Дракула. Возвращение из Ада

– Тише, тише. Не кричи, здесь так не принято! Этот замок не любит громкий голос. Духи будут недовольны!

Лиза толкнула массивную деревянную дверь, обрамленную по контуру и середине стальными коваными полосами, и та начала медленно открываться. По центру был тяжелый железный засов, который выдержит не только нашествие волков, но даже медведей-шатунов, это вселило в меня спокойствие. Я надавил левой рукой на край двери, пытаясь помочь, и почувствовал, насколько дверь туго открывается. Невольно взгляд скользнул на шею и щеку Лизы, я почувствовал тепло девушки. Она как будто уловила мой взгляд затылком и повернула голову ко мне. Я сконфузился и перевел взгляд на часы на руке. Отметил, что сейчас начало девятого.

За дверью было достаточно темно. Хотя заход солнца должен был произойти через час. В горах темнее рано, виной тому сами горы, которые крадут солнечные лучи.

Про себя отметил, что на небе опять появились тучи. А может они никуда не уходили, и все время были тут, а я спросонья их не увидел, воображение показало мне чистое небо, а на самом деле оно было все усеяно сизым кружевом?

Лиза вышла первая, я за ней. Замок находился на холме, к которому вела асфальтовая дорога. Она упиралась в площадку из булыжника под пятой замка. На той стороне замка был обрыв, внизу камни. Этот обрыв я видел из своего окна. Получается, волки могли добраться сюда только по этой самой дороге, по которой я приехал со Златко.

Я обернулся и поднял голову вверх. Отвесная стена замка с башнями, которых сейчас было видно только две, нависала надо мной, будто упираясь рогами в тучи. Зрелище было величественное. Если здесь действительно жил Влад Цепеш, то он, как и я сейчас, мог наблюдать точно такую же картину, такой же бледный закат, такую же красоту в серой дымке холмов и гор с пышной растительностью. Он также, как и я, дышал волшебным пряным воздухом, с нотками трав и хвои. Значит, я связан с Цепешем невидимой нитью, которая тянется из его времени в мое. И клубок уже катится дальше, разматывается по невидимой пока дороге. И кто заглянет из будущего сюда, ко мне, в мою вселенную? Да, мы связаны неразрывно, он и я, я и он, и другие люди. Эпоха с эпохой. Это я тогда понимал нутром, чувствовал, просаливался этим. Или Лиза так действовала на меня?

– Так что ты молчишь, ответишь на вопрос? – спросила Куколка.

Очевидно, ей было холодно. Она скрестила голые руки на груди и ежилась.

Я быстро снял пиджак и как джентльмен накинул ей на плечи. Она улыбнулась.

– Спасибо. Не стоит. Но мне приятно, что ты заботишься обо мне.

– Так какой вопрос, я задумался… не расслышал, – переспросил я.

– Просто. Как тебе нравится здесь? Ты же хотел посмотреть на природу. Вот смотри. Наслаждайся. Скоро тут будет такая темень, что хоть глаз выколи. Не вздумай ночью выходить из замка. Заблудишься.

– А в катакомбах не заблудимся?

– Нет. Иван ставит электронные маячки, а также пометки бумажными стикерами. К тому же есть подробная карта…

В пустеющем свете Лиза казалась красивей, чем была. Вообще чем меньше девушку мы видим, тем красивее кажется она, если перефразировать Пушкина.

– И на этой карте склепа Цепеша, конечно, нет?

Лиза засмеялась и покачала головой. Как же хорошо было тут стоять, но надо было идти в замок. Я начинал дрожать без пиджака. Вместе с сумраками быстро опускался холод, играя с тьмой в догонялки.

– Пора уходить, – тихо сказала Лиза. Мне показалось, что она проговорила это с грустью в голосе. И это настроение передалось мне. Сейчас бы попить чаю, посидеть у камина, поговорить по душам.

Внезапно где-то внизу холма на дороге послышались шаги. Но такие странные, не человека, будто цокот когтей по асфальту. Такой звук я знаю, слышал его ни раз: звук издает собака с нестриженными когтями.

– Слышишь? – прошептал я, – что это черт возьми?

Лиза стояла спиной к спуску и от неожиданности вздрогнула, прислушалась и медленно развернулась.

– Надеюсь, про волков была шутка, – я говорил шепотом, но почувствовал в своем голосе гамму эмоций: животный страх вперемешку с желанием бежать.

