Игра судьбы

– Да я и так быстро, – под нос себе пробормотал Эрих.

Высадив пассажиров, водитель вывернул руль, затем нажал на газ – так, что из-под колёс брызнула грязь, и уехал.

Беспородная дворовая собака с белым пятном во весь лоб, услышав скрип калитки, выбежала из-за угла веранды и остановилась; у неё было сосредоточенное выражение, как будто старалась что-то вспомнить и сердилась на свою память. Когда гости подошли к крыльцу, она наклонила голову набок и зарычала, однако, услышав голос Мейера, завиляла хвостом и подбежала к нему.

– Знакомься, Эрих! Хозяйка двора – Найда! – представил Вальтер собаку.

Дверь избушки отворилась, и из неё выглянула голова пожилого человека. Увидев гостей, хозяин улыбнулся и, немного прихрамывая на левую ногу, стал спускаться по ступеням крыльца.

– Господин Мейер! Вальтер Мейер! – восклицал он шепелявым голосом. – Я так рад тебя видеть!

– Да благословит бог ваш дом, Семён Петрович, – улыбаясь, приветствовал его Вальтер.

Пожав руку Мейера, старик остановился перед мальчиком, а тот стоял, опустив аккуратно причёсанную голову и уныло молчал.

– Ты на родителей-то не обижайся, – обратился он к Эриху на непонятном тому языке. – Чего там! Ты уж потерпи. Люди у нас хорошие: и душа есть, и совесть тоже. – Потом спросил: – Как звать тебя, сынок?

– Эрих Вебер, – ответил Вальтер за него.

– А я дед Семён, – представился ему старик. – Язык наш не знаешь, так это не беда! Условия жизни здесь такие, что быстро разных слов нахватаешься. Поверь, я знаю, что говорю. – Он повернулся к Мейеру: – Вы, заходите, – пригласил он в дом, кивая на дверь. – А я пойду в баньку и подброшу дровишек в топку. С дорожки попаритесь и спать уляжетесь. Оно, конечно, тут не рай: удобства во дворе, колодец и того дальше будет. Однако, как видите, и в Сибири люди живут! – бросил хозяин, уходя.

– Не знаю, как вас благодарить, Семён Петрович, – крикнул Вальтер вдогонку ему.

Старик обернулся.

– Мне она ни к чему, эта благодарность, – махнул он рукой и скрылся за дверью бревенчатой бани.

Гости взяли свои чемоданы и поспешили в дом.

Пересекая холодное помещение между жилой частью дома и крыльцом, именуемое сенями, Эрих немного задержался. С минуту он осматривал полутёмную пристройку с прогнившим полом и косыми стенами, открыто выражая своё недоумение.

– Хозяин непривередливый человек, – улыбнулся Вальтер Мейер. – Дом, конечно, не новый, тем не менее жить в нём можно.

Эрих зачем-то пожал плечами и поплёлся за своим опекуном; лицо у него всё так же выражало недоумение, как будто он всё ещё не понимал, зачем он здесь в захолустье, около чужих людей.

Сам Вальтер Мейер только пять лет назад эмигрировал из России. Он привычный. Да и знает, что по окончании сибирской «вахты» вернётся обратно на родину. А пока он будет жить, как и его подопечный Эрих Вебер, в обычной деревенской избе в небольшой деревушке, севернее города Омска. Именно сюда добропорядочные граждане Германии ссылают трудных подростков на перевоспитание, чтобы в сибирской глуши они осознали бесценность благополучия сытой Европы. Кстати, немецких подростков отправляют на перевоспитание не только в Россию, но и в Киргизию, Испанию, Грецию, Турцию, Италию, Норвегию, Австралию и другие страны. В год за границу отправляются около ста человек.

В деревянном доме Семёна Петровича Морозова три комнаты. Две из них – с окнами на улицу, – старик держал для гостей из Германии; а они у него частенько проживали. В комнате, что предназначалась для Вальтера Мейера, стоял круглый стол, кровать и два стула. В другой – для Эриха Вебера – письменный стол, кровать и табурет. А в комнате с видом на тайгу, жил сам хозяин. Кухня небольшая по размеру и с малым количеством мебели: стол, три табурета и шкаф для посуды. Потолок изрядно закопчён, ясно, что здесь зимой дымит печь и бывает угарно.

Семён Петрович был вдов. Он невысокого роста, но крепкого телосложения, так что, несмотря на свои семьдесят пят лет и глубокие морщины, всё ещё имел вид здорового, сильного человека. Говорил он шепелявым, гудящим басом, оттого что почти не имел зубов, и видно было, что он очень доволен своей жизнью и совсем не думает о том, сколько ему лет.

Послышались шаги и тяжёлое дыхание: это в дом входил хозяин.

– Ну, господин Мейер, бери своего подопечного, и идите в баню, – произнёс он с порога.

