Товарищ маг. Книга третья

Пришлось им рассказать, с какой целью они возьмут одежду у моей охраны, она же зачарованная. В общем, никто не стал отказываться от такого щедрого предложения. Надо будет после возвращения сразу забрать обратно, пока все бойцы не разбежались. Эти ребята ушлые, могут к своим рукам прибрать, чтобы потом передать учёным для изучения.

Надо сказать, что освобождение лагерей не было лёгкой задачей, несмотря на то, что ударить мы должны неожиданно для противника. Дело в том, что не было возможности перекинуть отряд сразу в лагерь, точнее возможность была, но беда в том, что нас сразу же обнаружат. Передвижение по лагерю в ночное время было запрещено, они очень хорошо освещались, поэтому появление людей не останется без внимания и по ним тут же откроют огонь. После недолгого обсуждения решили ударить снаружи, а уже потом зачистить территорию от остальной охраны. Вряд ли к фашистам ночью успеет примчаться помощь, советские бойцы знают, что нужно делать.

Группа вышла из портала примерно в километре от лагеря. Снова никаких команд, бойцы начали обходить лагерь со всех сторон. Нужно быть предельно осторожными, большая часть охраны смотрят внутрь лагеря, но несколько прожекторов всё же шарили по внешнему кольцу, высматривая возможных беглецов. Конечно, удара снаружи фашисты не ожидали, кого им тут бояться, это территория Германии, а война идёт где-то далеко.

Штурм начался примерно через полчаса, всё же кто-то из охраны обнаружил движение. Один из прожекторов резко метнулся в сторону и тут же раздался выстрел. Нет, это стрелял не часовой, а кто-то из наших воинов, после чего тишину разорвала пулемётная очередь. Уверен, что большая часть бойцов уже заняли позиции и после выстрела открыли огонь по вышкам. Тут же поднялись человеческие фигуры и рванули к колючей проволоке. В них никто не стрелял, охрана на вышках даже не поняла, что произошло, а сами вышки превратились в решето, штурмовики боезапас не экономили.

Пять минут тишины, а после снова началась заполошная стрельба. Шустрые ребята уже успели добраться до лагеря и вступить в бой с охраной, поднявшейся по тревоге. Минут десять раздавалась стрельба, потом она начала понемногу стихать, только изредка постреливали, видно добивали подранков. Со мной было всего три бойца: Юра и пара охранников. Мы тоже резвыми ланями помчались в лагерь. За ночь нужно было освободить не один такой, приходилось торопиться.

Когда мы примчались к баракам, всё уже было закончено. Из маленьких зарешёченных окон на нас с любопытством и надеждой в глазах смотрели пленники. Они пока не понимали, что произошло, всё же штурмовики были профессионалами и почти не разговаривали. Впрочем, один из них всё же получил ранение в ногу. Когда его вели ко мне, он неосторожно ступил на неё и грязно выругался, используя непечатные фразы.

– Ребята, вы что, наши? – Спросил кто-то из барака.

– Ваши, – буркнул один из бойцов.

Бараков было несколько. О том, что мы свои, услышали только в одном, раздался усиливающийся шум, а потом в бараке началась какая-то возня.

– Что там происходит? – Удивился я.

– Похоже, кого-то бьют, – невозмутимо заметил Юра.

Мне даже не пришлось оказывать раненому помощь. Как оказалось, у командира отряда имелось целительское зелье, которое он вылил на сквозную рану, благо пуля прошла через мякоть. В бараке на самом деле была драка, в этом я убедился, когда сам туда вошёл.

– Кого это они так? – Спросил я у майора, с безучастным видом наблюдающего за тем, как избивают нескольких человек.

– Активно помогали фашистам, – пожал плечами офицер. – Вот за это их и наказывают.

– Понятно, – кивнул я. – Выгоняйте людей на улицу, нужно отправлять их в Москву. У нас сегодня ещё много работы, а ночь не бесконечная.

