В XV веке тоже есть (Майсэлэх фун ан алтн йид). Часть 2. Сеньор лекарь

Кальдеру установили на железную подставку, а под ней разожгли хворост. Еще были свежие лепёшки, и несколько кувшинов сидра. Ну, и, конечно, куча простой керамической посуды. Базилио, которого я представил принцу как своего греческого друга и помощника, сына епископа из Алеппо, стал распорядителем стола. А симпатичный мальчишка сперва помогал вместе с Алесандром, разливая пучеро по плошкам. А потом Базилио достал из-за пазухи дудочку из черного дерева с серебряным мундштуком, похожую на блокфлейту, присел на камешек, и стал наигрывать весёлые мелодии популярных плясовых песенок. А затем передал флейту мальчику, который сперва неуверенно, а потом все ловчее и звонче стал на ней играть.

Тут сходу подключился Базилио, отстукивая ритм ложкой на керамической плошке. Гвардейцы через пару минут запели. Песенки были, скажем так, не совсем приличные. То и дело встречались припевы, типа: «А девица, подняв юбку, говорит: «Давай!», или «В неё копейщик копьецо без промаха вонзил» с вариантом, что мечник возил в подружку «свой длинный меч». И, что примечательно, от подобных песенок краснели из всех присутствующих только принц и мальчишка флейтист.

Впрочем, какой мальчишка? Я не сразу разобрался, меня гульфик в заблуждение ввёл. Но была это та самая Агата, которая со вчерашнего дня моя служанка. А одежда на ней, – тот костюмчик мальчика-пажа, что пошил маэстро для Анны Розы, перед нашим приездом в замок графа. Только шоссы, которые висели на Анне Розе мешковато, обтягивали ножки Агаты как влитые. Ох! Мы ведь договаривались с Базилио, что он её оденет в платье служанки гостиницы. Но с момента, когда я понял, кто это, меня самого шибануло похотью. Аж покраснел. Ну, то есть почувствовал, как щеки горят и дыхание затруднилось.

И это было совсем некстати. Из мозгов вылетели все планы дальнейших занятий с принцем, всякие методы втереться в доверие. Я встал с травы и отошел к роще. Нужно было прийти в себя. Отошел чуть подальше, чтоб заодно и отлить излишки жидкости. И тут до меня дошло: какая, к хренам, похоть? Это чувство было совсем другое. Чувство опасности.

Ох, как я рванул к месту стоянки. При этом, сорвав барет, еще умудрялся крутить им в воздухе. Заметил моё ненормальное поведение первым хефе Карлос. Он скомандовал, и гвардейцы, всё бросив, рванули к своим лошадям. Когда я добежал до своего коня,

они уже прикрыли принца корпусами своих. Еще через пару вздохов принц тоже был на коне. Я сказал, утихомиривая дыхание: «Принц, возможно там, за поворотом дороги опасность. Я не знаю, что там, или кто там… Шум… слышал. Но, на всякий случай, Вы с гвардейцами и сеньором де Карденас заедьте, будьте добры, поглубже в рощу, и двигайтесь осторожно поближе к городу. И я махнул рукой в сторону Гранады. Дон Карлос, если позволите, пусть проедет со мной вперёд, но держится поближе к опушке, меж деревьев. А сеньор Александро и Базилио со слугой остаются здесь, и изображают отдыхающих путешественников. Это будет приманка. На всякий случай. Есть опасность, или нет, не знаю. Но, как говорят у нас в Толедо: «Бог помогает лишь тем, кто сам не зевает». Быстро одел кольчугу, вскочил на коня, натянул тетиву и сказал: «Сеньор де Куэрво, поехали!»

Я поехал по дороге, а хефе гвардейцев скрылся в тени деревьев.

Перед самым поворотом дороги чувство опасности усилилось. И я инстинктивно повернул коня влево, поближе к опушке рощи.