Мы вглядывались в серую темноту асфальта и слушали. Но никаких шагов не было слышно. Вдруг я встрепенулся, внутри словно что-то оборвалось. Я увидел там, на дороге, пару живых глаз, сверкающих в темноте. Волк. Его тело скрывала серая дымка и надвигающаяся на горы тьма.

Лиза и я не сговариваясь попятились назад. Глаза двинулись за нами, вперед, также медленно, как мы шли назад. Волк медленно вырисовывался из темноты. Сначала голова, потом туша. Это был большой шерстяной, страшный и злой, в его глазах таилась сила и злоба, глаза сверкали, словно угольки в огне.

Я почувствовал такой животный страх, что не предать словами. Сердце бешено колотилось в груди, а руки нервно сжались в кулаки, ногти уперлись в ладони.

Вдруг раздался истошный крик. Я посмотрел на Лизу и увидел, как она падает назад, цепляясь руками за воздух. Я успел развернуться и протянуть ей руку. В этот момент раздался рык и цокот ног. Волк несся к нам, я его не видел, так как стоял спиной, но кожей чувствовал, что сейчас либо пан, либо пропал.

Время на раздумье не осталось. Я и Лиза не сговариваясь, вместе, держась за руки, рванули к двери, бежать нужно было всего ничего – шагов сорок, может тридцать. Благо дверь осталась открытой. Я чувствовал, как сердце заливает кровь адреналином. Мы влетели как будто наши пятки горели. Первая – Лиза, я за ней, с силой захлопнул дверь. На адреналине она показалась мне легкой, словно пушинка. Задернул засов и посмотрел в огромные глаза Лизы, уловил в них сквозь темноту нервное дрожание страха, животного страха. Сердце колотилось так сильно, что отдавало в висках и ушах. Дыхание сбилось, стало тяжелым и неровным. Я чувствовал, как жар пронизал тело от щек до кончиков пальцев.

Я приложил к двери ухо. Тишина. И тут в сердце кольнуло. На Лизе не было пиджака. А в нем – банковская карта, телефон, деньги, а главное загранпаспорт! Какой же я идиот! Зачем я все это потащил с собой?

В полубреду я дернул засов и начала открывать дверь. Лиза на выдохе схватила ручку и потянула на себя.

– Что ты делаешь, с ума сошел? – с этими словами она закрыла засов.

– Пиджак! Он остался снаружи! У меня в нем паспорт.

Лиза покачала головой. Я снова припал ухом к двери, Куколка сделала то же самое. Наши глаза были напротив друг друга.

– Ничего не слышно. Главное чтобы твой пиджак не утащили, – прошептала она мне в лицо горящим дыханием.

С одной стороны меня сковал страх, который до дрожи проник в сердце и выедал нутро. С другой какое-то животное желание одолевало меня, словно я сам был тем волком, снаружи, и рыскал в поисках жертвы, Лиза была вполне подходящей, той самой жертвой, которую я хотел. Это было похоже на то чувство, только в тысячу раз сильней, которое я испытал, когда в первых раз попробовал оливки. И нравится, и не нравится. Да, это было оно, но в тысячу крат сильнее.

– Я сбегаю за фонариками и вернусь, – сказал я, и хотел было пойти, но Лиза схватила меня за руку.

– Подожди, дурачок… – прошептала как можно тише Лиза, – Слышишь? Он тут, за дверью. Дышит. Может это сам Дракула пришел в волчьем обличье? По легенде он может превращаться в животных.

Я снова припал ухом к стене, сел на корточки, чтобы было удобней слушать, закрыл глаза. Да, волк был здесь. Через массивную дверь чувствовалось его жарко-колящее дыхание, какое бывает у овчарок. Волк дышал часто, словно ему было недостаточно воздуха. А потом будто стал лизать дверь. Что он делает? Мое ухо было в нескольких сантиметрах от волчьей пасти, нас разделяла преграда, я это отчетливо ощущал всем телом, но мне было приятно осознавать это, чуять мощь животного, предка тех волков, которые воровали овец и телят во владениях графа Дракулы или другого господина, который здесь жил когда-то.