Держали несчастных в абсолютно скотских условиях, если можно так сказать, потому что нормальные люди даже к скоту относились лучше. Впрочем, называть фашистов людьми язык не поворачивался. Бараки были полны пленников, которые спали чуть ли не друг на друге. Нары в несколько ярусов, жуткая вонь, по-видимому, им даже мыться не давали, все измождённые чуть ли не до состояния скелетов. Почти в полном составе болеют самыми разными болезнями, что нисколько не удивляло.

Само собой, наше появление их сильно поразило. Им же тут рассказывали сказки о том, что немцы дошли чуть ли не до Урала, а Советский Союз потерпел поражение в войне и теперь все должны трудиться на процветание Германии. Само собой, из числа пленных нашлись такие, которые верой и правдой служили своим хозяевам. Кстати, несчастные убили не всех таких деятелей.

Не знаю, плохо ли я думаю о тех людях, которые стали служить фашистам. Можно сказать, что ни за что не пошёл бы на предательство и никогда не стал бы на них работать, но я в такой ситуации не был, голодом меня не морили. Правда, тут были и такие, которые за лишний кусок хлеба докладывали фашистам о том, что творится в бараках, не собирается ли кто-то поднять бунт или сбежать. Их не тронули, забили насмерть только тех, кто издевался над своими же земляками, выслуживаясь перед новыми хозяевами. Причём делали это во всех бараках.

Я зашёл в ещё один, где майор только что сообщил о том, что их освободили советские солдаты. С нар тут же стянули нескольких человек и стали их жестоко избивать, вымещая накопившуюся злобу. Благо, что никто не стал разбегаться, майора слушали внимательно и вникали в то, что им нужно делать, когда откроется портал. Мы не стали возвращаться в Москву, незачем тратить силы. Потеряли всего одного человека, того самого, раненого в ногу. Не мог он резво бегать, поэтому майор отправил его вместе с бывшими узниками обратно, несмотря на все уговоры.

Вторым мы освободили женский лагерь, в котором держали пленников не только из Советского Союза, но и из других стран. Вроде ко всему был готов, но то, что мы тут увидели, даже меня пробрало. В этом месте над женщинами проводили разные опыты, в предыдущем лагере над рабочими так не издевались, можно сказать, им даже повезло, что не попали сюда. Пока собирали всех в кучу для отправки в Москву, я наслушался рассказов. На территории даже имелась печь, где сжигали несчастных – самая настоящая пыточная лаборатория. Заглянули даже в яму, в которой лежали тысячи обгоревших костей. Видимо часто ей пользовались, если даже не закапывали. Конечно же, женщин насиловали, вывозя их в город, располагающийся неподалёку. Солдаты с ними таким образом развлекались.

Я думал, что после увиденного меня больше ничего неприятно не впечатлит. Думал я так ровно до того момента, пока мы не прибыли в третий лагерь, в котором держали детей. Взяли его без особых проблем, тут было много охранников из числа женщин, не ожидали от детей какой-то угрозы. Очень плохо так говорить, но, наверное, тем детям, которых фашисты просто расстреляли, повезло. Повезло, что не попали в этот ад, советские пропагандисты далеко не всё говорили о зверствах фашистов, а может, о подобном лагере пока ещё просто не знали.

Издевались над этими детьми по-всякому: их тоже сжигали, причём даже грудничков, судя по крохотным черепам, круглосуточно проводили самые разные опыты. Когда мы сюда нагрянули, над несколькими детьми как раз проводили какие-то эксперименты. Вкололи непонятные препараты и следили, как дети медленно умирают. Я, как маг, видел, насколько им больно, но они даже не могли кричать с кляпами во рту. Наверное, чтобы не тревожили своими криками так называемых «учёных». На территории располагался медицинский бокс, где у детей почти полностью сливали кровь. Главное, чтобы они не умерли и их можно было использовать дальше. Разумеется, кровь была для фашистов, для их раненых и потерявших много крови солдат.

