скачать книгу бесплатно
– Кром! – зарычал киммериец, хватая Аррадерса за когтистую лапу и едва ли не в последний момент втаскивая его в круг света.
На сей раз путешествие оказалось куда менее приятным и быстрым, чем первый переход Конана от последней Рощи свайолей к храму Сета с Айаной. Их с Аррадерсом немилосердно швыряло из стороны в сторону, холод был такой, что больно становилось дышать; невидимые лапы вцеплялись в руки и плечи Конана, стремясь оторвать его от Аррадерса, зашвырнуть куда-то в самые дальние уголки преисподней… На траву заветной Рощи свайолей они оба свалились совершенно обессиленные.
И тем не менее Конан заставил себя подняться – потому что с самого первого мгновения чувствовал на себе взгляд Айаны, и взгляд этот не сулил ему, Конану, ничего хорошего.
Он выпрямился. Израненные руки, спина, плечи обильно кровоточили, однако дриада не подала и виду, что собирается перевязать его раны. Вместо этого она кивком головы с презрением указала на Аррадерса.
– Зачем ты притащил в мою рощу это грязное порождение Сета?! – Голос ее дрожал от несдерживаемого гнева.
– Айана, это вовсе не демон и не слуга Сета… – начал было объяснять Конан, сгоряча позабыв мудрое правило насчет того, что женщине нужно говорить: «Так будет, потому что этого хочу я», – а не пускаться в оправдания пополам с объяснениями. Дриада прервала его яростным вскриком.
– Эта тварь не будет оскорблять своим мерзким дыханием воздух моей рощи! – выкрикнула она и вновь подняла к губам волшебную флейту.
– Стой, дура! – лишившись терпения, гаркнул Конан, словно перед ним была не могучая чародейка, хозяйка магической рощи, а простая шадизарская девка. – Стой, тебе говорят!
Сильная и жесткая ладонь киммерийца вырвала коричневую флейту из рук Айаны.
– Истинно сказано, что Митра за красоту отнял у женщин весь разум!.. Послушай, жрица, это Аррадерс, бывший слуга Сета, зачарованный им, а в прошлом – такой же человек, как и я. На нем был надет вот этот черный ошейник, – Конан поднял рассеченную его мечом цепь, – который заставлял его повиноваться. Но теперь он избавлен от пут и хочет сражаться вместе с нами, чтобы отомстить – ведь ему теперь предстоит до конца жизни обретаться в этом пугающем темных людей облике!
– Это истинно так, о прекрасная хозяйка, – послышался слабый голос Аррадерса. – Понятны мне твои страхи и твое отвращение. Ибо сама ты прекраснее разгорающейся зари, когда небесные возничие закутывают дорогу солнца розовыми шелками над морем Вилайет… Раньше я думал, что на свете нет ничего красивее этого, – а теперь вижу, что ошибался. Ибо гармония лика твоего, блеск очей и трепет губ, что алостью своей заставят страдать от зависти и рассветы, и закаты, – прекраснее всего, что я когда-либо видел в несчастной и темной своей жизни. Теперь я могу смело умереть – ибо я видел Совершенство, а раз увидав его, жить больше незачем…
И уродливая, когтистая, хвостатая тварь в сухо шелестящей чешуе медленно преклонила колена перед дриадой и коснулась рогатым лбом земли возле ее ног.
«Ах, женщины!» – угрюмо усмехнулся Конан, увидав, как от этих немудрящих комплиментов щеки Айаны порозовели, приоткрылись губы и заблестели глаза.
– Благодарю тебя за учтивую речь, Аррадерс, – потупясь, промолвила дриада. – Прости меня за мой гнев. Теперь я чувствую, что твоя душа и впрямь свободна, коварный Сет не повелевает ею издалека – а то ведь он мог подстроить нам и такую ловушку… Если ты хочешь встать на нашу сторону – я буду рада, и все свайоли вечно станут благодарить тебя. Ты не человек, – она на мгновение запнулась, – так что запрет Высоких Богов не будет нарушен…
– Тогда приказывай мне, о повелительница! – воскликнул все еще распростертый на земле Аррадерс.
– Здесь приказывает доблестный Конан, – изящным жестом белой руки Айана указала на киммерийца.