Животное словно шептало мне на ухо сквозь толщу дерева: «Вот я, сущность всего, во мне заключен самый смысл, и ты, Александр, можешь стать его часть, открой дверь, дружочек, и мы сольемся с тобой в ласковых объятиях». Чувство нарастало и с каждой секундой становилось сильней. Моя левая рука невольно потянулась к засову, и я чуть не дернул его, но Лиза снова вовремя предупредила мои желания.

Этим движением Лиза отвлекла меня от чар волка, которым я сам того не ведая, как овца на заклании, поддался. Я отвлекся от животного и переключился на Лизу, ее теплую руку, в которой лежала моя холодная, наверно даже ледяная рука. Что со мной? Вот так в один вечер я стал зависим от обстоятельств и полностью поддался им. Еще один шаг – это будет шаг в пропасть, последний шаг отчаяния для меня. Но где моя хваленая сдержанность, неужели всю пропил и растерял с годами, как грузовик сено по дороге? А может и не было ее никогда, и я был смелым и решительным, волевым и правильным только в своих глазах, на которые, сам того не осознавая, надел розовые очки и навсегда забыл про них. Проклятое место, я же не верю во всю эту чепуху. Ну за что мне эти приключения, наказания, страдания, мольбы, стоны души? Почему мне не сиделось в уютной Москве, и я рванул сюда, в это Богом забытое место?

Я медленно поднялся с корточек, упираясь правым плечом в дверь – она была направляющей. Отпустил руку Лизы и отошел к столу. Важно было разорвать связь с волком и Лизой, вернуться в реальность, хоть это и тяжело было сделать. Сначала я хотел сесть за стол и подумать. Но потом понял, что от этого будет только хуже.

– Я пойду наверх и постараюсь заснуть. Пиджак поищем завтра, когда будет светло, – сказал я и пошел к лестнице.

Уходя, я услышал, как Лиза бежит за мной. Еще секунда, и она шла рядом по ступенькам по левую руку от меня. Из мутных узких окон, которые была распложены наверху, едва доносился тусклый свет, темная ночь вступала в свои права, окружала замок, ступени в сумерках сливались друг с другом, и было не понятно, шагаешь ты на очередной подъем или в зияющую бездну. Дошли до коридора. Свечи все еще горели, такое ощущение, что они подросли, видимо Иван поменял их. Головы животных отбрасывали на высокий потолок и серые стены страшные тени, и можно было только догадываться, следили души когда-то живых за тобой через эти стеклянные глаза. Вот голова оленя с высунутым языком, животное застыло в предсмертном крике и замерло, вмурованное в неживую сущность искусным мастером.

– Кладовка, давай зайдем в кладовку, выберешь куртку, только тише, Иван спит, – шепнула Лиза. Она дернула меня за руку и затащила в комнату, в которой было темно и непонятно. Я словно попал в другое измерение.

Лиза щелкнула кнопкой, в ее руке загорелся электрический мощный фонарик. Он осветил стеллажи с ящиками и вещами, большой старинный шкаф, потертый диван.

– Это кладовка. Здесь можно выбрать одежду для себя, одеяла, взять еды или фонарик, запасные батарейки. Вон там на полках лежат куртки и плащи, выбирай.

Я подошел к полке, на которую Лиза светила фонариком, она подошла ближе. Там лежали новые куртки различных размеров и фасонов.

– Бери не слишком теплую, но и не тонкую. Внизу прохладно.

Я примерил одну, затем вторую куртку. Остановился на третьей, которая бала до колен и чуть великовата мне, но в целом удобна.

– Вот и славно. Иди спать.

Через несколько минут я лежал в своей постели. Спать совсем не хотелось. Я словно потерял счет времени и страдал, как умирающий старик на одре. Кровать была свежая и мягкая. В комнате стояла прохлада. Уходя я не закрыл створки окна, и теперь поеживался под теплым одеялом. Я глядел в закрытое окно и видел сплошную ночь, без звезд и луны, темень, просто очертания. Ночник на батарейках на столе я выключил, и теперь лежал в темноте.

Вдруг вспомнил, что по заветам Ивана забыл закрыть дверь комнаты на засов. Сначала я хотел вскочил и побежать закрывать, но такая тяжесть сковывала мышцы, что я просто не мог пошевелиться, даже голову не в силах был повернуть и лечь поудобней. Закрыл глаза и провалился в небытье.