Майор всегда был стойким как скала, но даже его стойкость после увиденного дала трещину. Остальные бойцы выглядели не лучше, а ведь они много чего повидали за свою жизнь, но подобное даже их вогнало в ступор. Дети, которые могли ходить, обступили бойцов со всех сторон. Видно боялись, что их бросят и они снова окажутся в руках фашистов. Узников было очень много, часть не могли ходить самостоятельно. Было понятно, что на сегодня это последний лагерь, больше освободить не получится. Да и кому выносить отсюда всех немощных. Этих детишек не использовали в разных работах, а значит, не считали нужным их кормить.

Майор тут же приказал сооружать носилки, требовалось вывозить детей, мы не собирались тут никого оставлять.

– С этими что делать? – Спросил офицер почему-то у меня, кивнув на пленных.

Фашисты стояли с понуренными головами, всем своим видом изображая раскаивание. Не раскаивались они, видел я несколько злобных взглядов, брошенных в нашу сторону. Даже женщины считали, что ничего необычного тут нет. Всегда думал, что в женщинах с рождения заложена забота о детях, но ошибся. Фашисты каким-то образом смогли вытравить из себя эту заботу. Это даже не звери, это опасные твари, зараза, которую нужно искоренить. Воистину советские люди добрые. После всего, что фашисты сделали с этим народом, этих тварей нужно было вырезать как нацию, но этого не сделали. Может, и правильно, зачем уподобляться таким же тварям.

– Майор, представь, что твой ребёнок находится в этом лагере, – сухо бросил я. – Ну, а после сам прими решение. Не хочется женщин к стене ставить? Не ставь, наверняка у них ещё лагеря имеются, пойдут работать туда, дело привычное.

Едва я отвернулся, как позади меня раздалась длинная очередь. Наши бойцы притащили с собой фотоаппарат, фиксировали всё увиденное, правильно делали. Ещё бы кучу фотографий сделать и разослать солдатам на фронт, тогда они фашистов голыми руками рвать будут. Как оказалось, даже в этом страшном аду у меня нашёлся повод для радости.

Глава 6

Среди множества освобождённых детей я с удивлением увидел сразу трёх одарённых, даже рот открыл от удивления. В голове мелькнула мысль, что это такие же переселенцы из другого мира, как и я. Видно моё удивление было хорошо заметно окружающим.

– Что случилось? – Полюбопытствовал майор, который от меня не отходил и тоже окинул толпу взглядом. Само собой, он ничего не заметил.

– Нормально всё, – кивнул я. – У вас всё готово?

– Почти, – кивнул майор.

– Придётся проходить быстро, сил у меня почти не осталось, – предупредил я. – Всех бы успеть провести.

Покинуть лагерь мы смогли только когда наступил день. С детьми было труднее всех, слишком много было таких, кого нужно переносить, зато удалось восстановить немного сил. К лагерю кто-то прибыл, не знаю кто именно, потому что их встретили стрельбой из пулемётов, даже не стали разбираться, кто находится в легковом авто, возможно, очередной местный «доктор». Конечно, майор хотел взять с собой хоть кого-то из пленных для суда, но я отказался от такой затеи, вдруг как раз из-за пленника у меня потом просто не хватит сил на переброску. Придётся остаться тут, а потом бегать от немцев, чего хотелось избежать.

Разумеется, наша деятельность не могла остаться незамеченной для противника. Перед тем как уйти, мы специально сжигали лагеря, а учитывая, что почти все постройки были деревянными, горели они ярко. В общем, информация о нас уже начала расходиться по Германии. В детском мы задержались на несколько часов, так что вскоре немцы попытались нас выбить. Только проблема у них была в том, что в районе не было серьёзных сил. Жандармы собрались, даже попытались на нас напасть, получили несколько очередей, потеряли около десятка человек и откатились назад. Это не боевики, ничего они сделать не могли, а тех, кто мог бы устроить нам проблемы, были пока в пути.

Впрочем, нам тоже не стоило расслабляться, фашисты даже по своим учёным не стеснялись бить артиллерией, что уж говорить об этом лагере, наверняка как подтянут орудия, так и начнут долбить из всех стволов. Правда, мы им такой возможности не дали, ушли ещё до того, как подтянули боевые части.

