Мой Рон

Еще одна идея, которая казалась хорошей. Но это уже не точно. Хейли размашисто шагнула к двери и потянула её на себя.

– Абстракционизм, – пробормотала она.

– Тебе нравится абстракционизм? – в нейтральном голосе как будто мелькнуло удивление.

Нет.

– Обожаю!

В глаза ударил белый свет флуоресцентных ламп. После серости улицы освещение показалось особенно ярким. Хейли остановилась. Прищурилась и осмотрелась. Они попали в царство белого цвета. Белые стены, белый пол, белый потолок… Коридор уходил неожиданно далеко вглубь, в каждой стене имелось по широкому арочному проёму, ведущему, очевидно, в залы. Снаружи дом казался маленьким, но это был обман зрения.

Тишина вокруг напоминала ту, какая бывает в только что построенном, но еще не «заселенном» офисном здании. Хейли нервно переступила с ноги на ногу. Она не продумала, что будет делать дальше, а импровизировать расхотелось еще в машине.

– Здесь должен быть какой-то смотритель, – спокойно проговорил Майрон Мэнсон. Хейли успела о нём забыть. Совсем ненадолго. – Я поищу.

Он уверенно выступил вперед. Плечо в белой рубашке почти незаметно задело футболку Хейли, оставляя за собой тончайший шлейф приятного парфюма. Хейли глубоко втянула воздух. Почему от самодовольных придурков всегда так хорошо пахнет? Это же какое-то клише! Придурки должны отталкивать от себя, а не выглядеть и пахнуть как прекрасные принцы.

Мэнсон сделал несколько шагов по белоснежному коридору, но вдруг обернулся.

– Выставка платная?

Ну, по крайней мере на этот вопрос ответить несложно.

– Нет, – Хейли уверенно мотнула головой. – Вход свободный.

Он чуть заметно кивнул. Развернулся, чтобы идти дальше, но эхо шагов откуда-то из глубин здания заставило их обоих замереть. Шаги приближались довольно быстро. Мэнсон спрятал руки в карманы брюк и стал ждать неподвижной статуей. Через несколько секунд в коридор вылетел маленький худой парнишка в очках и с пучком на самой макушке.

– Прошу прощения, что не встретил вас! – надломленный фальцет разрезал тишину «новостройки». – Не сразу заметил! Здравствуйте!

Как он мог заметить? Хейли еще раз осмотрелась. Глаза привыкли к белому, и в одном из углов под потолком стало заметно стёклышко видеокамеры.

– Проходите, прошу, – тараторил мальчик с причёской, похожей на завязку мешка для мусора. – У нас два зала, в обоих сейчас выставляется абстракционизм, начало нулевых, – он невзначай взял Мэнсона под руку и повёл к одному из арочных проходов. – Прекрасные работы. Художники малоизвестны, но это временное явление. Картины потрясающие! Могут соперничать с именитыми полотнами…

Хейли продолжала стоять в дверях и наблюдать, как Мэнсона уводят прочь, а он ошарашено смотрел на чужую руку на своём локте. Ошарашеность выражалась в лёгком поднятии бровей. Но вот он будто опомнился, нахмурился и обернулся. Чёрные глаза впились взглядом в голубые.

– Пойдём, Хейли, – позвал мужчина.

И она пошла. Оправила футболку с котами, взялась за ремешок сумки и пошла. Между идеально белых стен. Как в психушке. Но оказалось, то был только «подступ» к психушке. Настоящее сумасшествие открылось, когда Хейли затормозила на пороге зала, все стены которого пестрели холстами с невнятными пятнами и полосами…

– Вам провести экскурсию? – снова врезался в уши фальцет. Смотритель поправил очки на носу. Смотрел он исключительно на Майрона. – Или вы хотите побыть наедине с со своей дамой?

Ну что за идиот! Хейли быстро вступила в помещение.

– Я не его…

– Экскурсия была бы кстати, – перебил её серьёзный мужчина и метнул прищуренный угольный взгляд. – Ты же не против хорошего рассказа о картинах?

Что на это ответить? Сама притащила его сюда – самой теперь расхлёбывать.

– Конечно! – Хейли расправила плечи, преодолела оставшееся расстояние и остановилась рядом с мужчинами. – Будет интересно послушать о… – она запнулась. Что в таких местах обычно рассказывают? – О создании картин. Очень интересно.

