Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви

Глория молчала, смотрела в стол, и капли слез падали на скатерть. Я обняла ее. Дочка всхлипнула и, должно быть, вспомнила, что говорила ее бабушка: благородные девицы не проливают слезы.

– Нет-нет, мамочка, это ничего… Я не плачу.

– Не реви, – тихонько сказал Очир. – Хочешь, мы тебе красных луковиц сейчас нароем? Они сладкие-пресладкие, я бы тысячу таких съел!

Глория отрицательно качнула головой.

Фьярви нахмурился, словно обдумывал что-то неожиданное и очень важное, а затем решительно поднялся из-за стола и спросил:

– Гранд-майор, вы можете присмотреть за бандитами пару минут? Я должен кое-что сказать госпоже Азоре.

– Сколько угодно, – согласился Сардан и вдруг рыкнул: – Стройсь! Рты закрыли, головы направо!

Мальчики спрыгнули со стульев и вытянулись по струнке.

Мы с Фьярви отошли под деревья, и я невольно заметила, что гном взволнован так, словно случилось что-то очень важное. Что-то, что заставляло его дрожать.

– Азора, – негромко произнес он. – Вы выйдете за меня замуж?

Какое-то время мы смотрели друг на друга, и я никак не могла понять, что он сказал. Вернее, я понимала, но…

– То есть как… замуж? – спросила я, надеясь, что у меня сейчас не слишком глупый вид.

Фьярви вдруг сделался похожим на воина, который стоит с боевым топором в руках на последнем рубеже. Он был настолько напряжен и взволнован, что мне показалось, будто над его головой искрятся молнии.

– Вот что пришло мне в голову. Если вы будете Азора Эрикссон, а ваша дочь – Глория Фьярвисдоттир, – медленно и отчетливо проговорил Фьярви, глядя мне в глаза, – то ваш бывший муж оставит вас в покое. Я удочерю Глорию, и тогда она уже не будет иметь никакого веса. Ни в чем. Дочь гнома никогда не сможет претендовать на корону в Благословенном краю, Эленвер сможет не беспокоиться на ее счет.

Я смотрела на него, не зная, что ответить. Брак с гномом – это немыслимый позор для любого эльфа и такое же немыслимое, недостижимое счастье для любого гнома. Но я, кажется, уже достаточно осрамила свою семью побегом из Благословенного края и могу не думать о чужом позоре. Фьярви был прав. Его идея, конечно, была безумной, но если он удочерит Глорию, то тогда Эленвер действительно забудет о том, что она есть на свете. Просто выбросит из головы и будет жить дальше.

«Я спасу свою дочь», – подумала я и поняла, что молчу уже слишком долго. Как-то вдруг стало ясно, что уже сумерки, что среди деревьев зажглись фонари, а гуляющих на дорожках прибавилось.

Я спасу свою дочь. А чем еще я занималась все это время?

– Я не посягаю ни на ваши чувства, ни на ваше… – Похоже, Фьярви по-другому истолковал мое молчание. – Мы просто будем жить все вместе как друзья. Великие боги, Азора, ну дайте мне спасти вас обеих!

– Фьярви, вы… вы уверены в том, что делаете? – спросила я.

Взгляд гнома сделался еще темнее.

– Уверен, – буркнул он. – Азора, я ваш друг, пусть мы знакомы всего два дня. И я хочу вам помочь – как друг.

Мне показалось, что я стою на мосту – и вдруг делаю шаг вперед, прямо в воду.

– Хорошо, – кивнула я. – Помогите.

* * *

Фьярви

Эту ночь я провел без сна. Сначала ворочался в кровати, а потом понял, что незачем мучиться, поднялся и, надев халат, спустился в гостиную и сел с трубкой возле окна.

Фьярви Эрикссон, гном-изгнанник, женится на эльфийке. И не простой, а целой княжне! Страшно подумать, насколько высоко это меня поднимет. В какой-то момент я даже захотел сесть за стол и написать письмо отцу. Весь мой бывший клан, прочитав его, умер бы от зависти.

