Рыжая 11. Дело на пуантах. Часть 2

– Трусы?! Но почему трусы?

– Потому, что сикхский воин должен быть готов к бою в любой момент, даже если враг застал его по середине ночи. Зачастую, сикхи участвовали в сражениях исключительно в таком нижнем белье. Оно позволяло воину двигаться свободно и, независимо от положения ног, всегда выглядеть пристойно и целомудренно. Для сикха нет никаких требований в отношении одежды, кроме двух: он всегда должен носить качеру и тюрбан.

– Но какое отношение трусы имеют к мечам и саблям, за которые нас чуть не убили?

Семен поднял палец.

– И тут мы переходим к главному. Гуру Гобинд Сингх, создав хальсу, не только положил начало новому этапу в развитии сикхизма, одновременно была разработана церемония посвящения, созданы правила для временного руководства сикхов. Согласно легенде, гуру собрал воинов и предложил выйти вперёд тому, кто готов принести себя в жертву во славу ему и вере. Когда нашелся доброволец, гуру увёл его в шатёр и вскоре вернулся с окровавленным мечом. Затем он повторил свой вопрос. Многие в страхе разбежались, но все же нашелся еще один смельчак. Гуру позвал его в шатер и снова оттуда потекла кровь. И так повторилось еще три раза. Поляна перед шатром заметно опустела, и тогда, наконец, гуру вышел из шатра со всеми пятью храбрыми и преданными воинами, живыми и невредимыми. Он назвал этих людей Пяндж Пьяре – «пятеро любимых» и разделил с ними чашу ритуального напитка, после чего объявил, что посвящает их первыми в хальсу. Это была первая церемония посвящения.

– И что?

– Именно этот меч и пытался вывезти Коллинз.

Все ахнули.

– Но... как вы его узнали?

– Меч, точнее палаш, Кханду невозможно не узнать. Это широкий прямой, иногда расширяющийся к концу, клинок без выраженного острия. Этот меч, наряду с кинжалом кирпан и метательным диском чакра, самое почитаемое оружие сикхов, именно они изображены на их гербе.

– Но почему вы решили, что это именно тот меч? Ну которым проводили первую церемонию?

– На нем есть соответствующая надпись. Он пропал во время событий при разделе Пенджаба, когда миллионы людей были вынуждены бежать, не имя возможности взять даже самое ценное. А англичане, по обыкновению, мародерствовали и пользовались моментом. На территории Пакистана оказался еще один важный для сикхов город – Лахор, еще одна жемчужина Пенджаба. Скорее всего, именно оттуда меч и был вывезен в Афганистан кем-то из англичан. Возможно, этот человек задержался там или умер, но на какое-то время меч пропал из виду. А теперь вот обнаружился. Не знаю, как он попал к Коллинзу, но тот решил его вывезти. Не удивлюсь, если он сам украл его из чьей-то коллекции. Потому-то и не рискнул вывозить самостоятельно. А может, надежный канал был только в Пакистане. К примеру, дипломатическая почта.

– Но зачем ему меч сикхов?

– Скорее всего планировал продать коллекционеру или музею. Ведь всем известно, что английские музеи это хранилище краденых вещей, – на губах играла презрительная усмешка. Если владельцы исторических раритетов вернут себе все украденное за столетия, в музеях Англии останутся только голые стены.

– Это ж сколько этот меч может стоить? – задумчиво протянул Кокорев.

– Нисколько. Он бесценен.

– Это понятно... Но, может быть, – он смущенно поерзал, – нас все-таки отблагодарят? Ведь мы жизнью рисковали...

– Человек должен быть благороден и честен лишь потому, что его таким создал Бог, – холодно отрезал Семен. – Мы должны творить добро не требуя награды.

– Да, я не против, но я же не сикх, чтобы рисковать своей жизнью за просто так...

– Они нас спасли от смерти.

– Да, но перед этим нас чуть не убили.

– Убить нас хотели по другому поводу.

– И даже убили...

– Да хватит уже! – вскричал дирижер и закрыл уши ладонями. – Вы можете заткнуться и говорить о чем-то другом?!

– В самом деле, – неожиданно оборвала спорщиков Елена Викторовна. – вы лучше посмотрите туда, – и указала рукой вперед.

Все принялись вытягивать головы.

– Боже, что это?!

В темноте, в свете фонарей перед ними неожиданно возник прекрасный сад. Чуть дальше, на холме, обозначился еще более прекрасный дворец. Причудливой формы постройка, каскадом спускалась к пруду. И вместе со своим отражением образовывала призрачный кружевной овал. В наступившей темноте разглядеть всю постройку было сложно, но даже в свете фонарей, а может и благодаря им, дворец казался легким розовым облаком.

– Мы будем здесь жить? – ахнули балерины.

Фима Бронштейн, молчавший всю дорогу, обессилено опустился на сиденье.

– Мы будем здесь выступать. И почему-то меня это пугает больше нашего последнего фурора в Афганистане.