Проснулся от далёкого, но настойчивого воя. Он проникал сквозь стены замка, пролезал через закрытое окно. Казалось сначала, что волки были далеко. Но через минуту они были уже ближе, а вскоре словно стояли под окнами. Я приподнялся на локтях, прислушиваться было нет необходимости – звуки лились, как предсмертная песнь, сквозь мрачные коридоры и вибрировали в комнате, прямо над головой. Это был тот звук, который нельзя игнорировать – воющие волки это похуже занозы в заднице, на которой сидишь.

Внезапно вой стал громким, словно стая вбежала в комнату и спряталась за ширмой. Я ощутил, как холодные мурашки побежали по коже рук. Сердце начало неистово биться, словно ему осталось жить последние секунды. Я встал и на дрожащих ногах подошел к окну, страх я побороть не мог, как ни старался. Я даже начал наслаждаться этим чувством, ведь город приглушает эмоции, а тут пусть и сильные, пусть неприятные, пусть давящие и выворачивающие нутро, но самые настоящие чувства, жизнь во всей ее красе, конечная жизнь, которая тем и прекрасна, что конец ее определенно ясен. В окно ударил всполох ветра, это был холод ночи. Во рту стоял жар. Я сходил с ума, в исступлении я распахнул окно и посмотрел вниз… Темень страшная, но внутренне я понимал, что внизу никого нет, там слишком каменисто было, ведь я помнил, как смотрел вниз днем. Волки почуяли меня и прекратили выть. Воздух был влажным и холодным, но я чувствовал холод только кожей, внутрь меня он не проникал.

Я закрыл окно, и волки как по команде снова завыли, с переборами, на все лады, раздражая нутро и выворачивая душу. У, проклятые!

Совсем не помнил, как завел будильник. Но проснулся без пятнадцати шесть утра от проклятого монотонного пиканья часов. Голова раскалывалась, словно я всю ночь пил коньяк с чипсами.

За окном было уже светло. Не сказать, что ярко, как днем, но уже солнце вступало в свои права. Волков не было слышно. Я собрал волю в кулак и поднялся. Бросил взгляд на стул, который стоял у стола. На стуле висела обнимая спинку куртка, которую я вчера выбрал для похода в катакомбы. Я быстро одел джинсы, достал из чемодана майку, напялил ее кое-как, взял куртку и замер. Под ней оказался пиджак. Я бросил куртку на кровать и стал дрожащими руками проверять содержимое карманов. Телефон, деньги и документы оказались на месте, ваучер на гостиницу тоже не пропал. Я положил все ценные вещи обратно, свернул пиджак и сунул его на верхнюю полку шкафа за одеяло. Наверно, Лиза вышла и забрала. Надо сказать ей спасибо.

Новый день приносит обновления. И я готов встретить его с открытым сердцем и уверенностью в своих силах. Ты как бы рождаешься заново, по крайней я ощущаю себя утром каждый раз именно так. Что вчера волновало и тревожило, было проблемой вселенского масштаба, сегодня уже не кажутся таковыми. Человек существо переменчивое. Сегодня он решает проблемы вселенной, а завтра уже тонит в рутине и погружается в мелочные житейские проблемы.

Глава 5. В мрачных подземельях

Ровно в шесть часов я услышал, как хлопнули двери. Сначала одна, затем вторая, раздался шелест удаляющихся шагов, эхо перешептываний. Это Лиза и Иван шли по мрачному коридору к лестнице, чтобы потом спуститься в залу. Я был к тому времени обут и одет, оставалось только натянуть куртку. Взял ее под мышки и вышел. Коридор уже не казался таким пугающим. И даже головы убитых животных не вызывали тревогу. Наверно виной тому лучи солнца, которые исподволь проникали в темные закоулки замка и принимали эстафету у сгоревших за ночь свечей.

Я был так рад, что пиджак нашелся, что теперь был безмерно счастлив и находил положительное даже в тех моментах, которые еще вчера пугали. Оставалось только одно обстоятельство, которое не давало мне быть спокойным до конца. Это волки. Их ночные трели разбудили животные рефлексы, заставили беспокоиться и дрожать, и до сих пор жуткий вой стоял в ушах. Погружаясь в эти размышления, я сам не заметил, как спустился вниз и стоял рядом с камином перед Куколкой и Длинным, которые что-то говорили мне. У меня так часто бывает, эта привычка появилась еще с детства: когда мне говорят что-то важное другим, но не мне, я слушаю сквозь уши, задумываюсь о своем. Вот и теперь я прибывал в мечтах и грезил какими-то дурацкими фантазиями и воспоминаниями.