Смотритель широко улыбнулся, радуясь такому вниманию. Ну хоть кому-то здесь нравилось всё происходящее…

Майрону было жутко любопытно, до каких пор Хейли Темпл сможет изображать искренний интерес к выставке. И до каких пор она будет считать его, Рона, узколобым доверчивым идиотом. По его наблюдениям, её заблуждение не спешило развеяться. А вот интерес таял на глазах.

Он наблюдал, как девушка ходила за парнишкой в очках и с глупой причёской. Как она кивала с умным видом и поддакивала в нужных (что удивительно) местах. Но позиции стала терять быстро. Она просчиталась с абстракционизмом, он её победил. И Майрон её тоже победил. Хейли Темпл не могла знать, что он положительно относится к искусству, и к абстракции в том числе. Рон хорошо переносил выставку, его почти не нервировал надломленный фальцет смотрителя. Некоторые полотна даже понравились. Одно из них неплохо смотрелось бы дома, в гостиной. Так что для Майрона поездка всё-таки имела смысл.

А вот девчонка отчаянно скучала. Зачем было так утруждаться досадить малознакомому человеку, а не пойти в интересное для неё место и попытаться хорошо провести время? Да нет же, вместо этого мисс Хейли Темпл устроила ребяческую выходку, от которой сама же и страдала.

Майрон не припоминал, чтобы когда-нибудь был таким же безголовым, как не помнил и того, чтобы его окружали пустышки. Казалось, Рон с детства был серьезным и целеустремленным. И женщины ему попадались только такие.

Мальчику-смотрителю хватило полчаса, чтобы провести осмотр. Он очень старался растянуть показ на больший срок, бросал на Майрона меланхоличные взгляды, однако в галерее просто не было столько картин, чтобы ходить по ней дольше.

Когда они вышли из белого коридора в глухой переулок, перед глазами Майрона плясали цветные пятна. Всё-таки он бы рад, что визит окончен. С неба капал мелкий противный дождь, Хейли поёжилась, сняла с локтя подростковую джинсовку и надела прямо поверху переброшенной через плечо сумки. Нарисованные на спине задницы котов с поднятыми кверху хвостами скрылись из виду.

Майрон нашел в кармане брелок и, не вынимая его, нажал на кнопку. «Ауди» подмигнула. Рон стремительно прошёл к двери, открыл её и влез на сиденье. Если стоять под моросью дольше, его гладкие на вид волосы превратятся в пружины от старого матраса.

Пассажирская дверь открылась. В салон ввалилась девушка, запахнула на себе куртку и скрестила руки на груди. Повернулась к Майрону курносым профилем. Короткая прядь волос выпала из пучка на макушке и закрыла один глаз, но Хейли не стала её убирать.

– Отличная выставка, – проговорил Рон, вынимая ключ. – Спасибо, что нашла её.

Девчонка поморщилась. Так ей и надо.

– Всегда пожалуйста, – сказала она. Разомкнула руки и уперлась локтем в дверь, подперев кулаком голову. – Почему не едем?

Аккуратные русые брови вопросительно выгнулись. Майрон откинулся на спинку кресла.

– Ты не пристегнулась.

– Господи, – пробормотала девушка и схватилась за ремень. Глаза она ожидаемо закатила.

Майрон молча следил, как она несколько раз рванула ленту на себя, неловко поёрзала на сиденье, щёлкнула застежкой ремня. Только тогда он вынул брелок из кармана и вставил ключ в замок зажигания.

– Куда идем в следующий раз?

Девчонка равнодушно пожала плечами.

– Еще не знаю. Когда узнаю – сброшу сообщением.

– Я просил тебя о графике, а не о сообщениях.

– Я помню.

– Не похоже.

Видимо, такая простая истина, как необходимость плана, не укладывалась в её неокрепшем мозгу. Интересно, где она работает, если принятие ответственности ей не свойственно в принципе?

– Не дёргайтесь, Майрон, – девчонка отмахнулась и уставилась в окно. – Будет вам список. Сможете распланировать свои дни так, чтобы и развлечься, и мир спасти.

Рон промолчал. Повернул ключ, машина завелась. Отвечать на сарказм не имело никакого смысла, особенно когда он совершенно не трогает. Дети любят бунтовать и язвить, это нормально. Но если лишить их зрителя – они успокаиваются.

