Военврач: Сталинград

— Есть.

— Тем более.

Он улыбался уверенно, и боец улыбался в ответ. На несколько секунд тому стало легче.

Я запомнил санитара.

— Чурилин! — позвал Лаптев. — Ты ему ещё землю вспаши заранее. Иди сюда.

Длинный поднялся.

— Семён, — представился он мне на ходу.

Потом вспомнил, с кем разговаривает, и поправился:

— То есть я это. Чурилин.

— Понял. После переноса подойдёшь.

Он перестал улыбаться, хотя я ещё ничего не сказал.

Гущин пока держался. Лаптев предложил перенести его ближе к воротам, за простенок: оттуда носилки можно подать в кузов без лишнего поворота. Я согласился и поставил возле него ходячего бойца. Объяснил, при каких изменениях немедленно звать, попросил повторить. Тот повторил без путаницы.

* * *

Машина появилась тогда, когда я уже перестал смотреть на дорогу.

Сначала за стеной заскрежетало. Потом кто-то крикнул, что пришли наши, и в ворота медленно подался грузовик. Передняя часть была покрыта серой пылью, на крыле застряла ветка с сухими листьями. Над кабиной вздрагивал край брезента.

Шофёр остановился не сразу. Сдал назад, выпрямил машину так, чтобы при выезде не разворачиваться, и только потом заглушил двигатель. Выбрался из кабины: коротко стриженный, с тёмными ногтями, в засаленной на локтях гимнастёрке.

— Готовы? — спросил он.

— Сейчас.

— Мне «сейчас» уже на прошлом месте сказали. Четверть часа стоял.