Записки офицера Дюбуа

– Я не лгал, – хрипло сказал Жерар, снимая с её головы свою фуражку. – Я просто… интерпретировал ситуацию. В рамках оперативного усмотрения.

– А что ещё ты можешь проинтерпретировать в рамках своего… оперативного усмотрения? – она прижалась к нему, вставая на цыпочки.

Его служебный телефон снова зазвонил. Он посмотрел на экран. «Капитан Бертран». Долг звал. Протоколы требовали своего.

Жерар отправил вызов на голосовую почту, бросил телефон на диван с бархатными подушками и поднял Фьоклу на руки.

– Всё, – сказал он. – Дежурство окончено.

И в этот раз Арчибальд, наблюдавший за ними с верхушки шкафа, не стал ворчать. Он просто зевнул и начал вылизывать лапу. В его кошачьем мире всё шло по плану. Человек в униформе был окончательно и бесповоротно приручён.

Глава 7.

Капитан Бертран был человеком-бульдогом. Не в плане внешности, хотя его приземистая фигура и брызжащие слюной речи на планерках поддерживали эту аналогию. Нет, он был бульдогом в том, что, учуяв странный запах, он не отпускал его, пока не выяснит источник. А от Жерара в последнее время пахло странно. Не сыром и одиночеством, как обычно, а чем-то цветочным, с примесью бензина и… надежды? Для Бертрана это пахло нарушением устава.

– Дюбуа! – проревел он, загораживая дверь в кабинет. – Мой кабинет. Сейчас же.

Сердце Жерара упало куда-то в район шнурков от ботинок. Он прошел внутрь, мысленно прощаясь с карьерой, пенсией и своим спокойным, предсказуемым адом.

– Я получил звонок, – начал Бертран, обходя его, как шакал добычу. – От некой мадам Клод. Знакомая фамилия?

Жерар почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот.

– Я… провёл там проверку, капитан. Жалоба была необоснованна….

– Жалоба была на шум, Дюбуа. Но мадам Клод, женщина с богатым воображением, намекнула на нечто большее. На некие… «привилегированные отношения» между моим офицером и подозрительной личностью, известной как «рыжая ведьма с котом-убийцей». Ты ничего не знаешь об этом?

Мозг Жерара лихорадочно заработал. Отрицать всё? Сознаться? Свалить на кота?

– Капитан, – начал он, глядя в стену за спиной Бертрана. – Я действовал в рамках оперативного внедрения. Установление доверительного контакта с элементом из маргинальной среды для получения информации.

Бертран замер. Его брови поползли вверх.

– Внедрение? – он произнес это слово с таким скепсисом, будто Жерар объявил о своем внедрении в общество марсиан. – И какую же ценную информацию ты добыл, Дюбуа?

– Что… гм… мадам Клод хранит в своем гардеробе коллекцию кружевного белья 70-х годов, не соответствующую её публичному образу, – выпалил Жерар, вспомнив недавнюю перепалку на лестнице.

Воцарилась гробовая тишина. Бертран смотрел на него, не моргая. Вдруг его лицо исказила судорога. Он фыркнул. Потом захихикал. Потом разразился таким оглушительным хохотом, что со стола свалилась папка с делами.

– Кружевное бельё! – рыдал капитан, вытирая слезы. – О, святые небеса! Старая гиена! Я всегда знал!

Жерар стоял, не смея пошевелиться.

– Ладно, Дюбуа, – отдышавшись, сказал Бертран. – Твоё «внедрение» пока что принесло только компромат на старую каргу. Но будь осторожен. Эта твоя «ведьма» – ходячая проблема. Я не хочу, чтобы тебя втянуло в её водоворот. Уловил?

– Так точно, капитан, – пробормотал Жерар, чувствуя, как с него сходят семь потов.

– И смени одеколон. От тебя пахнет, как в борделе для фей.

Жерар выскользнул из кабинета, чувствуя себя так, будто только что разминулся с пулей. Но облегчение было недолгим. Он понимал: Бертран не купился. Он просто отложил расправу. За ним теперь следили.

Глава 8.