Уже заехав за первые деревья, в просветах, увидел, не очень вдалеке, метров за 500 примерно, отряд. Впереди отряда, шагах в ста, трусѝл на муле монах. Ну, монах как монах, ряса коричневая, капюшон тоже. Капюшон накинут на голову. Начало августа, полдень, жара. Ладно, бывает. Может, он солнца боится? А вот что на ногах – видно плохо. Должны быть сандалии, но ряса скрывает ступни. Смотрим дальше. В отряде человек двадцать. Или больше. Те, что сзади всё время перемещаются. Не наёмники, не воины. Сброд. Одеты кто во что. То же с доспехами и оружием. Но всё же, насколько вижу, кольев или, там, мотыг нет. Пеших нет. У всех, кроме монаха, лошади. Уже у двоих за спиной видел арбалеты. Луков, или саадаков не видно. Но и наёмников-ландскнехтов среди них нет. И аркебуз не видно.

Первый, вслед за монахом, чуть впереди всего отряда – воин. На плечах плащ, под ним кольчуга. Меч… нет, не видно какой. Сапоги со шпорами. Не мавр. На голове бонет, усы, борода. Этот и есть, вероятно, главарь. Вот отряд остановился метров за 200 от поворота. А монах, хотя и подтянул удила, но едет вперёд. Он от меня шагах в пятидесяти. А вот и твои ноженьки. Ноженьки-сапоженьки. Ты не монах. Ты разбойник, ряженый под монаха. И отряд этот – разбойники. Не банда ли это цыгана, которого вчера повязали? Как там его… Мигель!

Так, монах от поворота дороги вернулся к своим. Он, должно быть заметил стоянку и путешественников. Их там всего трое, одна лошадь и четыре мула. Если я правильно рассчитал, сейчас монах поедет вперёд, к отдыхающим путешественникам. Будет их отвлекать. А человек пять-шесть, по одному, по два, между деревьями будут подкрадываться, а потом набросятся. Во тут-то, между деревьями, я их и положу… Жаль, что стрел у меня только пятнадцать. Но, может повезёт, и хоть один из этих пяти-шести будет лучник? Мне ведь всего стрел шесть-семь не достаёт.

А остальная банда будет ждать с той стороны поворота. Тут мне на плечо ложится тяжёлая рука. Дон Карлос подкрался. Думал, наверно, я не слышу его и его лошади.

Я говорю, снизив голос почти до шёпота: «Хефе, я вас слышал всё время. Это не мавры, не наёмники. Просто бандиты. Но и они опасны. Вы сейчас так же, крадучись, двигайте к нашей приманке. Монах, который к ним сейчас едет, не монах. Тоже бандит. Они справятся и сами. Но лучше Вы проследите. А то случайности разные бывают. И ехать Вам лучше вот так же, за деревьями, не выезжая на дорогу. Монах этот, похоже, у них разведчик, и очень хитрый, и осторожный. Дон Карлос развернул лошадь и скрылся за деревьями. Благо, подлесок у этой рощи хорошо порос травой, а кроны шелестят листвой. Так что и ход коня не слышен, если специально не прислушиваться.

А я слез с коня, привязал его и прислушиваюсь все время. Даже меч всунул в петлю на седле, чтоб не мешал и не шуршал о кустики.

Ага, как я и думал, от отряда разбойников отделились пятеро. Они съезжают с дороги в подлесок, чуть проехав вперёд. Деревья их скрывают от меня, но и так понятно: спешились и привязали коней. Тем лучше. Первые двое сразу начинают движение. Остальные, переговариваясь, не спешат, спорят, кто останется с конями. От меня до первых из них шагов пятьдесят. Подпускаю еще поближе, и бью стрелами в голову. К счастью, троица увлеклась спором, и ничего не слышит. А отряд, тем временем, тоже съезжает с дороги. До них метров двести. А чего? Жарко на солнце. Отлично!