Северянин встряхнулся, сбрасывая странное оцепенение и гася подступивший было гнев – или, быть может, ревность?
– Для начала нас нужно перевязать, – прорычал он. – Не видишь ты, что ли, женщина, что мы оба вот-вот истечем кровью? А потом – где мое золото за отслуженный срок?
Резко повернувшись, киммериец зашагал по направлению к дому Айаны. Дриада недоумевающе взглянула ему в спину.
– Он очень, очень крепко бился, – мягко произнес Аррадерс, бесшумно приближаясь к ней. – Зато теперь у него меч, что может разить демонов и иных тварей из Тьмы, и остатки того ошейника, что был надет на мне, – его тоже боятся создания Сета… Пойдем, о прекрасная Айана, свет моего уродливого сердца, ибо Конан и вправду нуждается в твоей помощи…
Наверное, это были их лучшие часы. Кругом была ночь – лишь в очаге Айаны ярко горел огонь. Они сидели втроем, ели подносимые Айаной яства, пили воду из зачарованных источников ее рощи, что облегчала душу и тело лучше самого старого вина; они даже смеялись, потому что вновь вернулась надежда. Конан с мечом Гатадеса чувствовал себя куда увереннее, нежели чем просто за линией ловушек, что расставили они с Айаной. Даже Аррадерс повеселел, хотя его история была долга и печальна – история о том, как он попал в силки Сета…
Наутро Конан пробудился в отличном расположении духа. После снадобий Айаны почти от всех его ран остались лишь небольшие шрамы; тело было полно сил. Судя по всему, отлично чувствовал себя и Аррадерс.
– Это удивительное и поистине волшебное место, – шепотом сообщил он Конану, стараясь не смотреть на внимательное лицо ближайшего свайоля, тотчас же обратившееся к ним, стоило им остановиться возле его подножия. – Не будет похвальбой сказать, что я с радостью отдам жизнь и за этот лес, и за его прекрасную хозяйку…
Конан вновь ощутил укол ревности, однако смолчал.
– Пошли, а то все на свете проспим, – буркнул он, направляясь к границе рощи. – Смотри, как бы нас не сожрали тут за возвышенными беседами!..
Они миновали залитый радостным утренним светом Лес свайолей и остановились на краю зарослей. Конан в двух словах пояснил Аррадерсу суть сооруженных здесь устройств.
– Разумно и ловко, – одобрил бывший сотник Дозорной Тысячи. – Только это, боюсь, надолго их не остановит…
– Сам знаю, – угрюмо буркнул Конан. – Однако что мы еще можем придумать?
– У тебя меч, который страшен для порождений Сета. У тебя та проклятая цепь, что так долго стягивала мою душу. Я бы на твоем месте укрылся на дереве. А уж я постараюсь подманить этих тварей к тебе поближе. И тогда… прыгай вниз и руби им ошейник! Главное – освободить первого. Дальше уже будет легче.
– Ну, это я и сам знаю, – усмехнулся киммериец. – Однако в остальном твой план хорош. Только вот как быть с крылатыми?
– Этих я беру на себя, – заявил Аррадерс. – Их ошейника мне, конечно, не разрубить – но уж оставить им каплю-другую яда я постараюсь!
– Еще неизвестно, подействует ли он на них, – заметил Конан.
– Все равно ничего другого у нас нет, – пожал плечами его товарищ.
Они умолкли. Перед ними лежала озаренная ласковыми рассветными лучами равнина. Было очень тихо, ничто не шевелилось, казалось, лежебока-ветер решил в этот день предаться лени.
Однако киммерийца не покидала тревога. Что-то недоброе мало-помалу подползало все ближе и ближе к границам рощи; что-то пока невидимое, но грозное… Видимо, Аррадерс тоже что-то почувствовал – привстал на цыпочки, шумно втягивая воздух уродливым плоским носом с вывернутыми наизнанку ноздрями. И тут над дальней синей чертой отделенного от них равниной леса с многоголосым воплем взвилась целая туча птиц, разом наполнив воздух своими полными ужаса криками.
– Они идут! – повернувшись к Конану, прохрипел Аррадерс, глаза его совсем остекленели.
Это Конан чувствовал и без него. Чутье варвара-киммерийца не обманывало. Враг был у ворот.
