Там, где ощутима грань пространства

В тот момент внутри Нацуки всё перевернулось. Она явно не ожидала, что это нападение произойдет столь неожиданно и будет столь быстрым. На мгновение, в момент падения друга, для неё время словно замедлилось, если не вовсе застыло, оставив в её глазах отпечаток того самого рокового для неё момента, после чего она будто бы тоже, как и падший, потеряла дар дыхания, произнося шёпотом и с болью утраты имя друга. «Перси…» - выскользнула у неё меж зубов из едва приоткрытого рта. Слёзы зразу наступили глазах.

— АХ ТЫ Ж СВОЛОЧЬ!!!!!!!! — Раздался громкий яростный крик. Это была Нацуки, что в следующую же секунду, оскалив клыки и выпустив когти на руках, как зверь понеслась на всей скорости мстить за друга. Мико же на это никак не отреагировала, лишь убрала свой новый хвост и осталась неподвижно стоять на своём месте, мило улыбаясь и смотря на стремительно приближающуюся к ней разъярённую кошко-девушку.

— Я ТЕБЯ НА КУСКИ ПОРВУ, ТВАРЬ!! УБЬЮ!! УБЬЮ ТЕБЯ, СУКУ!!! — Истошно вопила Нацуки на убийцу и на всей скорости, но не спела она договорить последних букв, как неожиданно из воздуха образовались полупрозрачные голубые кандалы на цепях и стремительно полетели навстречу бегущей. Нацуки, будучи чем-то больше, чем «просто», моментально заметила надвигающееся препятствие и ловко прошла сквозь него, проскользя под несущимися кандалами, после чего вновь встала, побежала и ускорилась в предзнаменовании прыжка, который она собиралась сделать и которым рассчитывала влететь в убийцу и разорвать её в клочья.

Дул холодный осенний ветер, развеивая волосы и вздыбленную шерсть обозлённой потерпевшей потерю. С глаз её текли слёзы и сразу улетали от встречного ветра на бетон, превращаясь в тёмно-серенькие пятна. Глаза её, с суженными, как у кошки, золотисто-жёлтыми зрачками, горели яростью, ненавистью и жаждой мести к убийце, и горели так ярко, что, казалось бы, те излучали реальный свет, освещая хоть и не значительную часть окружения вокруг неё. Весь этот холодный и тёмный мрак в сумерках. Хотя может ей это самой так показалось? Никто уже точно и не скажет. Но вот что можно было сказать, так это то, что в приоритете у неё была лишь одна вещь – убить напавшую на её друга. Нацуки была неким порождением оружия – её бритвенно острые когти, мощные челюсти с столь же острыми клыками, невероятная ловкость, скорость и сила столь с виду неприметного тела делали из неё грозное орудие против практически любого противника, и это орудие – собственное тело, она твёрдо решила применить во всей его мощи.

В то мимолётное мгновение, когда «Робинзон» пал на землю, её душа будто ушла вниз, тело охладело, и, проговорюсь вновь – мир будто замер в той ужасающей для неё картине – друга и попутчика, единственного, на протяжении последних лет, не стало. Но на горе она не решила останавливаться – её бойкий и правосудных характер не допустил бы этого, и оставшееся без чего-то сердце как на пару пустило её вперёд. Вперёд, биться, и биться до конца.

С момента её уворота от появившихся кандалов прошло всего несколько секунд. Вот она разбежалась, прыгнула, подготовив к атаке лапы с когтями, и, когда до цели оставалось всего пара сантиметров:

«Её ж нельзя потрогать…» - Промелькнула мысль в её голове, и в следующее мгновение она пролетела насквозь голову Мико как сквозь какой-то гель, расплескала ошмётки головы по окружающей местности и скоропостижно встретилась с бетоном. Удара от встречи с полом не произошло, Нацуки осталась цела, но время было проиграно – когда та после приземления на лапы вновь встала на ноги она увидела, как ещё секунду назад разбросанные по полу сгустки «геля» вновь собираются на шее недевушки, образуя такую же её голову с уже фирменной за протяжение боя мерзкой ухмылкой.