Но я вспомнил, как отец выкидывал меня из дому, и подумал, что ничем хорошим это не кончилось бы. Мы бы не помирились, нет. Наоборот, весь клан отложил бы дела и принялся рассуждать о том, какую мерзость учинил изгнанник на этот раз и как заставил несчастную женщину принять свое предложение. Ведь по доброй воле Азора не пошла бы за меня замуж, значит, негодяй ее вынудил насилием и шантажом. С отца сталось бы и приехать, и наговорить этих гадостей Азоре – ну, чтобы знала, за кого она выходит замуж, и не испытывала иллюзий.

Нет уж. Я тихо живу в Келлемане, где, кроме меня, нет больше ни одного гнома, мой бывший клан строит подземный город на востоке, вызывая недовольство людей, так пусть все остается по-прежнему.

Завтра у меня будет жена. Пусть ненастоящая, пусть понарошку, как говорят дети, но будет. Жена, ребенок, семья – все как полагается гному. Я даже подумал, что, может быть, однажды мы с Азорой сблизимся настолько, что наша семья будет настоящей… Но нет, лучше о таком не думать и не дергать себе нервы лишний раз, когда надо подумать о насущных вещах.

Я окинул мысленным взглядом свой дом – двухэтажный, со всеми удобствами, не новый, но вполне достойный. Служанка делала ежедневную уборку, так что можно было не волноваться, что эльфийская княжна войдет в хлев. В одной из комнат второго этажа можно было устроить Глорию, та комната выходит окнами на юго-запад, в сад, в ней достаточно места, чтобы поставить книжный шкаф и большой ларь для игрушек, и девочке там понравится. А Азора могла бы жить в соседней со мной комнате…

Стоп.

Так дело не пойдет. У меня хорошая служанка, но болтливая. О том, что мы с Азорой живем по отдельности, сразу же узнает весь Келлеман, и рано или поздно до ее бывшего мужа дойдет новость о том, что наш брак – это фикция. Ладно, уступлю Азоре кровать, а сам лягу на диване, благо рост позволяет разместиться там со всеми удобствами.

Решив, что с этой стороны больше никаких сложностей нет, я вдруг понял, что надо позаботиться и об одежде, и об угощении.

Сколько там времени? Три часа утра?

Я переоделся, сгреб все деньги, которые мне отдал Арбарукко, и почти выбежал из дома.

Магазин одежды Элетти, лучший в Келлемане, был, разумеется, закрыт. Я нетерпеливо постучал, потом еще раз.

Наконец мне гостеприимно ответили:

– Иди отсюда, а то рыло за спину заверну!

Элетти славился дружелюбным нравом по всему региону.

Я выгреб из кармана деньги, и дверь приоткрылась: Элетти слышал шелест ассигнаций через четыре кирпичные стены.

– Доброе утро, господин Элетти, это Фьярви! – сказал я. – Я сегодня женюсь, и мне нужно самое лучшее!

Элетти охнул и распахнул дверь. Был он по-простому, в пижаме.

Я прошел в магазин и оказался в царстве шелка, бархата, кружев и золотого шитья. Что из этого, интересно, может понравиться Азоре? Она эльфийка, у нее тонкий вкус.

– Добро пожаловать, добро пожаловать, господин Фьярви, рад, что вас наконец-то можно поздравить! – заговорил Элетти. – Кто ваша невеста, позвольте полюбопытствовать?

– Азора, эльфийка из дома Палевеллин, – с ледяным достоинством ответил я, и Элетти натурально раскрыл рот.

– Да ну ничего ж себе! – воскликнул он. – Повезло же вам, господин Фьярви! Очень повезло!

Я кивнул, соглашаясь. Да, повезло. Потому что я взял дело в свои руки и не хотел выпускать.

– Мне нужно платье для нее и для ее дочери, – произнес я. – Самые лучшие, самые дорогие и красивые платья, какие у вас только есть. И костюм для меня.

