Жара в крови

Он начал замечать, что пустыня не так безжизненна, как казалось на первый взгляд. На редких колючих кустах сидели ящерицы, застывшие, как изваяния. Иногда вдалеке пробегали пустынные крысы, шурша сухими стеблями. Один раз он увидел змею, свернувшуюся в тени камня. Она не двинулась, провожая его немигающим взглядом.

К полудню он нашёл то, что искал. В стороне от основного пути, наполовину занесённый песком, лежал обугленный остов повозки. Колёса были сломаны, дерево почернело от огня, а вокруг валялись обломки каких-то ящиков и тюков. Рэм остановился и внимательно осмотрел место. Судя по всему, на караван напали рэйдеры. Он видел такое раньше: нападения в Пекле были обычным делом. Бандиты не оставляли свидетелей.

Рядом с повозкой он заметил кости. Обглоданные, высушенные солнцем, они белели на песке, как древние реликвии. Животные. Лошади или ослы, которых тащили повозку. Людей он не нашёл — то ли утащили, то ли похоронили. Но Рэм не собирался задерживаться здесь. Его интересовало другое.

Он обошёл место происшествия, вглядываясь в песок. Следы. Много следов — неровные, хаотичные, оставленные в спешке. Следы босых ног, обуви, копыт. Но все они вели в разные стороны, большинство — обратно в пустыню, туда, откуда пришли рэйдеры. И только одна цепочка шла на север.

Рэм опустился на колено и всмотрелся. Отпечаток изящного ботинка, с чётким рисунком подошвы. Не походный, не грубый армейский, а городской, лёгкий. Женский. Он провёл пальцем по краю отпечатка — песок уже успел слегка осыпаться, но форма сохранилась. След был оставлен не более двух-трёх дней назад.

Сердце Рэма на мгновение сбилось с ритма. Он нашёл её. Лина Арендт. Она действительно шла на север, и она была здесь. Одна, судя по следам. Она не погибла при нападении. Возможно, успела сбежать, когда началась бойня.

Он поднялся и огляделся. Солнце стояло в зените, и жара давила так, что воздух дрожал, искажая очертания скал. Рэм чувствовал, как во рту пересохло, но не позволил себе пить больше положенного. Вместо этого он прикинул расстояние. Если она двигалась с той же скоростью, что и он, и не останавливалась на длительные привалы, то сейчас она могла быть в двух-трёх днях впереди. Но у него было преимущество: он знал местность, был лучше подготовлен и не боялся идти ночью. А она, скорее всего, шла только днём, опасаясь темноты.

Он двинулся по её следу. Петляя между барханами, след то исчезал на каменистых участках, то появлялся снова. Рэм не спешил, боясь потерять нить. Иногда он останавливался, прислушивался к пустыне, но вокруг было тихо. Только ветер.

К вечеру он вышел к развалинам старого форта, о котором упоминал Луи. Форт стоял на возвышенности, наполовину разрушенный, с обвалившимися стенами и пустыми глазницами окон. Когда-то это был пограничный пост, теперь — приют для бродяг и диких зверей. Рэм подошёл осторожно, держа руку на рукояти ножа.

Внутри было пусто. Он обошёл комнаты, заглянул в подвал, но никого не нашёл. Зато у входа он снова увидел след. Женщина останавливалась здесь. На полу лежал обрывок ткани, похожий на кусок от её комбинезона. Рэм поднял его, повертел в пальцах. Ткань была лёгкой, явно не предназначенной для пустыни. Она пропиталась потом и пылью, но всё ещё сохраняла едва уловимый запах — не духов, а чего-то другого, чистого, как озона после грозы.

Он сунул обрывок в карман. Зачем — не знал. Возможно, как улику. Или как напоминание о том, что цель близка.

Ночь он провёл в форте, выбрав комнату с уцелевшей крышей. Снаружи выл ветер, но внутри было относительно тихо. Рэм разложил спальник на каменном полу и долго лежал, глядя в потолок. Мысли его были далеко.

Он думал о ней. Лина. Учёная. Зачем она пошла через Пекло одна? Что за данные она несёт? И почему Луи так боится её? «Она умеет убеждать. Даже без слов». Рэм не знал, что это значит, но отчего-то ему становилось не по себе.

