
Полная версия:
На перекрёстке трёх миров. Книга 2. Пока Боги воюют.
Мороз начал пробираться под тонкую одежду. Блин, я опять практически без одежды. Выхода два. Первый замерзнуть здесь или вернуться. От второго варианта всё моё сознание завопило –Не-е-е-е-т.
Что же происходит, черт меня подери!
– Только не суйся на Проклятую гору. Там у тебя точно шанса выжить не будет. Понял? – в голове всплыли слова парнишки.
Ну конечно. Проклятая гора! Но что именно здесь происходит? Дело в этих тенях. Может это мертвые души не дают мне покоя?
Я повернул голову набок и увидел то, от чего я забылся.
На горизонте появился маленький солнечный лучик. Он как первый разведчик, оценивавший обстановку вокруг, пробился сквозь темные тучи, скакал то влево, то вправо, словно осматриваясь, разрастался, освещая тусклым светом вокруг. Лучик потух, а потом снова засветился. Мне показалось, что он моргнул мне. Я улыбнулся губами и почему-то подмигнул.
А над горизонтом появился яркий светящийся край. Он медленно и уверенно рос багровым светом, занимая пространство вокруг, как раз между двух лун, занимая своё законное место. Луны медленно расступились, признавая её мощную силу.
Я облегченно выдохнул. Наступил новый день и перед лучами утреннего, еще нежаркого солнца, мои страхи отступили.
Я порядком замерз и мне пришлось возвращаться обратно. Если честно, я уже подумывал о новом месте для обитания. А что если в той пещере? Сегодня же уйду!
Позавтракав остатками холодного мяса, собрал свои немногочисленные пожитки и спустился с горы под сопровождением теней. Пещеру нашел сразу. Но что интересно, там не осталось ни одного намека на погибшее животное. Вот и хорошо. Не придется возиться с такой тушей и по частям оттаскивать от входа. В пещере осмотрелся. А что там смотреть, собственно говоря? Стены да холодный пол. Набросил новую шкуру на пол, сложив её вчетверо, и у меня получилась мягкая кровать. Я с удовольствием лег на неё и поморщился. От моей «кровати» шел легкий запах мяса. Да и фиг с ней. Сегодня я мечтаю выспаться как следует. Натаскал дров для костра и с радужным настроением пошел прогуляться и осмотреться.
* * *Я бродил много часов, пытаясь найти хоть что-то, запомнившееся в памяти. Нет ни ущелья, в которое я упал, ни дороги, по которой мы ехали, ни лета, в конце концов. И природа совершенно другая. По дороге мне попалась стайка животных, которых раньше я никогда не видел. Размерами с кошек и плоскими хвостами, шерсть была короткой и бардовой. Морды слегка вытянутые с большими круглыми глазами, казалось, что они смотрят на меня с удивлением. Представляю, какие глаза были у меня, когда они стали передвигаться прыжками. Они синхронно взлетали с места и также синхронно приземлялись.
– Это что за чудо-юдо такое? – я стоял на месте, провожая их взглядом.
Встряхнул головой и пошел дальше. Почему-то после встречи с животным я так не удивился, хотя когда там было удивляться?
В реке я напился чистой холодной воды, от которой зубы заломило. На самом дне увидел стаю больших рыб, которые лениво плавали друг за другом, хватая своими ртами за хвосты. Одна из рыб заметила меня, подняла голову вверх. Её рот открылся, словно она говорила что-то, выпуская пузырьки воздуха. Все подняли свои головы. Мы некоторое время рассматривали друг друга, пока одна из них не показала мне язык. Что? Серьезно? Ты это мне? Или показалось? Пока я хлопал глазами, приходя в себя, рыба выбралась на берег, наступая на кожистые плавники и … глухо затявкала. От удивления не смог сдвинуться с места. Что за ерунда? Где это видано, чтоб рыба тявкала. Пока приходил в себя, эта зараза подползла к моей ноге и попыталась укусить мой ботинок. А когда поняла, что не сможет нанести мне вред, повернулась ко мне задом и нагадила на мои замечательные ботинки. Сволочь! От негодования, я пнул её ногой и она полетела в воду.
Я оскорбился не фактом, что эта зараза тявкала на меня, а что испачкала мои ботинки, ведь другой одежды у меня не было.
Я прошел довольно большое расстояние и порядком устал. Да и впечатлений мне на сегодня хватит.
– Пора возвращаться назад- произнес я вслух и повернул обратно, все еще рассматривая и запоминая природу.