Хейли Темпл успокоилась. Затихла. И вся поездка прошла в молчании.

Глава 4

Бифштексы шипели на сковороде, рассеивая по маленькой кухне запах мяса и специй. Возле плиты стояла большая миска с греческим салатом. Сегодня Хейли взяла на себя кухонные обязанности. Это меньшее, что она могла сделать для подслеповатой тёти, которая приютила у себя бесплатно. В принципе, родня на то и родня, чтобы заявиться к ней в любой момент и остаться на неопределенный срок, однако Хейли знала границы.

Тётя Элла сидела за столом и терпеливо ждала обед. Она не захотела быть в одиночестве, поэтому мудрым филином следила за действиями племянницы. Советы не раздавала. Просто наблюдала через линзы очков. Временами начинала болтать о каких-то ничего не значащих вещах вроде погоды или тихо сокрушалась, что не может в любой момент позвонить дочери и напомнить ей быть осторожной на воде («глубина – это очень опасно!»), на солнце («у неё такая нежная кожа!»), да и вообще… Хейли слушала женщину и тихо улыбалась. Всё как дома. Будто и не уезжала. Даже голоса у тётки и матери похожи.

Бифштексы зашипели еще громче. Хейли схватила лопатку, ловко перевернула мясо и снова отбросила лопатку в сторону.

– Как хорошо у тебя получается! – восхитилась тётя Элла.

Хейли повела плечом.

– Я ходила на кулинарные курсы, – она взяла со столешницы банку с соусом, снова крутанулась к сковороде и резким зигзагом брызнула соус на мясо. – Около месяца.

– Зачем?

– Просто так, – снова пожала плечами Хейли. – Для общего развития.

Тётя ничего на это не ответила. На самом деле, в жарке мяса не было ничего выдающегося, и тётя Элла наверняка всё это время просто плавно подбиралась к интересующей её теме.

Тема была известной. В маленькой квартире сложно сохранить анонимность. Сегодня утром мама полчаса читала лекцию о том, что «мистера Мэнсона нужно слушать и не усложнять ему жизнь» и «спасибо, что он вообще согласился с тобой возиться». Мобильник Хейли в это время лежал на столе, а сама она красила ногти в чёрный цвет. Но даже с расстояния слышала каждое слово. Мама же в собеседниках не нуждалась, её вполне устраивало, что никто не влезает в её монолог и не протестует.

Когда односторонняя беседа закончилась и смартфон замолчал, через полминуты раздался звонок в комнате тёти. Сквозь стену хорошо слышалось: «Да, Эмили, очень надёжный мужчина, девочка с ним в безопасности».

Почему же сейчас казалось, что тётка хочет заговорить о Мэнсоне?

Мясо наконец прожарилось. Хейли снова взяла лопатку, подцепила на неё два куска и разбросала их по двум тарелкам. Подхватила их, развернулась на пятках и поставила на стол. Следом туда же опустила салатную миску. Обед готов.

– Спасибо, милая, – улыбнулась тётушка. – Не подашь мне вилку?

– Конечно, – Хейли вернулась к кухонным шкафчикам, нашла приборы, достала два.

Она сохраняла спокойствие. Ждала. Разговору точно быть.

– Пахнет чудесно, – снова заговорила тётя Элла. – Значит, ты забросила гитару?

Откуда такие выводы? Странный вопрос. Хейли подала ей вилку и наконец опустилась на соседний стул.

– С чего ты взяла? – вскинула брови она. – Просто играю реже. Свободного времени стало меньше.

Она искоса проследила, как тётя зачерпнула салат из миски, осторожно положила к себе на тарелку, вернула ложку назад.

– Просто все эти курсы… – заговорила женщина. – Раньше ты ничем таким не занималась.

– Это всё только порыв, – отмахнулась Хейли. – Я хотела научиться чему-то новому, вот и всё. Гитара от меня никуда не делась.

Тётушка интенсивно закивала.

– Это очень хорошо. Учиться новому – всегда замечательная идея. А как твои дела здесь, дорогая? – она наколола на вилку колечко огурца, но на этом остановилась. – Ты хорошо проводишь время? Вы с Майроном подружились?

Та-дам! А вот и тема. Хейли отпилила небольшой кусочек от бифштекса и отправила в рот.

