Другая жизнь- 2 или Приключения продолжаются

Ника поднялась по винтовой лестнице на второй этаж. У неё дух захватывало от такой красоты. На стенах были портреты: мужчины, женщины в военных формах. Надписи были : “Герой Советского Союза”, “Герой Российской Федерации”. Ника поняла, что это были фотографии тех, кто учился в этой школе, но не в этой точно (она же почти новая, может, недавно построили), а в таких вот школах милиции. Ей стало интересно. Однако портреты висели достаточно высоко, прочитать было трудно.

Она не заметила, что стоит под одним из портретов и разглядывает его. На нём была красивая девушка, непослушный локон каштановых волос которой выбивался из-под пилотки. Глаза у неё были такие живые, яркие. Одета также в военную форму. Под портретом надпись: “Вегулова Маргарита Петровна, выпускница школы милиции 1941 года, ушла на фронт добровольцем. Погибла в боях под Ровно. Выполняла сложные задания в тылу у немцев, была лихой разведчицей, не раз участвовала в подрывах немецких эшелонов. Награждена медалью “За боевые заслуги” посмертно”.

Ника стояла и смотрела на эту героиню затаив дыхание. Вот молодая, юная разведчица, ей бы жить да жить. Она даже, наверное, и не узнала, что такое любовь. Опять Нику перекинуло на её больную тему, но она тут же себя одёрнула:

“Глупости, тогда война была, не до любви было”. Ника не заметила, как произнесла эти слова вслух.

Рядом стоял какой-то мужчина, представительного вида, в военной форме, он подошёл к Нике:

-Ну почему же не до любви было? Война- войной, а любовь – любовью. Во все времена в любых ситуациях человек должен любить и его тоже кто-то любит, ждёт. А эта девушка, портрет которой Вам так понравился, любила, да, она любила одного лётчика. Они познакомились как раз, когда она была на задании под Ровно. Его самолёт сбил немецкий мессер, сам он на парашюте как раз опустился рядом со стоянкой партизанского отряда, в котором и была эта девушка. Они полюбили друг друга, хотели пожениться после войны. ..

-И? – тихо спросила Ника.– Погибли?

-Да, в одном бою. Только уже не могли этого знать. Она погибла, когда взрывали эшелон, а он- когда партизанский отряд отражал атаку фашистов. Вот такая грустная история.

-Получается, что здесь портреты тех, кто погиб?– спросила Ника.

-Да, девочка, – сухо ответил незнакомец,– все они погибли, защищая нашу Родину. Одни отдали жизнь во время Великой Отечественной войны, другие- в Афганистане, в Чечне, в горячих точках. Но все они- бывшие выпускники нашей школы, и мы ими гордимся по праву.

-Да,– произнесла девочка,– они – герои.

-А Вы пришли на собеседование?– сменив тему, спросил незнакомец.

-Да, только не знаю, куда идти. Меня поразили эти портреты. Так хотелось бы о всех узнать. А Вы кто?

-Я заведующий музеем нашей воинской славы. Поэтому много знаю об этих людях, которые на этих портретах,– сказал мужчина,– могу и Вам рассказать о них. А сейчас идите прямо по коридору, последняя дверь слева. Там уже идёт собеседование.

-Спасибо,– поблагодарила его Ника и пошла по коридору.

И вот заветная дверь в аудиторию. Рядом много таких же девчонок и мальчишек. Все они волнуются. Лица у них такие неспокойные, некоторые что-то читают. Ника посмотрела: это оказались вступительные вопросы. Ого! Так надо было готовиться? И что теперь делать? Ведь её никто не предупреждал, что надо что-то учить, отвечать на какие-то вопросы. И вообще, майор сказал, что это только собеседование. Ничего учить не надо, всё формально. И вот на тебе! Что делать?

И почти сразу услышала, как назвали:

– Николаева!