Наконец троица спешивается, и двое движутся в мою сторону. Ну и я прошел к ним навстречу шагов двадцать. Двое мне видны неплохо, а вот третий как раз стал привязывать лошадей. Молодец! Проживёшь на пару секунд дольше. Делю два выстрела. Первый получил стрелу в висок, и падает молча. Второй успевает вскрикнуть. Тот, что привязывал лошадей, как раз высовывается из-за них и прислушивается. Ну, извини! И я стреляю снова. Что особо обидно, нет времени их хорошенько обобрать. Нужно отвести лошадей поглубже в рощу, и там привязать. Ну и трупы оттащить чуть дальше. А среди этих передовых, лучника, к сожалению, нет.

Снимаю с тел три кинжала, которые, если что, можно метнуть. Два, – в сапоги. Один на пояс сзади. Подхожу к крайним деревьям на опушке. Ага, рядом с дорогой два всадника осталось. Наблюдают. Остальных не видно. Иду осторожно поближе к разбойникам. И, – кому бы рассказать? Разбойники, слезли с коней, отдыхая в тени, и пили вино! Не лимонад, или, скажем, молоко, а вино! Пьют из кувшинов, смеются, спорят до крика. Как я понял, это главарь их ведёт в город развлечься. Уже из-за бабы двое поругались. Но вот один из разбойничков снял пояс с тесаком и повесил на круп лошади. Покряхтывая и широко расставляя ноги, он отошел как раз в мою сторону, развязал завязки и спустил штаны, потом ловким движением выпростал из-под шнурка передок подгузника, и ухватив свой хобот, стал поливать кустик перед собой. А потом операция по заправлению подгузника так его увлекла, что я спокойно подошёл сзади, и перерезал горло. Оказывается, Мисаил и так умел. Но после этого меня затрясло. Вот ведь странно, – думал я отстранённо, – я, за 95 лет прошлой жизни не убивший никого, и даже не дравшийся по-настоящему, попав в это время умертвил уже с пол сотни человек. Причем вооруженных. И ни разу не дрогнула рука, не кольнула совесть. А тут зарезал очередного, и трясёт, как школьницу перед потерей девственности. Приходил в себя я, наверно, минут пять. Пришлось даже достать из потайного кармана бутылочку с аква витой, глотнуть. А потом выполнить несколько дыхательных упражнений под мантру «Я и мир едины». Наконец, всё прошло, руки не тряслись, дыхание выровнялось. Обругал себя дурнем, что фляжку абсента не взял с собой. Дальше я стал обходить эту банду по кругу, выглядывая очередных отделившихся от толпы. Таких нашлось всего трое. И каждый получил по стреле в голову. Резать я уже не рискнул. И третий из этих троих был арбалетчик. Более того, он свой арбалет, закреплённый ремнём через грудь, не снимал. А к арбалету сбоку крепились два болта. Я стал возиться с натягиванием. Совершенно идиотская система: на ремне закреплен крюк, которым натягивается тетива. А спереди у арбалета железная штука, вроде стремени. Нужно одну ногу всунуть в это стремя, согнуться, а потом крюк зацепить за тетиву, натянуть, распрямляясь, и зафиксировать тетиву в выступе на стержне. При нажатии на курок стержень освобождает тетиву. Короче, я минуты три возился, прежде чем приготовил к выстрелу один болт. А потом главарь выехал на дорогу, и приказал всем следовать за ним. Ждать было нечего. Я не знал, как правильно целиться из этой машинки, потому выстрелил в спину ближайшего ко мне разбойника, который уже садился на коня метрах в пяти впереди. Болт пробил человека насквозь, и вонзился в загривок лошади. Дикое ржание, рывок, лошадь врезается в следующего всадника, а тот еще в одного. Шум, ругань. Ну, под этот шумок я подстрелил еще семерых, и остался совсем без стрел. А на дороге вокруг главаря уже кружились десяток разбойников. Корил я себя, что не попытался собрать стрелы после упражнений. Корил, что не взял запасной тул. Но что делать?

Я не стал, как в какой-то комедии, изображать толпу стражников, чтобы напугать разбойников. Это жизнь, а не театр и не видеостори. Просто потихоньку поехал сквозь рощу туда, где оставались баронет Алесандро, Базилио и переодетая Агата. И молился в душе, чтобы Базилио разобрался с лжемонахом, а не наоборот.