– Спасибо, Семён Петрович. Я ваш должник до гробовой доски!

– Живи долго, – отозвался старик, разуваясь у порога. – А благодарить надо не меня, а таких вот хулиганов, как он. Если бы не они, жить тебе в твоей Германии безвыездно.

– Вы правы.

Через минуту опекун и его подопечный уже спустились с крыльца и шли в баню, которая находилась в нескольких метрах от дома. Вокруг было темно, грязно и скользко, моросил дождь.

Этот день казался самым длинным в жизни Эриха. И в мозгу его, утомлённом этим длинным суетным днём, промелькнула мысль: неужели ему предстоит прожить здесь до лета? Это ужасно! Мало-помалу им овладело равнодушие, не хотелось соображать, и он на всё махнул рукой.

После бани их ждал обильный ужин. На столе стояло блюдо с мясом, приготовленным в масле, другое блюдо – с толчёным картофелем, несколько очищенных луковиц, хлеб и кувшин молока.

Хозяин пригласил гостей сесть за стол и сам накладывал каждому на тарелку вкусное кушанье. Пока ели, старик рассказывал о нелёгкой доле сельских тружеников, а Вальтер Мейер переводил своему подопечному на его родной язык. Услышанное Эрихом заставило его призадуматься: а стоит ли ему исправляться? Зачем? Всё равно никто не скажет спасибо, если он, как дед Семён, будет всю жизнь честно трудиться. А вот промышлять карманным воровством – это интересное дело, да и сколько денег можно добыть таким лёгким ремеслом!

Тем временем наступила ночь. Семён Петрович поднялся с места и тихо сказал:

– Ну, добрые люди, покушали, а теперь давайте спать укладываться будем.

Мысли у Эриха прервались, он допил чай и, пожелав им спокойной ночи, ушёл в свою комнату. Там он подошёл к окну, минут десять задумчиво всматривался в темноту и более не в силах бороться с усталостью лёг спать. И сон унёс его на своих крыльях.

Стенные часы пробили час ночи, два…

Эрих вздрогнул и проснулся. Сердце его бешено колотилось от ночных кошмаров. Будто сидит он на холме, а кругом – вода. Она подбирается к нему. Ближе… ближе…

В ужасе Эрих открыл глаза. Осмотревшись по сторонам, он облегчённо вздохнул: слава Богу, это лишь сон! И, сомкнув веки, повернулся на бок.

Ветер гулял по крыше, о стену стучали ставни – раз, другой, третий… Что-то ударилось о пол и зазвенело: должно быть, дед Семён уронил стакан. Под самым окном раздался лай хозяйской собаки Найды. Послышались голоса; кто-то прошёл мимо… И опять наступила тишина. В глазах резь, туман… Наконец он засыпает и спит до утра.

Разбудил Эриха надоедливый монотонный скрип. Он не слышал, как Семён Петрович растапливал печь и готовил завтрак, но теперь слышал скрип его сапог – казалось, скрипел весь дом. Эрих лежал на кровати и думал, вставать ему или ещё полежать немного, как вдруг к нему в комнату вошёл Вальтер Мейер.

– Ну, Эрих, сегодня первый день твоей учёбы за границей. Поздравляю! – Видя его замешательство, он ободряюще улыбнулся: – Выше нос, парень! А теперь, одевайся и выходи завтракать.

На всё Эриху понадобилось не больше пятнадцати минут. Потом он в сопровождении Мейера отправился в школу.

С утра шёл дождь со снегом, и не было никакой надежды, что небо прояснится. Сапоги то и дело вязли в грязи, идти по бездорожью было очень неприятно. И тут в мозгу Эриха сверкнула мысль: что будет, если он упадёт? Вернутся обратно домой?

Слегка повернув голову, Вальтер Мейер искоса посмотрел на него.

– Не вздумай упасть в грязь, Эрих! – предупредил он с улыбкой на лице, словно прочитал его мысли. – Одноклассники выставят тебя на посмешище.

– Чего тут смешного! Со всяким может случиться!

– Это верно.

В школе нового ученика встретили не приветливо, но и не враждебно, на него смотрели, как на инопланетянина, прилетевшего из чуждой им цивилизации, и посмеивались: мол, родителям некуда девать деньги, они и отправили своего озорника людям на горе.

Первое время на уроках Эрих тупо озирался по сторонам, пытаясь понять, о чём говорят окружающие. Тщетно. Чтобы хоть чем-то занять себя, он мастерил бумажные самолётики и поочерёдно отправлял их в полёт – до тех пор, пока один из его истребителей не сделал посадку на учительский стол. После чего получил устное замечание.