– Нет, – невозмутимо проговорила она. – Не представляю, как с ним можно подружиться.

– Ну почему же? Прекрасный мужчина, – глаза тётки загорелись. Как у девочки. – Такой статный, симпатичный, умный. С ним должно быть очень интересно! Почему ты не хочешь завязать с ним дружбу?

О да, только о такой дружбе и можно мечтать. Хотя очевидно, в понятие «дружба» деликатная женщина вкладывает куда больше смысла, чем в него заложено изначально.

– Я не дружу с такими людьми, – Хейли брезгливо поморщилась. – А они не дружат со мной. Он меня критикует постоянно, и смотрит как на дурочку.

– Так, может быть, критикует за дело? Одна твоя новая майка чего стоит. На выставки в таком виде не ходят.

Хейли нервно закатила глаза.

– Это просто футболка с котиками. Что не так?

– Она же абсолютно неприличная.

Слишком быстро тема набрала оборот. А ведь в начале еще жила надежда на более медленную раскачку. Футболку сложно назвать неприличной, несмотря на то что на её спине два рисованных кота задрали хвосты…

– Я, наверное, поем в комнате.

Хейли встала со стула, взяла свою тарелку и сделала шаг в сторону двери.

– Хейли, постой, – окликнула тётя Элла. В голосе прозвучало раскаяние. – Ну, прости. Я не хотела тебя расстраивать. Вернись, пожалуйста.

Хейли нехотя развернулась. Тётя Элла никогда не была авторитарной. Если она и пыталась кем-то командовать, то это всегда скатывалось в просьбы и извинения. И не ясно, какому из вариантов тяжелее противостоять. Хейли подошла назад к столу и молча опустилась на стул.

– Просто мне очень нравится Майрон, – продолжила женщина. – Брент хорошо о нём говорил, а я склонна верить Бренту. Он хороший мальчик.

– Они братья. Конечно, они будут друг друга хвалить.

– И тем не менее. Майрон очень закрытый и серьезный, но это не делает его плохим.

– Хорошим тоже не делает, – Хейли ткнулась взглядом в тарелку.

Тётка тяжело вздохнула.

– Как знаешь.

Хейли тихо вздохнула. Кажется, тему удалось свернуть. Она не любила таких людей, как Мэнсон. Никогда. Невозможно понять, что у человека на уме, и от этого рядом с ним становится не по себе. Ей нравились такие, как Бенджамин. Бен. Светлый, улыбчивый, веселый. Ему не жалко похвалить причёску малознакомой девчонки из другого конца оупен-спейса. Не жалко сделать лишнюю чашку кофе для коллеги, потому что по пути и можно донести до стола.

Вряд ли Майрон Мэнсон делал кому-то кофе хоть раз в жизни.

Таким, как он, кофе носят на серебряном подносе.

– Какие у тебя планы? Ты сделала Майрону список?

Чёрт! Хейли звякнула вилкой о тарелку.

– Забыла.

– Хе-е-ейли, – укоризненно протянула тётка. – Ну так же нельзя!

Да, пожалуй, это уже слишком. Так действительно нельзя. Странно, что он сам не позвонил и не напомнил. Хейли подскочила со стула и рванулась вон из кухни, громко стуча пятками по полу. Нужно срочно что-то написать. Хоть что-то! Вбежав в комнату, она стала рыскать в поисках мобильника. Тот быстро нашёлся на кровати, рядом с подушкой. Хейли схватила его, лихорадочно махнула пальцем по экрану и застыла.

Что писать? Она так и не нашла никаких мероприятий. Искала до ночи, но не обнаружила ничего, что могло бы дестабилизировать непробиваемое спокойствие мужчины. Хейли оторвала взгляд от телефона, беспомощно осмотрела комнату. Зацепилась за своё отражение в висящем на стене зеркале. Всё тот же расшатанный пучок на макушке, очередная футболка с принтом, очередная клетчатая рубашка. Джинсы с дырками на коленях пришлось бросить в стирку, поэтому их заменили другие, голубые, грубые, с посадкой на самой талии.

Идея пришла в голову совсем внезапно. Хейли хищно улыбнулась своему отражению. Снова опустила взгляд и уставилась в экран.

14.40 Х.Темпл: «Мне нужен шоппинг».

Отправив сообщение, она принялась ждать. Казалось, что ответа не последует. В душе начала расцветать надежда, что Мэнсон успел забыть о своей зверушке для выгула.