Элетти закивал, похлопал в ладоши, включая свет, и повел меня куда-то вперед среди рядов с одеждой. Чего тут только не было! Я шел, надеясь, что Азоре понравится мой подарок и она не выкинет его в окно.

Элетти с невероятной осторожностью снял вешалку с чем-то сверкающим, серебристым и легким, похожим на облако.

– Вот, буквально неделю назад получил, это из лучшей столичной коллекции. Веранийское кружево и майкадо, только посмотрите, какое все воздушное, фактурное! Вещь, достойная эльфийской девы в свадебный день!

Я ничего не понимал в свадебных платьях, но подумал, что Азоре оно должно понравиться. Изящное и сделано со вкусом.

Элетти пошарил на вешалке и вынул почти такое же платье, только намного меньше.

– А это платье для ее девочки. У вас будет маленькая принцесса!

Я согласно кивнул. Хоть бы Азоре все это понравилось! Я надеялся, что она примет мой подарок и не будет сердиться, что он не настолько роскошен, как в Благословенном краю.

– Хорошо, – сказал я. – Упакуйте и доставьте через час в «Вилку и единорог».

Элетти кивнул, и мы отправились подбирать костюм для меня.

На это ушло намного больше времени. Магазин не был рассчитан на гномов, и я обычно ездил за обновками в Абертон, но Элетти клятвенно заверил, что прямо сейчас сядет за швейную машинку и все подгонит по моему росту. Через час у меня уже были брюки, сюртук и жилет – все серебристо-серое, с изящным шитьем на отворотах и лацканах. Я посмотрел в зеркало и не узнал себя в солидном господине, который смотрел уверенно и с достоинством.

Вот и пришел, возможно, самый важный день в моей жизни. Я никогда так не волновался. Еще несколько часов – и я наконец-то стану не изгнанником-одиночкой, а нормальным, правильным гномом. В каком-то смысле я даже поблагодарил принца Эленвера. Не реши он охотиться за прежней семьей, я никогда не обрел бы свою.

Элетти снял невидимую пылинку с моего плеча и произнес:

– Прекрасно выглядите, господин Фьярви. Просто прекрасно.

– Хорошо, – кивнул я, стараясь говорить спокойно. – Заворачивайте.

* * *

Азора

Эту ночь я провела без сна. Глория заснула, едва ее голова коснулась подушки. Я накрыла дочку одеялом, надеясь, что сон сможет ее успокоить: Глория была так взволнована, что даже начала слегка заикаться. Неудивительно: сначала узнать, что твой отец хотел с тобой расправиться, а затем – что маме сделали предложение руки и сердца и она выходит замуж, чтобы спасти их обеих.

– Мне надо будет называть вас папой, господин Фьярви, раз вы женитесь на маме? – спросила она, когда гном привез нас в «Вилку и единорог».

Фьярви ободряюще улыбнулся и ответил:

– Только тогда, когда ты сама захочешь. Пока же вполне достаточно «господина Фьярви». Или «дяди Фьярви». Как ты решишь, так и будет правильно.

Глория кивнула и ничего не ответила. Для нее все произошло слишком быстро. И для меня тоже.

Фиктивный брак с гномом. Уезжая из Благословенного края, я была уверена, что никогда не выйду замуж. И вот выхожу. Пусть понарошку, но все же. Я буду госпожа Эрикссон. Когда мой отец об этом узнает, то будет рвать и метать. Я представила, как он станет кричать о мерзавке, которая опорочила свой род сначала ребенком с магическим даром, затем побегом от законного мужа, аннулировавшим ее брак не с кем-нибудь, а с принцем, а потом еще и выскочила замуж за гнома.

Мне сделалось смешно.

Глория заснула, прижимая к себе Мамзель Тутту.

