Октаво: раздвоение

Проспект — это линия времени, на которой располагались контакты.

На протяжении года жертва, Юджин Роу, постоянно пересекался с обеими девушками. С Никой он работал на ZerО, с Елизаветой проводил свободное время.

В этом был определенный ритм.

Все шло своим чередом, но за неделю до убийства ритм изменился. Лиза и Ника стали избегать встреч, а Юджин Роу, наоборот, каждый день беседовал с их психиатром.

И, наконец, в конце проспекта появляется новая фигура — Ава Молл, глава корпорации ZerО. Ее не было в ритме, а за несколько дней до смерти Юджина с ней пересеклись все четверо.

Неделю назад что-то произошло. Некое событие. Именно оно изменило ритм социальных контактов и в итоге могло стать причиной гибели Юджина.

Почему гибели? Почему не убийства? Майер понял, что все это время продолжает тонуть.

Майер закрыл глаза, раскинул руки и позволил себе все глубже погружаться в подсознание.

Казалось, что падению не будет конца. Октаво закрыл глаза и отпустил мысли на волю.

Интересно, есть ли у подсознания дно или это фрактал, бесконечность? Что больше, внутренний мир или Вселенная? Или это одно и то же?

Философские размышления прервались, когда Майер больно ударился спиной обо что-то твердое. Из легких выбило воздух, и он распахнул глаза.

Над головой было небо насыщенно-синего цвета. Оно было продырявлено звездами, словно кто-то палил изнутри из пулемета.

Проморгавшись, Октаво осмотрелся и обнаружил, что находится на земном кладбище. Притом на старом, когда людей еще хоронили без кремации, ставили каменные надгробья и выращивали вокруг усопшего целые клумбы. Он видел подобные места только в виртуальных мирах.

Майер с трудом поднялся и обнаружил, что смотрит на все под странным углом. Как-то подозрительно снизу. Посмотрев на руки, он осознал, что находится в теле ребенка. Это вызвало смутное ощущение тревоги.

К этому тяжело было привыкнуть: исчезла привычная точность движений, появилась неуклюжесть, будто тело сомневалось в каждом жесте. Зато краски и запахи ощущались острее.

Октаво побрел по дорожке мимо поросших мхом надгробий, скорбящих ангелов, корявых деревьев. Впереди на холме виднелись склепы. Один из них был открыт, и вместо фамильного герба на сером камне был вырезан силуэт кролика. Очевидно, нужно было идти туда.

Что подсознание хотело этим сказать? Как кладбище связано с делом?

Постепенно на кладбище поднимался ветер. Свистел в голых ветвях деревьев, поскрипывал оградами, шипел. Майер прибавил ходу, похоже, вот-вот начнется дождь.

Он был на середине пути, когда смог расслышать в очередном порыве слово «падаль». Вздрогнув, Майер обернулся. Звук был где-то совсем рядом.

— Па-а-а-а-а-а-адаль падаль, — шептала статуя.

Вот что напрягало Майера: скорбящие ангелы. Андроиды с пернатыми крыльями и нимбами над головой. Они были покрыты сверху тонким слоем штукатурки, которая трескалась на глазах.

— Падаль падаль, — шептали они механическими голосами и медленно расправляли крылья.

С тихим треском нимбы над головами зажигались неоновыми цветами, и Майер понял, что нужно бежать. Со всей детской прытью он понесся вперед к склепу.

Один из ангелов слетел с постамента и спикировал на Октаво, когтями хватая его за одежду. Майер едва смог удержаться на ногах. Еще один крылатый андроид преградил дорогу. От неожиданности Майер вскрикнул. Он узнал конфигурацию, голос Андроид, уничтоживший педофила, убившего его хозяйку.

Обернувшись, Майер узнал и остальных.

Гис, ядро которого захватил хакер и использовал для взломов. Оба погибли при аресте. Надина, которую взорвали вместе с бомбой в старой колонии. — Па-а-адаль, — хором шипели они, — органическая па-а-а-адаль

Надина раскрыла рот: он был похож на бездну, в которой светились звезды. Металлические клыки блеснули у лица Октаво, и он инстинктивно загородился рукой.

Ладонь пронзила острая боль. Майер закричал и что было сил рванул руку на себя. Кусок плоти остался в зубах Надин. В воздух взметнулся фонтан крови. Октаво нырнул под ее крыло и бросился к спасительному склепу.