14.42 М.Мэнсон: «И что?»

Нет. Не забыл. Жаль.

14.42 Х.Темпл: «Я же не могу ходить по торговому центру одна. Меня обязательно нужно сопровождать».

14.43 М.Мэнсон: «Когда ты хочешь поехать?»

Хейли отчетливо представила тяжелый вздох. Она будто услышала его рядом с собой.

14.44 Х.Темпл: «В любое время, Майрон. В любое время».

***

– Нет, ты всё-таки чудовище.

– Не драматизируй.

– Хорошо, что у нас ничего не вышло. Ты ужасный человек.

Майрон изломил губы в ухмылке.

– У нас вышло, Рита. Крепкий союз, основанный на твоём подчинении мне.

– Козёл, – припечатала девушка.

В наушнике наступила тишина. Очевидно, Амрита бросила трубку, но Рон не стал это проверять. Не сбавляя скорости, он продолжил бег на беговой дорожке. Хмурый день не располагал к настоящей пробежке, пришлось включить в телевизоре «National Geographic» и бежать на месте, глядя на шотландские горы с овцами и коровами. Кроссовки отбивали стройный ритм по «убегающей» дорожке. Первые пять минут лежащий на диване Кот с интересом охотника следил за мелькающими ногами, но ему быстро надоело, и он отвернулся к бегуну серым пушистым задом.

Мобильник снова зазвонил. Майрон знал, что Рита еще не закончила. Он поднял руку и нажал на кнопку наушника.

– Что-то забыла?

В ухо прилетело громкое цоканье.

– Я знаю, в чём дело! Это всё твой идиот-брат! Он снова во что-то вляпался? Поэтому ты не можешь уехать сам?

А вот это замечание уже цепляло. Рон бессознательно сжал челюсть.

– Не думаю, что ты можешь называть моего брата идиотом, Амрита.

– Прости, – тут же прилетел ответ. Прозвучало достаточно покаянно. – Но почему я?

Он устало воздел взгляд к потолку и снова вернул его к телевизору: там хайлендские коровы щипали траву.

– Потому что ты лучшая, – проговорил Майрон. – Мы ведь уже это обсуждали. Другие не справятся, у них недостаточно квалификации, в отличие от тебя. Так что перестань ныть, – он замолчал, посмотрел на наручные часы: пора заканчивать бегать по Шотландии. – Успокойся, Амрита. До Бирмингема два часа на машине или полтора на поезде. Ты можешь даже не снимать отель, а ездить домой каждый вечер.

– Спасибо за совет, – рявкнула индианка и снова отключилась.

Этот спор вёлся не первый день. Амрита старательно пыталась увильнуть от приказа, подсовывая Майрону других сотрудников, но обстоятельства были сильнее её нежелания покидать Лондон. Откуда такая нелюбовь к периферии, Майрон не знал и знать не хотел.

Счетчик на панели тренажера обновился, пошла пятая миля. Майрон ткнул пальцем в кнопку, и индикатор скорости стал снижаться. Бег превратился в шаг. Рон упер руки в бока, задышал глубоко и медленно. Телефон на панели издал тихий писк. Рита решила добить его сообщением? За восемь лет почти-совместной-жизни она так и не усвоила, что Майрона не трогают истерические вспышки.

Он резко задрал подол футболки, отёр им лицо и выпустил из рук. Взял мобильник, разблокировал. Пробежал взглядом по тексту.

Нет. Это не Амрита.

14.40 Х.Темпл: «Мне нужен шоппинг».

Брови Майрона непроизвольно выгнулись. Неужели! Кто это тут опомнился? Продолжая шагать, Рон несколько секунд пялился в экран, прежде чем отбросить телефон назад на панель тренажера.

Он ждал план вчера. Не дождался. Его железная выдержка начинала барахлить, но он удержался от звонка с резкой отповедью. В конце концов, впереди был выходной, а значит, и запас времени. И вот. Безответственная девица вспомнила о существовании Майрона. Фантастика!

Он продолжал дышать и успокаивать сердечный ритм. Хотя теперь уже затруднительно сказать, виноват ли бег или Хейли Темпл, но даже Амрита со своим «козёл» не смогла взбесить Рона так, как эта девица. К Амрите в организме был выработан иммунитет.