По поведению Эриха его одноклассники отметили, что нравы в немецких школах куда более вольные, чем у них. Но как бы то ни было, а первый день учёбы подошёл к концу, за ним последует второй, за вторым – третий…

Подопечный Вальтера Мейера жил как в тумане, точно проживал чужую жизнь и делал многое такое, чего не делал раньше: он рубил дрова, стаскивал их и складывал в поленницу, носил воду из колодца, чистил двор… И, ко всему прочему, учил русский язык. Недели складывались в месяц – наступила зима, самая холодная за все годы жизни Эриха. Первый снег укрыл землю, деревья и крыши домов, над которыми, не переставая, дымили печные трубы. Дни постепенно шли на убыль, крепчали морозы, и всё чаще завывали метели. Становилось ясно, что до конца зимы ещё далеко-далеко и самое трудное только начинается.

В будни Эрих был занят учёбой. А в выходные дни, в хорошую погоду, брал лыжи и с местными ребятами шёл кататься с горы, откуда всегда возвращался весь в снегу, озябший, но довольный. Иногда, по большим праздникам, всем классом выезжали в город; там они посещали музеи, кинотеатры и другие заслуживающие особого внимания места.

За эти два месяца учёбы Эрих научился сносно говорить по-русски, чтобы понимать учителей и общаться с одноклассниками. У него появились друзья, с которыми он с удовольствием играл в волейбол в школьном спортзале, там же увлёкся боксом, а в перерыве между уроками вместе с ними шутил, смеялся и дразнил девочек. Если бы друзья не знали, из-за чего он приехал, вряд ли бы догадались! Такой же парень, как и они.

Глава пятая

В середине декабря произошло грандиозное событие: Эрих и его одноклассники отправились на хоккейный матч.

И вот они здесь!..

Всё шло хорошо. До начала матча оставалось часа полтора, и у мальчишек было достаточно времени, чтобы поспорить о том, какая команда выиграет. Однако стоило только Вальтеру Мейеру отлучиться на пять минут по каким-то делам, и на тебе!.. Произошло ЧП. Пропал Эрих Вебер.

Начались поиски.

В то время как все искали Эриха, тот зашёл в магазин, купил себе немного конфет и пошёл обратно. Когда пересёк две улицы, вдруг понял, что дела его плохи: он заблудился. Хотел обратиться за помощью к прохожим, но не знал, как на русском языке произносятся слова: «Стадион» и «Дворец спорта». Подойдя к автобусной остановке, Эрих остановился, огляделся по сторонам и, так как дорожное покрытие и знаки были скрыты под налипшим снегом, он не мог понять, где следует переходить дорогу. Постояв немного, он начал движение, предупреждающе подняв перед собой руку – мол, подождите, перейду, и трасса свободна …

Огромный чёрный внедорожник, чуть слышно рокоча мощным двигателем, плавно остановился у ног пешехода. Дверное стекло со стороны водителя роскошного автомобиля опустилось, наружу высунулось круглое бледное лицо с раскосыми глазами, придававшее его обладателю сходство с племенным боровом, и предварительно плюнув в асфальт, пробасило:

– Торопись, олень, если не хочешь увидеть собственную смерть под колёсами моего внедорожника!

Пешеход окинул его долгим взглядом, но ничего не ответил: он даже не задал совершенно естественного в этой ситуации вопроса – мол, зачем так грубо? Или же – кто дал вам право оскорблять человека? И так далее. Он стоял и молчал.

– Ты что молчишь, олень? – прорвался голос водителя сквозь громкие хриплые куплеты, льющиеся из динамиков магнитолы. – Ещё долго будешь испытывать моё терпение? Давай, шевели копытами!

Эрих вдруг замычал и указательными пальцами обеих рук стал показывать, то на уши, то на язык, высовывая его изо рта.

– Ы-ы-ы-ы-ы…

– Ты что, глухонемой? – спросил водитель, убавив громкость магнитолы.

– Ы-ы… – кивнул Эрих.

– Ах, проклятый инвалид! Придётся выходить…

Покинув комфортабельный салон своего автомобиля, водитель подошёл к «глухонемому» и, взяв его за руку, повёл к обочине. Когда они уже сошли с проезжей части, «инвалид» внезапно потерял равновесие и вместе с поводырём рухнул в снег.

– Помог на своё горе! – зло проворчал тот, вставая на ноги. – Лучше бы переехал через тебя! – И, отряхнувшись от снега, направился к машине.

Едва Эрих успел подняться, как мощные протекторы колёс с визгом взметнули снег, и автомобиль рванул с места…

– Ха, ха, ха! – засмеялся он. – Это ты инвалид, причём на всю голову!

С этими словами Эрих быстро пошёл прочь от того места, где он только что удостоил своим вниманием дорожного хама, важно державшего себя и, как оказалось, при деньгах…

Был. А теперь его карман пуст!