Всё это время я старался не выпускать одарённых из поля своего зрения. Даже удалось с ними побеседовать, детей звали Мария, Михаил и Сергей, все родом из Советского Союза. Они не успели уйти от немцев, и были схвачены вместе с матерями и вывезены в Германию. Вскоре их забрали и о судьбе своих близких они ничего не знали.

Во время беседы с детьми я пытался понять, не пришлые ли они здесь из какого-нибудь другого мира. Вроде бы про родителей всё рассказывают, смогли запросто назвать, откуда они родом ну и прочее. Видно майор тоже был удивлён таким вниманием к детям с моей стороны.

– Что с ними не так? – Удивлённо спросил он.

– Всё в порядке, просто болеют сильно, – пожал я плечами. – Ага, сейчас всё тебе расскажу, потом их от меня спрячут.

– Тут все больные, – вздохнул офицер.

После того, как мы оказались в Москве, возвращаться в Аргентину я не стал, хотя давно там не был. Дела у меня там идут хорошо, информация шла Судоплатову исправно, он даже не скрывал, что следит за мной, иначе и быть не могло.

В Москве нас встречали, только никак не ожидали увидеть такое количество детей в тюремных полосатых робах, большинство из которых были сильно измучены. Некоторым пришлось оказывать помощь на месте, несмотря на то, что сил у меня почти не осталось. Они могли умереть, не дождавшись помощи медиков. Трёх одарённых я от себя даже не отпускал, сказал майору, что они сильно болеют и советские врачи им точно не помогут. Видно зря я так привлёк к ним внимание, забирать не стали, но напряглись, чего это я так ими озаботился. Тем более они выглядели намного бодрее, чем остальные. Магический дар небольшой, но помогал справляться с недугами, одарённые люди легче переносят невзгоды.

Павел Анатольевич тоже заинтересовался детьми, никак не мог понять, чего я их постоянно держу около себя.

– Хочу принять участие в их судьбе, – пожал я плечами. – Что тут удивительного? Может, вообще в Аргентину заберу как Ваську. Куда вы сирот отправите, в детские дома, думаете, им там будет лучше?

– Не будет, – проворчал Павел Анатольевич. – Но у этих детей могут быть родители и родственники. Что значит, я их заберу?

– Решим вопрос, – отмахнулся я. – Чего вы ко мне привязались?

– Константин Сергеевич, ты только не обижайся, – вздохнул Павел Анатольевич. – До нас дошли слухи, что у тебя имеется некая ведьма, которая помогает, только перед этим она проводит какие-то ритуалы, мы не можем допустить…

– Вы решили, что я отдам ей этих детей? – Возмутился я. – Даю вам слово, что подобного не будет, никто этих детишек и пальцем не тронет. Надеюсь, в том, что я всегда держу своё слово, вы не сомневаетесь?

– Если найдутся родители, то детей придётся вернуть, – сдался Судоплатов. – Пусть их хотя бы расспросят, может быть, отцы сейчас на фронте, или их матерей в этом рейде тоже освободили.

– Расспрашивайте, – пожал я плечами.

Не поверил мне Судоплатов, поэтому тоже озаботился судьбой этих трёх детей. Маше повезло, как оказалось, её мать мы освободили, она была в лагере, о чём быстро узнал Павел Анатольевич. Даже сам не поленился приехать, чтобы об этом сообщить. Ну да, не стоило надеяться, что этот хитрован поверит мне на слово.

Можно было вообще не привлекать к детям внимание, просто узнать, куда их увезли и потом выкрасть. Но рано или поздно об этом бы всё равно узнали, а зачем создавать проблемы на ровном месте.

– В СССР сейчас много сирот, – тяжело вздохнул Павел Анатольевич, глядя на плачущую мать с ребёнком. – К сожалению, пока мы не можем обеспечить им достойное существование. Наше правительство не будет возражать, если ты усыновишь некоторых детей. Ты уже всем доказал, что являешься достойным человеком. Двух других тоже проверим, авось и у них родичи найдутся, которые примут в семью. Есть у нас полные сироты, могу…

– Мне нужны именно эти, готов забрать их вместе со всеми родными, – проворчал я, прерывая поток словоблудия.