Андроиды, стоящие на пути, вылуплялись из мраморной оболочки, как из скорлупы. Распрямляли крылья, тянулись шарнирными пальцами к Майеру. Некоторые взлетали вверх и пикировали прямо на голову. Они метили в киберимплант, пытались вцепиться в него и вырвать. Октаво бежал, прикрывая его окровавленными руками. Влетев в склеп, он захлопнул за собой тяжелую дверь, задвинул щеколду и привалился к холодному металлу спиной. Несколько минут он просто дышал, надеясь, что шепот и шуршание крыльев стихнут, но они становились только громче.

Немного придя в себя, Майер огляделся. В склепе на месте саркофага стояло подобие подсвечника с факелом. Во всполохах огня отчетливо виднелась фигура горящего человека. Юджин Роу, жертва убийства. Он безмолвно кричал и извивался, от этого пламя факела трепетало, и чем сильнее были страдания, тем ярче был свет. Сюрреалистичная картина неожиданно отрезвила Октаво. Он вспомнил, зачем пришел сюда. Гибель Юджина Роу. Почему гибель? Почему не убийство? В этом должен быть какой-то смысл.

Наскоро перебинтовав руку лоскутами футболки, Октаво взял факел и пошел с ним вдоль стены, освещая вырезанную в камне эпитафию.

Она была похожа на египетские пиктограммы. В свете огня они оживали и разыгрывали сцены, воспроизводя записи с камер. Обе девушки в образе жриц по очереди появляются рядом с фараоном, а затем исчезают.

Пиктограммы повторяются несколько раз, но в конце появляется новый персонаж. Фигура божества, только вместо звериной головы на человеческом теле красовался гигантский черный глаз.

Фараон превращается в мумию. Мумия горит.

— Черный глаз? — пробормотал Октаво вслух.

Майер сделал несколько шагов назад. Что-то странное. Откуда он взялся? Еще раз пробежавшись по эпитафии, Октаво заметил то, чего не замечал раньше. Глаз был рядом со жрицами всегда. То он вписывался в пейзаж, то маскировался под солнце, лежал камнем под ногами.

— Что это? Наблюдатель? Третья личность? Какой-то секрет?

Будто в ответ на его слова склеп открылся, предлагая Октаво спуститься еще глубже и поискать ответ там. Одновременно с этим потолок склепа замерцал. Через полупрозрачные камни виднелись очертания музыкального города, а значит, и путь в реальный мир.

Горящий юноша отчаянно плясал в огнях факела. Казалось, что от этих танцев колышется само пространство, идет рябью. Когтистые механические пальцы ангелов царапали дверные щели, склеп заполонил их обвиняющий шепот.

Нужно было уходить из этой реальности как можно быстрее, но Майер никак не мог решить, куда. Уйти без ответов или рискнуть? Октаво мысленно проклял себя за любопытство и прыгнул в черноту склепа.

Мрак нежно обнял его и поглотил.

Полет был коротким.

Майер приземлился на гладкую поверхность зеркала. Горизонт изгибался, словно это была огромная полусфера, может, даже планета. Мерцающий холодный океан под черным небом. Шепот ангелов стих. Не было слышно ничего, даже биения сердца.

Единственный ориентир — это светящийся впереди портал. Это путь обратно. Но зачем возвращаться, когда они только пришли?

К смерти Юджина Роу причастен Черный Глаз. Осталось понять, кто это или что, — и дело раскрыто. Феноменальный успех благодаря методу подсознательного анализа.

Всего лишь шаг до истины. Октаво шагнул вперед, и в этот момент зеркало под ногами Майера треснуло.

На разломах постепенно проступали прозрачные капли. Октаво постарался не шевелиться, но хруст только усиливался, а потом осколки тронулись, словно лед. Майер чертыхнулся, развернулся и побежал к порталу выхода, пытаясь обогнать зеркальную энтропию.

Приходилось постоянно смотреть под ноги, выбирая куски понадежнее. Постепенно Майер начал замечать в осколках взгляды подозреваемых: Ники Сорес и Елизаветы Астро. Две удивительно разные личности с одинаковыми радужками глаз. Хмурые, сердитые, веселые, полные слез, живые, настоящие. Только они двое и никого больше. Ошибки быть не может. Пустой глаз не третья личность, тогда кто он или что? Символ мести? Секретный проект? Человек?