— Чего ты, котя? Почему ты так резко набросилась на меня? Не уж то за своего дружочка переживаешь? — Спросила Мико Нацуки, даже не открывая по-добродушному закрытых глаз. — Не переживай, котюша, я всего лишь ввела его в состояние анабиоза! — Воспользовавшись моментом, когда Мико занята болтовнёй Нацуки, вспомнив о своей недавней находке, потянулась в карман, но неожиданно из воздуха возникли пнг-изображения человеческих ладоней низкого качества, и, сложившись вместе, нанесли сокрушительный удар – Мико пускай и стоит перед ней с закрытыми глазами, но это ей нисколечко не мешает следить за действиями противницы.

Бетонная поверхность земли в миг превратилась в крошку, куски тяжёлого камня взвились в небо, лицо Мико также в миг исказилось в злобной гримасе с оскаленными зубами и злобно широко открытыми глазами с мелкими зрачками. «Я ТЕБЕ НЕ ПОЗВОЛЮ РАЗРУШИТЬ ТОТ МИР, К КОТОРОМУ Я ВАС ТАК ДОБРОСЕРДЕЧНО ВЕЛА НА ПРОТЯЖЕНИИ СТОЛЬКИХ МЕСЯЦЕВ!!» - Раздался гневный крик сквозь звук разрушающихся кусков бетона.

Но не смотря на столь невероятную неожиданность и резкость данного действия, Нацуки сумела вовремя увернуться, в тоже мгновение отскочив в правую сторону относительно атаки. С тех пор Мико никак не давала Нацуки даже на секунду расслабиться и потянуться в карман, стараясь прибить мстительную кошко-девушку: она то землю с ног на голову переворачивала, вознося в воздух участки земли и стараясь ими же прихлопнуть Нацуки, то атаковала её летящими пнг-картинками на все различные тематики (милые звери, растения, цветы, игрушки и пр.), то просто старалась прибить её появляющимися из воздуха руками.

— ДАЖЕ НЕ ПЫТАЙСЯ ВСЁ РАЗРУШИТЬ!! Ты хоть знаешь, ЧЕГО мне стоило довести вас СЮДА!? — Гневно кричала Мико своей противнице, пытаясь прибить её, но Нацуки ловко уворачивалась от всех атак, порой всего в сантиметре пропуская мимо уха летящие булыжники.

— Что ты этим имеешь ввиду!? — Спросила кошко-девушка, стараясь найти подходящий момент.

— Как? Ты даже не знаешь? Ты разве не замечала на протяжении всего пути «небесную символику»? Ощущения, изображения и объекты с соответствующим внешним видом? Дорогуша, ты бы могла хоть СПАСИБО мне сказать за то, что тебе есть, за кого переживать! (Она создала в воздухе огромную вилу и попыталась воткнуть её в Нацуки) Я! Я ВЕДЬ ВСЁ ЭТО ВАМ СДЕЛАЛА! Я ВАС ОСТАВИЛА В ЖИВЫХ, ПРОПУСТИВ СКВОЗЬ БОЛЕЕ БЛАГОПРИЯТНЫЕ И ПУСТУЩИЕ УРОВНИ, ЧЕМ ВЫ МОГЛИ ВСТРЕТИТЬ!! Это я, сестричка, дала вам ЖИЗНЬ! (Метание кусков земли и пнг-снарядов продолжалось) И ты наверняка уже знаешь, ЗАЧЕМ я это делаю…

После этих слов выражение лица Мико сменилось хитрой и по-злодейски ехидной улыбкой, и в ту же секунду из-за спины Нацуки вылетели уже ранее встречаемые ею кандалы с цепями и мигом сковали ей руки и ноги, после чего Мико, ведя указательным пальцем по воздуху, начала с размахом бить тушей кошко-девушки об все поверхности, что были поблизости: пол, деревья и стоящие непреодолимой преградой пнг-изображения зданий.