– Знаешь, а ты совсем не умеешь врать, – снова вздохнул Судоплатов, пристально глядя на меня. – Ты ведь этими детьми не из-за болезни заинтересовался, скажи, что в них такого необычного.

– Они не такие как все, – выдал я. – У них есть необычные способности. Для вас они будут бесполезны, если вдруг захотите их изучить. Да и не увидите вы ничего такого, для вас они просто люди.

– Что значит изучить? – Тут же возмутился разведчик. – За кого ты нас принимаешь? Ещё скажи, что мы на этих детях будем опыты проводить. Хочешь сказать, что они такие же как ты?

– Не совсем, но очень похожи, – ответил я. – Нужно разбираться, только не вам, а мне. Для меня не составит труда обеспечить им достойное существование. Их нужно долго обучать, а в вашей стране они не будут отличаться от тысяч таких же детей.

– А среди других детей нет подобных? – Уточнил разведчик.

– Нет, – покачал я головой. – Думал, что я один такой в этом мире, но ошибся.

– В этом мире, – повторил Судоплатов, но дальше развивать эту тему не стал.

Домой я вернулся только через сутки с тремя детьми и одной взрослой женщиной. Не стали совать мне палки в колёса, отдали детишек на воспитание, но наверняка ещё вернёмся к этому вопросу. Кстати, если с детьми не было проблем, то женщину пришлось уговаривать отправиться в Аргентину. Она хотела помогать Советскому Союзу бороться с фашистами, оказалась настоящим патриотом. Хорошо, что Судоплатов с ней побеседовал, она была учительницей по профессии, вот и будет детей дальше учить.

Можно было и дальше освобождать лагеря и бить немцев, но справедливо рассудили, что нужно немного подождать. Наверняка вся Германия сейчас стоит на ушах, велика вероятность того, что едва мы нападём на следующий лагерь, как его тут же начнут бомбить из всех пушек. В итоге пленных не спасём, а просто подставим.

После возвращения в Аргентину проверил детей с помощью магии. Все они местные, никакие это не пришлые. Тут же появились другие вопросы, может, фашисты им что-то вкололи, но и тут не угадал, им повезло, над ними опыты не проводили. Впрочем, начинать обучение пока всё равно не мог, накопилось много дел.

Соединённые Штаты Америки выкатили ультиматум президенту Аргентины. Они потребовали прекратить поставки продовольствия в Германию и её союзникам. Если это не прекратится, то грозили блокировать порты. Сейчас в администрации Ортиса творился бардак, они не знали, что ответить американцам. Воевать с ними было глупо, как и пытаться прорваться. Как уже было сказано, аргентинская армия слишком слаба, чтобы с кем-то воевать.

Разумеется, возникшую проблему обсуждал не только действующий президент, но и мои советники вместе с Лукасом, который, как я надеюсь, станет следующим президентом, и хотя бы в этом вопросе у меня поубавится проблем. Пока я носился по территории Германии и освобождал узников, была проделана огромная работа, правда, денег на это ушло немало. Справедливости ради нужно заметить, что не только я пытался помочь Лукасу, у меня уже имелись партнёры, которые не были против свержения действующего президента.

Уже сейчас с уверенностью можно сказать, что все люди, работающие на моих предприятиях и предприятиях моих партнёров, проголосуют за кого надо. Граждан подкупали чуть ли не в открытую. Ну, а куда деваться, Ортис делал то же самое, так что бороться с ним честно не было никакой возможности. Армия тоже обещала поддержать моего кандидата и это радовало. Правда, сейчас Ортис пытается перетянуть офицеров на свою сторону, но в связи с последними событиями поддержку от них он вряд ли получит. Армия слаба, деньги на содержание выделялись невеликие, а сейчас ещё и с США проблемы, Аргентине даже нечем ответить.