Я села у окна. Оно выходило на улицу, и было видно, как в домах гаснут огоньки, а по улицам неспешно ползут экипажи. Проехал мобиль – зеваки обернулись на него. Я со вздохом подумала, что Фьярви обещал не посягать на меня, но сдержит ли он обещание? Впрочем, скоро у Глории будут семья и спокойная жизнь. У нее будет отец, пусть гном, ну и что? Фьярви относился к моей девочке с искренним теплом, и я была благодарна ему за это. Если я могла отблагодарить его за доброту, разделив с ним ложе, – ну что ж, это не самая высокая цена.

Постепенно стемнело, и я отошла от окна и легла в кровать. У нас будет свой дом. Мы сможем жить спокойно, Глория пойдет в школу, я продолжу работать в «Вилке и единороге», и жизнь наконец-то войдет в колею и будет спокойной и размеренной. Нормальной.

За такими размышлениями я и провела ночь. Задремала под утро и проснулась от осторожного стука в дверь. На пороге стоял посыльный из магазина в сопровождении одной из гостиничных горничных. Девушка зевала, прикрывая рот, и с интересом косилась на груду пакетов с печатью магазина.

– Госпожа Азора? – уточнил посыльный и, когда я кивнула, добавил: – Это вам от господина Фьярви. Примерьте, а мне велено подождать. Если что-то не так, я сбегаю обменяю.

Я забрала пакеты, заглянула в один из них и увидела что-то белоснежное и невесомое. Свадебное платье?

«А в чем ты думала идти в ратушу? – ожил внутренний голос. – В рубашке и брюках? Или в поварском халате?»

Я вернулась в номер – Глория уже сидела на кровати и смотрела со сдержанным нетерпением – и вынула из пакета платье. Кружево поверх фактурного полотна с серебристой отделкой по деликатному неглубокому вырезу, струящиеся рукава, изящная лента пояса – у Фьярви определенно был вкус, если он выбрал это сам.

Глория ахнула, захлопала в ладоши.

– Мамочка, какое красивое! – воскликнула она. – Примерь скорее!

Я нырнула за ширму и несколько минут провела, разбираясь в фасоне. Потом надела платье, и на миг меня словно молнией ударило – я вспомнила тот день, когда выходила замуж за Эленвера. Тогда мне хотелось петь и танцевать, тогда я была самой счастливой невестой и представить не могла, что однажды буду выбегать из дома своего прекрасного принца в одной сорочке, зажимая разбитый нос.

Глория была права: платье действительно оказалось красивым. До эльфийского великолепия ему определенно было далеко, но я смотрела на себя в зеркале и думала, что оно удивительное. Фьярви подарил его с искренним чувством, и это придавало ему особую ценность.

Гномы почти никогда не лгут. Прямота их характера давно вошла в поговорку. Ни один гном не женится, чтобы издеваться над женой, прикрыв все красивыми словами о том, что не следует выносить сор из избы, как выражаются люди.

Впервые за долгое время мне стало по-настоящему спокойно.

Выйдя из-за ширмы, я увидела, как Глория вынимает из пакета бледно-голубое детское платье с цветочной вышивкой и пышным подъюбником.

– Ой мамочка! Тут и для меня есть! И туфельки! И бусы! Мама!

Я с горечью и стыдом подумала о том, как сильно истосковалась и нагоревалась моя девочка, если она, эльфийская принцесса, которая всю жизнь провела в роскоши, сейчас в таком восторге от пустяков.

– Как тебе мое платье? – спросила я.

Глория некоторое время смотрела на меня, приоткрыв рот от удивления и радости, а потом сказала:

– Мамочка, ты как фея Твиггели!

Я помнила эту фею с иллюстрации в одной из книг со сказками. Бывало, Глория прижималась ко мне, слушала, как я читаю истории о древней волшебнице, и обе мы вслушивались в тишину в доме – не вздумалось ли Эленверу проснуться и зайти к нам? Мы обе знали, что его появление не принесет нам ничего хорошего.

И теперь обо всем этом можно было окончательно забыть. Мы будем жить дальше – для этого мне просто нужно выйти замуж за гнома.