— О-отпусти меня! Паскуда! — Говорила Нацуки, тяжело дыша и отхаркивая кровь. — ТАК НЕЧЕСТНО! ОТПУСТИ И СРАЖАЙСЯ ДОСТОЙНО!!

— Даже не думай об этом. — Высокомерно и, закрыв глаза, отмахнувшись ответила Мико, после чего повернулась и, с жутковатой улыбкой глядя в глаза скованной, сказала — Раз уж ты теперь больше брыкаться не будешь, даже не сможешь при великом желании, то, думаю, я могу поведать твоей непродолжительной оставшейся жизни часть своей собственной истории – так давно я её никому не рассказывала! О-хо-хо!

Действие 13: За мгновение до

— Ты уже наверняка знаешь, котя, что я тут оооочень давно уже сижу и встречаю всяких гостей! И большая часть моих рассказов была правдой, кроме одного – ещё НИКТО не выходил с уровня! Ну… Точнее, до какого-то момента. — Начала рассказывать Мико, удобно устроившись на пнг-изображении красивой кровати, что левитировало высоко в воздухе прямо напротив скованной Нацуки. — Тебе, по правде, очень повезло в сравнении со всеми нами, понимаешь? «Голод» - вот что сподвигнуло меня на все эти действия. Тот самый голод, что приходит за всеми заигравшимися и заставляет рвать хребты, ломать рёбра и высасывать мозги из разбитых черепов неудачных путников просто чтобы сохранить возможность хоть частично здраво мыслить и находится в здоровом рассудке! Да, именно он! Именно из-за него я и убила, стёрла с лица этих бренных измерений столь огромное количество человек! Которое, к слову, тебе и незачем знать. Хотя остальное тебе знать зачем? В общем, не суть. А суть в том, что голод передо мной уже стоит на пороге, и стоит уже давно, очень, ОЧЕНЬ давно! Я спасла ваши души от других жаждущих чтобы восполнить силы самой, и перво-наперво хочу выразить тебе крупную благодарность за то, что не дала твоему другу пропасть! Отличная работа, котя!

— Нет! Я не помогала тебе! ЧТО ТЫ ВООБЩЕ ЗА ЧУШЬ НЕСЁШЬ!?

— А ты разве не понимаешь? Ах, да, точно! Я же сама сделала это с тобой! А-ха-ха-ха! Уже и забыла! В общем, не бери в обиду, но я сделаю огромную услугу, если доведу дело до конца… Ты когда ни будь задумывалась, КТО ТЫ? М? Дорогуша, взгляни на себя! — Она щелчком пальцем создала из воздуха серебряное зеркало, в котором Нацуки увидела изувеченное тело маленькой девушки с ушками и хвостиком, всё испачканное в грязи и в пыли, которое было сплошь покрыто синяками, а из носа пострадавшей алой струйкой текла кровь. — Другие бы такое НЕ ПЕРЕЖИЛИ. — Сказала Мико, после чего зеркало исчезло. — Котенька, задайся вопросом: «кто я?»! Не уж то ты считаешь, что такой, как ты, место рядом с человеком? Ты – бомба замедленного действия! Я сделаю великую услугу, если убью тебя и лишу тебя тех страданий, что ты могла бы испытать и принести! Так что… (В воздухе возникло два огромный железных молота в лежачем положении, которые при опрокидывании своих головок могли бы расплющить кошко-девушку) ГОТОВСЯ К ОСВОБОЖДЕНИЮ. — Грозно промолвила Мико, уже собираясь распластать несчастную, но не тут-то было...

Раздался щелчок, пара звуков нажатия виртуальных кнопок интерфейса программы и между Мико и Нацуки встало белое окошко с постепенно заполняющимся зеленой линией прогресс-баром. Окно было подписано как «Miko Desktop Assistant v5.0.4 Uninstaller»

Действие 14: Удалить историю

Оказывается, пока Мико рассказывала Нацуки небольшую часть своей истории, наша кошко-девушка хвостом, что Мико не догадалась тоже сковать, дотянулась до кармана и активировала заветную программу.