Да, прямо на весь коридор : "Николаева Вероника Александровна!"Ника даже не успела удивиться, почему так громко. Открыла дверь и вошла в аудиторию.

Это была такая огромная комната, что Ника могла потеряться в ней. Вдоль стен стояли большие высокие столы, за ними сидела приёмная комиссия. На столах была вода в маленьких бутылочках, рядом лежали личные дела принимаемых учеников, какие-то папки. В центре сидел высокий мужчина в полицейской форме. Он первым задал свой вопрос:

– Вероника Александровна, что явилось причиной того, что Вы хотели бы учиться в школе полиции?

Девочка немного растерялась. Зуйков не говорил, что отвечать.

– Хочу бороться с преступностью!– звонко сказала Ника.

– Похвально! – ответил он.

Тут встала из-за стола полная женщина. Лицо у неё было округлое, короткая чёлка, волосы подстрижены коротко, но не очень. Очки в золотистой оправе очень шли к её имиджу. Одета она была дорого, со вкусом. На ней был ярко-синий пиджак, из-под которого виднелась белоснежная блузка, юбка доходила до колен. На ногах яркие синие туфли на высоком каблуке, под цвет галстука, который был завязан на блузке. Именно на блузке. Наверное, её кофточка так с ним и продавалась. Ника смотрела на неё во все глаза.

– Вероника Александровна, разрешите представиться. Я психолог. Сейчас дам вам тесты. На все вопросы нужно отвечать только : “Да или нет”. Вопросы повторяются, не старайтесь их найти, чтобы были одинаковые ответы. Тест рассчитан, что Вы просто ставите “да и нет”. После прохождения теста Вам сообщат, зачислены ли Вы в наше учебное заведение. Пожалуйста, возьмите вопросы. Присаживайтесь за любой стол. И отвечайте. Прошу Вас.

Такого Ника не ожидала. Она-то уже себя вообразила в форме, что сидит на парах, отвечает, потом получает диплом. Да..а.. Не так всё просто.

Видимо, по её лицу было всё понятно. Неизвестно ещё, примут или нет.

Ника прошла за стол. Села, начала читать вопросы. Это что, шутка?

Первый : "Боитесь ли вы пауков?"

Второй : "Считаете ли трещины на асфальте, когда идёте?"

Третий: Вы мороженое любите?

Да это что? Она так и будет отвечать на эти дурацкие вопросы?

Долго Ника сидела и выбирала эти "да"и "нет". Не знала, правильно ли отвечала. Под самый конец вроде уже и не стала замечать, что читает, как отвечает, осталась только реакция "да", "нет". Может, именно на это рассчитывают те, кто придумывает эти вопросы. Человек, не задумываясь уже, отвечает, видимо то, что в подсознании. И вот это несознательное и становится основой для выбора. Ника уже почти запутала все эти "да"и "нет". Только через три часа отдала свои ответы и отправилась ждать результата.

В коридоре стояли ребята, рассказывали, кто и что отвечал. К Нике подошла одна девочка, предложила познакомиться. Ника назвала себя, та представилась Людмилой. Эта девушка приехала как победительница конкурса, который проводился в их школе. Она там участвовала в каком-то "расследовании", придуманном их военруком. Сама Люда училась в кадетском классе. Она много интересного рассказала о нём. Да и по ней было видно, что она такая подтянутая, с военной выправкой. Хоть сейчас в караул знамени назначай. Вот её точно возьмут. А Нику? Ника – обычная школьница, приехавшая из небольшого городка, ничего не понимающая ни в каких расследованиях. Подумаешь, много читала детективов и смотрела сериалы про милиционеров. Разве этого достаточно, чтобы учиться в такой школе? Да, если её возьмут в эту школу, это будет самым лучшим днём в жизни!

Вокруг стояли всё те же ребята, одни выходили из аудитории, другие заходили.

