Цена глотка

Гильдейцы уже здесь.

Кай сжал рукоять меча и потянул люк. Тяжёлая крышка подалась с протяжным скрежетом. Вниз уходила винтовая лестница, освещённая тусклыми аварийными лампами, которые, вопреки всем законам, всё ещё работали. Он сделал шаг в темноту.

Чутьё гидратора забилось в нём с неистовой силой. Где-то внизу, в сердце лаборатории, находилась вода. Не просто вода — озеро. Огромный подземный резервуар. Но вместе с импульсом влаги он ощущал и нечто другое. Присутствие. Живое, враждебное, пульсирующее в такт с гудением невидимых реакторов.

Объект 17 не был мёртв. Он спал. И те, кто вошёл сюда до Кая, возможно, уже его разбудили.

Глава 4. Глубина

Винтовая лестница уводила вниз, в утробу земли, и каждый шаг отдавался эхом в металлических стенах. Аварийные лампы горели тусклым оранжевым светом — где-то в глубине комплекса, спустя сто лет после Перелома, всё ещё функционировал резервный генератор. Это пугало больше, чем полная темнота. Значит, кто-то или что-то поддерживало здесь жизнь.

Кай считал ступени. Пятьдесят, семьдесят, сто двадцать. Воздух становился плотнее, холоднее и, что самое важное, влажнее. Его чутьё гидратора буквально кричало: впереди огромный объём жидкости. Но к запаху воды примешивался другой запах — химический, резкий, похожий на смесь озона и гниющей органики. Так пахнет жизнь, искажённая радиацией.

На сто восемьдесят седьмой ступени он наткнулся на тело. Гильдеец лежал лицом вниз, вцепившись мёртвыми пальцами в рукоять меча. Его доспехи были прожжены в нескольких местах, а кожа на руках покрыта волдырями, словно он попал под струю кислоты. Кай осторожно перевернул труп носком сапога. На груди — эмблема Дома Хеш, перечёркнутая молнией капля. Рот покойника был открыт в беззвучном крике, а глаза превратились в мутные белые шары.

— Что же ты увидел? — прошептал Кай.

Он забрал у мёртвого флягу (почти пустую, но вода внутри была чистой) и проверил его оружие. Меч оказался покрыт тонким слоем ржавчины — той самой, которую вызывал «Феррум-Пожиратель». Бактерия была активна здесь, внизу, и питалась металлом. Это означало, что его собственный клинок тоже под угрозой. Нужно было спешить.

Он двинулся дальше, пока не упёрся в массивную герметичную дверь с колесомштурвалом. Рядом висела табличка:

«ОБЪЕКТ 17. УРОВЕНЬ БИОЛОГИЧЕСКОЙ ОПАСНОСТИ 4.

ДОСТУП ТОЛЬКО ПО СПЕЦИАЛЬНОМУ ДОПУСКУ. ПРИ АВАРИИ — ПРОТОКОЛ «ФЕНИКС».

Протокол «Феникс». Кай слышал это слово от стариков, переживших Перелом. Оно означало полную стерилизацию объекта огнём. Если этот протокол всё ещё активен, то один неверный шаг мог превратить комплекс в погребальный костёр.

Но штурвал был уже повёрнут — дверь приоткрыта на ширину ладони. Гильдейцы вошли. Он скользнул внутрь.

Его встретил лабиринт коридоров, выложенных белым кафелем, местами осыпавшимся, обнажая ржавую арматуру. Лампы здесь мигали в хаотичном ритме, создавая жуткое ощущение, будто стены дышат. Он шёл по следам гильдейцев — капли крови на полу, отпечатки сапог в вековой пыли. Следы вели в центральный зал.

По пути ему попадались лаборатории с разбитыми колбами, офисные помещения с истлевшими бумагами, комнаты отдыха, где на столах всё ещё стояли чашки с окаменевшим кофе. Объект 17 был законсервирован мгновенно, словно его обитатели просто исчезли в один момент.

И вдруг он услышал голоса. Человеческие. Живые.