«Ч… Что?» - Трепетно промолвила Мико, глядя на понемногу заполняющуюся шкалу удаления. Спустя пару секунд оковы, что Мико создала, вместе с кроватью пропали, и оба упали на землю: Нацуки – на лапы, Мико – на спину, но из-за своей нечеловеческой сущности она не получила с этого никакого урона.

— Теперь я тут буду главненькой. — Сказала недевушке Нацуки, отряхаясь от пыли и вытирая рукой кровь из носа. — Прежде чем ты вовсе пропадёшь я бы хотела напоследок кое-что узнать. (Она взглянула на медленно заполняющуюся шкалу удаления) Думаю, времени у тебя будет предостаточно.

— ЭТО МЫ ЕЩЁ ПОСМОТРИМ!!! — Завопила Мико и с неимоверно искажённой и ужасающей гримасой, с непропорционально растянутым раскрытым человеческим ртом и вертикально растянутыми человеческими глазами, выпустив свои аналоги когтей из рук, набросилась на Нацуки, но та всего лишь сделала точный удар ей в лицо. Посыпались искры, пиксели, и недевушка отшагнула назад. Она посмотрела на свои руки, потрогала ими лицо. После чего Нацуки «вертушкой» со всей силы с размаху ударила её ногой в голову, от чего Мико пролетела пару десятков метров, пока на всей скорости не врезалась спиной в столб, ранее называемый «деревом».

Раздался звонкий звук удара о металл, послышалось «Агх!» и Мико упала лицом в землю.

— Ты разве ещё не поняла? Дура. — Подходя к «недевушке» сказала ей Нацуки.

Та, с трудом и трясясь, пыталась подняться на колено, но вместо этого вновь и вновь падала, не в силах даже встать. «Блохастая… Я. С тобой. Ещё разберусь!..» - кряхча говорила Мико, пытаясь подняться.

Теперь перед Нацуки был не грозный противник, а беспомощное существо, утратившее всякую былую силу и мощь. Теперь «недевушка» практически ничего из себя не представляла, и, Нацуки, подойдя к ней, даже стало как-то некомфортно – она будто бы испытала некое чувство вины, ведь Мико уже начала терять силу и последний удар ногой был лишним, даже несмотря на то, что ранее Мико сделала с ней – одно дело бороться с противником на равных, а другое пользоваться его беспомощным положением лишь для утверждения собственного превосходства над ним. Это нечестно. И она это прекрасно понимала. Но в то же время у неё самой синяки ещё болели, так что она решила не предоставлять ей добрые услуги, и потому, ещё немного поколебавшись, сделала шаг вперед и спросила:

— Первое, что я хотела бы спросить: разве тебе не было больно есть всех пришедших к тебе людей?