Глаза стали слипаться. Как долго ждать своей очереди! Да ещё и не все ребята ответили. Ника предложила:

– Люда, пойдём в столовую пока сходим?

– А ты уже всё здесь знаешь, Ника?

– Нет. Но моя бабуля говорила, что язык до Киева доведёт.

– Точно! Можно же спросить!

– Вот именно!

И новые подружки пошли искать столовую. Она нашлась скоро. И что самое интересное, находилась всего в каких-нибудь трехстах метрах от здания школы полиции. Девочки заказали по отбивной с картофельным пюре, компоту и салату. Поели хорошо. И тут у Ники зазвонил телефон:

– Ника! Это Зуйков. Ты почему меня не дождалась? Я бы сам отвёл тебя в приёмную комиссию. Ты хоть разобралась, что и как?

– Ну, как сказать, – промямлила Ника, – там четыреста вопросов. Я не знаю, правильно ли на них отвечала. Я же не готовилась.

– Это психологический тест. Как думаешь, так и правильно. Ладно, Ника, ты подожди меня, я сейчас подъеду к вашей школе и всё узнаю.

Нике вдруг сделалось не очень приятно. Что же это она? Ребята волнуются, ждут, отвечают. А её по протекции собрались провести? Нет, может это и старомодно, но Нику не так учили. Надо всего добиваться самой. Никто не должен за неё просить, говорить. Она всего привыкла добиваться сама и только сама:

– Нет, Александр Мартынович, не надо никуда приезжать. Если возьмут- буду учиться. Если нет- значит, это не моё. Не приезжайте.

– Ну, Ника, ты удивила меня. Хотя чего-то такого я от тебя и ожидал. Значит, сама прорвёшься? А вот и правильно! Молодец! Больше ценить будешь то, что имеешь, то, чего добьёшься сама! Тогда разреши пожелать тебе удачи! Ясно-понятно?

– Ясно, спасибо, Александр Мартынович. Скоро будет известно, на чьей стороне удача. Буду ждать решения приемной комиссии. Только уже дома. Сегодня я туда не пойду. Если не примут, боюсь разреветься, а это никуда не годится. А если примут, с удовольствием буду учиться. Спасибо Вам!

Люда посмотрела своими огромными карими глазами и прошептала:

– Ну ничего себе, Ника! Ты не хочешь, чтобы за тебя просили?

– Нет, я должна сама всего добиваться.

– Наверное, это правильно, хотя я не была бы против, если бы мне кто-то помог поступить в эту школу. Это моя мечта. Я шла к ней.

– Значит, наши мечты исполнятся. Неужели таких классных девчонок не возьмут? Да и кого им принимать, если не нас?– сказала Ника, и сама поверила в эти слова.

Она легко сбежала по ступеням, потом подняла голову: на неё с портретов смотрели те, кто когда-то учился в этой школе, прошёл все испытания и погиб, а в этих стенах остался навсегда в памяти тех, кто здесь работает и учится.

Ника хотела ещё раз встретить того человека, который рассказал ей про Маргариту, но никого не было, а сама она не решилась искать заведующего музеем.

“Вот поступлю в эту школу, тогда обязательно узнаю про всех героев!”– решила девочка. Она пока не понимала, зачем ей это надо, но очень хотела быть похожей на Маргариту, эту чудесную девушку с большого портрета.

Глава 5 Собеседование пройдено!

Ника опять сидела, обхватив свою подушку. У неё уже в привычку вошло: чуть что- хватать подушку и реветь в неё. Да что это? Она же никогда так себя не вела! А ещё хотела походить на Маргариту. Небось, она бы не стала реветь. Но что ещё делать? Ника ужасно, просто ужасно хотела поступить в школу полиции, однако прошла неделя, уже вторая после того странного экзамена в школе полиции. И ничего! Ни строчки, ни чёрточки не получила. Значит, не прошла. Непрошеные слёзы так и катились по щекам, капали на подушку. Шмыгнув напоследок носом, девочка решительно встала, пошла в ванную, посмотрела в зеркало, висящее на стене. На неё смотрела заплаканная рожица, с припухшими веками, с красным носом. Да, ну и видок же былу неё!