Кай прижался к стене и осторожно заглянул в арку, ведущую в огромное круглое помещение. Это был командный центр. Огромные мониторы, мёртвые уже столетие, нависали над пультами управления. В центре зала, вокруг голографического стола (который, разумеется, не работал), стояли люди. Пятеро. Четверо наёмников в форме Дома Хеш и один человек в длинном чёрном плаще с серебряной отделкой — явно не простой командир.

Но не это приковало взгляд Кая. За пультами, в дальней стене, находилось огромное панорамное окно из многослойного бронестекла. И за ним...

Озеро. Настоящее подземное озеро, освещённое мертвенным синеватым светом бактериальных культур. Его поверхность простиралась на сотни метров, уходя в темноту естественной пещеры. По стенам пещеры пульсировали светящиеся жилы — колонии «Феррум-Пожирателя», перерабатывающие минералы в энергию. Это было прекрасно и чудовищно одновременно.

— ...не работает, — донёсся голос человека в плаще. — Мы перепробовали все коды. Система требует биометрический ключ.

— Мастер Винсент, — обратился к нему один из наёмников, — может, просто взорвать резервуар? Вода хлынет наружу, мы соберём её насосами.

— Идиот, — холодно ответил Винсент. — Если мы нарушим герметичность, бактерия вырвется. Она уничтожит не только воду, но и всё оружие в радиусе тысячи километров. Мы останемся без мечей. Ты хочешь воевать голыми руками?

Кай понял. Дом Хеш искал не просто воду. Они хотели контролировать саму бактерию. Если они научатся управлять «Феррум-Пожирателем», то смогут уничтожать оружие врагов, оставляя своё нетронутым. Это было бы абсолютное господство. И воды в озере было столько, что её хватило бы, чтобы купить лояльность всей Пустоши на десятилетия вперёд.

Он сделал шаг назад, чтобы найти обходной путь, но предательский кафель под ногой хрустнул. Звук разнёсся по залу, как выстрел.

— У нас гость, — произнёс Винсент, не оборачиваясь. — Приведите его.

Двое наёмников бросились к арке. Кай выхватил «Кошачий коготь», но драться в узком проходе против четверых было самоубийством. Он рванул обратно в лабиринт коридоров, лихорадочно вспоминая схему, которую видел на плане этажа при входе. Ему нужно было найти другой путь к озеру — возможно, через технические туннели.

Он свернул в боковой проход, добежал до шахты лифта и, не раздумывая, прыгнул на аварийную лестницу, уходящую вниз. Вода — его единственный союзник. Если он доберётся до озера, то сможет использовать своё чутьё, чтобы найти что-то, чего не видят гильдейцы.

Лестница закончилась на техническом балконе, нависающем прямо над поверхностью подземного озера. Вблизи вода оказалась не голубой, а слабо фосфоресцирующей, с прожилками серебристого планктона. Кай спустился ещё ниже, почти к самой кромке, и опустил руку в жидкость.

Она была тёплой. Живой.

И тут он почувствовал это. Не просто воду. В глубине, под толщей жидкости, покоилось что-то огромное, металлическое, герметичное. Капсула. Может быть, хранилище с оригинальными образцами бактерии. А может — оружие, которое создали учёные старого мира, чтобы уничтожить своё творение. Чутьё гидратора подсказывало: там, внутри, была не просто вода. Там была информация. И возможно, ключ к биометрическому замку, который искал Винсент.

Кай услышал шаги наверху. Гильдейцы спускались по лестнице. У него было не больше минуты. Он сбросил плащ, проверил герметичность фляги на поясе и, набрав полную грудь воздуха, бесшумно ушёл под воду.

Жидкость сомкнулась над его головой, и мир превратился в безмолвную, светящуюся синеву. Он плыл вниз, к металлическому силуэту, покоящемуся на дне. Лёгкие горели, но чутьё вело его точно к цели. Капсула была большой — размером с грузовик. На её боку, под слоем бактериальной слизи, угадывались буквы:

«ПРОЕКТ «АРТЕМИДА». АНТИДОТ. ВСКРЫТЬ ТОЛЬКО ПРИ ПРОТОКОЛЕ «ФЕНИКС».

