепь буксира.

— Приперлись! — зычно рявкнул он вместо приветствия. — Я уж думал, вас по дороге цыгане обокрали или милиция за экологический терроризм замела. Вы на чем приехали, деточки? Это же не машина, это передвижной крематорий!

— Зато экологически честный выхлоп, Вениамин Ильич! — улыбнулась я самой лучезарной улыбкой, на которую была способна женщина с трехстами рублями в кошельке. — Варвара Скворцова. А это мой главный технический мозг и генератор хаоса, Лёлик.

Потапчук оценивающе оглядел нас, хмыкнул, сплюнул сквозь зубы и махнул рукой: — Ладно, заходите в дом, пока мухи не слетелись. Там мои домашние уже мозг друг другу выедают чайной ложечкой. Познакомлю с коллективом змей.

Внутри дом поражал воображение роскошью провинциального олигарха: позолота сочилась изо всех щелей, на стенах висели картины с сомнительными репродукциями Айвазовского, а в углу огромной гостиной стоял чучело медведя с подносом для визиток в лапах.

За длинным стеклянным столом сидело семейство. Жена Потапчука, Жанна — дама неопределимого возраста с лицом женщины, которая тридцать лет управляет региональным рынком и знает про вас всё, включая девичью фамилию вашей бабушки. Она небрежно крутила на пальце массивный перстень с рубином размером с грецкий орех. Рядом с ней сидел племянник Стасик — молодой человек с безупречной прической «принц датский после трех суток запоя», в узких брюках и с презрительным выражением лица, будто он случайно зашел в общественный туалет. И замыкал композицию некто Артур — приторный мужчина в белом пиджаке, являвшийся, как выяснилось позже, главным конкурентом Потапчука по рыбному бизнесу и одновременно почему-то почетным гостем на юбилее.

— Это организаторы, — представил нас Потапчук, плюхаясь в кресло во главе стола и наливая себе из хрустального графина какую-то янтарную жидкость. — Будут завтра делать нам красиво. Жанна, не смотри на них так, будто они тебе котенка под дверь подкинули.

— Вениамин, где ты откопал это недоразумение? — процедила Жанна, с отвращением разглядывая мой рабочий костюм (брюки с легким пятном от кофе на коленке). — Девочка моя, на шестидесятилетие моего мужа приглашены депутаты, министр рыбного хозяйства области и три генерала! Какие еще цыгане? Мы заказывали скрипичный квартет!

— Скрипичный квартет вчера застрял в лифте на четыре часа и сыграл похоронный марш самому себе, — парировала я, не моргнув глазом. — А цыгане — это тренд сезона. Живой звук, лошади, страсть, разрыв шаблонов и минимум классической скуки.

Стасик криво усмехнулся: — Лошадей в гостиную приведете? Мама как раз хотела обновить паркет на немецкий.

— Если надо, и коня приведем, и медведя, который станцует лезгинку за двойной тариф, — парировала я, чувствуя, как внутри закипает фирменная варваровская вредность. — Главное, чтобы бюджет выдержал, молодой человек. А то судя по вашему пиджаку, с деньгами у вас туго — нитки на пуговицах торчат.

Артур в белом пиджаке громко хмыкнул, явно наслаждаясь нашей пикировкой, а Потапчук грохнул кулаком по столу так, что хрусталь подпрыгнул: — Хватит балагана! Завтра в три часа дня всё должно быть идеально. Если хоть один цыган затянет не ту песню или торт упадет лицом в салат — я с вас шкуру спущу, Варвара!

Мы с Лёликом синхронно кивнули, чувствуя, что атмосфера за столом накалилась добела. Воздух буквально звенел от скрытой ненависти родственников друг к другу и к самому юбиляру.

— Пойдемте, я покажу вам задний двор и где можно зарыть реквизит, — злорадно бросил Стасик, поднимаясь из-за стола.