* * *

Фьярви

Я провел утро у бургомистра – убедил его одолжить мне мобиль. Господин Канти задумчиво поскреб в затылке, и я подтвердил свою просьбу стопкой ассигнаций. Это помогло победить.

Бургомистр довольно сгреб денежки и сказал:

– Нет, ну конечно, я понимаю. Согласен с тобой, эльфийская невеста достойна самого лучшего.

Я кивнул. Да, для Азоры это должен быть хороший день. Самый хороший.

– Наш пострел везде поспел, – сказал Канти, выходя вместе со мной из дому.

Шофер полировал правое крыло мобиля, мягкая крыша была снята. Идеальный транспорт для лета – быстрый, удобный.

– Как это ты умудрился ее очаровать? Настолько, что она прямо замуж за тебя готова?

Я снисходительно улыбнулся.

– У гномов свои секреты, господин Канти. Это один из них.

– Она же дочь князя, – не сдавался бургомистр. – Бывшая жена принца. И тут вдруг простой гном?

– Я не такой простой, как вы считаете, господин Канти.

Нет, пусть даже не надеется, что он сможет что-то у меня выведать. Хватит того, что я заплатил.

– Ладно, не хочешь говорить – не говори, – сказал бургомистр так, словно хотел добавить: «Я все равно все узнаю». – Совет да любовь!

Дождавшись, когда шофер закончит начищать мобиль, я сел на пассажирское сиденье, и мы выехали в сторону «Вилки и единорога». Завернули в цветочный магазин, я взял два букета роз – для Азоры и для Глории. Заехали к Морави, договорились о свадебном обеде для малого круга гостей. Морави записывал все в блокнот и таращился так, словно хотел прочесть мои мысли и понять, как же это эльфийка снизошла до какого-то гнома? В чем его секрет, что он уломал ее за два дня?

«Этого никто не узнает», – подумал я.

– Ладно, все сделаем в лучшем виде, – пообещал Морави. – Кстати, подумал я тут про твою мысль насчет кулинарного конкурса… Почему бы и нет? У тебя остановятся гости, у меня будут готовить, деньги пополам. Я еще напишу троюродной сестре в Хассамин, у нее бывший одноклассник – редактор журнала. Нам ведь пригодится пресса.

– Отличная мысль! – просиял я.

Неплохой свадебный подарок, и доход потом.

– Совет да любовь, – снисходительно сказал Морави, и мы выехали в сторону «Вилки и единорога».

Дархан, Нар и Очир стояли возле входа в гостиницу разодетые в пух и прах, мальчишки даже были подстрижены и аккуратно причесаны.

Увидев меня, пацаны замахали мне руками и сообщили звонким хором:

– А папа подрезал клычья!

Я вышел из мобиля и увидел, что Дархан действительно посетил зубодера и подкоротил нижние клыки, теперь он выглядел весьма культурно и прилично.

– Ну а что, праздник же, надо красоту навести. Я и их было отвел, – сообщил Дархан. – У деток-то клычья мягкие, их легко подрезать.

– И что в итоге? – спросил я.

– Перекусили резаки. И кресло чуть не сломали.

Я понимающе кивнул. Нар и Очир никогда не сдались бы врагу без боя.

Дархан поправил мой галстук, который я завязывал полчаса, стараясь сделать узел поаккуратнее.

– Готов?

Я кивнул, и орк сказал:

– Тогда я пошел за ними.

Когда он скрылся, я вдруг обнаружил, что нервно переминаюсь с ноги на ногу. Мне сделалось тревожно. Я волновался, словно школьник перед экзаменом. Азора нравилась мне, с первой минуты в «Вилке и единороге» нравилась, и вот судьба дала мне шанс, и я его не упустил. Но что, если она откажется? Что, если она передумает, сейчас выйдет и скажет, что предпочтет навсегда уехать из Келлемана? До свидания, господин Эрикссон, спасибо за все.