
Полная версия:
Тайна города Теней
и, несмотря на грозные преграды, победил.
* * *
И чистые сердца вернули мир своим народам
и закопали тень вражды в былое.
Нет больше страха перед тьмой
у тех, кто каждой ночью запирался,
нет больше солнечной опалы
у тех, кто света дня боялся.
И нет обид, и глупых суеверий.
И снова песни у костра на берегу,
под светом звездным.
И снова людям путь открыт туда,
где крепость лунная жила, –
в город Теней, где отпраздновали свадьбу
двух славных людей.
Сборник стихов «Carpe diem»
Ищи меня в глухих лесах,
где сумрак прячется в ветвях,
где травы шепчут о веках.
Ищи меня в рассветных снах,
где степи яркие в цветах,
где речки в стройных камышах,
где горы бродят в облаках:
там бог природы прячет на холмах
мою любовь, – бессмертный клад.
* * *
В царстве вечных теней
из безрадостных дней
и холодных дождей,
я тебя отыщу
на зеленом холме,
средь крестов и могил,
где поникший твой дух,
прислонившись к плите,
тихо шепчет молитву,
скорбя обо мне.
К звездам в небе взову,
путь к тебе проложу:
сквозь моря и долины,
сквозь поля и равнины,
сквозь ущелья и скалы
легким ветром ступлю я
на зеленый твой холм.
Обрядившись в туманы,
лунный свет я раскину,
словно невод к могиле,
озаряя сияньем
твой последний приют.
Мирно плещет ручей,
в ветках спит соловей,
убаюканный тьмою
сотен тысяч ночей.
Хитрый ворон на иве,
зоркий глаз свой прищурив,
сосчитал все кресты
и повесил венки,
приглашая на бал всех,
кто здесь задремал.
Разомкнув ряды сосен,
сквозь толпу сотен душ,
я к тебе, о, любовь моя,
как звезда устремлюсь
и с тобою в объятиях
в легкий вальс я пущусь.
* * *
В темном лесу нити заговора плету:
с воронами совет держу,
с летучими мышами
на ветках сижу.
После, у подножья скалы, зелье варю:
горсть костей полевых мышей,
стая голубей, ветки камышей,
ягоды шиповника и кусты терновника,
капелька росы, веточка лозы, –
и настой готов.
В полночь разолью и с луной спою.
У моих болот черный кот сидит
и несет дозор с доблестью солдат.
В озеро гляжу, облик нахожу:
платье из крапивы, плащ из плетей ивы,
волосы из тины, – в них гроздья рябины
и ветви осины, а в глазах рубины
и печать тоски, а на голове обруч из лески:
пауки там сплели сады.
На руках браслеты из полынь-травы,
тихо блестит на шее жемчуг из росы.
С метлой в обнимку, свой путь держу
сквозь мрачный лес, –
владычица звездных небес.
У папоротника свет неона зажигаю,
светлячков в небо вздымаю
и с радостью я ночь встречаю,
с досадой спрятав шумный день
за дальнюю плетень.
И, заплутавший путник, – не жди пощады.
Повстречав меня у своих болот,
я тебя заколдую и в пещеру лихую
намертво замурую.
Будешь век мне служить и со мной говорить.
* * *
Ты умираешь, но на устах твоих улыбка:
конец мученьям и тревогам.
И боль отступит у ворот,
где ангел смерти тебя ждет.
Устал от жизни, – гроб зовет,
постель из листьев тебе шлет
и у кладбищенских ворот
все птицы мира панихиду
отпевают.
И закатилось солнце твоих дней
за горизонт земных ночей, –
холодная расплата за ошибки мира.
Забвенья путы и оковы вечных снов,
запрут твою любовь навеки
от людских миров.
* * *
Я, – дочь луны,
спускаюсь на землю в полночь
с высокой отвесной скалы.
Сажаю в горной долине тайком
ото всех цветы.
Поливаю рощи ливнями воды,
укрываю травы капельками росы.
Наряжаю озера в кувшинковые сады,
пою колыбельные птицам у реки,
протаптываю тропинки скитальцам
в лесной глуши.
Плету в березовой роще
лесным феям венки,
в болотных топях прокладываю
мостки.
У деревенских дорог рассаживаю
шиповника кусты,
наряжаю степи в вересковые ковры.
Оставляю на мосту для тебя
чуть видимые следы,
чтобы разыскал ты меня в ночи.