Майрон снова схватил телефон и набрал ответ.

14.42 М.Мэнсон: «И что?»

Коротко и ясно. Лаконично. На то, чтобы строить нормальные фразы, не хватало доброты.

14.42 Х.Темпл: «Я же не могу ходить по торговому центру одна. Меня обязательно нужно сопровождать».

Маленькая язва. Майрон спрыгнул с тренажёра, отёр руку о спортивные штаны и снова пробежал пальцами по экрану. Обязанности Мэри Поппинс никто не отменял. И не поэтому ли он сам до сих пор не в Бирмингеме?

14.43 М.Мэнсон: «Когда ты хочешь поехать?»

Ответ пришёл мгновенно.

14.44 Х.Темпл: «В любое время, Майрон. В любое время».

Читая своё имя, Рон практически видел ехидную ухмылку на губах девчонки. Она была в Луишеме, он в Ноттинг-Хилл, но лицо Хейли Темпл буквально всплыло перед глазами.

Выходной летел к чертям. Прямо сейчас, прямо в этот момент выходной день таял на глазах. Шоппинг, долбанный шоппинг. Почему он? Почему нужно ходить по торговому центру вместо какого-нибудь хорошего времяпрепровождения? Хотя в ответе на вопрос Майрон не нуждался. Он и так всё знал.

14.45 М.Мэнсон: «Приеду через полтора часа».

Он не стал дожидаться ответного сообщения. Швырнув мобильник на диван (задремавший было кот при этом издал испуганное «яу» и слетел с подушек), Рон решительно направился в ванную. На ходу задрал футболку, стянул её через голову. Оказавшись в комнате, он рывком отбросил майку в корзину для белья и развернулся к зеркалу. Оттуда на него посмотрело обросшее суточной щетиной хмурое лицо.

Майрону хотелось хоть один день побыть дома и никуда не спешить. Неужели это такая несбыточная мечта? Но Хейли Темпл хочет шоппинг. Ладно. Рон устроит ей забег по магазинам. А потом устроит идиоту-брату такую выволочку, что он больше никогда ни о чём не попросит.

***

Она его не узнала. То есть узнала, но будто бы нет…

Сообщение от Мэнсона о том, что он подъехал, пришло ровно через полтора часа после предыдущего. Минута в минуту. Поразительная пунктуальность! Могло показаться, что он ждал за углом и посматривал на часы, чтобы подъехать к дому в нужное время, но, конечно, Майрон Мэнсон так не поступил бы.

Хейли не стала злить надзирателя и выбежала из квартиры после первого же сообщения. Не стоит перегибать палку слишком очевидно. Он снова не стал подниматься на второй этаж, и тётя Элла расстроилась. Она очень ждала гостя и даже заготовила чайный сервиз, но надежды не оправдались. Хейли же молча порадовалась такому исходу. Сидеть третьей лишней в их милой компании и потягивать остывающий чай из антикварных чашек ей совсем не хотелось. Она сбежала по лестнице, выпрыгнула на серый тротуар и тут же запнулась на полушаге. От неожиданности.

Надзиратель не сидел в машине, как в прошлый раз, он успел выйти, обойти «ауди» и теперь стоял, привалившись спиной к двери с пассажирской стороны и скрестив руки на груди.

Другой Майрон Мэнсон.

Хейли его не узнала. То есть узнала, но будто бы нет. Она вскинула брови и беззастенчиво прошлась взглядом по незнакомому мужчине, стоящему напротив. Исчезли выглаженные брюки, рубашка и начищенные туфли. На их месте сейчас были чёрные джинсы, чёрная кожаная куртка и чёрная футболка под нею. Чёрная густая щетина покрывала нижнюю половину лица и переходила на шею. Из чистого чёрного цвета ярким пятном выделялись только белые кроссовки на ногах.

Всё, что осталось знакомым – это «ролекс», хорошо уложенные волосы и острый взгляд.

Хейли ошеломлённо присвистнула.

– И что это значит? – сдвинул свои выдающиеся брови Мэнсон.

О да, свистеть же неприлично. Ну хоть его занудство никуда не делось, какое счастье! Хейли возобновила путь к машине. Остановилась, только ткнувшись носами зеленых кед в носы белых кроссовок. Как мало нужно человеку, чтобы из серьезного бизнесмена превратиться в… кого? Кого-то абсолютно другого.