скачать книгу бесплатно
Мара зажмурилась. Вот сейчас надо сказать. И всем сразу станет хорошо. Он, может, и сам давно хочет уйти, да только держит слово, данное ей.
– Бьярн… Что-то не заладилось у нас дело в этом году. Сам видишь – денег едва хватит на ближайшую неделю. Разделим их честно пополам и…
– И? – удивился Бьярн, в его голосе смешались удивление и что-то похожее на раскат приближающейся грозы. – Это ты о чем, птаха?
Мара вздохнула.
– Я освобождаю тебя от слова. Ты один гораздо больше заработаешь сейчас. Я еще… В общем, плохой из меня пока напарник.
Она не поднимала головы, когда объясняла. На самом деле ей было страшно. Одно дело – мысленно все проговорить, решить, отпустить. Представить, как завтра, дойдя до Тракта, они разойдутся в разные стороны. И совсем другое – ждать сейчас его ответа. Он помолчит ради приличия, а потом, конечно, согласится.
Бьярн действительно молчал. И молчание это уже переходило все разумные пределы. Мара быстро взглянула на него исподлобья. Лицо у напарника застыло, скулы напряглись. Мара не могла понять, что это значит. Злится? Но за что? Ведь она делает это ради него.
– А Эрл? – спросил Бьярн, и ни слова о решении Мары насчет него.
Вот как. Значит, согласен. Сердце Мары стукнуло как-то неровно, словно споткнулось обо что-то.
Сбиваясь, она рассказала о том, что мальчика заберет себе семья Вендима. Они добрые люди, Эрлу здесь будет хорошо. Никто и никогда не разыщет его здесь.
Бьярн снова долго молчал. Только ложку, которой он до этого помешивал взвар, сжимал в руке все крепче, так что она смялась, словно оловянная. Мара отодвинулась на край скамейки, готовая, в случае чего, вскочить и бежать. Он пугал ее.
«Нет. Это же Бьярн. Он не сделает мне ничего плохого…»
Мара встала и сделала шаг к двери. Лицо Бьярна исказилось, будто он получил пощечину. Только сейчас он увидел, что сделал с ложкой, и со звоном кинул ее в чашку.
– Мара!
Едва ли он хотел кричать, но его сильный голос даже от малейшего повышения тона превращался в колокольный набат.
Мара прижалась к стене, закрываясь руками, не вполне осознавая, что делает, и думая только о том, что на столе рядом с хлебом лежит нож. Кухонный нож. Он не слишком острый, но ничего, пойдет и такой.
По лицу Бьярна одно за другим скользнули непонимание, обида и раскаяние.
– Мара, ну что ты… Это же я… Это я, птаха…
Он протянул к ней руки, как показывают открытые ладони диким животным, убеждая, что не причинят им вреда. Мара прерывисто дышала, следя за ним испуганными глазами.
– Пожалуйста, Бьярн, не подходи, – сказала она, пытаясь сохранять остатки хладнокровия, но голос ее подводил.
Он застыл словно на невидимой границе, разделяющей их, – не подходил ближе, но и не отступал.
– Мара, девочка… Не знаю, что с тобой случилось и кого ты сейчас видишь, но это я. Разве я когда-нибудь тебя подводил?
Мара качнула головой: «Нет».
– Я не хотел тебя пугать.
Он проследил за ее взглядом, который Мара то и дело кидала на злополучную ложку.
– Я никогда не сделаю тебе больно. Веришь мне?
Мара кивнула: «Да».
– Я только хотел сказать тебе, что не уйду и не брошу тебя. Вместе придумаем что-нибудь. Да хоть в обоз наймемся. Я просто удивился, что ты вот так просто хотела меня вышвырнуть…
– Я не… – голос Мары сорвался, пришлось начать сначала: – Не вышвырнуть. Освободить.
– Ладно. Ладно, птаха. Я ошибся. И ты ошиблась. Все хорошо.
Мара почувствовала, как ее отпускает. И тут же ослабли ноги, так что она сползла по стене и села на пол. Чего она так испугалась? Это же Бьярн. Тот, кто заштопал ее рану. Поделился частью жизненной силы. Тащил ее на руках… Теперь ее трясло от чувства вины и собственной глупости.