Глава 7
Они появились ниоткуда. Просто одно из деревьев на краю далекого леса внезапно рухнуло, а на его месте появилась знакомая уродливая голова рыжего ящера. Спустя еще секунду из облаков над тем лесом вынырнули две стремительные крылатые тени; чуть позже, выдрав с корнями целую поросль дрока, появился Хатар, а за ним деловито ползли и последние двое из страшной шестерки.
День не померк, солнце не подернулось тучами, зловещая туманная мгла не поползла из ложбин и оврагов, – под яркими лучами шли слуги Сета, гордо показывая, что не нуждаются ни в каких иных декорациях для своего кровавого представления, кроме одной лишь своей силы.
Они шли медленно и торжественно, сознавая свою мощь. Они не торопились. Перед ними в страхе слабо шелестела листвой обреченная роща – и кто мог остановить их или хотя бы помешать им?
Громадные лапы мерно поднимались и опускались. Широкие кожистые крылья с когтями на сгибах били ветер, и воздух зловеще шипел, рассекаемый угловатыми телами. Даже издалека Конан и Аррадерс могли видеть толстенные черные цепи на шее каждого из демонов; однако теперь Конан знал – если разрубить эту зловещую цепь, тварь перестанет подчиняться своему былому хозяину. В этом состояла его единственная надежда. «Сберечь хотя бы Древо-Отца!»
Крылатые бестии могли бы за считаные мгновения покрыть отделявшее их от рощи расстояние – однако они тоже медлили, словно наслаждаясь каждой секундой приближения, нарочно оттягивая миг сладостной трапезы, отчего она потом становилась еще желаннее…
Конан невольно вытянул меч из ножен до половины. Сейчас еще было не время, но молодой киммериец не мог сдержаться, – твари, которые неторопливо шагали сейчас навстречу через равнину, оказались куда отвратительнее, чем в видении. Нет, в их облике ничто не изменилось – но видеть их вот так, воочию, почти что лицом к лицу, оказалось нелегко. Они казались сейчас средоточием, квинтэссенцией чистого Зла. Благочестивые жрецы Митры многое могли бы порассказать об этом, но сейчас северянин и без их многомудрых пояснений понимал главное: перед ним тот враг, с которым стоит биться насмерть – не за золото, славу и прочее, а биться просто потому, что человек не может терпеть присутствие рядом с собой этой нечисти.
– Экие красавцы, – задумчиво произнес Аррадерс. – Интересно, они разделятся или полезут все скопом? Хорошо бы разделились…
Конан не ответил. Как завороженный, он следил за рыжим ящером, который, судя по всему, был среди демонов кем-то вроде вожака. Как и положено предводителю, ящер шагал первым. Время от времени он поворачивал уродливую башку с тем, чтобы еще раз оглядеть свое разномастное воинство; однако мало-помалу Конан стал чувствовать, что зверь – или может, демон, злой дух в зверином теле – все чаще и чаще поглядывает прямо на киммерийца, хотя тот и скрывался в густой, непроглядной поросли.
– Сдается мне, они учуяли нас, – сквозь зубы бросил киммериец.
– Тогда отойдем в другое место, – резонно предложил Аррадерс.
Однако это уже не помогало. Остальные пятеро демонов не обращали на защитников рощи никакого внимания – быть может, и в самом деле не видели, – однако рыжий ящер уже не сводил с них своего пристального взгляда. Конан чувствовал этот взгляд даже спиной, и уверенности в себе это отнюдь не прибавляло.
– Хватит нам тут торчать, – проворчал киммериец, – все равно никакого толку. Надо чуть отступить. Если хоть один из них напорется на крючок – услышим и с другого конца рощи.
Они так и сделали. Правда, Аррадерс настоял, чтобы они все же вскарабкались на одно из высоченных деревьев, за которым уже начинались сплошные ряды свайолей.
Небо стремительными черными росчерками перечеркивали два крылатых демона. Они вились как раз над головой рыжего ящера, не осмеливаясь залетать вперед него. Судя по всему, именно он должен был открыть это сражение; и Конан инстинктивно ощутил, что исход поединка решится в схватке между ним и этим рыжим страшилищем. Если вожак шестерки испустит дух, справиться с остальными будет уже куда легче.