Майер плохо соображал на бегу, двигаться вперед было все сложнее. Осколки плавали на какой-то черной поверхности, покрытой то ли слизью, то ли водой. Из-за нее стекло становилось скользким.

Октаво постоянно поскальзывался. Всего три прыжка до портала, и тут в небе над головой прорезалась полоска света. Она медленно расширялась, а на ее краях колыхались длинные черные отростки. Они расходились, словно ресницы.

Майер замер, поражаясь своей догадке, а потом посмотрел в черноту под ногами. Тело сковал ужас.

Осколки медленно расплывались в стороны, открывая свету гигантский черный зрачок. Небо над головой снова хлопнуло, и Майера сбило с ног соленой волной. Он схватился за край зеркала, глубоко порезав руки. Нужно было спасаться. В голове отчаянно крутились тысячи вариантов: использовать осколок как плот и грести, дождаться новой волны и попробовать себя в качестве серфингиста, попытаться проткнуть осколком глаз. Но Октаво не мог пошевелиться от ужаса.

И дело было вовсе не в гигантском глазе, на поверхности которого он барахтался, а в том, что было в его глубине.

Черная, совершенно беспросветная пустота. Она поглощала жизнь. Будто крючком поддевая вены, она вытягивала их и всасывала в себя, как спагетти.

Казалось, что он где-то уже встречался с этим. Воспоминания молчали, память не откликалась, только по позвоночнику бегали разряды.

Глаз еще раз моргнул, и Октаво почувствовал, как эта чернота начинает засасывать его. Вода окрасилась кровью, руки и ноги исчезли во вспышке. Октаво закричал.

Резкая боль в районе затылка привела его в чувство.

Майер очнулся в рабочем кресле. С трудом сфокусировав взгляд, он увидел перед собой перепуганное лицо Шейлы. Октаво попытался улыбнуться, но не вышло.

— Ты меня слышишь? — спросила она хрипло и приложила к его лбу ледяной компресс. — Что почему ты тут? — ответил Майер вопросом на вопрос.

Голос дрожал и не слушался. Октаво осторожно коснулся затылка. Киберимплант был горячим, но из-за экстренного отключения вся система сбоила. Он не мог получить данные о своем состоянии, времени суток, дне недели. Отвратительное ощущение беспомощности.

— Ты закричал, — сказала Шейла. — И я нажала кнопку. — Прости, — простонал Майер, постепенно вспоминая события прошедших трех минут.

Шейла смотрела не просто сердито, а зло. С трудом удерживаясь от того, чтобы не врезать Майеру как следует. Этот взгляд он знал слишком хорошо.

— Мне удалось убедиться, что в подозреваемом теле только две личности. Третьей нет, — Октаво выставил новую информацию по делу в качестве щита. — В подозреваемом теле? — Шейла прицепилась к формулировке, а затем резко склонилась к лицу Майера и зло прошипела: — Ты конченый, ясно? Со своими тупыми экспериментами, методами и прочим нейродерьмом!

Кажется, Бэнкс и не думала успокаиваться, с каждой секундой впадала в ярость все больше. Октаво поспешил поднять руки вверх.

— Ладно, ладно, переборщил немного. Но я в норме! Шейла прищурилась и тихо переспросила: — В норме? — Да, — соврал Октаво.

Бэнкс отвесила ему легкий подзатыльник.

— За дуру считаешь? Или за дерьмового копа?

Он был не в порядке. Совсем не в порядке. На ладонях все еще чувствовалась острая боль порезов, во рту металлический привкус крови, но главное — страх. Он никуда не исчез, а при одной мысли о виртуальной реальности прошибал пот. Казалось, что стоит снова подключиться к чему-нибудь — и оттуда будет глядеть он. Чертов глаз. Похоже на фобию.