* * *
Люди сбиваются в стаи,
а я, как прежде, минуя толпу,
стремлюсь увернуться от шума и споров,
закапывая в глубокую яму
от пустых разговоров тоску.
Накрывшись свободой от предрассудков,
ступаю своей одиночной тропой
к лесам и горам, что тянуться к небу,
купаются в тучах, играются с солнцем
и прячут в рассветах с любовью росу.
* * *
Совсем не нежный я цветок
и на улыбку
хмуростью могу ответить.
Я дикой порослью росла
в глухой степи,
средь пастбищ и болот
и к одиночеству стремлюсь,
в нем растворяюсь и лечусь.
Мне не нужна толпа и шум,
милее мне укромный лес
и тишина озер, тех, что за полем
прячутся от шумных городов.
Отраду я в уединении ищу
и никому ничего доказывать
не хочу.
Навязчивых советчиков
в нокаут отправляю
и права голоса лишаю.
Они своей судьбе не могут
ладу дать,
но очень любят поучать.
Сама себя в буксир впрягаю,
из любой пропасти
на свет божий извлекаю.
Я с миром один на один,
но не страшит меня этот бой, –
закалка мне дана судьбой.
Я, – дочь ветров, сестра долин,
подруга солнца и крестница лесов.
Они мои заступники и дел моих
наместники.
* * *
Осенний лес меня зовет,
кленовый лист мне подает
и радугу листвы плетет,
мхом стелиться до кромки поля.
И у любого пня грибное море,
и белки мечутся в ветвях,
в обнимку с желудем галдят.
Боярышника красный плод
пестреет на кустах,
птиц приглашая к пиру.
И шишки под ноги летят,
и дятлы с радостью долбят
в деревьях тайники.
Вороны, облепив дубы,
мне говорят, что не хотят зимы,
кукушка прерывает их,
отсчитывая всем года.
На всех нас ласковое солнце
кидает золотую пыль
последнего тепла.
* * *
Сосны в иней наряжу, березам стволы отбелю,
в снежные шапки все кусты наряжу,
сосульки в кленовые ветви вплету
и все тропинки запорошу.
Белкам шишки в сугроб потрушу,
замерзшим птицам на ветку
закатный солнца луч пущу,
нити серебра в косы ивам заплету.
На замерзшие ручьи и долины
снежную лавину, словно покрывало,
бережливо опущу и колыбельную
матушке-земле спою.
* * *
Засну крепким сном в одной из могил,
пусть гроб будет моей последней колыбелью.
Пусть убаюкает меня ветер, прилетевший
с дальних полей, сладким напевом тлена.
Но вечность стучится в мою последнюю
земную обитель, давая понять,
что это еще не конец:
пусть я в обличии другом,
пусть я всего лишь тень от жизни былой,
да здравствовать духу моему в небесном саду.
И звезды проливают свой волшебный свет
на мой, невидимый людскому оку силуэт.
Свободой от земных забот укутаюсь я с головой,
и крылья вырастают у меня за спиной,
они сотканы из потоков лунного света,
пронизаны туманами речных снов.
* * *
В лесу однажды я гуляла
и между тропок заплутала
средь моря сосен и осин,
чуть не утопла в одной трясине.
Я вопрошающе за солнцем шла,
но нужной тропки так и не нашла.
Тем временем уставший день
галопом ускакал за горизонт,
взошла луна, – я выбилась из сил
и у болот легла в зеленый
мягкий мох.
Укрывшись листьями, заснула
под стрекотание сверчков
и уханье совы.
Но сон прервал престранный шум,
открыв глаза, я подошла к болоту
и голову склонила удивленно:
а там, на дне, Болотный царь
устроил пир, собрал русалок хор,
и леших в хоровод пустил,
лягушками всех накормил
и в тину обрядил.
Из пней столы соорудил,
кувшинками скатерть накрыл.
Пускаясь в пляс с русалкой,
все водоросли разворошил,
меня вдруг увидел
и в свое болото утащил.
Затем за стол со всеми усадил,
подарок в руки положил, –
браслет из жемчуга.
Потом на вальс галантно пригласил
и долго в танце, будто водяную лилию кружил,
вокруг уснувших рыб, в лесу водорослей,
зажег огни луны.
Мы танцевали до утра
и царь признался мне в любви,
и предложил остаться с ним.
Но солнца свет манил меня домой
и я сказала ему «нет»
и вдруг проснулась.