– Нам надо уложить этого любой ценой, – Конан кивком головы указал Аррадерсу на вожака. – Остальные – пусть их; пока они будут заняты корчевкой обычных деревьев, будет шанс управиться с рыжим демоном!
– Этого – тяжелее всех будет, – чуть изменившимся голосом ответил Аррадерс. – Но ты, разумеется, прав. Он здесь верховодит, он – голова…
– Надеюсь, он будет достаточно туп, чтобы угодить в одну из моих ловушек, – пробормотал Конан.
Демоны приближались, им оставалось преодолеть не больше одной десятой лиги. Фасеточные глаза Хатара дико горели, пасть была приоткрыта, трубчатый язык мотался из стороны в сторону, но не так, как у разморенной жарой собаки; нет, скорее это напоминало движения змеи, ищущей себе жертву…
Под лапами рыжего ящера захрустели первые кусты.
– Конан! Ко-о-онан! – вдруг донесся тонкий девичий голосок Айаны.
– Вот проклятая девчонка! – выругался киммериец. – Вечно их несет в самый неподходящий момент!
Ящер внезапно приостановился, смешно, совсем по-птичьи склонив на сторону свою уродливую голову. Он словно прислушивался к крику дриады…
Тварь же со смахивающей на секиру головой, очевидно, ничто подобное не заботило. Вожак ступил на землю рощи, и теперь каждый мог действовать по собственному усмотрению. Громадное тело грузно сунулось в заросли, ломая и выдирая с корнем старые кусты южного можжевельника, – и ненароком задело искусно спрятанную среди ветвей бечеву.
– Конан, да где же ты?! – надрывалась Айана. – Мне страшно, Конан!
Сперва тварь даже и не заметила того, что за одной из ее лап что-то тянется. Не встревожил ее и сухой щелчок где-то высоко в кроне дерева, под которым шагали ее многочисленные ноги…
Натянувшаяся бечева вырвала сучок-подпорку – и три громадных камня, с большим трудом втащенные туда колдовским искусством Айаны, разом сорвались вниз. Конан, однако, не рассчитывал, что тварь будет стоять настолько удачно, чтобы одной из глыб размозжить ей голову…
Обвязанные лианами валуны низринулись вниз, прямо навстречу многоногой твари. Из вороха сухих листьев, сломанных веток и прочего лесного мусора рванулась толстая жердь с часто насаженными на нее, подобно зубцам гребня, острыми и длинными серебристыми листьями Отца-Древа, что могло разить лучше любого сделанного человеческими руками кинжала…
Рывок был столь стремителен и быстр, что демон не успел ни отпрянуть, ни защититься. Удар пришелся ему поперек широкой груди. Часть листьев-ножей сломалась о твердые пластины панциря, однако больше половины пробили броню…
Воздух священной Рощи сотрясся от дикого рева, смешанного с хрипом и бульканьем. Тварь встала на дыбы, голова ее взметнулась выше древесных крон; жердь с вонзившимися в плоть демона ножами болталась перед покрытой кровью грудной чешуей. Клешни и когтистые лапы в бешенстве полосовали воздух, костяной гребень на голове несколько раз яростно ударил по ветвям того дерева, откуда свалились камни, словно мстя за нанесенную рану…
– К нему! – взревел Конан, бросаясь вниз.
– Стой! Сюда летят крылатые! – донесся ответ Аррадерса.
Конан на бегу взглянул вверх. Две черные молнии стремительно неслись с небес, явно нацеливаясь на то дерево, с которого только что спрыгнул киммериец и где еще оставался его товарищ…
– Конан! – Из кустов вырвалась растрепанная от быстрого бега дриада.
– Не суйся под руку! – рявкнул киммериец. Раненое чудовище билось и корчилось, отчаянно пытаясь стряхнуть засевшую в ране громадную жердь с частоколом лезвий, однако почему-то не решалось коснуться ее ни клешней, ни когтем, ни лапой. Длинное тело металось из стороны в сторону – и в любой момент могло задеть приводную бечеву соседней ловушки.
– Ты насадил его на крюк? – выпалила Айана, с разгону ударяясь о широкую грудь северянина. – Ты изловил первого?
