ПЕПЕЛ ПОСЛЕДНЕГО РАССВЕТА СЕМНАДЦАТАЯ СМЕРТЬ

— А кто знал, что вы там?

Ева посмотрела на него. Долго, внимательно, и Максим понял, что так же, наверное, смотрела на него та, первая, которую он не помнил.

— Вы всегда первым делом спрашиваете это, — сказала она.

— А вы всегда не отвечаете?

— Я не знаю ответа. Это другое.

Он помолчал.

— И не называйте меня ею, — добавила Ева. — Целиком. Я многое помню. Но не её последние часы. А это, может быть, самое важное, что с ней было.

Максиму стало неловко, почти до тошноты. Он сидел напротив человека, которого не помнил, и одновременно напротив родственницы человека, которого не помнил. Он не знал, как к ней обращаться. Не знал, можно ли её жалеть.

— Сколько вас было? — спросил он.

Ева отвела взгляд.

— Достаточно, чтобы я перестала считать это спасением.

Зелёная лампочка на глушителе мигнула и стала жёлтой. С улицы донёсся низкий голос Каина, через дверь, через войлок:

— Патруль. Два квартала. Движутся сюда.

Ева встала.

— Задний ход через канал обслуживания. Дайте руку.

— Зачем?

— Дайте.

Он протянул левую. Ева взяла его за запястье, повернула к лампе и прочитала царапины. Губы у неё шевельнулись, но вслух она не сказала ничего.

— Почерк ваш, — сказала она наконец. — Вы всегда пишете семёрку без перекладины. Даже на рапортах. Вас за это ругали.

— Зачем я вырезал это на себе?

— Чтобы не забыть приказ. — Она отпустила его руку. — Приказ, которому нельзя доверять.

— Чей приказ?

— Ваш собственный.

Она отвернулась к полке, сгребла в сумку какие-то приборы, батареи, свёрток с инструментами. Максим стоял и смотрел на стол. Под кружкой с чаем лежала фотография, уголок торчал наружу. Он потянул.

На снимке были трое. Он сам, Ева и Лея, но Лее там было лет шесть, не больше. Они стояли под искусственным деревом в парке, где ветки были из гнутой проволоки, а листья из зелёного стекла. Ева смеялась, запрокинув голову. Лея сидела у него на плечах и держала его за уши. А он улыбался. Широко, легко, с прищуром. Максим смотрел на своё лицо и не мог вспомнить, когда в последний раз улыбался так. Ни в каком году, который он помнил.