Он вспомнил старика на рынке: «Она заберёт твоё сердце и бросит его в песок». Глупость. Суеверие. У него нет сердца, которое можно забрать. Оно давно заросло бронёй, как городские стены.

Но где-то глубоко внутри он чувствовал, что этот контракт не будет похож на предыдущие. Слишком много странностей. Слишком много предупреждений. И слишком много страха — не перед пустыней, нет. Перед ней.

К утру третьего дня он снова двинулся в путь. След стал менее заметным: ветер заметал его, а местами песок был таким рыхлым, что отпечатки почти не сохранялись. Рэм ориентировался по общим приметам: сломанная ветка у куста, сдвинутый камень, следы от костра, которые она, видимо, оставляла на ночных стоянках. Она шла на север, не отклоняясь, как будто точно знала, куда идёт.

Жара усиливалась с каждым часом. К середине дня Рэм почувствовал первые признаки теплового удара: лёгкое головокружение, сухость в горле, перед глазами плыли тёмные пятна. Он остановился в тени большой скалы и сел, привалившись спиной к прохладному камню. Сделал несколько глотков воды, смочил платок и приложил ко лбу.

В этот момент он увидел её.

Она стояла на вершине бархана, метрах в ста от него. Высокий, стройный силуэт. Длинные тёмные волосы развевались на ветру, хотя ветра почти не было. Она смотрела на него, не двигаясь. Лицо её было скрыто тенью, но Рэм чувствовал её взгляд — холодный, испытующий, проникающий в самую душу.

Он моргнул. Силуэт исчез. Только песок и дрожащий воздух.

— Галлюцинация, — прошептал он пересохшими губами. — Началось.

Он встряхнул головой, заставил себя подняться. Дисциплина. Нужно идти дальше. Нельзя поддаваться миражам. Пустыня коварна: она показывает то, чего ты больше всего хочешь или боишься. Рэм не знал, чего он хотел больше — найти её или избежать встречи. Но пустыня, похоже, знала.

Он шёл до самой темноты, уже не разбирая следов, просто двигаясь по компасу на север. Вечером, когда солнце село и небо затянуло багровыми полосами, он снова увидел её. На этот раз она стояла ближе, у входа в узкую расщелину между скалами. Она подняла руку и поманила его.

Рэм остановился. Сердце колотилось где-то в горле.

— Уйди, — сказал он вслух, обращаясь к видению. — Тебя нет.

Но видение не исчезало. Оно двинулось вглубь расщелины, растворилось в тени.

Рэм выругался сквозь зубы. Он знал, что идти за галлюцинацией — верная смерть. Но что-то тянуло его туда. Любопытство? Или подсознательное желание, чтобы это была она, настоящая?

Он сделал шаг к расщелине, потом остановился, тряхнул головой и резко повернул на север. Нет. Это ловушка. Пустыня играет с ним, как кошка с мышью.

Он разбил лагерь прямо на открытом месте, не в силах идти дальше. Ночь была душной, безветренной. Звёзды висели низко, как раскалённые угли. Рэм лежал на спине, смотрел в небо и думал о том, сколько ещё он сможет продержаться.

Вода заканчивалась быстрее, чем он рассчитывал. Осталось две фляги. Жара не спадала даже ночью. А до Свободных Территорий было ещё много дней пути. Но он не собирался идти до конца. Его цель — найти её до начала Пыльных Бурь и вернуть назад. Но в глубине души он понимал, что шансы на это тают с каждым часом.

Он закрыл глаза и провалился в беспокойный сон, полный кошмаров: огонь, песок, женский смех, шрам на предплечье.

Наутро он проснулся с ощущением, что за ним наблюдают. Открыл глаза, резко сел. Вокруг никого. Только бесконечная пустыня, белая от зноя.

Он поднялся, сделал несколько упражнений, чтобы разогнать кровь, затем собрал лагерь. След женщины он потерял ещё вчера. Оставалось надеяться, что она всё ещё идёт на север и что он сможет перехватить её у старого оазиса. Если оазис ещё существует. Если она ещё жива.