Бьярн опустился рядом на колени. Мара увидела, что он протягивает ей свою чашку со взваром. Она допила. Он сел, облокотившись о стену. Мара, стараясь показать, что действительно ему доверяет, что все случившееся сейчас – недоразумение и просто какое-то наваждение, пересилила себя и положила руку ему на сгиб локтя. А потом и голову на плечо. Он ее напарник. Надежный и верный. Не страшно ведь, если два напарника просто посидят рядом…
Бьярн накрыл ее ладонь своей пятерней.
Поцеловал волосы.
Поцеловал застывшие, превратившиеся мгновенно в камень губы. Он не чувствовал, как Мара под его поцелуями превращается в ледышку. Она оцепенела и даже не дышала.
– Мара… Как ты не видишь… Я люблю тебя, птаха моя…
Отстранился, пытаясь поймать ее взгляд, и наткнулся на дикий ужас в потемневших глазах.
– Отпусти… – произнесла она одними губами.
Бьярн поднялся и ее тоже поднял на ноги. В его глазах горело отчаяние.
– Отпустил. Не держу.
Мара сделала два шага назад, ближе к столу и ножу на доске.
– Любишь, – повторила она. – Любишь меня.
И вдруг начала хохотать так неистово и жутко, что Бьярн вскинул голову, будто его ударили, и ушел, тихо притворив за собой дверь.
Он ушел, а Мара все никак не могла перестать смеяться, сама понимая, что с ней творится что-то неладное.
Но ведь это правда смешно. Что тут можно любить? Стриженые волосы? Обветренные губы? Обломанные ногти? Тело, изуродованное шрамами. Он сам столько раз ее штопал – все видел. Так к чему эта глупая шутка?
Рот горел огнем от его поцелуя. Бьярн пах медом. Медом. Проклятье.
Мара схватила подушку и вцепилась в нее зубами, лишь бы только унять этот смех, что раздирал ее на части. Ничего, завтра все закончится. Бьярн пойдет своей дорогой, а она своей.
Глава 14
Светловолосая девочка, уже почти девушка, старательно перерисовывала изображение из книги на лист бумаги. Если бы кто-то мог сейчас заглянуть через ее плечо, он, несомненно, удивился бы, ведь такие юные особы должны рисовать цветы или что-то другое, такое же милое, но старательная художница пыталась перенести на бумагу изображение человеческого легкого. Которое, к слову сказать, казалось ей не менее прекрасным, чем цветок или бабочка. А тот единственный человек, который мог наблюдать за ее работой, нисколько не удивился бы, а скорее похвалил бы свою воспитанницу за усидчивость и старательность.
Он, кстати, скоро явился, удовлетворенно кивнул, увидев, чем занята девочка, и не стал мешать, занялся своими делами – принялся изготовлять вытяжку из листьев молочного стреловида для облегчения боли. Только когда время подошло к обеду, он окликнул ученицу:
– Зайчонок, пойдем пожуем, что Всеединый послал.
– Сейчас, дедуля… У меня вот тут, посмотри, не очень выходит…
Профессор Вигге подошел и встал за ее спиной, разглядывая рисунок, который был еще неловким, пока совсем детским, но очень старательным. Улыбнулся, стараясь, чтобы она не заметила его улыбки, а вслух произнес:
– Отлично, зайчонок. До поступления еще четыре года, ты успеешь подготовиться, я обещаю.
Девочка вздохнула. Она была еще не очень уверена в своих силах, но надеялась, что все получится.
– Ты еще обещал, что в следующий раз, когда в город позовут, ты мне разрешишь самой осмотреть больного.
– Помню, помню… Ну, раз обещал…
Биргер Вигге, профессор и известный даже самому Вседержителю медикус, несколько лет назад дал себе зарок отойти от дел. Что-то случилось тогда в Академии медицины, и происшествие это не давало ему покоя. Профессор Вигге бросил кафедру, которую возглавлял, своих студентов, свою безбедную жизнь и удалился в лес, чтобы вести уединенное тихое существование.