– Нет, он попался не на крюк, – ответил Конан, не скрывая досады. Дорога каждая секунда, а тут эта девчонка…
Истошный вой и визг возвестили, что Аррадерс вступил в неравный бой с крылатыми тварями.
– Я с тобой! Надеюсь, мое копье придется ему не по вкусу! – непререкаемым тоном заявила Айана, потрясая самодельным копьем, увенчанным серебристым наконечником из листа Отца-Дерева, только куда длиннее и толще прочих, использованных Конаном для возведения заграждений.
Времени спорить и бранить глупую девчонку не было (в те мгновения киммериец как-то не думал о ней как о полубогине); Конан бросился к изрыгающему из глотки кровавую пену зверю.
Члены громадного, налитого злой жизненной силой тела крушили все вокруг. Летели крупные комья земли; кусты и молодые деревца выворачивало, вырывало с корнем; тварь терлась грудью об ободранный ствол пальмы, пытаясь освободиться.
Киммериец замедлил бег, прикидывая, с какой стороны будет безопаснее подобраться, – и тут Айана едва не испортила все дело. С диким визгом, от которого у Конана заложило уши, она метнулась вперед, прямо к оскаленной морде чудовища, и что есть силы ткнула копьем, целясь в один из налитых злобой глаз.
Стремительным движением костяного гребня на голове чудовище легко отбило этот выпад; клешня нацелилась на Айану сбоку, дриада успела отскочить в самый последний момент, однако край ее одеяния оказался зажат в мощных роговых тисках.
Страшилище, казалось, совсем забыло о ране. Перед ним была живая плоть – самое лакомое, самое желанное блюдо демонов. Несмотря на обильно струящуюся из ран темную кровь, оно явно не собиралось отказываться от вожделенного обеда…
Киммериец с глухим проклятьем бросился к тащившей омертвевшую Айану клешне. Уродливая голова чудища мотнулась из стороны в сторону, костяной серп пронесся в ладони от Конана, едва не сшибив того с ног, – однако северянин успел проскользнуть к вытянутой вперед конечности и косым ударом, держа меч обеими руками, развалить клешню на две беспомощные половины. Пока к ним тянулись другие щупальца, лапы и когти, Конан успел отшвырнуть Айану назад, подальше от демона, и вновь повернуться к нему. Меч горел в его руках яростным голубым огнем.
Поглощенный схваткой со своим противником, Конан и думать забыл о том, что происходит с другими тварями Сета. Рыжий ящер стоял неподвижно, пристально глядя на приключившееся с сородичем, однако не сделал ни малейшей попытки прийти тому на помощь. Казалось, он о чем-то напряженно размышлял, для завершения этих размышлений ему необходимо было знать, чем закончится это дело… Ползуны же – зверь Хатар и его безымянный брат, – судя по треску, вломились в преддверия рощи примерно в четверти мили от Конана. Рыжий ящер оказался посредине, между своими подручными.
Киммериец не знал, что сейчас происходит с Аррадерсом и жив ли он вообще; в этот момент он видел лишь толстую черную цепь на шее противостоящего ему чудовища. Разрубить ее – и еще один мятежный дух покинет темные пределы, освободившись от власти Великого Змея, – а он, Конан, приобретет могучего союзника. Только бы перерубить ошейник!..
Однако он имел дело не со слегка измененным человеческим телом Аррадерса. Черная цепь на этой твари пряталась среди глубоких роговых впадин и наростов; костяной серп головы делал ее почти невидимой.
И все же Конан рискнул.
Пригнуться, подхватить валявшееся на земле копье Айаны и вновь метнуть его было для киммерийца делом одной секунды. Громадный, едва обтянутый кожей череп вновь дернулся, отбивая в сторону ничтожную тростинку, которая могла в лучшем случае лишь оцарапать его, – и северянин, подобно тигру, ринулся в открывшийся проем, пока чудовищная серповидная кость не вернулась на место.
Он проскользнул между двух клешней; увернулся от щупальца; снес мечом оцарапавшую ему плечо лапу с когтями – и оказался возле самого тела монстра.
Черная цепь маячила совсем рядом. Конан мог бы при желании даже коснуться ее. С виду она могла бы показаться самой обыкновенной толстой якорной цепью, скованной из вороненого металла, однако от нее исходило нечто, которому темный варвар не мог найти названия. «Как если бы можно было увидеть саму Вонь!» – подумалось ему.