Рэм закинул рюкзак на плечи и зашагал вперёд, в самое сердце Пекла.

Прошло несколько часов, когда он заметил вдалеке что-то тёмное. Подойдя ближе, он увидел, что это обломки какого-то устройства — металлические пластины, провода, разбитый экран. Похоже на оборудование из лаборатории. Значит, она действительно несла что-то с собой и, возможно, потеряла или бросила часть снаряжения. Он наклонился, осмотрел обломки. Они были оплавлены, словно побывали в огне или под воздействием высокой температуры. Но в пустыне не было источников такого жара, кроме солнца. Странно.

Рэм поднял один из обломков — кусок пластика с выгравированным символом: солнце, наполовину закрытое ладонью. Знак «Гелиоса» — той самой лаборатории, о которой говорил Луи. Значит, это её работа. Или её след.

Он отбросил обломок и продолжил путь. Мысли путались. Жара снова давила на мозг, и он уже не мог отличить реальность от миража. Несколько раз он видел впереди озеро с прохладной водой, но, подходя ближе, обнаруживал лишь раскалённый песок.

Однажды ему показалось, что рядом идёт тень — высокая, женская. Он обернулся — никого. В другой раз он услышал голос, зовущий его по имени. Голос был мягким, вкрадчивым. Он остановился, прислушался. Тишина. Только ветер.

К вечеру третьего дня он наконец увидел оазис. Или его призрак. Несколько чахлых пальм, пятно зелени, блеск воды. Рэм не поверил своим глазам. Он знал, что старый оазис, упомянутый Луи, должен был находиться где-то здесь, но был уверен, что давно пересох. Однако зелёные верхушки пальм выглядели реальными.

Он ускорил шаг, почти побежал, забыв об экономии сил. Жажда гнала его вперёд. Но, подбежав ближе, он увидел, что это не мираж. Оазис действительно существовал. Вода в небольшом пруду была мутной, но настоящей. Вокруг росли колючие кусты, а в тени пальм лежал кто-то.

Рэм остановился как вкопанный. На земле, прислонившись к стволу пальмы, сидела женщина. Она была босая, в изодранном комбинезоне, с растрепанными волосами. Глаза её были закрыты. Он узнал её — по описанию Луи, по шраму на левом предплечье, который был виден сквозь разорванный рукав.

Лина Арендт.

Она была жива. Но без сознания.

Рэм сделал шаг к ней, потом остановился. В голове пронеслись слова старика, Луи, Ганса. «Она заберёт твоё сердце». «Она умеет убеждать». «Не дай ей залезть тебе в голову».

Он стоял и смотрел на неё, не решаясь подойти. Жара, жажда, усталость — всё это отступало перед внезапным, парализующим страхом. Страхом, который он испытывал только перед женщинами.

Она шевельнулась. Ресницы дрогнули. И Рэм понял, что бежать уже поздно.

---

Глава 4. Беглянка

Рэм стоял неподвижно, словно врос в песок. Жара, жажда, усталость — всё отступило перед этим внезапным, парализующим страхом. Страхом, который он испытывал только в присутствии женщин. Страхом, который он так старательно подавлял годами, но который сейчас поднялся из глубин, как мутная вода из старого колодца.

Она сидела, прислонившись к стволу пальмы, без движения. Голова её свесилась набок, тёмные волосы, спутанные и грязные, закрывали половину лица. Одежда — изодранный комбинезон, когда-то белый, теперь цвета пыли и засохшей крови — едва прикрывала тело. Руки безвольно лежали на коленях, и на левом предплечье, сквозь разорванный рукав, виднелся шрам — неровный, похожий на ожог, как и говорил Луи. Ноги босые, ступни покрыты ссадинами и волдырями. Она была похожа на сломанную куклу, выброшенную в пустыню.

Рэм сглотнул. Во рту было сухо, как в топке. Он заставил себя сделать шаг вперёд. Дисциплина. Это всего лишь цель. Объект. Не женщина. Задание.