Мы вышли на веранду, и тут я краем глаза заметила нечто странное. В кустах декоративной туи у забора мелькнула какая-то тень, а затем раздался странный металлический щелчок.

— Лёлик, ты ничего не слышал? — тихо шепнула я напарнику.

— Только то, как мой желудок просит пощады, Варя.

— Нет, серьезно... Там кто-то есть.

И мы еще не знали, что этот кто-то уже подписал Вениамину Потапчуку смертный приговор, а нам — билет в мир допросов без права на адвоката.

Глава 3. Репетиция апокалипсиса, кремовая драма и батюшка в астрале

Наступило утро торжества. Погода стояла отвратительно прекрасная — из тех, когда солнце светит так ярко, будто пытается извиниться за всё то безобразие, которое скоро произойдет.

К двенадцати часам дня задний двор поместья Потапчука напоминал не место для проведения элитного банкета, а съемочную площадку фильма о конце света со скидкой девяносто процентов. В центре газона высилась шатровая конструкция, которую Лёлик вместе с двоими местными разнорабочими натягивал последние два часа. Шатёр скособочило на левый бок, и он выглядел как пьяный парусник, попавший в шторм.

— Лёлик, почему левая сторона ниже правой? — закричала я, отхлебывая остывший растворимый кофе из пластикового стаканчика.

— Потому что земля тут с уклоном, Варя! — заорал в ответ Лёлик, свисая со стремянки в костюме блондинки (на всякий случай, чтобы быть во всеоружии).

— И вообще, если гости выпьют по двести грамм, им эта конструкция покажется идеально ровной!

В этот момент из дома выкатилась Жанна Потапчук в шелковом халате с расцветкой под агрессивного леопарда. В руках она держала огромного пекинеса, у которого глаза выпучились от ужаса — судя по всему, от одного вида нашего шатра.

— Скворцова! — взвизгнула Жанна, прижимая пекинеса к груди. — Что это за курятник? Где флористы? Почему розы в вазах вялые, как уши моего Жози?

— Это не вялые розы, Жанна Марковна, это сорт такой — «винтажный винный», — не моргнув глазом соврала я, с тоской вспоминая, что купила их по уценке на оптовом рынке у метро. — Нынче в Париже только такие и ставят на столы миллионеров. Символизируют зрелость и выдержку!

Жанна подозрительно прищурилась, но спорить не стала, лишь передернула плечами и удалилась, громко цокая каблуками по тротуарной плитке.

Но настоящий кошмар начался в час дня, когда привезли ГЛАВНЫЙ АТТРАКЦИОН — пятиярусный торт. Его доставили на специальном фургончике два кондитера с лицами саперов, обезвреживающих атомную бомбу. Торт был шедевром кондитерского безумия: на верхнем ярусе из мастики был вылеплен сам Вениамин Потапчук в короне, восседающий на огромной запеченной рыбе.

— Куда ставить этот монолит? — хрипло спросил старший кондитер, утирая пот со лба.

— На центральный стол! — скомандовала я. — И не дай бог он накренится!

И тут, как на грех, из-за угла особняка выскочил Стасик — племянник Потапчука. Он был в наушниках, что-то оживленно орал в телефон и не смотрел под ноги.

Всё произошло как в замедленной съемке. Стасик спотыкается о поливочный шланг, летит ласточкой вперед, врезается плечом в кондитера, кондитер качнется и роняет верхний ярус торта...

Мастичный Потапчук вместе с короной и рыбой летит прямо на меня.

Я зажмурилась, готовая стать частью кондитерского искусства, но в последний момент меня кто-то грубо цапнул за воротник куртки и отдернул назад. Мастичный олигарх с чавкающим звуком плюхнулся на газонокосилку, оставленную у кустов.

— Совсем сдурели? — раздался над моим ухом чужой, глубокий и безумно раздраженный голос.

