Ван Ван из Чайны 4

Павел Смолин

Ван Ван из Чайны 4

Глава 1

Пользоваться кондиционером мне запретили, поэтому я смиренно пропитывал своим потом диван в гостиной арендованного для меня и моей свиты здоровенного дома в пригороде австралийского города Брисбена. «Коттеджный поселок» – элитный, сильно охраняемый, со своим теннисным кортом, пригодным для тренировок. В городе я за три дня пребывания здесь считай и не был, если не считать короткого трансфера из аэропорта сюда. Да и не рвусь, если честно – что мне там делать? На «стекляшки» и прочие высотки смотреть? А то я их не видел!

Телевизор напротив меня показывал новости – без перевода на английский актуальный репортаж мне смотреть было бы приятнее, потому что прибыл он с Родины, а на экране вещал пресс-секретарь полиции Хайнаня:

– Нельзя недооценивать угрозы, которые несут так называемые «нелетальные» образцы огнестрельного оружия. По данным судебных медиков, при выстреле из газового пистолета «в упор» – при расстоянии от дульного среза до тела составляет менее десяти сантиметров, не совместимые с жизнью ранения наступают в следующих случаях. Выстрел в переднюю брюшную стенку – патроны калибром как 8, так и 9 мм создают газовую струю длиной более двадцати сантиметров, что гарантирует множественные повреждения органов брюшной полости, а во многих случаях и повреждение брюшной аорты. Так же смертельно опасными являются ранения в передней и боковой части шеи и выстрел в глазничную область. Что касается выстрелов в грудную клетку, то количество летальных повреждений при таких ранения сильно ниже, поскольку даже при попадании струи газа в межреберье, мышечно-фасциальный слой оказывает значительное сопротивление газовой струе.

«Подсвечивает» система «случай с лудоманом», использует обильное народное волнение в качестве рычага давления на Гонконг – после накрутки хвостов спецслужбам кем-то сверху, как из рога изобилия хлынули случаи обнаружения в торговом трафике из Гонконга на «материк» нелегальных газовых пистолетов – в том числе «доработанных» умельцами до полноценных – и прочих как бы нелетальных «травматов». Партия пытается экстраполировать на автономию общекитайский пакет запретов, а тамошние шишки, как и положено, упираются, демонстрируя тем самым силу и независимость. Не принято в политике легко «прогибаться» – этим ты как бы показываешь слабость и приглашаешь желающих попытаться «прогнуть» тебя сильнее.

Все-таки очень хорошая в плане общественной безопасности страна Китай – даже не попади под «удар» звезда Всекитайского масштаба в моем лице, подобное происшествие все равно было бы квалифицировано как ЧП того же, Всекитайского, масштаба. Очень редки у нас вооруженные огнестрельным оружием придурки, и это, как ни крути, хорошо.

После монолога об опасности «газовиков» телевизор показал коротенькую нарезку кадров из кафе – вот туда «врывается» преступник, вот он ловит рожей чайник, а вот его заковывает в наручники и уводит бравый китайский «ОМОН». Фэй Го и Канг Лао в телеке появлялись только очень фрагментарно – в основном затылками, потому что они немножко секретные. Смешно на мой взгляд – мои телохранители постоянно попадают в объективы камер смартфонов и даже на спортивные трансляции, но Партия почему-то пытается играть в секретность. Пофигу – не моего ума дело.

Нарезка сменилась лицом того же ответственного за связь с общественностью, который изложил уже известные мне детали: проигравшемуся лудоману «впаяли» попытку вооруженного захвата заложников. Следствие скоро завершится, и уважаемые граждане Поднебесной смогут посмотреть заседание суда в прямом эфире – больно громкий случай получился, и «порка» преступника должна быть максимально публичной и назидательной.

На этом блок зарубежных новостей закончился, и я выключил телек. С тоской посмотрев на другой пульт – от «кондея» – я не стал его трогать и направился в ванную, чтобы который раз за сегодняшнее утро освежиться в прохладном душе.