Он подошёл ближе, стараясь ступать бесшумно, хотя понимал, что она, скорее всего, без сознания. Пальцы его правой руки машинально легли на рукоять ножа, висевшего на поясе. Привычка. Вторая натура. Но сейчас нож был не нужен. Она не представляла угрозы. По крайней мере, физической.

Он опустился на корточки рядом с ней, внимательно разглядывая. Лицо её было бледным, несмотря на загар, губы потрескались, на скуле — ссадина, запёкшаяся кровь. Грудь едва заметно вздымалась — дыхание слабое, но ровное. Жива.

Рэм снял с плеча рюкзак, не сводя с неё глаз. Каждое его движение было осторожным, рассчитанным. Он не доверял ей даже в таком состоянии. Она могла очнуться в любой момент. И тогда — что? Ударить? Убежать? Или, что хуже, заговорить?

Он достал флягу с водой, отвинтил крышку, намочил край платка. Затем, преодолевая внутреннее сопротивление, протянул руку и осторожно отвёл волосы с её лица. Кожа была горячей, но не настолько, чтобы говорить о сильном перегреве. Она была обезвожена, истощена, но живуча. Пальцы его дрогнули, когда он коснулся её щеки. Он тут же отдёрнул руку, выругался про себя.

— Соберись, — прошептал он пересохшими губами. — Это просто работа.

Он приложил мокрый платок к её лбу. Она не пошевелилась. Тогда он смочил её губы, капнул несколько капель воды в приоткрытый рот. Она судорожно сглотнула, но глаз не открыла. Рэм дал ещё немного, следя, чтобы она не захлебнулась. Её горло дёрнулось, она закашлялась, но в себя не пришла.

— Чёрт, — выдохнул он. — Давай, очнись.

Он не знал, зачем ему нужно, чтобы она очнулась. Возможно, чтобы убедиться, что она сможет идти. Или чтобы поскорее покончить с этим. Он не мог тащить её на себе через всю пустыню. Если она не встанет, контракт провалится. Нужно было привести её в чувство.

Рэм огляделся. Оазис был небольшим: несколько чахлых пальм, кусты с колючками, небольшой пруд с мутной водой, которая, тем не менее, была настоящей. Вокруг — песок, скалы, и больше ничего. Тишина. Только стрекотание каких-то насекомых в кустах.

Он поднялся, подошёл к пруду, зачерпнул ладонью воду. Она была тёплой, но относительно чистой. Он плеснул себе в лицо, смывая пот и пыль. Затем наполнил флягу, вернулся к женщине.

— Эй, — позвал он, легонько похлопав её по щеке. — Ты меня слышишь?

Она не ответила. Он повторил, уже сильнее. Её веки дрогнули.

— Давай, — настойчивее сказал он, наклоняясь ближе. — Открой глаза.

Ресницы её затрепетали, и наконец она открыла глаза. Серые, как описывал Луи, но сейчас они были мутными, расфокусированными. Она моргнула раз, другой, пытаясь сфокусироваться на его лице.

Рэм отпрянул назад, инстинктивно увеличивая дистанцию. Сердце заколотилось где-то в горле. Он смотрел на неё, как кролик на удава.

Несколько секунд она просто смотрела в пространство перед собой, затем её взгляд остановился на нём. В её глазах мелькнуло узнавание. Или ему показалось?

— Ты… — прошептала она хрипло, голосом, который был почти неслышен. — Ты пришёл.

Рэм замер. Она говорила так, будто ждала его. Будто знала, что он появится.

— Ты меня знаешь? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Это ему почти удалось.

Она не ответила сразу. Она обвела взглядом оазис, словно проверяя, где находится. Затем снова посмотрела на него. В её глазах начало проясняться.

— Ты охотник, — сказала она, уже более твёрдо, хотя голос всё ещё был слабым. — За мной.

Рэм не стал отрицать.

— Да, — ответил он коротко. — Меня послали вернуть тебя.

— Вернуть, — она усмехнулась, и эта усмешка исказила её потрескавшиеся губы. — Заказчик выбрал тебя? Забавно.

— Почему забавно?

— Потому что я видела тебя. Во сне. И не только.