Там, где дорога делает поворот я, настороженно прислушиваясь, въехал в подлесок и выехал к дороге. Первый взгляд назад. Нет, там разбойников не видно. А дорога там видна аж до вершины горки, примерно на лигу (6 км.). Значить, испугались и с дороги убрались. Взгляд второй на стоянку у ручья. Там видны люди, примерно десяток. Тот, в переливающейся парче- Алесандро, в блестящих кирасах – принц и хефе гвардейцев. И он уже поднял копьё с квадратным флажком. Ну и красно-желтые гвардейцы, конечно. То есть принц не уехал.

А где же разбойники? В голову приходит только один вариант. Разбойники вернулись в рощу. Они могут там прятаться, или они могут пробираться вперёд, и неожиданно напасть на принца и его охрану. Выскакиваю на дорогу, и нахлёстывая коня скачу к стоянке. Рукой с баретом опять верчу над головой.

О, среагировали! Впрочем, всё так же стандартно: принца взяли в «коробочку». Ну и для чего я тратил время, их учил? А вот Базилио молодец. Он выставил мулов и лошадку поближе в роще, а сам и девочка спрятались за ними. А где монах? Ага на земле связанный лежит. Спелёнан, как младенец. Я подскакал и сказал: «Разбойники где-то в роще. Среди них один или два арбалетчика. Поэтому, Ваше высочество, прошу Вас, ради спокойствия королевы, Вашей матери: Вам следует отсюда уехать. Возьмите сеньора Алесандро, дона Карлоса, мальчика, Базилио и двух гвардейцев, и двигайтесь по дороге к городу. Всего в одной лиге за рощей гостиница. Она за хорошим забором и там наёмники и слуги. Там граф Алонсо Дезире, он всё организует.

А я с двумя гвардейцами и сеньором де Карденас будем прикрывать Ваш отход. Да, уж простите за такую просьбу, оденьте свою кирасу на спину мальчику, и посадите его на коня сзади себя. Он будет прикрывать Вашу спину от арбалетной стрелы». Принц скривил физиономию, будто я просил его о чем-то неприличном. Но хефе гвардейцев сказал ему несколько слов, и он, кивнув, снял доспех и передал его Базилио. А Базилио ловко пристегнул кирасу на спину Агате и подсадил её на лошадь сзади принца.

Когда они двинулись по дороге, я сказал оставшимся: давайте свяжем мулов одной веревкой. На одного из них грузим пленника. Всё внимание на рощу. Если разбойники выскочат оттуда, мы становимся за мулами. Препятствие слабое, но в бою и мгновение много значит.

Потом мы потихоньку потрусили вслед за первой группой. Они были от нас примерно в полукилометре. Так мы проехали до конца рощи. Я уже было вздохнул с облегчением, когда из-за деревьев вылетела стрела и вонзилась в спину одного из мулов. Раздались крики, и из-за деревьев выскочили разбойники. Было их десяток, как я и ожидал. Это было многовато для нас, но шансы были. Я подскочил к телу монаха и заорал: «Назад, или я его убью!» Но разбойники не отступили. А, может, и за собственными криками не расслышали. Но я монаха убивать не собирался. Я просто обрезал верёвку, которой тот был привязан к мулу, и столкнул тушку на землю. Какое-никакое, а препятствие.