Струи воды смыли пот и направили мои мысли в другую сторону. Не только «инцидентом с лузером» озабочена Система – другое, спортивное ее ответвление тоже сделало организационные выводы, но уже на мой счет. Весьма для меня приятные, надо признать – почесав репу над моим расписанием, функционеры Ассоциации пришло к очевидному умозаключению: так Вану жить нельзя. Шутка ли – почти без перерывов и отдыха я мотался по миру, выкладываясь на корте на сто десять процентов. Да, такой график у многих моих коллег, но они-то к нему привыкали годами.

Тренер Ло принимал участие в заседании очень важных спортивных деятелей, выступил там с докладом, и принес мне неплохой рассказ о случившихся прениях. Часть уважаемых работников Ассоциации само собой желала эксплуатировать меня по-полной, гоняя по миру участвовать во всех турнирах подряд. Другая часть оказалась разумнее, и как минимум на 2015 год освободила мне столько времени, сколько смогла – теперь я буду участвовать только в самых крупных и престижных турнирах.

Накал страстей во время прений был нешуточным – ставки же очень высоки: «Гранд Слэм», «Кубок Дэвиса» и прочие «Мастерсы». Я на деле доказал свою способность побеждать в турнирах такого уровня, и это помогло сторонникам выдачи мне большего времени на восстановление взять верх – для Китая будет лучше, если Ван будет стабильно добывать «топовые» награды, а не копить очки рейтинга в турнирах попроще и рискуя свалиться в обморок от неподъемной нагрузки.

Есть в этом и классический уже момент «мне нельзя проигрывать». Второе-третье места приемлемы, я же только что переболел и подвергся попытке захватить меня и моих близких в заложники, но это актуально только на ближайший турнир, а дальше меня могут «разжаловать» обратно в теннисисты-трудяги и заставить компенсировать недостаток качества наград их количеством.

Из-под воды вылезать не хотелось, но пришлось: я страдаю не просто так, а ради акклиматизации – «Брисбен Интернейшенал 2015» начнется завтра, четвертого января, и закончится одиннадцатого числа. Улететь домой (к Кате очень хочется!) не получится – спустя несколько дней, девятнадцатого января, стартует «Австралия Опен», где мне тоже придется поиграть. К счастью, руководство Цинхуа не отказало мне в просьбе отпустить Катю с занятий хотя бы на финал второго Австралийского турнира.

Не став вытираться и ограничившись красными, приманивающими удачу трусами – пусть хотя бы пока сохну не буду ощущать жуткой жары – я вернулся в гостиную и обнаружил сидящего в кресле рядом с диваном тренера Ло. Полагаю, занимать диван он не стал из-за благополучно «дожившего» до моего возвращения мокрого пятна, оставленного моими спиной и задницей.

– Слабак! – припечатал меня тренер. – Холодный душ – это крайнее средство, а ты, едва дотерпев до обеда, пошел и обнулил свой прогресс!

– Пофиг, – оценил я его слова и уселся на сухую половину дивана.

Потом, когда я покину «дом», диван заменят на полностью сухой, как было уже не раз – должна же прибывшая со мной орава народу (натурально – под две сотни человек, которых я даже не пытался запоминать и разбираться в их зонах ответственности) чем-то заниматься.

Само собой, в «мой» коттедж влезли только ближайшие соратники, а остальные разместились в городе и парочке соседних коттеджей. Создали вокруг меня полностью заточенную под мой комфорт закрытую экосистему, где я взаимодействую только с китайцами и не должен заниматься ничем кроме прямых спортивных обязанностей.

Надо признать – очень удобно вышло, не говоря уже о стопроцентной моей безопасности: большая часть делегации представляла собой охрану разных сортов. Забавно, но это – не предел, и я даже не представляю, сколько народу будет вокруг меня крутиться лет через пять, при условии стабильных побед конечно. Да мне «под них» придется целый небоскреб отгрохать, чтобы все влезли!

– Ты бы оделся – сейчас придет Фу Шуньшуй, – дал совет Ло Канг.