Я обернулась. Передо мной стоял высокий, небритый мужчина в потертой кожаной куртке и невероятно дурацком темно-синем свитере с вышитым оленем, у которого вместо носа была красная пуговица. Глаза у мужчины были серо-стальные, а выражение лица — как у человека, которому только что сообщили, что его любимый тетрис сгорел в аду.

— Вы кто такой? — выдохнула я, судорожно отряхивая с рукава масляный крем. — И почему вы трогаете меня за воротник? Это производственная травма и портча имущества!

— Капитан полиции Максим Орехов, — сухо представился мужчина, вытаскивая из кармана удостоверение и тыча им мне практически в нос. — А трогаю я вас потому, что если бы эта мастичная рожа упала вам на голову, мне пришлось бы оформлять бытовую травму со смертельным исходом от передозировки сахара.

— Орехов? — прищурилась я. — А что тут делает полиция за два часа до банкета? Мы петарды еще даже не взрывали!

— У меня ко всем присутствующим в этом доме вопросы по поводу некоторых налоговых... хм, нестыковок, — Орехов оглядел наш шатер, падающий торт, Лёлика в парусном парике и вздохнул так тяжело, будто на его плечи давила вся тяжесть Земли. — Но я вижу, у вас тут свой дурдом. Вы организатор этого балагана?

— Я не балаган, я генеральный директор агентства «Праздник к нам приходит»! — гордо заявила я, выпрямляя спину.

— Ну-ну, — капитан Орехов ехидно ухмыльнулся, отчего у него на щеке появилась едва заметная ямочка, абсолютно не вяжущаяся с его хмурым образом. — Судя по виду, праздник к вам так и не пришел, а вот цирк уже выехал. Девушка, советую вам забрать свои манатки и сматываться отсюда, пока этот замок не накрылся медным тазом.

— Никуда я не уеду! Мне Потапчук аванс не додал! — огрызнулась я.

— Ну-ну, — повторил Орехов. — Смотрите, как бы вам вместо остатка гонорара не выдали суточный рацион в камере предварительного заключения.

Он развернулся и пошагал к дому, а я осталась стоять посреди кремовых развалин, сжимая в кулаке испачканную в креме салфетку.

— Варя! — подбежал ко мне бледный Лёлик. — Что это за мужик в свитере с оленем?

— Это, Лёлик, наш главный кошмар на ближайшие сутки, — мрачно ответила я, глядя вслед капитану. — Всмысле, полицейский. Собирай остатки торта, будем лепку производить заново!

До катастрофы оставалось ровно сорок минут.

Глава 4. Труп в розарии, капитан с блокнотом и первые подозрения

К трем часам дня дача Потапчука напоминала закипающий котёл. Гости съезжались на дорогих иномарках, шампанское лилось рекой, а мы с Лёликом в поту и мыле пытались удерживать этот праздник жизни от полного коллапса. Мастичного юбиляра на торт удалось водрузить обратно, хоть он и стал немного смахивать на сбитого пешехода.

Вениамин Ильич уже успел изрядно поддать, выкрикивал тосты со своего постамента и обнимал за плечи конкурента Артура, который улыбался той самой улыбкой, какой чеширский кот смотрит на застрявшую в мышеловке мышь.

— Лёлик, где цыгане? — прошипела я, забегая за пышные кусты роз, чтобы вытереть пот со лба и хоть секунду постоять в тишине.

— В пробке стоят на Минском шоссе! — донесся из-за туи панический шепот Лёлика. — Говорят, у них у медведя из реквизита ухо отвалилось, они его клеят!

— Какое ухо, они с живым медведем должны быть!

— Ну значит у цыгана отвалилось! Варя, я не знаю!

Я тяжело вздохнула, зашла в глубь розария, сворачивая за массивную мраморную беседку... и едва не наступила на чьи-то полированные туфли.

Туфли торчали из-за пышного куста пурпурных роз. Они лежали в совершенно нелепой позитуре — носками в разные стороны.