И вот разбойники в десятке шагов и пытаются объехать мулов. Разделились, и четверо объезжают с одной стороны, четверо с другой. Один остался на месте. Вот уже первая схватка один на один. Гвардеец наносит мечом замысловатый удар, срубая противнику руку и тут же начинает теснить второго разбойника корпусом коня, из-за чего тот мешает еще одному из банды. С той же стороны невысокий де Карденас, обогнув своего первого противника на пол корпуса, наносит ему удар по затылку своей саблей. Голова того падает ему на грудь. С моей стороны гвардеец высокий и широкоплечий, и меч у него дуручный. Он просто вышибает своего противника из седла первым ударом. Но зато его разворачивает боком ко второму, и тот наносит укол своим бастардом по раскрытому боку. Гвардейца перекашивает. Мой противник крупней меня, но у меня конь выше, так что я, привстав в стременах, наношу удар сверху вниз, разрезая остриём лицо и, продолжая движение меча, ударяю по правой руке с мечом того, кто только что ранил гвардейца. Мой меч очень хорошей стали и качественно заточен. А у разбойника защиты на руке нет. Кость я ему не перерубил, но тот падает, выронив меч. И тут словно смерч налетает на разбойников сзади.

Я как-то упустил из виду принца и его сопровождение, сосредоточившись на приближающихся разбойниках. А вот командир гвардейцев четко оценил обстановку, и развернувшись, примчался к нам на помощь. Четыре удара его двуручника – и четверо разбойников валятся на землю. Но потом его удар отражен. И я узнаю главаря. У того видно рука не слабей. Клинки замирают и вновь удар и чуть не секундная пауза. Моего противника, добивает раненый в бок гвардеец. А я вытаскиваю из сапога кинжал и кидаю в главаря. Тот кинжал отбивает мечом, чуть отвлекаясь от хефе, и тут же длинный меч гвардейца бьёт ему в подмышку. На этом разбойники кончаются. Ну что сказать? С одной стороны дон Карлос оставил принца, которого обязан был охранять. Но кому я об этом буду кляузничать, когда он, очевидно, спас мне жизнь. Без него разбойники бы нас если и не убили, то покалечили бы точно. Тут подъезжают принц и его команда.

И Хуан с улыбкой мне говорит: «Какое поучительное занятие у нас получилось, сеньор Леонсио! Вы научили нас ценить лучников. Но и сами получили урок, как ценить мечников». Он засмеялся, разворачивая коня. И вдруг раздался глухой звук удара и Агата за спиной принца высоко вскрикнула. Из её спины торчит арбалетный болт. Первым среагировал хефе. Он заорал: «Арбалетчик! Стефан, Яго, взять его!» Два гвардейца поскакали в сторону рощи.

А к Агате бросился Базилио. Она уже начала падать, но карлик ловко подхватил её, сходу перевернул и вырвал болт из кирасы. Ну да, рост у карлика невелик. Но сила… Потом он прижал девочку к своей груди, кинжалом срезал ремни, которыми крепилась кираса. Чуть отстранившись, мощным движением распахнул и сорвал с одной руки котарди. Только пуговицы посыпались. Агата была в белой рубашке, и на спине, примерно на ладонь выше поясницы, расплывалось красное пятно. Тут уж я решил вмешаться. Крикнул: «Базилио, дальше я! Держи так!»

Из одного кармашка вытащил бутылочку с аква витой, из другого обернутый провощенной бумагой «перевязочный пакет». Осторожно распоров кинжалом на спине девочки рубашку, обильно залил рану аква витой, наложил подушечку и, обмотав тело перевязочной лентой, закрепил её двойным узлом. Запахнув рубашку, а потом надев на вторую руку и запахнув котарди, сверху перевязал запасной тетивой.

И я, и Базилио все манипуляции делали так, чтобы своим телом максимально прикрывать не характерные для парней выпуклости Агаты. Да и были они не очень выдающиеся. В это время гвардейцы уже вернулись. Один из них вытирал тряпкой кровь с клинка. Гвардеец, которого разбойник ударил в бок, отделался, видимо ушибом. Под коттой у него хорошая кольчуга с поддоспешником.

Я попросил у Алесандро на время покрывало, которое тот раньше использовал как подстилку. Когда Базилио сел на своего конька, я уложил покрывало перед ним, и умостил сверху Агату, чтобы Базилио мог её поддерживать.