Антидот. Лекарство против «Феррум-Пожирателя». Вот что на самом деле скрывал Объект 17. Не просто бактерию — её уничтожитель. Если Кай добудет этот образец, он сможет не просто спастись — он сможет изменить баланс сил во всей Пустоши.

Но кислород заканчивался. А сверху, рассекая светящуюся воду, уже погружались тёмные силуэты — гильдейцы с боевыми ножами, готовые убить его прямо в этом подземном озере.

Кай вцепился в аварийный рычаг капсулы и рванул его на себя.

Рычаг поддался с глухим металлическим стоном, который, казалось, разнёсся по всему озеру. На долю секунды ничего не происходило, и Кай уже мысленно попрощался с жизнью — воздух в лёгких превратился в огонь, перед глазами плыли багровые круги. Но затем поверхность капсулы задрожала, и массивная крышка начала медленно отъезжать в сторону, освобождая внутреннюю полость.

Из капсулы вырвался воздух — серебристые пузыри устремились вверх, к далёкой поверхности. Кай рванулся внутрь, хватая ртом этот спёртый, но живительный газ. Техническая полость капсулы была рассчитана на одного человека — эвакуационная ячейка для персонала. Внутри горели аварийные огни, освещая стеллажи с запечатанными контейнерами. На каждом — символ «Артемиды»: лук со стрелой, вписанные в каплю воды.

Сверху, сквозь толщу воды, донёсся приглушённый металлический лязг — гильдейцы стучали ножами по обшивке капсулы. Они были уже близко. Кай захлопнул за собой крышку и повернул внутренний шлюзовой механизм. С тихим шипением включилась система герметизации. Он оказался заперт в металлическом гробу на дне подземного озера, но, по крайней мере, пока жив.

Отдышавшись, он осмотрелся. Интерьер напоминал кабину мини-субмарины: кресло пилота, панель управления, несколько мониторов, которые, к его удивлению, слабо мерцали — питание от автономного ядерного элемента ещё теплилось. На центральном экране горела надпись:

«СИСТЕМА АКТИВНА. ОЖИДАНИЕ БИОМЕТРИЧЕСКОГО КЛЮЧА. ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ: НЕ ОПОЗНАН. ДОСТУП ОГРАНИЧЕН. ПРОТОКОЛ «ФЕНИКС» ДЕАКТИВИРОВАН. ВРЕМЯ ДО САМОЛИКВИДАЦИИ: 23:59:47».

Часовая стрелка отсчитывала последние сутки. Значит, открытие капсулы запустило таймер. У него был ровно день, чтобы либо выбраться, либо найти способ остановить уничтожение всего комплекса.

Грохот снаружи усилился. Гильдейцы колотили по обшивке, пытаясь вскрыть её клинками, но металл был рассчитан на внешнее давление. Кай проигнорировал их. Его внимание привлекли контейнеры с маркировкой «Артемида». Он открыл ближайший. Внутри, в поролоновых ложементах, покоились стеклянные ампулы с мутной, опалесцирующей жидкостью. Инструкция на крышке гласила:

«АНТИДОТ АРТ-7. ВВЕДЕНИЕ В ВОДОНОСНЫЙ ГОРИЗОНТ. УНИЧТОЖАЕТ БАКТЕРИЮ FERRUM-DEVORATOR В ТЕЧЕНИЕ 48 ЧАСОВ.

ВНИМАНИЕ: НЕ ПРИМЕНЯТЬ БЕЗ ПОСЛЕДУЮЩЕЙ ДЕЗАКТИВАЦИИ НОСИТЕЛЯ».

Вот оно. Оружие против Стальной Чумы. С помощью этого антидота можно было очистить скважину, колодец или даже небольшое озеро от бактерии, уничтожающей порох. Если Дом Хеш завладеет этими ампулами, они смогут диктовать условия всем. Если же антидот попадёт в руки вольных общин, баланс сил в Пустоши изменится навсегда.

Кай взял одну ампулу и осторожно убрал в нагрудный карман, закрепив ремнём. Остальные контейнеры он закрыл. Уносить всё не имело смысла — без транспортного средства он далеко не уйдёт. Но одна ампула — это доказательство. И козырь.