Скалистая местность с пышной зеленью на самих скалах, не смотря на мороз. Сама долина покрыта слоем белого пушистого снега, здесь ничего удивительного. Ну и животные, странные и ранее мной не виданные.
Я заметил на Проклятой горе, на самом её верху, снежную шапку. Мне-то не приходило в голову дойти до самого верха, а сейчас издалека эта вершина притягивала мой взгляд.
Подожди. Мне показалось, что на самой её вершине я увидел очертание человеческой фигуры, прищурил глаза, пытаясь рассмотреть фигуру. Крепко зажмурил глаза и снова открыл. На том самом месте, где я видел человека, никого не было. Мне привиделось? Или все- таки я не один на этой Проклятой горе.
* * *В пещере меня ждал сюрприз. Все мои немногочисленные вещи были разбросаны. Я чертыхнулся. На земле виднелись глубокие следы от когтей. Значит животные- сожрали мясо и умотали. Вещи-то зачем портить? Шкура была порвана в нескольких местах, а земляной пол взрыт большими когтями. Шкатулка открыта и лежит на боку, но мазь не вытекла.
Вечерело. Я развел огонь, хоть погреюсь, готовить то теперь нечего. А желудок жалобно урчал, прося хоть какой-нибудь еды.
Я сел возле огня, обхватив колени.
– Нужно подытожить. Попал не понятно куда, и не понятно как.
Словно попал в какой-то фильм. Да только не фильм это, те люди с собаками могли меня реально порвать. Моя интуиция орала мне об опасности, хотя я не из робких и физическая подготовка не подкачала. И боль от раны в ноге была реальной. Значит, я жив. Это хорошо. Пока я жив- шанс вернуться домой, хоть маленький, но остаётся. Парень сказал, что такой шанс у меня есть и я сделаю все, чтобы им воспользоваться.
Мои губы упрямо сжались.
– Но где я? Не мог же я в мгновение ока перенестись за сотни километров отсюда! Как то же я сюда попал. Узнать бы еще как называется это место.
Я устало потер лицо двумя руками. Мне бы выспаться. Это сейчас моё самое большое желание, после еды, конечно. Я обратил внимание, что с наступлением ночи, звуки за моей ненадежной дверью из растений, просыпались. Тихие, рычащие, мурлыкающие, крякающие, тявкающие, ухающие. Блин, что-то мне становится неспокойно. Перенес костер к самому входу, чтобы огонь был горящей преградой для диких животных. Не бесстрашные же они, в конце концов!
И не успела голова коснуться шкуры, провалился в сон.
Проснулся рывком, словно что-то почувствовал. Огонь практически догорел и через него осторожно пробирался зверь, аккуратно переставляя лапами. Я схватил меч и с воплем кинулся на него. Зверь ответил рычанием и кинулся на меня. Я с разбегу присел на одно колено, поднял меч и разрубил его пополам. Его мертвое тело продолжало ползти ко мне в судорогах. Я брезгливо оттолкнул его ногой. Не успел я передохнуть, как просунулась еще одна башка, перекрыв весь проход. Дежавю какое-то, блин. Со вторым я поступил проще- просто отрубил то, что влезло ко мне. Фонтан густой темной вонючей крови ударил струёй с противоположную стену, частично обрызгав и меня. Через секунду его тело с чавкающими звуками утянули и сожрали. Оттуда слышалась грызня за каждый кусок еды.
Я бросил дров в костер, молясь, чтобы он разгорелся как можно скорее. Тот, будто услышав мою мольбу, взметнулся к потолку ярким пламенем. Я сел на пол, положив меч на колени. Сквозь огонь на меня смотрели десятки глаз- злые, прищуренные, алчущие добраться до меня. Звери рычали от злости и бессилия. И ждали. Ждали, когда им представится возможность.
– Хер вам! – громко крикнул я, сложив руки в известном жесте.
– Не дождетесь!
Но была одна проблема. Это недостаток кислорода. Так как вход был один, а как раз там и горел огонь, который радостно потреблял этот самый кислород, громко потрескивая, выпуская пары черного дыма, выхода у которого не было, я оказался в парилке. Бане «по-черному». Я вспотел, по спине и лицу потек пот. Воздух стал серым от дыма, от которого глаза начали слезиться. Голова от напряжения и недосыпа начала кружиться.
Долго я не продержусь. Через некоторое время почувствовал, что проваливаюсь в мир сновидений. Понимаю, что нужно очнуться, но сил сопротивляться не было, и я медленно погружался в мир сладких снов.