Ника решительно открыла кран с холодной водой. Струя обжигающе холодной воды брызнула на ладони. Она плескала и плескала на лицо эту воду до тех пор, пока не успокоилась. Теперь уже не такой опухшей была её физиономия. И Ника пошла в свою комнату собирать вещи. Она уже поняла, что никуда её не зачислили, ждать больше нечего. Надо было уезжать домой.

Ника не могла знать, что вызов из школы полиции ей был отправлен. Однако так случилось, что та женщина, которая разносит почту, невнимательно положила конверт с вызовом в почтовый ящик: он выпал, а парнишка из соседней квартиры, Вовка, поднял этот лист, сделал из него самолётик и запустил во дворе. Вот так вызов Ники улетел в прямом и переносном смысле.

Прошло два часа. Ника сидела и смотрела на свой собранный чемодан. И в этой тишине вдруг раздался звонок. Она даже подпрыгнула от неожиданности, подбежала к аппарату, схватила трубку, спросила:

– Алло!

– Алло! Ника! Привет!

– Кто это?– спросила Ника.

– Ты что, не узнаёшь? Это я, Люда.

– Чего хотела?

– Что с тобой, Ника? Я звоню, как обещала. Пойдём в кафе отмечать поступление!

– Люда, мне не до шуток. Или это ты специально говоришь, чтобы меня позлить?

– Ника, да что с тобой?

– Это с тобой что, Люда? Ты что отмечать собралась?

– Наше поступление. Да ты меня совсем не слушаешь, подруга.

– Люда! Всё, стоп. Мне не до шуток. Я уезжаю.

– Но почему?

– Ты что, больная на всю голову? Я уже сказала, что праздновать мне нечего! Читай по губам: НЕ-ЧЕ-ГО! Я не поступила! Мне вызов не пришёл!

– Ника, ты сама не в себе. Я видела наши фамилии в списке поступивших!

– Что? В ПОСТУПИВШИХ? Но этого не может быть…мне не пришёл вызов.

– Пойдём вместе, посмотрим.

– Хорошо. Встречаемся на остановке через тридцать минут.

– Я жду тебя, Ника, выходи.

– Уже иду. Но если ты решила так подшутить надо мной, то..

Но в ответ уже шли гудки. Ника положила трубку, вышла из квартиры.

Навстречу ей поднимался Вовка, тот самый парнишка, который сделал злосчастный самолётик.

– Ника! Смотри, какой я сделал самолётик! – мальчишка подбежал к ней, протягивая свою игрушку.

Надо ли говорить, что это был лист, на котором был вызов на обучение в школу полиции. Ника взяла самолётик, развернула его. Ровные чёткие буквы были написаны на этом листе: …Вероника Александровна принята на обучение в 111 класс школы полиции. Дата. Подпись.

– Ура! Меня приняли! Ах ты, разбойник мелкий! Ты зачем лазишь по чужим почтовым ящикам?

– Нет, я не лазал никуда. Этот листок я нашёл на полу , подобрал его. Он такой прочный, хороший самолётик получился, посмотри, Ника, правда же? Потом запускал его во дворе. Вчера мальчишки отобрали, а сегодня я его обратно забрал, выменял на три конфетки. Отдай, Ника! Зачем он тебе? Ты же уже прочитала, что там было?– плаксивым голосом тянул Вовка.

– Ладно, бери! Я сегодня добрая.