Вечером он приехал к Фьокле с чувством вины и пачкой круассанов. Квартира преобразилась. Стены сияли ядовито-фиолетовым, а одна, «акцентная», была украшена золотыми бликами, которые при ближайшем рассмотрении оказались отпечатками её ладоней, обмакнутых в краску.

– Нравится? – сияла она. – Это называется «Прикосновение ангела».

– Больше похоже на «Отпечатки преступления», – пробормотал Жерар, оглядываясь.

Он рассказал ей о разговоре с Бертраном. Опустив, разумеется, часть про кружевное бельё.

– О-хо-хо! – Фьокла не выглядела испуганной. Напротив, её глаза загорелись азартом. – Значит, мы теперь преступная парочка? Как Бонни и Клайд, только ты – Клайд с круассаном, а я – Бонни в лаковых сапогах! Романтика!

– Это не романтика, Фьокла! Это моя карьера! Моя пенсия!

– Карьера, пенсия… – она махнула рукой. – Это просто скучные слова для скучных людей. А мы с тобой разве скучные? Мы – взрыв! Мы – фейерверк!

Она подбежала к шкафу и вытащила два парика – ярко-розовый и синий.

– Вот! Наше прикрытие! Сегодня мы идём на свидание!

– В париках? – ужаснулся Жерар.

– Конечно! Твой капитан ищет офицера Дюбуа с рыжей бестией. А он найдёт двух туристов из… из Бельгии! Да! Мы будем говорить с смешным акцентом и есть вафли!

Жерар хотел возражать. Хотел сказать, что это безумие. Что он должен быть осторожен. Но он посмотрел на её сияющее лицо, на её абсолютную, безудержную веру в то, что жизнь – это игра, и сдался.

Так он оказался в ресторанчике на набережной в синем парике, который чесался, и с фальшивой улыбкой на лице. Фьокла в своём розовом парике болтала без умолку, изображая бельгийку, и периодически пинала его под столом, когда он забывал про акцент.

И самое странное – ему было весело. Ужасно, неприлично весело. Он чувствовал себя подростком, сбежавшим из-под надзора строгих родителей. Он смеялся над её глупыми шутками, ел свою утку конфи (которая, к его удивлению, не была углём) и даже не заметил, как положил руку на её колено.

А потом он увидел его. За соседним столиком, в одиночестве, с бокалом вина, сидел сержант Мартин, его напарник. И он смотрел прямо на них. Узнал ли он? Парики были хорошей маскировкой, но осанку, взгляд…

Жерар замер. Фьокла, заметив его панику, обернулась.

– О, смотри, милый, вон тот мужчина один. Давай пригласим его к нам? Бельгийцы же гостеприимные!

– Нет! – прошипел Жерар.

Но было поздно. Мартин, заметив, что его разглядывают, вежливо кивнул. Фьокла помахала ему рукой.

– Эй, месье! Присоединяйтесь! Мы из Брюсселя!

Мартин, с лёгкой ухмылкой, подошёл к их столику.

– Не откажусь. Сержант Мартин.

– А я Фрида, а это мой муж… Этьен! – Фьокла без заминки представила Жерара.

Рука Жерара, сжимавшая бокал, побелела. Мартин устроился поудобнее и устремил на «Этьена» пронзительный взгляд.

– Вы знаете, мадам Фрида, вы удивительно похожи на одну мою… знакомую. Очень яркую особу. А ваш муж… у него очень знакомый взгляд. Полицейский, что ли?

– О, нет! – засмеялась Фьокла. – Он… ветеринар! Да, специалист по крупному рогатому скоту!

Жерар поперхнулся вином.

Весь вечер Мартин вёл себя как кошка, играющая с мышкой. Он задавал каверзные вопросы, ловил Жерара на нестыковках, а Фьокла парировала с такой лёгкостью и блеском, что Жерар начинал верить, что он и правда ветеринар из Брюсселя.

Когда они наконец распрощались, Мартин пожал Жерару руку с особенно цепкой хваткой.

– Было приятно познакомиться, «Этьен». Надеюсь, ваш крупный рогатый скот не доставляет хлопот. И передавайте привет вашей… жене. Очень неординарная женщина.