– Спасибо, – поблагодарил я и не пошевелил даже пальцем.

Чего стесняться? Все свои.

– Напрашивается нехорошая ассоциация, – ухмыльнулся тренер.

– Какая? – напрягся я.

– Сначала ты принимаешь уважаемых членов Коммунистической Партии в одних трусах, потом – начинешь при нем отправлять физические потребности, дальше – соберешь гарем и превратишь свою деревню в подобие твоего личного Запретного города…

– Ладно, понял! – перебил я.

Иду по пути становления Императором, как некогда (согласно общеизвестным мифам) Мао Дзэдун, в какой-то момент начавший проводить заседания Политбюро в своей спальне, лежа на кровати в одних трусах.

Встав с дивана, я пошел и оделся в короткие шорты и красную майку «Анта».

– Годится, – одобрил тренер Ло.

– Насколько было проще, когда функции «куратора» исполнял Фэй Го, – вздохнул я, опустившись во второе кресло.

Не сидеть же на мокром диване.

Расширение штата моих нахлебников привело к разделению обязанностей – теперь у меня завелся личный «куратор» от Партии, сорокатрехлетний, до скрежета в зубах серьезный и скучный черноволосый низенький дяденька в толстых очках.

– А как ты хотел? – стандартно «удивился» Ло Канг. – Журналисты на Западе лишены чести и из жадности к сенсациям готовы пойти на любую низость. Не пускать тебя на пресс-конференции мы не можем согласно международным правилам, поэтому кто-то должен учить тебя отвечать правильно даже на самые провокационные вопросы.

– Будто я не умею, – фыркнул я.

– Неважно кто и чего умеет, важно подчиняться решениям властей, – безмятежно напомнил один из основных принципов нашего мира тренер Ло. – И уж поверь моему опыту – Фу Шуньшуй далеко не худший вариант.

Попытавшись представить кого-то более скучного, я поежился – ну нафиг такой кошмар! В дверь гостиной деликатно постучали, и я пригласил гостя войти и даже поднялся на ноги для уважительного поклона. Фу Шуньшуй приволок с собой удручающей толщины папку и испортил настроение многообещающим:

– Не будем терять времени – у нас много работы.

Опустившись на мокрый диван, чем немного компенсировал нанесенный мне эмоциональный урон и изрядно повеселил тренера Ло, уважаемый член Партии положил папку на журнальный столик:

– Сначала – о главном, – взял первый, мелким машинописным шрифтом заполненный с двух сторон лист. – При получении вопроса о конкретных государственных деятелях Китайской Народной Республики вам надлежит сослаться на нехватку времени для отслеживания не относящихся к теннису новостей и попросить журналистов ограничиться вопросами, находящимися в вашей сфере интересов – спорт, созидательный крестьянский труд, тренировки.

Ага, понимаю – боятся, что кто-то спросит про недавно (в полном соответствии с «предсказаниями») задержанного за коррупцию начальника Фэй Го. Перед Новым годом дело было, за день до вылета с Хайнаня сюда – телохранитель об этом сказал мне сам, и сам же затеял разговор о странных письмах, попросив при получении похожих сообщать как можно быстрее. Мне от этого стало легче на душе – ну в самом деле, сколько можно винить себя? Не я один накосячил, и даже не совсем во мне дело: отель мог загореться по тысяче причин, а за халатность персонала и убогую противопожарную безопасность я уж тем более ответственности не несу! Главное – к «пророчествам» теперь привлечено повышенное внимание, и хоть на какие-то позитивные подвижки можно смело рассчитывать. Особенно – после «запланированного» на ближайшую весну землетрясения в Непале, которое превратит «совпадение» в «систематическое подтверждения правильности информации из писем».

– Я запомнил, многоуважаемый Фу, – выдал я партийцу обратную связь.

– Далее, – продолжил он. – Обязательно нужно начать с просьбы почтить память Новака Джоковича минутой молчания.

– Так и собирался, – кивнул я, стараясь не кривиться от приступа самобичевания.