Но обмануть свое истинное призвание не так-то просто. Как бы Биргер Вигге не стремился уйти от своей судьбы, но в конце концов все в округе – и в небольших деревушках, вроде Зилушек и Сморилок, и в городке покрупнее, Лабранте, – узнали о том, что в лесу проживает талантливый медикус, способный вытащить человека буквально с того света. Из города за ним обычно присылали телегу, а деревенские жители чаще приходили сами, если в силах были идти. Если же нет, то профессор Вигге, ворча и ругаясь, отправлялся на помощь больному, даже если за ним прибегали ночью.
Поначалу юная воспитанница, зная о желании дедули Биргера отойти от дел, ревностно охраняла его покой. Сейчас ей смешно было вспоминать о том, как утром первого дня новой жизни она пыталась спровадить с крыльца растерянного молодого мужчину.
– Нет, он никого больше не станет лечить! – выговаривала она ему, уперев руки в бока. – Не трогайте его. Оставьте в покое!
– Кто там? – сварливо окликнул из глубины домика профессор Вигге, а потом и сам шагнул на порог, оттирая пальцы от чернил обрывком тряпицы.
Проситель бухнулся на колени. Глаза его были будто два темных омута, полных безнадежности.
– Жена от бремени не может разрешиться… Второй день уже… Помоги! Всеединым заклинаю, помоги!
– Почему так поздно пришел? – профессор Вигге тут же стал сдержан и собран, больше на разговоры тратить время не стал, ушел в дом и вернулся через минуту с холщовой сумкой, перекинутой через плечо. – Пошли.
– Меня возьмите! – пискнула девочка.
– Зачем ты там, глупая. Хочешь помочь – в доме прибери или…
– Возьмите! – крикнула она, разозлившись. – Ты не понимаешь! Я спасти могу!
Профессор Вигге внимательно посмотрел на нее и, видимо, понял.
– А, вот оно что, – только и сказал он. – Ну, идем.
Так и повелось с тех пор, что таинственный медикус, живущий в лесу, являлся на особо тяжелые случаи вместе с юной некроманточкой, которая всем и каждому сообщала о том, что некромантка она по рождению, а на самом деле ей очень-очень хочется стать медикусом, когда она вырастет. Она обязательно поступит в Соувере в Академию и сделается самой лучшей!
Дедуля Биргер сначала посмеивался, а потом незаметно, постепенно стал ее учить. Он не зря считался в свое время не только талантливым медикусом, но и выдающимся учителем. Профессор умел так аккуратно и легко вложить знания в головы самым нерадивым студентам, что в Академии ходили слухи, что без магии здесь не обошлось.
Девочка под его руководством изучала книги, помогала при операциях, готовила настойки и лечебные отвары. Порой она даже не понимала, когда профессор Вигге учит ее, а он учил ее постоянно.
– Налей себе молока, зайчонок. Кстати, если смешать молоко с той водой из родника, про которую ты говорила: «Фу, ну и запах», то получится отличное средство от кашля, – ненавязчиво сообщал он за завтраком.
– Вот, заштопай-ка мне рубашку, совсем износилась. Чувствуешь, какая тонкая ткань – чуть тронь, и порвется. Надо потихоньку, специальными стежками. Я тебе сейчас покажу, а дальше сама, – мог попросить он, и девочка, охотно помогая, даже не понимала в тот миг, что учится накладывать швы.
И так день за днем. Год за годом. Из тоненькой белокурой девчушки вырастала серьезная умная девушка с внимательными глазами и чуткими руками. Отзывчивая и добрая, открытая и доверчивая. Пожалуй, чересчур открытая и доверчивая… За что и заплатила слишком высокую цену…
Но до того дня было еще далеко. Еще несколько счастливых лет, полных надежд на будущее.
Как-то она увидела, что профессор Вигге достал из-под кровати сундучок и прячет в него пару серебряных монет.