Меч с размаху рухнул на выпирающее черное звено, рухнул – и со звоном отскочил, едва не вырвавшись из рук киммерийца. Клинок лишь надрубил цепь, но не рассек ее…
В тот же миг когти твари впились в незащищенную спину Конана – вернее, оцарапали ее, потому что он рванулся в сторону в последний момент. Что-то подсказало ему упасть на землю, и он сделал так, а воздух над ним рассекла здоровенная клешня. Оставаться дольше так близко от чудовища было безумием; Конан перекатился через плечо, вскочил и одним прыжком оказался на безопасном расстоянии. Демон тотчас рванулся за ним.
– Айана, уходи! – крикнул киммериец, тщетно пытаясь обогнуть раненую тварь и подобраться сбоку, – чудовище высоко вскидывало голову и всякий раз преграждало ему дорогу. Конану ничего не оставалось делать, как медленно отступать, пятиться шаг за шагом, грозя демону мечом. Тот уже успел сообразить, что эта железная полоса сильно отличается от всех тех, с какими ему приходилось иметь дело, и поэтому осторожничал, втянув под панцирь уцелевшие клешни и лапы. Зато пасть была широко распахнута, и, куда бы ни рванулся киммериец, его встречал все тот же голодный блеск злобных глаз. По длинным клыкам стекала дымящаяся слюна; там, где капли касались земли, тотчас начинал клубиться белесый дымок.
– Сзади ловушка! – внезапно крикнула киммерийцу Айана, и тот успел остановиться и метнуться в сторону – зато бросившийся за ним демон вновь задел мордой бечеву.
Вторая ловушка, куда киммерийцу удалось завести своего врага, была еще хитрее первой. Камни упали с трех деревьев одновременно: тугие, сплетенные из лиан канаты потянули за собой две рамы из перекрещенных жердей, густо усаженных кривыми клинками. Смертельные для любого другого существа челюсти сомкнулись; угол одной из рам ударил о костяной серп на голове чудовища и надломился, зато вторая ударила точно в бок чудовищу, вонзившись всеми своими шипами.
От воя раненого страшилища на время заложило уши. Кровь густо текла теперь не только по груди, но и по бокам тела демона; и, пока тот бился и извивался, пытаясь справиться с первой, самой острой и невыносимой болью, Конан вновь оказался рядом.
На сей раз пара щупалец оплела его плечи, сдавила грудь так, что затрещали ребра и дыхание пресеклось, – однако благодаря этому Конан вновь оказался возле самого тела твари, возле надрубленного им звена на черном ошейнике. Киммериец рубанул вновь, однако боль от сдавливавших тело щупалец стала тоже нестерпимой, он хрипло закричал, не слыша собственного крика, – и промахнулся. Меч глубоко ушел в зловонную пасть; пузырясь и пенясь, кровь ручьем хлынула из широкой раны; однако ошейник остался цел, а главное – руки варвара оказались опутаны третьим щупальцем…
Киммерийца ударило оземь, в глазах его уже плавал красный туман, сознание начало мутиться… и вдруг его внезапно и резко отбросило в сторону, так что он едва не сломал себе спину, ударившись о ствол дерева, – это Айана, безумно смелая маленькая дриада, никогда не державшая в руках боевого оружия, вновь ухитрилась подобрать свое копье – и, брошенное ее рукой, оно вонзилось как раз в проделанную мечом Гатадеса брешь в сплошной роговой броне.
Древко проникло глубоко в омерзительную плоть; щупальца тотчас обмякли, из-под панциря выпала переставшая повиноваться бессильная клешня…
Боль раздирала внутренности, однако киммериец заставил себя подняться. Меч был по-прежнему в его руке; он видел, что чудовище впервые за этот бой получило наконец серьезную рану.
Из глотки демона внезапно вырвался оглушительный высокий вой, почти визг, от которого начинало ломить в висках; однако этот визг не был просто криком боли. Конан различал в нем странные и древние слова нечеловеческого языка, на котором, бывало, с киммерийскими племенами говорили их мрачные и суровые покровители – память о них еще сохранялась кое у кого из стариков.