— Стоит мне на секунду забыть, почему я не работаю с тобой в паре, стоит расслабиться, и я получаю от тебя порцию первоклассного теша. Потом ты улыбаешься, а меня неделю трясет, — Шейла отстранилась, раздумывая, не врезать ли Майеру еще разок. — Но знаешь, что больше всего бесит? — Что я милаха? — Майер улыбнулся, пытаясь перевести все в шутку. — Что ты мне врешь. Нет, не так. На вранье можно поймать. А ты подло недоговариваешь. Ты как-то сказал мне, что на Марсе все не то, чем кажется. Так вот это про тебя, Октаво. Даю тебе последний шанс: расскажи, мать твою, что на самом деле происходит!

Октаво замер. Впервые всерьез раздумывая, а не сдаться ли коллеге с потрохами. Вся сложность их отношений была в том, что Шейла и правда отличный детектив. У нее нюх на тайны и ослиное упрямство. Она, как тоннелепроходческий комплекс, не остановится, пока не пробурит до цели. До обвинительного приговора. Ей недостаточно узнать правду, ей нужно найти виновных и наказать. Все должно быть по закону. Знай она хоть часть того, что за все это время провернул Майер, то она бы давно упрятала коллегу за решетку. Узнай она, зачем он это делает, на Марсе началась бы настоящая война.

Поэтому он старался держаться как можно дальше. Но если сейчас не сказать ей правды, хотя бы часть, она не отстанет:

— В общем, — сдался Майер, — мне очень хотелось попробовать новый метод, но я глубоко залез в подсознание и, кажется, немного переборщил. — Октаво осторожно взял холодный компресс и прижал его к шее, мысленно обещая себе поменять термопасту. — Я получил информацию, но словил фобию. Кажется, я временно не смогу пользоваться виртуальной реальностью, если вообще смогу интерфейс открыть.

Шейла слушала внимательно, но под конец на ее лице появилась язвительная улыбка: — Так тебе и надо, Майер. Добро пожаловать в реальность. И что мне помешает пойти к шефу и сказать, что ты временно профнепригоден? — Милосердие? — предположил Октаво. — С тебя крутой обед. И помощь в каком-нибудь деле, — усмехнулась Шейла, слезла со стола и осторожно тронула мыском ботинка один из киберпротезов, валяющихся на полу. — И прекрати разбрасывать по кабинету свои конечности. Развел свинарник.

Шейла вышла в коридор, а Майер со стоном уткнулся в стол, позволив себе расслабить руки. Его все еще потряхивало от воспоминаний. Голова раскалывалась. Очень хотелось спать. Но одна мысль о сне заставляла вздрагивать. Вдруг там будет чертов глаз?

Сейчас бы неплохо было бы подкрутить биохимию мозга, заставить себя вернуться в норму, но для этого нужен доступ к интерфейсу. Чертов замкнутый круг.

Провел эксперимент и сам же нанес себе психологическую травму. Схлопотал фобию на ровном месте. И что теперь делать? Обращаться к профессионалам?

В голове на секунду прояснилось, Майер выпрямился и даже смог выдавить из себя улыбку. Раз нужен психиатр, почему бы не обратиться в клинику. В клинику доктора Хаутшильда

Глава 2

— Я боюсь подключения к Сети, — неохотно сознался Кевин Ли.

Ссутулившись, он стоял в просторном холле психиатрической клиники, разговаривая с высокой блондинкой-ассистенткой. Девушка, одетая в белый комбинезон, смотрела на него с вежливой улыбкой.

— Потому что там водятся тролли? Или кто-то наблюдает за вами оттуда, Большой Брат — Вы издеваетесь? — нахмурившись, спросил Кевин и сделал вид, что собирается уходить. — Нет-нет! — блондинка всплеснула руками. — Я просто уточняю для доктора. — Так позовите его! За ту цену, что вы просите за лечение, я не намерен общаться с ботами.

Мужчина раздраженно взмахнул рукой, сбивая настройки голограммы. Как бы совершенна ни была техника, спутать живого человека с ботом было сложно. Пальцы утонули в животе девушки, пустив рябь по стройной фигуре.

— Позвольте, я провожу вас в кабинет, — голос голограммы звучал все так же приветливо, только губы не поспевали за словами.

Блондинка, покачивая бедрами, пошла по коридору, зовя Кевина за собой. В местах, где не было излучателей, она пропадала, но через пару шагов появлялась вновь. Наконец они остановились у одной из дверей, ничем не отличавшихся от всех прочих.