Из небытия меня вывела резкая боль в ладони. Я вскрикнул и поднёс руку к лицу. Мой детский шрам вел себя очень странно. Он сильно опух, теперь ладонь пересекала не маленькая незаметная полоска, а красный болезненный пульсирующий шрам. Сон мгновенно прошёл. И очень вовремя. Две твари, прижимаясь к стенам, осторожно обходили костёр, который практически догорел.
– А-а-а, суки- я вскочил, держа меч наизготове.
Обошлось без жертв с моей стороны. На той стороне жертвы были.
Я подбросил дров в огонь. Хоть бы их хватило до утра.
А твари у выхода скалили свои пасти. Через некоторое время они предприняли еще одну безуспешную попытку добраться до меня.
– Что же вы раньше-то жрали? Голодали верно, бедолаги? – чтобы не уснуть, начал с ними громко разговаривать.
– Так и здесь вам ничего не светит. Я, братцы, живым вам не дамся. У меня еще планов куча. Вот немного освоюсь и двину… А куда идти, действительно?! И спросить не у кого. Есть тут еще народ, то? Эй. Что молчите? Не те, которые проезжали, а мирное население. Кстати. Когда эти рожи наглые тут проезжали, что-то я не видел вас поблизости! Или вы только на одиноких нападаете? Так вы шакалы, еще и ссыкуны? – насмешливо спросил я.
Мне ответили массовым рычанием, словно поняли, что я их намеренно оскорблял.
– Конечно ссыкуны- утвердительно добавил я.
– Те бы вам вмиг наваляли. У нас же по чести бой принят. Хотя вы о чести наверно и не слышали ничего. Если бы я сейчас уснул, не постеснялись бы меня беспомощного разорвать? То-то же. Да что я с вами разговариваю? Если вы себе подобных жрете, мрази. Посмотрите друг на друга. Думаете наверно, вот мой друг. Да этот друг первым в глотку вцепится.
Я встал еще подбросить дров.
– Кстати, чего это мой шрам воспалился? – я снова поднес ладонь к лицу и провел по нему пальцем, который болезненно ныл.
– И вот ведь странность. Именно он меня сейчас разбудил. И это уже не первый раз. В момент опасности он дал о себе знать. Слыхали, твари?
Те встрепенулись, но попытки пролезть ко мне уже не было.
Я снова сел.
– А знаете, как я этот шрам получил? Ладно, шакалы, расскажу. Да мне и разговаривать здесь больше не с кем.
– В общем, во сколько нам было? И не помню теперь. Набегались втроем в лесу, вернулись вечером в детский дом, Ритка и говорит. Кто такая Ритка? – я уселся поудобнее, чуть вытянул голову, смотря на своих невольных слушателей.
– Ритка и Алька мои младшие сестренки. Не по крови родня, а ближе даже. Вот вы спросите, как это ближе чем кровная родня? Так бывает. Смотришь на людей и удивляешься- брат с сестрой в одном городе живут, месяцами не разговаривают. Или дети мать свою, которая их растила, работала, чтобы обеспечить всем необходимым, да и просто любила, бросили в старости. Не нужна, говорят, и в дом престарелых сдают- мой голос от волнения осип.
– У вас есть то, что у меня никогда не было и уже не будет. И у многих наших ребят тоже. Да вы бы видели, как дети готовятся к приходу потенциальных родителей! Как в окна выглядывают. Как плачут от разочарования, что их не взяли. Блин, слово то какое паршивое- взяли. Взять можно вещь в магазине с полки, а ребенка нужно домой увести. Домой! Поняли?
Я встал от волнения, сделал по небольшому пространству пару кругов и сел обратно. Хм, глянь-ка. Эти будто понимают о чем речь идет. Легли и помалкивают, будто ждут продолжения, только глаза сверкают в темноте.
– А мы как-то вместе с девчонками с детства. Прикипели душами, понимаете? Меня сначала пытались пацаны пристыдить, чего мол с девками дружбу водишь. Дело ведь не в половой принадлежности, а в душе. Бывало, возьмемся за руки и сидим молча, и так хорошо на душе становится.
И чувствую я их. И они ведь как-то чувствуют, если мне хреново на душе. Ритка вбежит бывало, сядет напротив и смотрит внимательно так своими синими глазищами, рассказывай мол. Не характер, а камень ей богу. Алька она другая, нежная, воздушная какая-то. Глаза зеленые, как весенний лес, как поднимет глаза, так и хочется ее пожалеть- я усмехнулся.