Он ушёл, оставив за собой шлейф недосказанности.

На обратном пути в машине царило молчание. Фьокла сняла парик и смотрела в окно.

– Он знает, – тихо сказал Жерар.

– Конечно, знает, – ответила Фьокла, не оборачиваясь. – Но он твой друг?

– Напарник.

– Тогда он ничего не скажет. Он просто будет тебя мучать. Мужчины так делают.

Она повернулась к нему. Её лицо было серьёзным.

– Тебе правда так страшно, Жерар? Что кто-то узнает? Что ты… со мной?

Он посмотрел на неё. На эту женщину, которая ворвалась в его жизнь, как ураган, перевернула всё с ног на голову, заставила его врать начальству и носить синий парик. Она была хаосом. Она была проблемой. Она была самой живой вещью, что случалась с ним за последние двадцать лет.

– Да, – честно признался он. – Мне страшно.

Она кивнула, её глаза блеснули в темноте.

– Хорошо. Значит, будем бояться вместе. Это менее скучно, чем бояться в одиночку.

Она взяла его руку и положила её себе на колено. И этот простой жест значил для него больше, чем все протоколы мира.

Вернувшись в её квартиру, они обнаружили Арчибальда, который с невозмутимым видом жевал один из его полицейских носков. Казалось, кот устраивал им мелкую пакость в наказание за долгое отсутствие. Но Жерару было уже всё равно. Пусть жуёт. У него были дела поважнее. Например, выяснить, как снять парик, не оставив половину волос на затылке.

глава 9.

На следующее утро в участке царила атмосфера предвкушения. Сержант Мартин, поглощая свой третий пончик с шоколадной глазурью, смотрел на Жерара с таким сладким сочувствием, что того тошнило.

– Не выспался, Дюбуа? – спросил Мартин, смакуя каждый слог. – У тебя вид человека, который всю ночь… осматривал крупный рогатый скот. Утомительная работа, ничего не скажешь.

Жерар пробормотал что-то невнятное про бессонницу и уткнулся в отчёт о краже велосипеда. Бумаги были его убежищем. В них был порядок. В них не было рыжих ведьм, котов-вредителей и напарников-садистов.

– Кстати, – Мартин отломил ещё кусок пончика, – эта бельгийка… Фрида, кажется? Удивительная женщина. Такой… жизненный напор. Прямо психологический вампир. В хорошем смысле. Высасывает всю скуку, оставляя лишь чистую панику.

Жерар сглотнул. Он чувствовал себя как на допросе, где следователь использует вместо дубины кондитерские изделия.

– Представляю, каково её мужу, – продолжал Мартин, прищурившись. – Бельгийскому ветеринару. Должно быть, он постоянно на нервах. Вдруг она решит «психологически вампирить» кого-то ещё? Скажем, одинокого полицейского?

Взгляд Жерара встретился с взглядом напарника. В воздухе повисло молчание, густое, как шоколадная глазурь на пончике.

– Оставь это, Мартин, – тихо, но твёрдо сказал Жерар.

Мартин ухмыльнулся, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.

– Расслабься, старина. Твои секреты в безопасности. Мне просто… весело. Скучно было последние десять лет. А теперь у меня есть личное реалити-шоу. «Любовь в синем парике». Я болею за вас.

Жерар понял, что это лучший исход, на который он мог надеяться. Союзник-садист был лучше, чем враг.

Но передышка была недолгой. На его служебный телефон пришло сообщение. Не от Фьоклы, чьи сообщения обычно состояли из emoji и угроз в адрес мадам Клод. Это было от неизвестного номера.

«Офицер Дюбуа. Ваша «психоаналитик» пахнет проблемой. Пахнет тюрьмой. Будьте умнее. Отойдите в сторону. Однажды вы можете получить вызов, на который уже не приедете».

Жерар похолодел. Он посмотрел на Мартина, который, уловив его напряжение, перестал жевать.

– Что-то не так?

– Ничего, – быстро ответил Жерар, стирая сообщение. Но паника уже пустила корни в его желудке. Угроза была конкретной. Кто-то знал. И этот кто-то был опасен.