– Ты все понял, Александр? – вопрос Ивана вывел меня из небытия подсознания.

– Конечно, конечно, – ответил я, пытаясь сконцентрироваться на разговоре. – Я внимательно слушаю. Но последний день был насыщен событиями, что я витаю в некотором роде в облаках. Прошу простить.

Мои мысли действительно были далеки от того, что говорил Иван. Меня все еще беспокоили волки. Их воющий лязг звучал в моей голове и перебивал наш разговор.

Я огляделся вокруг: мрачные стены давили, а проклятые волки у камина, как живые ждали, чтобы напасть. Может это они выли этой ночью, шерстяные стражники Влада Цепеша? В таком случае нам троим несдобровать, и рано или поздно одной из ночей они до нас доберутся и с удовольствием сомкнут челюсти на горле, вырвут куски плоти и будут упиваться свежей теплой пахучей кровью. И их не надо оживлять – они уже живые, это их замок, а мы тут не гости, не работники, а еда. В глубине меня что-то шептало, что ночь еще не кончилась, и опасность все еще подстерегает.

– Я говорю, Александр, нам надо быть более острожными. Эти волки… – сказал Иван.

Куколка кивнула Длинному в знак поддержки и задержала взгляд на мне. Она вместе со мной пережила вчерашнюю встречу с волком, но в ее глазах я не улавливал тревоги. Девушка была спокойной, словно вчера мы встретили доброго ежика, а не безжалостного убийцу.

Пока я так думал и опять уходил в свои мысли, Длинный усмехнулся и пробормотал что-то невразумительное. Я не смог разобрать его слова, но его улыбка казалась мне какой-то странной и даже пугающей. Но я решил не углубляться в свои тревоги и не накручивать себя понапрасну. Вместо этого я сосредоточился на том, чтобы быть бдительным и осторожным. Вскоре нас ждет вылазка в подземелье, и нужно быть готовым ко всему.

В глубине души я знал, что слишком много вещей остаётся непонятными, слишком много вопросов остаётся без ответов. Я чувствовал себя запертым в лабиринте собственных мыслей, откуда не было выхода. И тут, словно в ответ на его внутренние сомнения, раздался вой волков. Этот вой был иной, чем прежние, он звучал как предупреждение, как зов к действию. Я почувствовал, как сердце сжимается в груди, а кожа покрывается холодным потом.

Мои мысли прервал Иван, который начал говорить действительно важные вещи. Его монолог вывел меня из ступора.

– Александр, мы пойдем в подземелье, которое является лабиринтом. Но ничего страшного в нем нет, не заблудишься. Карта катакомб давно составлена. На столе – распечатки с моими пометками. Я поставил электронные маячки, устройство по их считыванию будет у каждого свое. Также я сделал пометки бумажными стикерами. На карте есть маркеры, которые соответствуют стикерам. Поэтому чтобы не произошло инцидентов, каждый из нас берет с собой распечатку карты. Также мы берем запас воды, запасные фонарики, батарейки и рации, все в индивидуальных рюкзаках на столе…

– Рации? Но они разве будут работать под толщей земли? – удивился я.

– Это профессиональные рации с большой мощностью. Конечно, связь по ним будет доступна при определенных условиях, но если мы потеряемся, а это маловероятно, то все же связаться сможем, если будем находиться недалеко друг от друга, – пояснил Иван.

Он был в длинной оранжевой куртке ниже колен и в серой вязаной шапке. У меня шапки не было, но зато на моей куртке был капюшон.

– Тоже шапку такую хочу, – сказал я.

– В кладовке есть запас шапок, перчаток и другой одежди. Лиза, ты разве не сказала?

– Я… забыла, – Лиза мило улыбнулась. Она была одета в черные штаны и зеленую длинную куртку с мехом по канту капюшона. Куртка была застегнута на молнию.

– У меня есть капюшон. Могу пойти сегодня без шапки! Какая внизу температура? – я поспешил защитить Лизу перед Иваном.

– Там прохладно, – витиевато ответил Длинный, поводя носом и сверкая круглыми дурацкими очками, в которых он был похож на тощего немца.

Иван хлопнул ладошками, растер их и направился к столу.

– Спасибо за пиджак! – шепнул я Лизе.

– Ты о чем? – удивилась она.