Советники в один голос начали убеждать меня в том, что будет неплохо, если американцы блокируют порты, тогда победить Ортиса будет намного проще. Борцы за народное счастье радуются будущим проблемам. Конечно, я тоже не в восторге от того, что Германии и её союзникам поставляются огромные объёмы продовольствия, но сделать пока ничего не мог. Попробуй начать работать в этом направлении, как тут же настрою народ против себя. Война где-то далеко, за океаном, и большинству аргентинцев глубоко плевать на то, кому идёт продовольствие, лишь бы дома был достаток. Если порты будут блокированы, то очень скоро все склады будут забиты продуктами. Учитывая тот факт, что Аргентина сельскохозяйственная страна и не поставляет другим странам ничего кроме продовольствия, в стране быстро наступит кризис.

У меня тоже появились некоторые проблемы. Похоже, в США уже приняли решение, потому что с моими людьми связались представители той фирмы, у которой я закупал грузовики. Они честно сказали, что больше не смогут поставлять свою продукцию, им просто не разрешат. С этим теперь нужно что-то делать. Отправляться на территорию США, а там порталом перекидывать грузовики сначала в Аргентину, где их будут загружать, а потом в Советский Союз, это слишком долго, не хотелось бы тратить столько времени. Придётся мне договариваться с Гопкинсом, чтобы пропускали корабли с моими товарами, в Америке наверняка знают о том, что я не буду ничего поставлять немцам. Думаю, нам удастся договориться.

– Как ты будешь решать эту проблему? – Спросил я у довольного Лукаса.

– Какую? – Не понял он.

– Сначала ничего делать не буду, – стал докладывать Лукас. – Можно начать скупать земли, промышленники будут нести убытки, многие захотят продать свои производства, пока они ещё представляют хоть какую-то ценность.

– Наверняка захотят, а некоторые уже захотели, – вставил Алексей. – Ваши люди уже занимаются скупкой.

– Допустим, – кивнул я. – Дальше что, куда мы будем девать такие объёмы?

– Придётся отправиться в США и провести переговоры с Рузвельтом, – вздохнул Лукас. – Будет неплохо, если вы отправитесь со мной как советник. Думаю, он пойдёт вам навстречу.

– Он пойдёт навстречу только в том случае, если мы найдём рынки сбыта, а где их взять? Я не могу переправить такие объёмы в Советский Союз своими силами.

– А я говорил, что нам нужны свои корабли, – выдал Алексей. – Только меня никто не слушал.

– В Советском Союзе на самом деле всё так плохо с золотом? – Спросил у меня Лукас.

– Ты даже представить себе не можешь, что за война идёт сейчас в Европе, – ответил я. – Газетёнки не в состоянии описать всего ужаса, который творится на самом деле. У коммунистов действительно катастрофически не хватает денег. Даже когда закончится война, придётся половину страны отстраивать заново, а на это тоже нужны огромные средства.

– Оружие стоит дороже, – настаивал на своём Лукас. – Насколько мне известно, часть поставок из Америки Москва сразу оплачивает. Думаю, смогут найти золото и на продовольствие. Мне кажется, Советский Союз ещё несколько лет будет неплохим рынком сбыта, а если они победят в войне, то можно будет поставлять наше продовольствие и в Европу. Уверяю вас, в стране скоро наступит кризис, с этим нужно что-то делать. Необходимо наладить поставки продукции в Советский Союз, больше некуда. Впрочем, есть ещё Англия, и они охотно скупают наши товары. Только непонятные дела творятся, как бы Англия не объявила войну СССР. И что-то мне подсказывает, что в этом случае вы сделаете всё, чтобы прекратить туда наши поставки, а ведь на острова идут семьдесят процентов нашего мяса, это огромные объёмы. Константин Сергеевич, я понимаю ваши чувства, вы не хотите наживаться на горе ваших земляков, но я и не предлагаю этого делать. Мы же не собираемся продавать втридорога, а только чтобы работали наши предприятия. Конечно, вы человек богатый, можете скупать всю продукцию, но куда её после этого девать?

– Ладно, ладно, – махнул я рукой на «президента». – Понял я тебя, сможешь стать главой государства, попробую устроить тебе встречу со Сталиным. Думаю, ты сможешь его заинтересовать, можно продавать в рассрочку, там решите.