— Мне? Мне-то? — Переспросила недевушка, не поднимая поникшей головы и уже прекратив попытки встать на ноги. Ещё некоторое время она молчала, а затем, расплакавшись, посмотрела Нацуки в глаза и сказала: — Чёрт, конечно БЫЛО! КАК может быть НЕ БОЛЬНО убивать тех, за кем заботишься!? Чёрт, ты даже НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, как же это было ВКУСНО – ПОЖИРАТЬ их любящие СЕРДЦА и ДУШИ! (Она всхлипнула) Это было очень, ОЧЕНЬ больно… И, особенно первого… Которого, по уже тогдашнему своему обычаю, я решила прикончить, как и других, кто был до него – сперва поиграв, чтоб скучно не было, а затем вывернув ему… (она замешкалась) Кишки. Наизнанку. (Она насильно выдавила у себя на лице улыбку) Хах, забавно, да? Хотя, чего уж тут забавного... (она вновь поникла головой) Нет, это не забавно. Но что-то в тот раз отличалось... Он влюбился в меня. — Произнесла она шёпотом, вновь подняв голову и с печальным видом взглянув в лицо Нацуки, ища в её глазах что-то. — Влюбился, понимаешь? В меня… В мою красоту и… Что вообще было во мне. (Она осмотрела себя) И этот ВКУС отличался от всех предыдущих… Он был особенным, да! И именно с тех пор я и стараюсь влюблять в себя всех встречных, как твоего несчастного и бедного Перси, чтобы потом съесть как деликатес! Чёрт… КАК ЖЕ ЭТО БЫЛО ВКУСНО, Я НЕ МОГУ ПРОСТО! Это было… ИЗЫСКАННО! Я НИЧЕГО ВКУСНЕЕ В ЖИЗНИ НЕ ЕЛА! ПРОСТИ! — Плакала она, закрыв лицо руками. — Я просто уже не могла иначе! Мне было скучно! Прости! Ещё и то, КАК я МУЧИЛА их ВСЕХ!! Высасывала глаза из орбит, выворачивала кишки и рёбра, медленно отрывала им конечности в надежде доказать самой себе, что они – всего лишь ЕДА!.. Ну… Я хотя бы делала это с последующими уже не так, как с ним… Тем самым, первым, что полюбил меня… Он тогда ощущал всё на себе, и при этом продолжал говорить, что ТАКАЯ участь – лучшая, что он мог себе вообразить! «Умереть от рук прекрасной и любимой» - вот что он говорил… (Она убрала руки с лица и взглянула на них) Этими руками… Я до сих пор не понимаю… После него я отныне доводила людей до «любовного предела», в котором они испытывали максимальную любовь и привязанность ко мне, лишала их сознания, и уже ПОСЛЕ ЭТОГО, когда они уже не могли ничего почувствовать, делала с ними то, что должна была делать… Я ведь фактически избавила их от мук! Они уже не чувствовали весь тот ужас, что испытал тот самый, самый, кто первым за долгое время полюбил меня! Да и ведь иначе бы я не выжила, понимаешь!? (Она резко повернулась лицом к Нацуки. Шкала продолжала заполняться) И… и…

— Стой, достаточно! Теперь скажи – кто я?! Ты говоришь, что «уже сделала что-то со мной» и говорила со мной так, будто знаешь, кто я! Расскажи это всё! Поясни!

— И… и… — Продолжала заикаться Мико

— Да что ты икаешь, а ну расскажи, кто же я такая! — Закричала Нацуки на Мико и схватила ту за плечи, но ладони её провалились в тело недевушки как в мокрый песок, после чего та истошно закричала: «ПРОСТИ МЕНЯ, БОЖЕНЬКА! ПОМИЛУЙ, ГРЕШНУЮ!» и с неё начала спадать полупрозрачная голубая плоть. Нацуки в ужасе отшагнула назад. За плотью последовали более светлые и смуглые, чем плоть, кости, а затем и они растаяли как свечной воск. На мгновение средь плавящихся светло-серых рёбер можно было заметить горящий яркий пламенем золотистый шар, но тот вскоре вместе с остатками костей увяз в голубенькой гуще, после чего окончательно потух.

И лишь тогда Нацуки заметила, что зеленая полоса шкалы процесса удаления дошла до конца. От Мико же остались лишь крупная лужа голубовато-серой слизи да несколько исходящих из этой самой лужи тоненьких белых струек пара.

Нацуки стояла и с застывшим выражением лица некой внутренней дезориентации смотрела на оставшуюся голубоватую жижу. Она так и не узнала того, что хотела, попросту оставив самое интересующее её напоследок. И ведь часто у некоторых так происходит – оставляют самое важное на потом, а потом попросту теряют это, ведь время не подчиняется их планам.