– Я не беру денег от тех, кому это не по карману, но в городе живут люди, которые могут позволить себе расплатиться за мои услуги, – объяснил он чуть виновато: мало того что обещал не лечить больше, а лечит, так теперь еще и деньги за это берет. – А тебе нужны будут деньги, зайчонок. В Академию ты поступишь без проблем, я уверен. Да и мои старые связи… Кхе-кхе… Но обучение стоит денег, тут связи не помогут…
Девочка почувствовала, как у нее защипало глаза от слез, нахлынувших, когда она поняла, что дедуля Биргер делает это ради нее. Приблудной грязной девчонки, которую нашел в лесу. Потому, кстати, и звал зайчонком. «Вижу, скачет по тропинке, серенький такой!» – смеясь, объяснял он.
Однажды, вернувшись с ярмарки в Лабранте, Биргер Вигге положил на стол перед девочкой книги. Она радостно встрепенулась, но, взглянув на обложки, удивленно обернулась на учителя. Одна из книг называлась «Нечистые твари и способы избавления от них», а другая – «Некромантия. Краткий курс».
– Зачем это? – рассерженно спросила она. – Я не собираюсь в Академию темных искусств! Я ведь…
– Я знаю, – мягко прервал ее профессор Вигге. – Но это твоя сильная сторона. Глупо не использовать то, что дает тебе преимущество перед остальными медикусами, согласись. Кто еще сможет буквально вытащить больного с того света! Давай изучим, мало ли, пригодится.
Девочка подумала и согласилась – действительно, лишним не будет. В тот момент она еще не знала, как прав дедуля Биргер: пригодилось, и еще как. Именно благодаря этим знаниям и книгам, сквозь которые она продиралась вместе с учителем, – сама бы и половины не одолела, – она и смогла без труда сдать сложный экзамен на вступление в гильдию и получила сразу второй разряд.
Но если бы в тот момент, когда книги легли перед ней на стол, девочка сумела заглянуть в будущее и понять, что именно некромантия, а вовсе не медицина, станет ее уделом, она бы разорвала их в мелкие клочки. К сожалению, это не изменило бы того, что изменить нельзя…
Мара не могла сомкнуть глаз всю ночь, с трудом дождалась рассвета, чтобы начать собираться.
Вчера, едва заслышав шаги Бьярна на крыльце – он вернулся поздно вечером, – Мара упала на кровать и старательно делала вид, что спит. Эрл сопел на соседней кровати, и она попробовала подладиться под его сонное дыхание, чтобы у Бьярна даже сомнения не возникло в том, что и Мара погрузилась в глубокий сон.
Она слышала, как он остановился в дверном проеме и долго стоял, глядя на нее. Сердце Мары готово было выпрыгнуть из груди, колотилось о ребра так, что ей казалось, стук слышно на другой окраине деревни. Она боялась, что Бьярн заговорит с ней, и тогда она не выдержит, снова раскричится или, еще того хуже, расплачется. Не о чем ей с ним говорить. Все уже сказано…
Едва верхушка солнца вызолотила край облаков и в воздухе разлился первый розовый свет, Мара поднялась на ноги и начала укладывать мешок. Бьярн всегда тащил бо`льшую часть вещей, чтобы освободить ей руки, а сейчас придется самой. Ничего, справится.
Деньги честно разделила на три кучки. Получилось каждому по четыре монеты – все, что удалось скопить за это время. Бьярну, себе и родителям Вендима, согласившимся приютить Эрла. Смогут купить мальчику одежду на первое время, да и вообще пригодятся.
Деньги для Бьярна оставила на столе, не решилась отдать в руки. Она старалась передвигаться на цыпочках, чтобы не разбудить, и со страхом поглядывала на закрытую дверь его спальни – только бы не услышал шагов.
Но вот вещи уложены, можно уходить.
– Эрл, малыш, вставай, – прошептала она, наклонившись к мальчику.
Эрл открыл зеленые глаза, увидел Мару, искренне и радостно улыбнулся.
– Собирайся, пойдем со мной.
Эрл послушно вскочил, начал одеваться. Только потом заметил, что Мара одета по-походному.
– А мы куда? Мы уходим уже?
Он огляделся.
– А где Бьярн?
Мара с трудом удержала на лице улыбку – так вдруг стало пусто на душе.