Вдруг совсем неожиданно в метрах пяти от своих глаз Эрих увидел машину с шашечками, наклеенными по всей её длине. Такси! И лицо его осветилось улыбкой. Он подошёл к машине, втянул в себя воздух и намеренно громко, чтобы придать значимость своим словам, произнёс:

– Хоккей, хоккей!!

Таксист протяжно присвистнул:

– Иностранец?

– Да. Я приехал из города Мюнхена.

– А в какой стране он находится?

– В Германии.

– Давай, садись в машину. Как я понял, ты на хоккейный матч омского «Авангарда» торопишься?

– «Авангард, авангард!» – бормотал Эрих, скользнув на правое сиденье. – Очень нужно!

– Значит, будем торопиться, – улыбнулся таксист.

Едва пассажир закрыл за собой дверцу, как машина рванула с места. Но только они выехали на шоссе, их «подрезала» другая машина.

– Проучить его, иностранец?

Эрих не знал ответа на такой вопрос и, смутившись, пробормотал невразумительно:

– Учить… Учить надо. Но мы с вами не имеем на это право.

– Я ему про Фому, а он мне про Ерёму… – голос таксиста прервался. Помолчав немного, он спросил: – А деньги есть у тебя, иностранец? – И не дожидаясь ответа, продолжил: – А то вчера я подвёз одного пассажира… «Куда ехать?» – спрашиваю я его. Он мне: «На улицу Достоевского. Хотя нет, давай сейчас налево и первым поворотом направо, – там покажу…» – «Сколько ехать?» – интересуюсь я. «Минут семь, – пожимает плечами, – не больше». У освещённого единственной лампочкой подъезда двухэтажного дома он выходит и говорит мне: «Счастливого пути тебе брат. Заплатил бы, да денег нет. Извини».

Эрих не сразу сообразил, на что он намекает, а когда понял, очень быстро нашёлся, что ответить.

− Я оплачу проезд. Вы мне верьте! Я не такой, как он.

– Это похвально! – кивнул таксист и нажал на газ так, что Эрих откинулся назад, проскочил мигающий зелёным светом светофор и быстро перестроился из крайнего левого в крайний правый ряд.

– В России все так ездят? – осторожно поинтересовался Эрих.

Таксист ничего не ответил. Предполагалось, что он – водитель со стажем, и ему странно, что он вообще слышит такой вопрос.

Между тем машина остановилась в заданной точке. Эрих достал из кармана деньги и протянул их таксисту. Взглянув на них, тот на мгновение онемел. Честно говоря, подобной щедрости он не ожидал.

– Тут, кажется, больше, чем полагается…

– Я знаю. Пожалуйста, возьмите.

– Спасибо. И удачи тебе, парень!

Возвратившись незадолго до начала матча, Эрих сильно удивился, увидев среди своих одноклассников стража порядка. Они о чём-то говорили и, как ему показалось, были в полной растерянности. Впрочем, разговор их прекратился сразу же после того, как перед ними предстал он – Эрих Вебер.

Вальтер Мейер несколько секунд, ничего не говоря, осматривал его с ног до головы, после чего бросил сквозь зубы:

– Где был?

Несмотря на всю сложность своего положения, Эрих при этих словах облегчённо вздохнул. Стало быть, они всё-таки не знают, что он разгуливал по городу! Значит, все подозрения, сгущавшиеся, словно грозовые тучи, рассеялись…

– В туалете, – ответил он с самым невинным видом.

– Ну, что ж, – проговорил Мейер дрожащим голосом, поправляя очки, – пусть будет так! Но, пожалуйста, Эрих, когда в другой раз захочешь пойти куда-нибудь, то предварительно извести меня об этом. – Губы его дрожали, всё лицо было бледное и выражало гнев. Видно, он догадался, что Эрих солгал ему, и, как мог, скрывал своё презрение. – Ну, что ж, – повторил он, – пусть будет так! – последние слова Вальтер Мейер произнёс особенно выразительно, вероятно, желая дать своему подопечному понять, чтобы тот не вздумал больше обманывать его.

«Так, кажется, опасность миновала!..» – начал было раздумывать Эрих, но тут к нему подошёл страж порядка и отчитал за шалость:

– Счастье твоё, парень, что ты вовремя вернулся. Если ещё раз отлучишься без разрешения своего наставника, я буду вынужден сообщить о твоём недостойном поведении в соответствующие органы Германии. Понятно?

– Да, господин полицейский, – ответил Эрих.

Страж порядка взглянул на него и улыбнулся.

– В нашей стране нет господ. Только товарищи и граждане! Ты, кажется, умный парень, и я думаю, что тебе будет нетрудно освоиться у нас, в России. Желаю удачи! – После этих слов он взял под козырёк и ушёл.

Было ясно, что отсутствие Эриха не обрадовало никого. И чтобы хоть как-то загладить вину, он пообещал одноклассникам, что после матча угостит мороженым каждого.