Рэм нахмурился. Его мозг, привыкший к логике, отказывался принимать такие заявления. Она была слаба, обезвожена, возможно, у неё начались галлюцинации. Но что-то в её взгляде — спокойном, пронизывающем — заставляло его сомневаться.

— Бред, — сказал он, отводя глаза. — Тебе нужна вода.

Он поднёс флягу к её губам. Она сделала несколько глотков, не сводя с него изучающего взгляда. Он чувствовал этот взгляд, и от него становилось не по себе. Он привык, что люди боятся его. Но эта женщина не боялась. Она рассматривала его, как экспонат.

— Как твоё имя? — спросила она, отстраняясь от фляги.

— Неважно.

— Мне важно. Я должна знать, кто меня нашёл.

Рэм молчал. Ему не хотелось называть своё имя. Это создавало бы какую-то связь. А он не хотел связей. Особенно с ней.

— Рэм, — вдруг сказала она, и от звука его имени из её уст по его спине пробежал холодок. — Тебя зовут Рэм.

Он резко поднялся, отступив на шаг. Откуда она знает? Луи не мог ей сказать — они не общались. Или мог? Или это совпадение? Или её слова о сне — правда?

— Ты бредишь, — процедил он. — Отдохни. Нам ещё идти.

— Куда? — она слабо улыбнулась. — Обратно к твоему заказчику? Или на север?

— Это решаю я.

— Конечно, решаешь ты. Ты всегда всё решаешь. Один. Без чьей-либо помощи.

Рэм замер. Это было уже слишком. Она говорила так, будто знала его. Будто заглядывала в его мысли. Он сжал кулаки, подавляя вспышку раздражения. — Откуда ты знаешь моё имя? — спросил он, стараясь не выдать волнения.

— Я же сказала: я видела тебя. Во сне. Ты шёл по пустыне. Один. Ты всегда один. Даже когда вокруг люди.

Её голос был тихим, но слова врезались в него, как осколки. Рэм почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Он отвёл взгляд, уставился на пруд, на отражение пальм в мутной воде.

— Это галлюцинация, — сказал он, скорее самому себе. — От жары.

— Может быть, — согласилась она. — Но ты пришёл. И теперь мы вместе.

Она снова закрыла глаза, обессиленно откинувшись на ствол. Рэм стоял, не зная, что делать. Часть его хотела немедленно связать её, пока она слаба, и начать обратный путь. Но что-то удерживало. Слова о том, что она его видела, не выходили из головы. Он не верил в сверхъестественное, но совпадение было слишком точным. Или она как-то узнала о нём заранее. Может, она готовилась к погоне. Может, у неё есть сообщники. Нужно быть настороже.

Он решил не связывать её пока. Она слишком слаба, чтобы убежать. Но оружие он держал наготове.

Прошло около часа. Рэм сидел на камне неподалёку, пил воду маленькими глотками, поглядывая на неё. Она то теряла сознание, то приходила в себя, чтото бормотала. Один раз она произнесла его имя — тихо, почти нежно. От этого звука у него по коже побежали мурашки.

Он заставил себя думать о деле. Нужно было спланировать обратный путь. Воды осталось немного — на двоих не хватит, если идти до города. Но если он поведёт её на север, до Свободных Территорий, шансы на выживание тоже невелики. Однако она говорила, что заказчик убьёт её. Если это правда, то, вернув её, он станет соучастником убийства. Рэм не был святым, но он никогда не убивал без необходимости. Его кодекс был прост: делать то, за что платят, но не переступать определённые границы. Убийство беззащитной женщины в эти границы не входило.

Он посмотрел на неё. Теперь, когда она была без сознания, она выглядела совсем юной и беззащитной. Несмотря на шрам, на грязь, на усталость. И в нём шевельнулось что-то, чему он не мог дать названия. Жалость? Или что-то большее?

Он тряхнул головой, отгоняя эти мысли. Сентиментальность — удел слабых. Нужно было действовать.

Когда солнце начало клониться к закату, Лина снова очнулась. На этот раз её взгляд был яснее. Она попыталась сесть, застонала от боли.

— Где мы? — спросила она, озираясь.

— В оазисе, — ответил Рэм, не оборачиваясь. Он сидел спиной к ней, разбирая свой рюкзак.