– Это многих и сбивает с толку. Характер то похлеще Риткиного будет, это если её из себя вывести. Я два раза видел, как Алька из берегов вышла. Кстати ее как раз с морем и можно сравнить. В штиль море ласковое, спокойное, в шторм знаете, что бывает? Это цунами, сносящее все на своем пути. Первый раз еще в детстве, когда эта немая девчонка кинулась меня защищать от местных пацанов. Вы не ослышались, шакалы, немая. Её поначалу так и называли- эй, немая, иди кушать. В общем после того случая, заговорила наша Алька. Второй раз, когда случился, я в отъезде был. Ритка звонит, говорит беда с Алькой. Я все бросаю, возвращаюсь. Алька в больнице на осмотре. Вышла к нам спокойная, поцарапанная только. Все хорошо, говорит. А дело было так, пригласил ее ухажер очередной на деловой ужин, ну и стал ей там непристойные предложения предлагать. Той не привыкать всякие непристойные предложения слышать, спокойно встала, послала его туда, куда не зарастает народная тропа ласковым голосом, и ушла. Поздний вечер, темно, автобусы не ездят и решила домой пешком пройтись. Да на шпану нарвалась. То ли обкуренные они были, то ли уколотые. В общем стали хватать её руками …. Толком никто не знает, что произошло. Но когда мы втроем пришли в милицейский участок давать показания, у одного из преступника случился припадок, когда Альку увидел. Орал благим матом, уберите отсюда эту бешеную, странно вести себя начал, в окно хотел выскочить. Второй на колени упал и молился с закрытыми глазами. Алька стояла, потупив свой взор в пол, а когда подняла на них глаза, третий шепотом попросил милицейского посадить его в тюрьму. А она перевела взгляд на Ритку и спокойно так:
– Обмельчал нынче мужик.
Я засмеялся, сидя в пещере и рассказывая историю диким тварям.
– А вечером Алька ревела навзрыд.
Я поднял голову, потер глаза. Что- то шакалов не слышно. Они хоть там еще?
– Эй, вы еще там? А то сижу тут как дурак, истории вам рассказываю.
Я наклонился, высматривая своих врагов. Начало светать. А на меня смотрели две пары глаз.
– Не понял юмора! Остальные чего это? Не будут дослушивать мою историю что-ли? Ай-яй-яй. Какое неуважение.
Я положил в костер остатки дров. А дальше будь что будет.
– Слушайте дальше. О чем это я? Я же хотел совсем о другом рассказать. Как шрам появился. Рита и говорит, давайте не расставаться никогда, всегда будем вместе, даже когда вырастем. А как расстаться, если сколько помню себя, помню нас троих вместе. Мне даже немного страшно стало, если их не будет рядом. Нас ведь так и называли-«троицей»
– В общем, сгонял я на кухню и принес нож, и этим самым ножом мы сделали себе надрезы. Потом ладошки прикладывали друг другу и поклялись. Вы знаете, что такое клятва, шакалы? Это слова, связанные честью и совестью, а наша клятва была на крови.
– Если бы сейчас они были здесь, я, не раздумывая, отдал бы свою жизнь за их жизни. Потому что есть еще одна обязанность у мужчин- это защищать женщин. Поняли? Только сомневаюсь я, чтобы Рита меня отпустила одного. Наверно выперлась бы вместе со мной и стала жалеть вас и наглаживать, ой да бедненькие вы бедненькие, и пожалеть то вас некому, и любить то вас некому. И полечила бы еще, дурында. А вы, лизали бы ей руки, повизгивая. Да-да. И не сомневайтесь, шакальё. Она такая.
Солнце поднималось все выше, освещая лесок своими зимними лучами.
Я встал, потянулся. Ну что. Пора выбираться отсюда. Мой костер скоро догорит и надеется мне больше не на кого. Сколько там осталось? Я осторожно выглянул. Один. Настойчивый. Ну с одним- то я справлюсь.
Стал собирать вещи. Когда складывал первую шкуру, рука наткнулась на что-то твердое. Я взял это в руки- старая, темная от времени и грязи деревяшка, прямоугольной формы, размером с ладонь. Наверно когда рвали шкуру когтями, из земли выковыряли. Постой-ка. А меч ведь здесь припрятан был, погляжу еще. И правда, ковырнув землю, обнаружил такие же дощечки. Я решил взять их с собой. В хозяйстве все пригодится, не зря ведь они вместе с мечом припрятаны в одном месте.