Рассвет пробрался тихо в лес:
пригрев поляну у болот,
он распустил дремавшие цветы
и поливал росой кусты.
Я осмотрелась:
«Неужто это был лишь сон?».
Но нет, сияет на руке браслет
и я в волнении с травы встаю,
к его болоту подхожу:
но там темно, не видно дна,
лишь тина и зеленая вода.
Я, сняв с себя сережки золотые,
отправила ему на дно, –
пусть знает, что не забуду я вовек его.
* * *
Надежда села в шлюпку и уплыла в морскую даль
искать твои следы, но якорь бросила среди грозы
и пленницей волны ушла на дно со сломанным крылом.
А вера у смертельного одра качала колыбель моей любви,
слезой дождя омыла жизни путь и ускользнула в небо:
махнув отчаянно рукой, растаяла средь звезд.
И скорбь, как верная сестрица, присела на мое плечо,
открыв уста, баюкала печальной песней об утрате.
* * *
Сметая хитро радость и беспечность с жизненной тропы,
беда задула свечи мира и зажгла огонь жатвы.
В предсмертном стоне исчезает лик надежды,
не успеваешь оглянуться, как в ногах пестреют
кандалы лишений и бессмысленной борьбы.
Рабыня обстоятельств, – теперь уж не хозяйка
собственной судьбы, как сотни… тысячи других,
тех, что вчера еще спокойно колыбель качали
и в будущее с теплотою взор кидали.
Нет сил избавиться от этих прочных пут,
как будто небеса на голову упали
и жажду к жизни псы из ада в кровавой тьме
предательски стирали.
* * *
Нас подменили в неравном бою
на марионеток, безвольно глядящих
в пустоту однообразных дней…
Нет нам приюта в царстве
безмятежных огней.
Мы исчерпали счастья родник
и иссушили озеро света.
Печатью смерти отмечены,
дорогой судьбы искалечены,
и каменеют наши сердца
в осаде, у ворот конца.
* * *
Секрет свой заверну в стихи,
посланье там отыщешь ты
про то, что помню о тебе,
хотя не виделись сто лет.
И в память яркий образ твой
навеки вписан мне судьбой.
И не скорблю в разлуке я,
ты вдохновляешь жить меня.
Мой талисман: ты светишь мне
во тьме, словно маяк
в бездонном синем море.
Букет надежды даришь мне во сне,
невидимой рукой отводишь горе
и высылаешь за границу моей судьбы
любую боль, моя любовь.
* * *
Взор кладбища с высокого холма
спускается, как солнца луч на город, –
там, в малодушном танце праздная толпа
на ярмарке злословий уродует цветы любви
и бескорыстной доброты,
втаптывая в грязь мораль и совесть.
И покупают украшения своей судьбы:
наряды ненависти и вражды.
И пьют за гордость и тщеславье,
роняя слезы в озеро обид,
не в силах мир и радость в дверь впустить.
И так до гроба, покуда ангел смерти
не пролистнёт последнюю главу,
вложив у изголовья сотню сожалений…
Десятки рук несут тебя на холм,
закрылись двери в город, –
обратно хода нет.
И мерзлая земля сомкнет тебя в объятья,
покроет мхом тайник твоих былых надежд.
Там Бог на закате мимо проходил
и мудрость в могилу твою опустил.
* * *
Можно ли нарисовать дверь в прошлое?
Распахнуть ее и убежать туда,
где был счастлив, где улыбки, смех
и кувшин надежд и леса мечтаний,
и любимый взгляд, – верности наряд.
Поцелуй любви и тревогам нет
входа в этот рай.
Омрачить его, не подвластен рок,
он, как тот росток, радостью цветет
в озере воспоминаний.
* * *
Затопили наши степи
бардовые реки,
разрастаются, словно грибы,
на наших кладбищах кресты.
Земля, приняв в свои объятия,
с немым укором укрывает их:
заклейменных проказой,
осененных заразой войны.
И певчих воронов тайный хор,
благословлял их на мор,
благословлял их на смерть,
и, взяв под руки правоту,
завернул вместе с ними
в простыню,
в последний путь отправил
и дверь в тот мир расплавил,
бесчестьем казней во имя лжи.
* * *
Не тратьте понапрасну время,
оно кометой пролетит
и след упущенных возможностей
на небе освятит.
И если любите, скажите,
не молчите, потворствуя судьбе.
Разлуку с любимыми долой уберите,
в самый ненужный ящик заприте.