Я сказал: «Простите, Ваше Высочество, за наши сегодняшние занятия. Если Вы не возражаете, мы заедем ненадолго в гостиницу. Я лишь помогу разместить раненого слугу, и возьму кое-что с собой. Но в Альгамбру мне придётся приехать вместе с Вами. Я должен отчитаться и принять кару за то, что подверг Вашу жизнь опасности».

Принц лишь кивнул.

Примерно через четверть часа мы подъехали к гостинице.

Я предложил Хуану заехать и выпить чаю или кофе, но тот отказался.

Агату, приняв у Базилио, я отнёс в комнату к сестричке. Я сказал Анне Розе, что в спину девочке попала случайная стрела, но ничего не повредила, и все в порядке.

Сестричка хотела меня и Агату допросить с пристрастием. Но я сказал, что девочке нужны тишина и покой, а я сейчас присоединюсь к картежу принца, который ждёт у ворот гостиницы. Сестричка сразу посерьёзнела, и молча приняла мои распоряжения о дальнейших действиях. На самом деле панцирь неплохо сдержал арбалетный болт, и рана на спине Агаты была глубиной не более двух сантиметров. Но это ж средневековье! Базилио я сказал: «Я сейчас еду во дворец. Королева может сильно разозлиться за сына. Казнить не казнит, но в темницу посадить может. А там, в роще и возле – двадцать трупов. Нужно собрать трофеи, да и лошадей. И лучше сегодня, а то мало ли кто захочет лапу наложить. Причем лошади и имущество того десятка, что за рощей, ближе к гостинице это добыча гвардейцев. Впрочем, двое – это заслуга молодого Де Кантанилья. Если меня посадят в темницу – доставишь их в Альгамбру, хефе гвардейцев дону Карлосу Куэрво. Ну, и графу Алонсо всё расскажешь».

Мы обнялись, и я пошел сдаваться. Только саадак оставил в своей комнате, да взял литровую бутылку моего Абсента и по флакончику оглупина и ДМТ.

Лжемонаха нагрузил на круп коня один из гвардейцев.

До Альгамбры мы ехали почти час. Улицы Гранады были полны народа.

Я попросил хефе доложить о происшествии, сдать разбойника кому положено, и сообщить, что я прошу удостоить меня аудиенции с Королевой, или с Беатрис де Бобадилья, маркизой де Мойя.

Ждал я домике, где отдыхали гвардейцы, заступающие на охрану замка. Ждал долго. Уже стемнело, когда зашел гвардеец и позвал меня за собой.

Маркиза Беатрис полулежала на подушках в курительной комнате. Примерно такая же была у графа Алонсо в его замке в Валенсии. Перед ней невысокий столик с несколькими примитивными наргиле. То есть теми, у которых трубка прямая, из бамбука. Ей прислуживала негритянка. Наверно, это граф их тут приучил, а сам у турок нахватался. Маркиза указала мне на коврик напротив себя. Спросила: «Знаешь, что это?» Я ответил: «Я курил у графа Алонсо». Тогда она приказала: «Асква (исп. Уголёк), разожги!» И негритянка умяла зелёный комок в чашку наргиле, накрыла его сеточкой, сверху уложила кусочки угля и разожгла его лучинкой.

Я опустился на подушки, и втянул воздух с ароматным дымком. Да, они используют примерно одинаковую смесь: перечная мята с коноплёй и мелиссой.