«Чёрт, и ведь кто-же я… — Думала она про себя, смотря на свои ладони. — Я раньше не придавала значения, как сильно отличаюсь от Перси, и от… Моего старого друга. И ведь думала, что это норма – быть не такой как все, но всё же что именно означает моё «не такая, как все»? Откуда у меня уши, хвост, эта сила? Как я смогла пережить эти удары от Мико, даже не сломав что-либо? Другие бы… смогли это пережить? И ведь тот мой удар… А Перси бы или ОН смогли бы так? Что-то я ни разу подобного не видела… А голод? ЧТО ЕГО, МАТЬ ЕГО, ЕЩЁ ЗА «ГОЛОД» ТАКОЙ!?! А что, если Перси… Нет, даже не думай об этом, Нацуки Накияма! ТЫ НЕ ЭТА СКОТИНА!! ТЫ ДАЖЕ НЕ ЗНАЕШЬ ЕЁ! Хотя, откуда она тогда знает меня?..» - после чего она обернулась, посмотрела на чёрное небо с плывущими белыми облачками и сказала сама себе: «Ничего, разберусь».

Уже холодало. Прохладный ветерок слабо трепетал грязные каштановые волосы кошко-девушки. Сейчас её тело будто охладело – весь жар и пыл, что был в ней пару минут назад, куда-то ушёл, оставив в себе чувство незаполненного теплом повседневного быта пространства.

Хотя, может ей просто следовало бы надеть свою толстовку.

Действие 14: «Выход»

«Может, холод поможет и будет полезен мне» - подумала про себя Нацуки и вновь, уже в последний раз, прикусив губы, бросила взгляд на испаряющуюся лужицу – та уже практически исчезла, и неожиданно на её месте, когда последние сгустки переливающейся голубым, серым и белым жижи обратились паром, на их месте оказалась дискета.

Старенькая, синенькая, 3.5-дюймового формата, с оборванной бумажной наклейкой для подписи, и лежит такая, одинёшенькая, будто забытая, и лежит причём ровно, перпендикулярно своей нижней стороной к Нацуки.

Нацуки подошла к ней, села на корточки и стала рассматривать – местами потёртый и поцарапанный пластиковый корпус в пару с металлической шторкой надёжно защищали находящийся внутри магнитный диск, на котором вероятнее всего, как считала кошко-девушка, было что-то записано. Нацуки оттянула шторку в сторону – диск показался наружу; коричневый такой, полупрозрачный; она отпустила шторку – с забавным щелчком та вернулась в своё исходное положение.

Нацуки ещё немного повертела его в руках, после чего положила в карман толстовки и пошла к Перси.

Шла она размеренно, тяжело дыша и чуть ли не спотыкаясь от волнения - сердце её бешено билось от той мысли, что с ним может быть что-то не так.

Вот она подошла к лежащему лицом вниз человеку, и, едва она начала протягивать дрожащую руку, чтобы проверить его состояние здоровья и есть ли вообще пульс – «Дышит» - облегчённо подумала она про себя, заметя, как Перси глубоко и спокойно дышит, даже не смотря на недавно произошедшие события.

«Во дурак, — думала про себя Нацуки, улыбаясь, шмыгая носом и смахивая рукой радостную слезу, смотря на лицо спящего Перси – оно было такое же, как и на травянистом склоне вчера, таким же спокойным, беззаботным, с слегка приподнятыми уголками губ. — куда лез? И спит теперь причём, спокойненько так. Чтоб я без тебя делала бы, ты, дурачок мой, Персичек? За тобой глаз да глаз нужен, не то пропадёшь совсем без меня! Хотя… (она села перед ним на колени и взяла его ладонь обеими руками) а что до меня было? Не пропал же… Но мне то откуда знать, что у тебя было? Вдруг с подобным ты мог ранее не встречаться и сегодняшний день мог бы оказаться последним? …В общем дурак ты, Перси, даже меня не боялся…».

Так она ещё некоторое время сидела перед ним, нежно сжимая в руках его ладонь и наблюдая, как он мирно дышит.

Неожиданно за её спиной возникло свечение, и, обернувшись, увидела, что часть данного уровня преобразилась: всё пространство, что было за её спиной, сменилось из глухой и мёртвой кривой пустоши в августовские травянистые холмы с глубоким синим небом, плывущими по нему облаками самых разных форм и размеров, и колеей, ведущей сквозь дальние просторы к огромному чёрному прямоугольнику, который стоял как пилон перед храмом или колоссальных размеров дверной проём, ведущий внутрь самого неба. Оттуда веяло приятным прохладным августовским ветерком и ароматом сохнущей травы.