И Ника, весело напевая, выбежала из подъезда. Она шла на остановку, где договорилась встретиться с подругой. Когда она подошла, Людмилы ещё не было. Ника посмотрела на часы: уже время подошло. Что её могло задержать? В ожидании Ника уселась на лавочку. Но прошёл час, второй пошёл- Люда не появлялась. Ника забеспокоилась: что-то случилось, а она даже и не знает, куда идти, чтобы найти свою новую подругу. Знала только, что Люда никого в этом городе не знает. Ника – её единственная подруга. Где она остановилась? Наверное, в гостинице. Однако в этом городе не одна гостиница. И где искать Люду? Ну вот стрелка на часах уже приближалась к четырём. Это четыре часа. Прошло уже два часа, а Людмила не появилась и не позвонила. Ника сама не единожды набирала знакомый номер, в чате писала. Ничего. Ни строчки. Ни ответа. Так где же она? Ника решила идти в школу полиции, узнать, где остановилась Людмила. Стоп. Она даже и фамилии не знала. Хороша подруга. Только имя знает. Так. Стоп. Что ещё известно?

Ника начала по крупицам вспоминать, что ей говорила Людмила о себе. Картинка сложилась. Теперь можно попробовать что-то разузнать про подругу. И Ника пошла к школе полиции. Настроение, которое поднялось было, когда Ника узнала про своё поступление, сейчас опустилось. Ника переживала за Людмилу. Где она? Что с ней? Почему не пришла? Тревожные мысли не отпускали, казалось, что Люда попала под машину, то казалось, что она заблудилась в незнакомом городе, то ещё что. В общем, Ника никак не могла успокоиться.

Глава 6 Где же Людмила?

Как и решила, Ника двинулась по направлению к школе полиции. Теперь ей уже было не до того, чтобы рассматривать, какое это красивое здание. Она зашла в вестибюль, прошла рамку, предъявила свой паспорт и поднялась на третий этаж, где была приёмная.

В кабинете, заставленном шкафами с папками, сидела симпатичная блондинка. Конечно, блондинка. Все секретарши именно блондинки. На ней был надет ярко-синий васильковый костюм с эмблемой школы полиции: те же витиеватые буквы: “ШП”. Больше девочка ничего не рассмотрела. Она очень волновалась за подругу, поэтому сразу спросила:

– Вы можете мне помочь найти одну девушку, которая поступала вместе со мной?

– Я не занимаюсь поиском подружек,– протянула блондинка.

– Точно блондинка,– не выдержала Ника,– только и красоты, что фасад, а за ним- пустота!

– Тебе кто позволил так разговаривать со мной,– начала закипать понемногу секретарь.

– Так я же говорю, что не стала бы беспокоить Вас, уважаемая госпожа такая-то, по пустякам. У меня пропала подруга. Мы договорились встретиться на остановке, а она не пришла.

– Так и что из этого? Чего волноваться? Она, может, передумала?

– Вот я и хочу в этом убедиться, как Вы не понимаете.

– И какие данные можешь сообщить о своей подруге?– наконец врубилась секретарша.

– Только имя, увы. Но, если Вы покажете мне все фотографии Людмил, я её узнаю, смогу сходить к ней, ведь у Вас должен же быть записан адрес тех, кто поступил, я не ошибаюсь?– с надеждой спросила Ника.

– Хорошо,– со вздохом произнесла блондинка.

Она открыла папку, стоящую на верхней полке. Надо же как быстро нашла! Видимо, не только красивая, но и умная. Редкое сочетание для блондинки.

– Вот, здесь все наши новые ученицы. У нас всё отдельно: девушки и юноши. Берите, присаживайтесь, ищите свою подружку.

Ника присела за стол. Открыла папку. Сколько здесь личных дел! Но среди них она обязательно найдёт данные своей подруги. И вот уже на четырнадцатом листе девочка нашла то, что искала. Людмила Голубева. Надо же, какая распространённая фамилия. В уголочке была фотография. На ней улыбающееся личико, голубые глаза. Внизу был адрес: ул. Блюхера, 67, кв. 345. Теперь Ника знала, где искать Людмилу. Она закрыла папку, тихо встала, почти одними губами прошептала:

– Спасибо, до свидания.