– Ну потерянный пиджак. Я нашел его на стуле в комнате. Разве не ты его принесла?

– Нет! – с удивлением воскликнула она.

– Что нет? – спросил Иван. Он одевал на плечи лямки небольшого рюкзака.

– Вчера я потерял пиджак у замка… За нами гнался волк. А пиджак сегодня оказался на моем стуле. Если не Лиза его принесла, то, значит, ты? – проговорил я, подходя к столу.

Иван пристально посмотрел мне в глаза и ответил:

– Мне Лиза рассказала про ваше приключение. Я теперь на улицу ни ногой. Лиза, хватит шутить. Скажи, что это ты забрала пиджак и покончим с этим, – история явно начинала напрягать Длинного.

– Ну если ты хочешь, то скажу, пожалуйста. Это я принесла твой пиджак, Александр. Все, сказала! Но я не приносила! – чертовка либо играла со мной, либо сам Цепеш притащил мой пиджак, не иначе.

Голос Лизы звучал так убедительно, что мне пришло развести руками и с пафосом произнести:

– Мистика, да и только!

– Ладно, разберемся с пиджаком потом. Надеюсь, все документы на месте? Лиза сказала, что там был паспорт, – зло произнес Иван.

– Да, все на месте, спасибо за заботу. И даже телефон, который не ловит в здешних краях. Дорогу построили, а про телефонные вышки забыли, – меня начал раздражать этот пройдоха, и я хотел дать ему понять это.

– Вход в подземелье за лестницей. Вот твой рюкзак, бери, идем! – сказал Длинный, указав мне на небольшой полупустой серый рюкзак.

Я взял рюкзак, отрыл, демонстративно покопался в нем, увидел там бутылку воды на пол-литра, три энергетических батончика, два больших фонарика, батарейки, какой-то прибор, видимо считыватель электронных маячков, рацию, пачку распечаток с планом на десятке листов формата А4.

– Идем, конечно! – сказал я как можно скромнее.

– Я иду первым. Ты вторым. Лиза замыкает. Это твой первый раз. Так ты не потеряешься. Фонарик можно достать прямо сейчас. Там темно, как в заднице у афроамериканца!

Мне хотелось пошутить, сказав «А ты и там бывал?», но я сдержался. Иван пошел к лестнице, я за ним, пытаясь достать на ходу из рюкзака фонарь. Следом шла Лиза, захватив со стола третий рюкзак.

Иван обогнул лестницу слева, включил фонарик и посветил на старую деревянную дверь, обитую полосками железами. Она была достаточно широкая, но при этом невысокая. Дверь была закрыта на тяжелый засов, который казался довольно надежным. После истории с волками от этого мрачного места можно было ожидать все что угодно. Поэтому хороший засов не помешает и будет служить защитой от чудовищ из подземелий.

Длинный отодвинул задвижку и потянул дверь за кованую ручку на себя. Массивные ржавые петли скрипнули, и дверь поддалась.

– Думаешь, эта дверь удержит Цепеша? – спросила Лиза.

Иван обернулся, и я в тот же миг назло ему включил фонарик, плотный желтый луч ударил ему в лицо, ослепил, я увидел, как Длинный жмурит свои маленькие поросячьи глазки и кривит губы.

«Да и черт с тобой», – подумал я.

Иван скрылся, и я услышал шаги по камню. Зашел внутрь, посветил вниз. Луч выхватил узкую каменную лестницу. Слева и справа были стены, а посмотреть, что там внизу, мешала спина Длинного.

Я пошел следом и начал считать ступени. Считал шепотом.

– Не трудись считать, – крикнул Длинный, и эхо отразило его слова, – восемьдесят шесть ступеней.

«Проклятый, сбил!», – подумал я. Окрик Ивана меня расстроил, по сути он сломал мне удовольствие открытия.

Спускался вниз и чувствовал себя в плену собственных мыслей, которые настойчиво напоминали о возможной опасности. Вой волков все еще звучал в голове, и я не мог избавиться от ощущения, что хищники следят за нами даже здесь, внутри замка.

Иван молча шел впереди, я видел его спину, видимо, он тоже был погружен в свои мысли. О чем он думал? Лиза шла за мной, я слышал шаги ее мягких кроссовок.

Лестница закончилась небольшой площадкой. А дальше был коридор. Я направил фонарик внутрь – лучи пробили толщу тьмы и уперлись метров через десять в поворот.