Пора. Глубоко вдохнул, разбросал костер и шагнул за пределы пещеры, держа меч наизготове, и остановился. Зверь встал, настороженно посматривая на меня.
– Слушай, давай разойдемся мирно. Ты один, я один. Неужели не договоримся? Наши силы равны, чего тягаться? У тебя зубы- у меня меч.
А сам осторожно сделал шаг. Зверь повернул голову налево, затем направо, посмотрел на меня. Развернулся и ушел.
Удивляться уже не было сил, и я направился на Проклятую гору. Там хотя бы зверья нет, неужели с духами какими-то не справлюсь?
Если тот человек, которого я видел на ее вершине, действительно живет на Проклятой горе, значит человеку это под силу.
Зашел в «свой» лес, устало шагая по невидимой тропе. Ко мне приблизилась тень.
– Слушай. Давай не сейчас, а? Я так задолбался всю ночь сказки этим шакалам рассказывать. Не спавший, голодный- а сам переставлял ноги к домику. Тень сопровождала меня до самого домика. Там было все по- прежнему и я обрадовался, честное слово, будто в дом родной попал. Разложил вещи по своим местам, большую шкуру снова повесил на дверь, может проветрится и вонять перестанет?
Пора о еде подумать, поэтому я спустился в долину.
Отошел подальше и просто сел. А что еще делать? Я сидел, наслаждался солнечным морозным деньком и поднял глаза к небу. Вот и еще одна загадка для меня. Солнце не вставало на востоке и не садилось на западе, как мы привыкли. Оно просто поднималось вверх, стояло на месте и плавно опускалось вниз, ровно на том же месте. Почему? Не понятно. В голове не укладывается, что может быть по -другому. И две луны, вечные спутницы яркой звезды, сейчас потускнели при дневном свете, но еще висели на небе серыми мячиками. Подожди-ка, каждый раз, когда я смотрел на небо, я видел две луны. Получается, они не уходят днем за горизонт, а только ночью сдвигаются друг к другу ближе, а днем, когда встает солнце, расстоянием между ними увеличивается. Словно два стражника, сопровождающие яркую звезду в темницу и обратно.
А может, наоборот? Они сопровождают солнце, как свою царицу? Чтобы ничто не изменило вековую традицию, ведь сейчас, когда солнце расправило свои лучи, словно золотые крылья, луны почтительно расступились и потускнели.
Необычно, но красиво.
Я заметил передвигающуюся по краю леса группу маленьких черных меховых комочков. Они нюхали землю, то рассыпаясь в разные стороны, то снова сбиваясь в стайку. Я наблюдал за ними, боясь пошевелиться.
Всей дружной группой скопились в одном месте и начали усиленно копать. Мне даже интересно стало, и я привстал, вытянув шею. Они рыли замерзшую землю своими острыми коготками, затем брали в лапки и отбрасывали её через голову. Зверьки вырыли из земли что-то продолговатое. Одна группа перешла в другое место, а вторая принялась кушать, держа кусочки в лапках.
Я громко крикнул:
– Эй.
Зверьки вздрогнули от страха, свернулись в клубочки и быстро покатились прочь, бросив свою добычу.
Я ведь как решил, если звери едят, значит, это съедобное. Правильно? Бессовестно, конечно, отбирать у маленьких еду, но выбирать мне сейчас не приходится. Если я сейчас не побеспокоюсь о еде, меня скоро шатать от голода будет.
Толстая коричневая шкура этого плода напоминала картошку, только формой больше походила на небольшую дыню. Я разрезал его пополам. Ярко желтая внутренность и очень твердая. Я попробовал на вкус, причмокивая. На безрыбье и рак рыба. И решил все- таки прогуляться к реке.
Прошелся по берегу, всматриваясь в прозрачную воду. Из-под камней показалась голова, которая лениво осматривалась вокруг через узенькие глазки. За головой последовало узкое длинное тело, которое лениво ползло за головой по самому дну.
Рыбка. Я быстро скинул куртку, закатал рукава и резко опустил их в воду, схватывая плоское тело, сжал руки покрепче и потянул. Ё-моё. Я отступал задом все дальше от реки, вытягивая всю рыбу, а конца так и не видать. Наконец показался её узкий хвост и я удивился ее длине, метра три не меньше.
В одно мгновение плоское тело внезапно стало раздуваться, превращаясь в моих руках в твердую плоть, выделяющую скользкую слизь. Прямо в моих руках голова стала крутиться по своей оси, придавая телу ускорения. Я, конечно, от удивления открыл рот, но все еще не выпускал рыбу из рук.