Живите сегодня. Живите сейчас.
Рассвет вашей юности скоро погаснет,
с востока смерть с косой уже идет,
ларец с твоим концом несет
и сумерки сгущает на равнине.
Жизнь не приемлет промедленья,
она, – и горький мед и сладкий плен,
но оковы на нас наденет не она,
в сырую темницу запрет нас земля.
Так действуй! Мечты сбывай!
Лови мгновенья счастья,
будто в последний раз.
Никто не знает, суждено ли
проснуться на рассвете
и в небо заглянуть,
к устам любимым прикоснуться
и матери послать привет.
Пройтись по полю и собрать букеты,
сплести венок и тихо песню
на пару с соловьем в ивовой роще спеть.
Мы так боимся жить, что на алтарь
свои мечты кладем
и отступаем в никуда,
в спокойное болото без проблем.
Попытки ухватить удачу,
безжалостно хороним,
сдаемся на привале после неудач
и тихо ждем конца, смирившись с тем,
что проиграли, и новые попытки запирали
в кольцо сомнений.
* * *
В моем просторном саду,
словно в земном раю,
все цветы мира у ног моих
ковры почета стелют.
Они поют мне про весну
и ароматом счастья манят,
советуют мне в небеса взметнуть
и все мечты оттуда почерпнуть.
Как долог путь до тех,
кого мы любим!
Срывай ромашку и дерзни
узнать секрет своей любви,
склонись ты к розе и спроси,
когда любви шипы занозу
в сердце всадят.
Тюльпаны скуку не приемлют,
они, как солнца луч,
улыбку на лице рисуют
и подают тебе лопату в руки:
тоску зарой и больше не ной.
Нарциссы гордо заявляют,
что в моих сердечных делах
участвовать вовсе не желают.
Календула совет дает:
служить лишь солнцу,
отгородившись от людской
толпы коврами из листвы.
Гвоздика в будущее лепесток
взметнет и напророчит горечь
разочарований и тьму забот.
Но адвокат в лице бегоний
опротестует сей поспешный вывод
и доводы в угоду счастью приведет,
поставив точку в заседании
Цветочных королей.
* * *
Веретено судьбы плетет клубок любви,
пускает нитку алую разведать все пути
и подступы к ключам от сердца.
Ты узник в замке без дверей,
не выбраться тебе из плена.
И все попытки на провал обречены,
у неприступных стен твоей души,
любовь коварно проплетет лазейку
и пустит пулю в сердце,
сметая все преграды на пути,
протопчет тропку в Храм Любви.
* * *
Разлука, как коварный враг,
пустила нас по разным тропам
и в жаркий пляс, где мы одни,
хотя и средь толпы безликой.
Никто из них не в силах нам помочь
и заменить огонь любимых глаз,
и потому мы бой ведем
за право встречи.
За храбрость нам заступники любви
даруют в арсенал копье судьбы,
проткнем разлуку и сметем
в костер войны,
навеки избавляясь от ее тюрьмы,
отпразднуем победу.
* * *
Мой истинный облик, как книгу читаешь,
все маски с лица умело срываешь
и все недостатки мои принимаешь,
как должное.
Лучину в душе моей зажигаешь
и тьму страданий искусно стираешь,
затаптывая в прошлое тоску,
эликсир из радости в омут страхов вливаешь.
Причудливые тени в лабиринте моих мыслей
собираешь и в дальний путь,
как парусник, пускаешь.
Тревогу, как врага, в темницу запираешь
и если оступлюсь,
не побоишься в ад за мной ступить
и путь обратно проложить.
* * *
Они, словно шайка воров,
подкрадутся в потемках,
украдут твое счастье,
обрекая на гибель,
возведут эшафот.
Раскаленным железом
выжгут радость из душ,
в пепелище развеют
прах мечты и надежды.
Словно стая волков,
они рыщут по свету,
сквозь года и века,
сквозь туманы и вьюги,
сладкий яд пропаганды
льют дождем на слепцов.
Разбой, – их знамя,
они верны лишь року,
пощаду спрятав под замок,
они восславят смерть, –
реликвию безумца.
В ларце доспехов их:
невежество и ложь,
война и ненависть,
господство и нажива.
Они пророчат нам, как черти ада:
не встречать нам рассветы,
не считать в небе звезды,
не любить и не жить,
только тенью ходить,
в склепе голову приклонить,
веки закрыть и волю к жизни усмирить.