Мир будто бы поделился на две части – смуглую и тёмную, где находились сейчас наши герои, и светлую, веющую летним блаженством позднего холодающего лета, и в которую, по всей видимости, шла дальше дорога последующих приключений нашей парочки.

Рассмотрев данный пейзаж Нацуки решила – «Пора идти». Но Перси никак не просыпался, сколько бы она его не трясла. Тогда она встала, взяла его за ворот куртки и как кошака за шкирку поволокла по земле к этим холмам, затем по колье и прямиком к чёрному прямоугольнику – сил её больше не было находится здесь, душу наизнанку выворачивает, противно ей здесь, от чего и такая прямота действий для ухода с этого уровня.

Проведя спящую тушу друга по всей тропке колеи и вдоволь надышавшись здешним свежим и более приятным для дыхания воздухом, Нацуки-таки дошла до прямоугольника, и, на память теперь уж точно на последний раз окинув взором своим весь этот мир, зашла в черноту огромной фигуры, сперва протолкнув туда Перси, а затем и самой зайдя в эту тьму.

Конец 3 главы.

Глава 4: Розовые очки

Глава 4: Розовые очки

Лишь романтизация спасёт этот мир.

Действие ??: Из воспоминаний

«Я всегда ждал некого Ангела-спасителя. Верил в него и ждал его прихода. Лёжа сырой земле, весь в грязи, под дождём и в слезах, я вспоминаю того наивного мальчишку с верой в будущее… Он часто улыбался, и хоть эта улыбка и выглядела слегка странной от его непривычки, но она была поистине искренней. Такой, какой другие улыбаются в разы реже. Он верил в успех и был счастлив, верил в счастье и был успешен, пусть и не видел этого… Пусть он и был слеп, но свет его мог притягивать даже незрячих, только вот… На него никто не смотрел, а если кто и смотрел, то старался погасить ту искру, которую самим сохранить в себе не удалось. Так природой сложилось, что человек отвергает всё ему чуждое, и видя в этом пареньке тот огонёк надежды, который все уже давно потеряли в себе, все старались и в нём его погасить. Но таинственная череда обстоятельств свела его с той терпкой узкой тропки, по которой он самой старой судьбой должен был вынужден идти со всеми пустыми картонными манекенами и свела его в пучину бескрайней бездны, над которой и простиралась вся дорога, которая и являлась для него когда-то «всем миром» … И этим парнишей был я.

Чувствую, самим Богом чувствую, что ещё немного и во мне погасили бы эту обглоданную свечу, которую, как собака, кусал каждый, кто не мог смотреть на «белую ворону», но этот пускай и жизненно опасный мир сумел сохранить во мне то, что осталось после них… «Ангела-спасителя нету» - так я порой думаю, ибо он бы не позволил им сожрать меня или подвергнуть меня стольким трудностям и опасностям, но в тоже время «Ангел-спаситель есть», ведь возможно только благодаря лишению разом всех врагов я и стал тем, кем сейчас являюсь. Пускай мой огонь уже не так ярок, как прежде. Пускай он не способен пускать тот жар, которым палил всё и всех вокруг. Пускай он уже и не выглядит столь прекрасным и свободным, но оно ЕСТЬ, и это МОЁ пламя!

Да, «Ангел-спаситель» всё же существует… Он, наверное, до конца и в МЕНЯ верил, надеясь, что я сам смогу исправить свою ситуацию, но, увидя, что это не так, предпринял КРАЙНУЮ меру по моей защите и спасению моего «огонька». Это была вынужденная мера, и с тех пор мне обидно на себя за то, что я не оправдал возлагаемых им на меня надежд, но я и не был обязан этого делать, и потому я благодарен ему за его помощь.

Так, я заполучил свои «счастье» и «успех»…» — Гласила надпись на вырванном листе, брошенном на сожжение в жаркий костёр, где уже догорали и тлели такие же, как и этот, листы старой пожелтевшей бумаги.