Хвост стал раскручиваться по спирали, выписывая возле меня круги. Я на вытянутых руках удерживал голову, а сам уклонялся от хвоста, на кончике которого торчали острые шипы. Что это за хрень? Хоть бы не зацепил, зараза! Упругое тело свернулось в крупную петлю и кинулось на меня, нацеливаясь на голову, но я успел уклониться.
Пока я уворачивался от петли, метившейся в голову, моё внимание отвлеклось, а когда перевел взгляд на голову, на меня была нацелена открытая пасть с тонкими острыми зубами.
На шею мгновенно накинулась петля и сжалась, я даже не успел вдохнуть воздуха.
Твою мать! На хер я полез в эту реку- теперь или я поем или мной позавтракают. Другого варианта нет.
Я напряг мышцы шеи, пытаясь просунуть пальцы в живую петлю, но они скользили по слизи. Я уже начал отчаиваться- перед глазами заплясали цветные мушки. Но петля все туже затягивалась на шее, обрывая надежду еще хоть раз вдохнуть хоть маленький глоток воздуха.
Я продолжал цепляться ногтями за живую плоть рыбы и внезапно ноготь провалился сквозь чешую и я, не чувствуя боли, начал ногтями прокладывать дорогу к телу рыбы. А когда наконец добрался, то из последних сил вцепился ногтями в нежную плоть, погружая их как можно глубже, и рванул, что есть дури.
Раздался хруст и голова рыбы повисла, ослабляя петлю. Я судорожно вздохнул, наблюдая за телом рыбы, которое продолжало по инерции выписывать круги. Одной рукой поймал шипастый хвост, а второй освободил шею. Плюхнулся на снег, приходя в себя.
Что же все пытаются меня убить, то? Может не только меня? Может здесь жизнь такая- родиться, нажраться и сдохнуть? Я брезгливо отмыл руки от густой слизи, одним движением отделил голову и хвост от тела. А когда со своей добычей добрался до домика, взялся за приготовление еды. Конечно в другой ситуации я бы к рыбе и не притронулся, после всего пережитого, но сейчас было не до сантиментов. А что? Я ведь в честном поединке, как говорится, его победил? Причем голыми руками!
Овощ почистил ножом и положил прямо в костер. Угря (я для себя его так обозвал) разделал, шкуру аккуратно содрал и повесил на просушку. Мясо нанизал на меч и поджарил. Мясо сочное и жирное, и я со стоном проглотил первую порцию, не пережёвывая. Хоть ты, рыбка, и была дрянью порядочной, но вот мясо действительно очень вкусное. А вот овощ оказался сладковатым и питательным. Я буквально опьянел от еды- пошатываясь, добрел до кровати и буквально рухнул на нее и уснул. Без снов и переживаний, а просто отключился.
* * *Проснулся, когда уже стемнело и заметил возле кровати обступившие меня тени. Они, словно ждали когда я проснусь и набросились на меня. Нееет, моё тело не трогали, меня буквально выпотрошили изнутри нахлынувшие страхи.
Для меня настал ад, мой персональный ад, по-другому это никак не назовешь. Время потекло как-то иначе, потому что я его не замечал. Шли дни за днями, настала такая апатия, когда не хотелось ничего делать- ни вставать с кровати, ни добывать себе еду, ни умываться… Где-то внутри меня поселился большой пугливый зверь, под именем страх, который вздрагивал от малейшего шума.
Мои нервы оголились. Были дни, когда я, не вставая с кровати, дремал сидя, прислонившись к стене в полной темноте. Иногда я метался в четырех стенах, словно убегая от самого себя. И страх.. от которого я не мог избавится. Я не понимал, что происходит. Когда сломаешь руку- четко знаешь, откуда боль и так же знаешь, что физическая боль постепенно пройдет, когда зарастет кость. Здесь же казалось, что проваливаешься в бесконечность- черную, вязкую и беспросветную. Я перестал радоваться солнцу и новому дню, ничто не приносило радости, кажется я забыл, что такое радоваться.
Меня поглощала тьма, она засасывала меня, а я не знал как из неё выбраться. Иногда я заставлял себя выйти из домика в поисках еды, но пошатываясь от слабости, возвращался обратно, все чаще приходя к мысли, что все бессмысленно, ведь моё физическое состояние не позволяло добывать еду. Единственное, что было доступно мне из еды- это кора деревьев и немногочисленная листва, которую я жевал, пытаясь усмирить голодный желудок, да горстка снега для утоления жажды.