Он сел в кресло пилота и начал изучать панель управления. Схема комплекса высветилась на одном из мониторов. Объект 17 был огромен — несколько уровней, технические туннели, жилые отсеки и, что самое важное, эвакуационный док на восточной оконечности озера. Если верить схеме, там находился автоматический подъёмник, способный доставить капсулу на поверхность.

Но чтобы активировать его, нужен был биометрический ключ.

Кай выругался. Биометрический ключ — это, скорее всего, отпечаток пальца или сетчатка глаза одного из учёных, работавших здесь сто лет назад. Где их искать? В морге? Или...

Его взгляд упал на дополнительный монитор, показывающий данные телеметрии. Один из датчиков регистрировал слабый тепловой сигнал в жилом секторе уровня D. Живой человек? Или автомат, работающий на остатках энергии? В любом случае, это была зацепка.

Кай запомнил координаты и открыл аварийный люк в полу капсулы. Под ним находился переходной шлюз, ведущий в технический туннель. Пока гильдейцы продолжали долбиться в главный вход, он бесшумно выскользнул через нижний люк и поплыл вдоль дна, цепляясь за трубы и кабели.

Туннель привёл его в дренажную систему. Он выбрался через решётку в сухой коллектор и, кашляя, рухнул на бетонный пол, пытаясь отдышаться. Форма «Кошачьего когтя» была покрыта слизью, но клинок не пострадал — дамасская сталь держалась.

Перед ним был жилой сектор. Длинный коридор с рядами дверей, как в общежитии. Большинство комнат были пусты, но из одной, в конце, пробивался слабый свет.

Кай двинулся туда, держа меч наготове. Дверь была приоткрыта. Он заглянул внутрь и замер.

В кресле-каталке, перед терминалом, сидел человек. Точнее, то, что от него осталось. Мумифицированное тело, высушенное временем и стерильным воздухом, облачённое в белый лабораторный халат с эмблемой «Артемиды». На коленях у мумии лежал планшет, подключённый к терминалу.

Но не это потрясло Кая. Рядом с мумией стояла колба с водой — чистой, прозрачной, без единого признака бактериального заражения. И вода эта была живой. Она пульсировала в его чутье, как маяк. Это был тот самый импульс, который он ощущал все последние дни.

На планшете горела последняя запись:

«Дневник доктора Элиаса Вейна, день 1442-й после Акта «Феникс».

Я последний. Мои коллеги мертвы. Внешний мир, судя по радиосигналам, деградировал до феодального строя. Порох уничтожен, как мы и планировали. Но что-то пошло не так. Бактерия мутировала слишком быстро. Антидот не успевает за ней.

Я синтезировал последнюю версию Арт-7. Она работает, но только в присутствии живого носителя-симбионта. Я стал этим носителем. Моя кровь теперь — ключ.

Тот, кто найдёт эту запись, знай: вода в колбе — не для питья. Это симбионт. Выпей её, и ты станешь новым ключом. Ты сможешь активировать протокол «Феникс» или отменить его. Ты станешь Хозяином Объекта.

Но помни: симбионт требует плату. Твоё чутьё на воду усилится, но ты навсегда останешься связан с этим местом. Ты будешь чувствовать каждую каплю заражённой воды в радиусе ста километров. Это дар и проклятие. Выбор за тобой».

Кай смотрел на колбу. Всего один глоток — и он получит доступ к управлению комплексом. Сможет остановить самоликвидацию, спасти антидот и, возможно, изменить судьбу Пустоши. Но цена...

Он вспомнил слова учебника выживания: «Жажда забирает мягко, но необратимо». Симбионт был другой формой Жажды — не физической, а ментальной. Вечная связь с этим подземным озером, с бактерией, с мёртвым городом под землёй.

Снаружи послышались шаги. Гильдейцы нашли вход в жилой сектор. Времени на раздумья не оставалось.

Кай взял колбу и посмотрел сквозь прозрачную жидкость на мумию доктора Вейна.

— Прости, док, — прошептал он. — Но я не собираюсь становиться чьим-то ключом.

Он аккуратно перелил содержимое колбы в пустую флягу, запечатал её и спрятал в нагрудный карман, рядом с ампулой антидота. Пить он это не станет, но и оставлять гильдейцам нельзя.