– До свидания, Ника,– произнесла тихо секретарша и уткнулась в компьютер.

Девочка вышла на улицу. Пока она искала данные Людмилы, стал накрапывать дождик. А сейчас уже хлынул потоком. Ника не стала ждать, когда он закончится. Она побежала на остановку. Там уже было много людей. Среди них были мамаши со своими детьми, мужчины, старушки, студенты. Ника внимательно посмотрела по сторонам. Она себя стала приучать запоминать всё. Раз она решила быть следователем, надо развивать в себе наблюдательность, умение замечать любые мелочи, ведь именно эти незначащие тонкости бывают очень важны в разыскном деле. Вот стоит парень, уткнувшись в телефон. Ну да, куда ему ещё смотреть? Не на Нику же, остальные тоже заняты тем же самым. Господи! Все в телефонах. Умри кто, а им и дела нет! Только Ника так подумала, как увидела, что рядом с остановкой, с тыльной стороны стоит пожилая женщина, прижавшись спиной к стене остановки. Ника моментально отметила, что ей где-то за пятьдесят с лишним. Она стояла как-то согнувшись, будто чего-то боясь, прижимала к телу свою старую, потрёпанную сумку. Женщина совсем не обращала внимания на дождь, даже, казалось, старалась попасть под его струи. Ника внимательно пригляделась. Ей показалось, что эта женщина еле стоит на ногах. Лицо какого-то странного оттенка, губы дрожат, а глаза… в них какая-то затаённая боль напополам со страхом.

– Женщина, Вам плохо? – подошла к ней Ника.

– А? Вы мне?– еле прошептала та в ответ.

– Вам плохо? – повторила девочка.– Надо вызвать скорую помощь,– предложила Ника.

И вдруг после этих слов женщина стала оседать на землю, но руками пыталась держаться за стену, у которой стояла, не отпуская свою старую, облезлую сумку. Она вцепилась руками в сумку, как во что-то самое дорогое, и вдруг вместе с ней рухнула на землю.

– Люди! – закричала Ника. – Человеку плохо, вы что, не видите? Надо вызывать скорую помощь. Ника подбежала к женщине. Откуда только взялись силы в её тонких руках? Но она смогла приподнять несчастную, подложила ей под голову свою сумку. То, что перед ней была заболевшая, Ника нисколько не сомневалась. Слишком хорошо были видны синяки под глазами, слабость, бледный цвет лица. Женщина что-то пыталась сказать, но Ника ничего не поняла, кроме двух слов: “это”… “всё”…”он”. Да, исчерпывающая информация. Ну почему нельзя сказать, кто он? Назвать имя, фамилию. Ага, ещё адрес прописки.

А тут подошел автобус. Однако нельзя было оставить человека, так нуждающегося в помощи. Ника набрала номер с сотового телефона. Решила подождать приезда скорой помощи.

Через несколько минут подъехала белая машина с красным крестом. Из нее вышли два дюжих парня с носилками. Они, аккуратно поддерживая за плечи и голову, положили женщину на них. Один из санитаров спросил:

– Кто вызывал скорую помощь?

– Я,– ответила Ника.

– Поедете с нами? Надо будет хотя бы посидеть с больной, пока запишут её данные.

– Хорошо,– произнесла девочка.

Она уже забыла, что надо ехать к Люде, узнавать, что с ней. Теперь Ника должна помочь вот этой неизвестной горожанке. Видимо, с ней , правда, всё плохо. Она уже и стонать перестала.

– В забытьи,– произнёс один из санитаров.

– Так даже лучше,– поддержал второй.

– Но она жива?– спросила с волнением девочка.

– Конечно. Пульс есть, только слабый. Надо быстрее ехать, а то можем и не довезти.