Голограмма сделала приглашающий жест, и магнитные замки открылись, позволяя Кевину войти в небольшой уютный кабинет в ретростиле. Дубовый стол с зеленой лампой, кожаное кресло, шкаф с книгами. Разве что скелета не было, но с голограммой за дверью он и не нужен.

— Доктор освободится через пятнадцать минут.

Кевин не ответил, просто закрыл за собой дверь. Во врачебных кабинетах, так же как в юридических конторах, полиции и туалетах, не было камер. Защита прав и свобод граждан марсианской колонии.

Только в этот раз защита наверняка понадобится клинике.

Оказавшись в одиночестве, мужчина расправил плечи и встряхнулся, на минуту сбрасывая роль нервного и недоверчивого Кевина Ли — подставной личности, учетку которой детектив Майер Октаво использовал для расследования.

Личность Кевина было легко имитировать, а любая проверка с легкостью найдет его последние действия в интернете, посты и комментарии в социальных сетях, траты по кредитным картам. Цифровой след Кевина был безупречен.

Майеру лишь оставалось вставить линзы с нужной радужкой, попрыскать волосы краской и вместо привычных протезов надеть практически неотличимую имитацию человеческих рук и ног.

Майеру не терпелось разнюхать об этой клинике как можно больше. Почему бы не зайти сюда в качестве клиента и не узнать о методах доктора? Использовать полученную информацию в деле будет нельзя, но Майер уже давно научился марсианскому компромиссу: узнать правду любой ценой, а потом найти легальные способы ее доказать.

Если в кабинете психиатра стояли камеры, то они бы не заметили ничего необычного. Нервный мужчина средних лет сидел в кресле, раскачиваясь. Периодически он вскакивал, снова садился, теребил волосы за ухом.

А тем временем из его штанин, прячась в тени ножек стула, выползали мелкие механические пауки. Они разбегались по укромным уголкам. Самый крупный из них шмыгнул к столу психиатра в поисках терминала, но тщетно. В этой стилизации под кабинет доктора Фрейда не было места мониторам и компьютеру.

Сканер радиоспектра находил только открытые публичные сети, значит, где-то проложено оптоволокно и данные клиники передаются по нему. Механические пауки тщетно искали провода.

Вскочив с дивана, Майер принялся прохаживаться по кабинету, продолжая играть роль невротика Кевина, что было несложно.

В психиатрической клинике просто обязана быть сеть. Как иначе они хранят карты пациентов, назначения, результаты тестов и другую конфиденциальную информацию? Значит, где-то должна быть и чертова оптоволоконка.

Майер направился к рабочему столу психиатра, но в этот момент раздался щелчок магнитного замка. Механические пауки шмыгнули в укрытие. Детектив обернулся и замер.

В кабинет уверенно зашла знакомая голограмма с ресепшен — высокая блондинка в обтягивающем белом комбинезоне.

— Здравствуйте еще раз, Кевин, — сказала она и с улыбкой прикрыла за собой дверь.

Майер как завороженный следил за ее тонкими пальцами на дверной ручке. Что за технология позволяет голограмме касаться предметов? В голове пронеслись воспоминания об одном паршивом расследовании, когда взломанная дополненная реальность сводила людей с ума такими вот мелочами.

— Не пугайтесь, я настоящая, — улыбнулась блондинка, заметив его замешательство. — Большинству пациентов спокойнее общаться с моим голло, так что — Я не из их числа, — хрипло ответил Майер.

Ему больше не надо было прикидываться нервным, пот и так проступил на висках. Да, приходилось признать, что он и правда не в себе. Пусть это хотя бы будет на руку расследованию.

Тем временем девушка прошла за стол, достала из ящика несколько настоящих листов бумаги и положила перед собой. На ее груди блеснул полупрозрачный бейджик, и Майер наконец обратил внимание на надпись «Пенелопа Грандж, врач-психиатр».

— Что ж, давайте поговорим о вас, мистер Ли. На что жалуетесь? — спросила Пенелопа.

Майер несколько секунд смотрел на бумагу, затем хмыкнул. Вот почему он не смог найти кабель. Его здесь нет. Вот как клиника обеспечивает конфиденциальность — ведут дела на бумаге. Это было неожиданно и интригующе. Какие еще сюрпризы преподнесет это место?