Беатрис сказала: «Лео, я тебя просила вовсе не о таком. Объясни, зачем ты потащил принца за город?» Я рассказал о пикнике, где должна была прислуживать симпатичная девица, переодетая в мальчика. Потом только оставалось случайно раскрыть маскарад. Прямо как в одной из плутовских новелл. В Гранаде и рядом с ней полно войск. Кому могло прийти в голову, что разбойники совсем страх потеряют? Беатрис горько усмехнулась: «Мальчик! Войска эти хороши в лагере, где их железной рукой держат офицеры. А когда они выходят из лагеря – это разбойники и есть. Королева сперва очень сердилась. Потом решила, что принцу даже на пользу посмотреть не только на придворных, но и на «народ». Она сама ходила смотреть, как пытают и допрашивают разбойника. Потом по её приказу приехал алькальд из города. От него королева узнала, что главаря именно этих разбойников ты и схватил. И теперь не знает, то ли тебя награждать, то ли наказывать. Тебе ещё повезло, что Фернандо она в дела воспитания сейчас не допускает. Тот бы сам тебя зарубил. Езжай пока. Я еще поговорю с Изабеллой. Говоришь, «плутовская новелла»? А что, неплохо. Небось это твой карлик придумал?» Я кивнул. Беатрис продолжала: «Кстати, Домитила о нём спрашивала. Ты ему скажи, чтоб он женщину не разочаровал. Вот прямо сегодня и скажи. А сейчас езжай. И во дворце не показывайся. Я за тобой пошлю, когда понадобишься»

Я вернулся в гостиницу расстроенный. Сестричка и Агата спали. У них была одна, но достаточно широкая кровать.

Я нашел Базилио, и сказал, что ему предстоит весёлая ночь. Он, в свой черед сообщил, что лошадей нашли всего 20, плюс мул, на котором был лжемонах. Оружия, доспехов и всяких прочих вещей – полная телега. Причём, очень неплохие трофеи. Видно, бандиты везли еще и награбленное в город продавать. Завтра к полудню в гостиницу заедет купец чтобы всё купить. Торговаться с ним будет хозяин гостиницы. За всё хозяину гостиницы – десятая часть. Потому что и лошадей, и оружие тоже собирали его люди. Получим деньги, и половину отдадим хефе гвардейцев.

Пришлось найти еще бутылку, и обеспечить Базилио хересом, с которым тот и отправился навещать Домитилу.

А я пошел к графу.

«Папаша» (папаша то он не мне, но он этого, надеюсь, никогда не узнает) сидел в приёмной комнате своего блока. Выглядел он не очень. Комнату освещали два шандала-пятисвечника, так что было светло и хорошо видно. И я увидел, что лицо у графа отёчное, взгляд тусклый, пустой. А тело периодически сотрясает дрожь. Он сидел в кресле, но не в привычном халате, а в чем-то меховом. И пил вино из хрустального стаканчика. Рядом со столом стоял его секретарь, дон Педро де ла План, и, похоже, глядел на графа с жалостью. А на столе лежала папка с бумагами и несколько свитков.

Все мысли у меня из головы выветрились мгновенно. Я хотел посоветоваться. Вообще было много вопросов. Но тут с тоской подумал, что, по нынешним временам, любая болезнь может этого человека сгубить за несколько дней. А он ведь мне нравился. При всём цинизме и расчётливости, он был из лучших людей в этом серпентарии.

Я сказал: «Добрый вечер, падрино! Добрый вечер, сеньор де ла План! Простите, что мешаю Вашей работе, но я вижу, что Вам, падрино, нельзя работать. Никакие богатства и связи здоровья не заменят. Я ведь говорил Вам, что кое-что в делах здоровья понимаю. Так вот, Вам срочно нужно бросить все дела и ложиться в постель. Только скажите, давно ли заболели, и отчего?» Граф молчал. Такое впечатление, что он меня и не слышал. Был в себя погружён.

За графа ответил его секретарь: «Граф повёл себя сегодня крайне неосмотрительно. Он устроил тренировочный бой с капитаном гвардейцев, и затем разгорячённый, облился холодной водой из фонтана, выпил ледяной воды, да потом стал на сквозняке. Уже через час его стала пробирать дрожь, но он всё храбрился, и только когда стало темнеть поехал домой. И отказывается ложиться в постель, как я его ни просил».

Тон у дона Педро был как у няньки, укоряющей малого дитятю.

Я подошёл поближе, и пощупал лоб и горло больного. Ну, как и ожидалось: температура высокая, но не потеет. Миндалины воспалены.

Я сказал: «Дон Педро, речь уже идёт о жизни. Пожалуйста, позовите сюда хозяина гостиницы, а я побежал за лекарствами».