Ника запрыгнула в скорую помощь и машина тронулась, мигая сиреной. Женщина и правда лежала тихо, как будто спала. Нике вдруг стало страшно. Почему она опять куда-то вляпалась? Переждала бы дождь в школе полиции, ничего бы не было. Но тут она одёрнула сама себя: "Как бы, интересно, не было? Кто бы помог этой женщине? Ведь сколько было людей на остановке, а только я заметила, как плохо этой неизвестной, которая сейчас лежит на этих серых носилках, обтянутых грубой материей. Значит, всё правильно. Я должна была быть именно здесь. Людмилу обязательно найду, но немного позже”.

Машина скорой помощи на всех парах мчалась по дороге. Навстречу проносились машины, автобусы. Нике казалось, что скорая летит со скоростью света. Наверное, так оно и было. Женщина тихо лежала, не шевелясь. Ника сидела рядом и смотрела на её лицо. На нём пульсировала маленькая жилка как признак того, что больная пока жива. Рядом сидел санитар- молодой парень.

Ника от нечего делать стала разглядывать его. Высокий лоб, большие зелёные глаза, чуть с горбинкой нос, щёки немного впалые, на них есть небольшие ямочки. Подбородок такой твёрдый, квадратный почти. Руки у парня были большие, сильные. Роста он был высокого. И сейчас сидел, немного наклоняясь, чтобы не задеть потолок машины. Интересно, он учится ещё и сейчас на практике или уже работает? Но Ника ничего не спросила. Она просто сидела и молча проворачивала в голове свои наблюдения. Может, пригодится когда-нибудь. И вот машина подъехала к пятиэтажному зданию городской больницы № 1.

Санитары вынесли носилки, Ника пошла следом за ними. В приемном покое пожилая женщина , принимавшая больных, , спросила о поступившей женщине. Кто она такая, кем приходится Нике, что случилось. Девочка подумала, что ничего плохого не будет в том, если она в сумке несчастной больной посмотрит документы.

Ника взяла сумочку, посмотрела на неё. Ничего примечательного. Видно, женщина мало зарабатывала денег, потому что не могла себе позволить купить хорошую дорогую сумочку. Светка говорила, что по сумочке можно всё узнать о её хозяйке. Все женщины щепетильно относятся именно к сумочке. Они их выбирают под цвет одежды. И у нормальной женщины должно быть несколько разных сумочек. А та, что сейчас была у неё в руках, очевидно, ничем не выделялась.

Старая, местами потрёпанная материя, защёлка какая-то уж вовсе допотопная. Ника щёлкнула застежкой- открыла сумочку. О ужас! В ней лежали банковские купюры, в таких толстых пачках, обвязанные тонкими резинками. Этих пачек было очень много. Сумка была просто набита ими. Девочка на секунду растерялась. Что делать? Сейчас она никому не хотела об этом говорить. Ника быстро захлопнула сумку на защёлку.

– Что там?– поинтересовалась женщина-врач.

– Ничего,– произнесла Ника,– там нет ничего, кроме старой расчески.

Почему Ника солгала, она и сама не понимала, слова как будто сами сорвались с языка, а теперь уже поздно. Не скажешь же, что там куча денег. За такие “бабки” могут и пристукнуть. А деньги надо Зуйкову отнести. Пусть он сам решает, куда и кому их отдать. Он честный мент. Значит, решено. Ника тихонько выскользнула из кабинета, тихо прикрыла дверь. Сразу выбежала та женщина, которая принимала пострадавшую.

– Девочка, постой!– прокричала она.– Куда ты?

Но Нику уже как ветром сдуло. Она бежала с сумкой по коридору. И только думала об одном: "Срочно к Зуйкову".

Когда Ника пробегала мимо одной палаты, расположенной на первом этаже, ей показалось, что промелькнуло что-то знакомое. Девочка остановилась, заглянула в палату. Так и есть: на кровати лежала Людмила. У неё нога была забинтована, подвешена к верху какой-то перекладины.