— Эй, мужчина, — хмуро сказала я, сделав шаг вперед. — Если вам плохо от фирменной заливной рыбы Потапчука, то туалет в левом крыле дома. Нечего мне тут ландшафтный дизайн порт...

Слова застряли у меня в горле.

За кустом, вытянувшись на сырой земле среди осыпавшихся лепестков, лежал сам Вениамин Ильич Потапчук. Глаза его были широко распахнуты и устремлены в безоблачное нежное небо, а из шеи торчал изящный серебряный штопор для коллекционного вина. Тот самый, которым минут двадцать назад его племянник Стасик откупоривал очередную бутылку бордо.

Я онемела. Мозг наотрез отказался переваривать картинку.

— Вениамин Ильич? — тихонько позвала я, потыкав его носком кроссовка в бок. — Вы это... шутите так? Это у вас конкурс такой для гостей?

Реакции не последовало. Зато за моей спиной раздался хруст ломающихся веток и знакомый голос:

— Я же предупреждал, что праздник к вам так и не придет.

Я подпрыгнула на полметра, прижав руки к груди. Передо мной стоял капитан Орехов. В руках он держал стаканчик с морсом и неспешно жевал тарталетку с икрой.

— Он... он... — я тыкала пальцем в кусты, заикаясь как испорченный магнитофон. — Там Потапчук! Он не дышит! И у него из шеи... штопор!

Орехов мгновенно изменился в лице. Усмешка слетела с него в секунду. Он отбросил стаканчик, шагнул за куст, присел на корточки и приложил два пальца к сонной артерии олигарха.

— Готов, — коротко отрезал капитан, поднимаясь и вытягивая из кармана телефон. — Теплый еще. Пять минут назад был жив.

Он повернулся ко мне и окинул меня с ног до головы внимательным, тяжелым взглядом.

— Так-так-так, Варвара Сергеевна. И что же вы делали в розарии в одиночестве ровно в тот момент, когда виновник торжества решил примерить на себя роль дуршлага?

— Я?! — у меня от возмущения перехватило дыхание. — Вы на что намекаете, капитан Олень... то есть Орехов?! Я на организаторских правах искала цыган! Точнее, место для их дислокации!

— И совершенно случайно наткнулись на свежий труп заказчика, которому вы полчаса назад во всеуслышание обещали «вылезать из торта» и требовали остаток гонорара? — Орехов достал из куртки потертый блокнот и что-то быстро туда записал. — И пальчики на штопоре, смею предположить, мы найдем?

— Да я этот штопор в глаза не видела! — почти визжала я, отступая на шаг. — То есть видела, им Стасик бутылку открывал! И вообще, зачем мне его убивать?! Он же мне аванс не выплатил до конца! Мертвые олигархи долги не возвращают, это любой школьник знает!

— Мотив — финансовые разногласия, — с невозмутимым видом пробормотал Орехов, продолжая строчить в блокноте. — Подозреваемая проявляет нервозность, путается в показаниях, путает звания и животных на свитерах.

— Это был олень! И он у вас на груди! — рявкнула я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

На шум из-за кустов выскочил Лёлик с подносом, на котором гордо восседали два бокала с шампанским.

— Варя, там гости требуют... — Лёлик осекся, перевел взгляд на лежащего в розах Потапчука, потом на Орехова, потом на меня. Поднос в его руках давал опасный уклон. — Ой. А Вениамин Ильич спит?

— Вениамин Ильич отмаялся, — сухо ответил Орехов, доставая рацию. — А вы оба никуда отсюда не уходите. Территория оцеплена. Будем разбираться, кто из вас двоих решил сэкономить на цыганах таким радикальным способом.

Я посмотрела на Орехова, потом на остывающего олигарха и поняла одну простую вещь: если я сама не найду настоящего крыса с этим штопором, то свой следующий праздник я буду организовывать в отряде строгой отбываемости.