Детектив опустился в кресло и произнес:

— Я чувствую тревогу при подключении к сети Интернет. Не могу сказать точно, когда она появилась. Поначалу это меня не беспокоило, но теперь каждый визит в паутину — испытание. Начались проблемы на работе, нарушился сон, — Майер говорил в нейтральной манере, характерной для работников корпорации.

Пенелопа слушала внимательно, делая пометки на бумаге. Она, как любой хороший психиатр, находила в словах пациента мелкие зацепки и ключи, которые потом станут мощным инструментом давления или терапии. Поэтому Майер, рассказывая легенду Кевина Ли, старался наполнить ее скучной банальностью, свойственной настоящим проблемам.

— А что сказал штатный психолог корпорации? — задала вопрос Пенелопа.

Майер мысленно выдохнул. Раз психиатр задает стандартные вопросы, значит, все идет хорошо.

— Обращаться по страховке, чтобы руководство узнало о моих проблемах? Сначала я пошел к частному психологу — И он рекомендовал вам обратиться в нашу клинику. — Нет! Предложил терапию из тридцати сеансов раз в неделю, — Кевин Ли сложил руки на груди, — без всяких гарантий.

Пенелопа оторвалась от записей и посмотрела на него. Недовольно фыркнув, Кевин продолжил: — Через три недели у меня закончится контракт! Если его не продлят, то моя карьера вылетит в трубу, а я окажусь на марсианском дне, — Кевин поднялся со стула. — Покажите мне вашу хваленую клинику. На что вы способны, и я заплачу тройную цену.

Несколько секунд Пенелопа оценивающе смотрела на Кевина, а затем широко улыбнулась. У нее была идеальная улыбка. Сложно было не улыбнуться в ответ, но Кевин никогда бы этого не сделал. Майер с трудом сдержался.

— Вам повезло, мистер Ли, наша клиника работает на результат. И мы, в отличие от других, можем его гарантировать. Позвольте устроить вам небольшую экскурсию.

Медленно покачивая бедрами, девушка повела Майера по узкому коридору. Замедляясь перед каждой дверью, она поднимала жалюзи на смотровых окошках, позволяя заглянуть в помещения.

В просторной комнате по кругу стояли стулья. На пяти из них стояли старые ламповые телевизоры и один-единственный человек, разговаривающий с мигающими изображениями. Лица были перекошены от ярости, а маленький ссутулившийся человек плакал.

Следующее окно вело прямиком в джунгли. Заросли, лианы, тридцать оттенков зелени, а в эпицентре растительного буйства сидел обнаженный мужчина, угрюмо почесывая спину. Надо сказать, что выражение его лица, густые волосы, покрывающие тело, и поза сроднили его с обезьяной. И он, судя по всему, в это верил.

За пятнадцать минут экскурсии Майер увидел еще восемь палат, и под конец у него сложилось впечатление, что он оказался персонажем какого-то сюрреалистичного фильма. Дверь в последнюю комнату была открыта, и от этого стало жутко. — Что у вас за методы, черт побери? — спросил он. — Заходите и узнаете.

Наверное, Кевин Ли струсил бы, потребовал объяснений, задал сотню вопросов, но его не существовало. Был только детектив Майер Октаво, любопытство которого сильнее здравого смысла.

Задержав дыхание, он шагнул.

Глава 3

Светлый пеносиликоновый пол плавно перетекал на стены, затем на потолок, сглаживая углы. Материал прекрасно поглощал звуки, оттого тишина в комнате была абсолютной. Майер слышал собственное дыхание и стук сердца. Оно билось в груди так сильно, что становилось больно.

В центре этого белого пространства стоял шалаш из пледов и лоскутных одеял. Он напоминал индейский вигвам. Края шаткой на вид конструкции расходились в стороны, позволяя рассмотреть фигуру худого мужчины, сидящего спиной ко входу.

Он был одет в белый облегающий комбинезон, через который отчетливо виднелись острые позвонки и ребра. Почти дистрофик. Но больше всего привлекал внимание металлический блеск в районе затылка.

В голову человека в шалаше был встроен кибернетический имплант. Майер осторожно приблизился, чтобы рассмотреть конструкцию, и замер. — Боже, это же Интерфейс-Б612! — воскликнул он, не сдержав восторга.

— Мистер Ли, удивлена, что вы так легко опознали модель, — послышался за спиной голос Пенелопы.