– Далее нужно научить тебя правильным ответам на вопросы о раздуваемых в Западных СМИ мифах касательно малых народностей Китая…

Следующие три часа я преисполнялся благодарностью – нет, не к «куратору», а «второму папе» тренеру Ло, ведь именно он научил меня часами напролет изображать вежливое внимание к совершенно ненужной мне чуши. Он же научил меня усыплять бдительность источника чуши автоматизированными кивками и уточняющими вопросами, создавая иллюзию активного моего участия. Мудрость старика Конфуция не измерить примитивными человеческими мерками: пока уважаемый член Партии грузил меня отборной канцелярщиной из казавшейся бесконечной папки, мой разум свободно парил в Небесах, вспоминая судьбоносный ужин на Хайнане, когда я услышал от любимой девушки «Да».

Оживали в памяти и другие памятные моменты последних дней на народном китайском курорте. Разумеется, наибольший ажиотаж помолвка вызвала у наших дам. Не обращая внимания на такую мелочь как юридическая невозможность жениться в девятнадцать лет, они сразу же принялись планировать свадьбу.

Исключение – бабушка Кинглинг, которая пусть и скрывала недовольство из любви к такому замечательному внуку (и я за это был ей благодарен), но не отказала себе в удовольствии на эту «мелочь» указать.

– Разве нельзя просто получить разрешение партийного комитета? – недоуменно спросил тогда Ван Дэи, который целиком и полностью на моей стороне, поэтому не погнушался порадоваться вместе с дамами.

– Это было в 90-х, а теперь так нельзя, – со старательно скрываемым злорадством ответила бабушка.

– Четыре года? – покосился на меня Александр Иванович.

– Как четыре?! – вместо меня ответил Ван Дэи. – Три и месяц шесть! – исправил на своем потешном русском точный срок. – Это низкий, очень-очень низкий.

– То есть время пролетит очень быстро, – «перевел» я с деревенско-китайского русского на русский обыкновенный.

– Всего три года, – невольно подыграла Кинглинг.

– Уважаемый Александр Иванович, в Китае мужчинам официально разрешено регистрировать отношения только в двадцать два года, а женщинам в двадцать лет. Это закон, – вмешался телохранитель.

– Обратимся в агентство по организации свадеб! – решила не отвлекаться от главного мама Айминь.

– А сколько гостей ожидается? – спросила будущая тёща.

– Три-четыре тысяча, – ответил Ван Деи.

– Сколько?! – охренел Александр Иванович.

Мы с Катей тогда вышли на балкон, чтобы потратить друг на дружку драгоценные остатки времени до долгой разлуки. Катю вынужденная отсрочка свадьбы не огорчила – я ей уже давненько об этом нюансе рассказал, и девушка совершенно справедливо верит, что я ее не подведу.

После «брифинга» я был ментально готов ко всему – не благодаря инструктажу, но благодаря наполнившим меня свежими силами приятным воспоминаниям – и, переодевшись, в компании тренера Ло, Фэй Го, «куратора», фотографа, видеооператора, личного переводчика (просто положено в штате иметь, у меня с английским проблем нет) и «наряда» из двух десятков охранников, усиленным австралийской полицейской машиной кортежем из пяти микроавтобусов мы отправились в город, применять «полученные» от Фу Шуньшуя «методички» на практике: предстоит первая в моей жизни большая пресс-конференция.

Кондиционеры мне не положены и в транспорте, поэтому пришлось довольствоваться открытыми окнами, через которые в лицо дул казавшийся прохладным ветерок. Нормально, лишь бы во-о-от такенный австралийский паук в окно не запрыгнул – не больно-то мне хочется сталкиваться с местной страдающей гигантизмом фауной. Хорошо, что вокруг соотечественники – даже если огромное насекомое попытается проникнуть на «нашу» территорию, его тут же прихлопнут и, возможно, съедят.

Глава 2

Сволочи – дорвались до меня, и теперь отыгрываются на полную катушку, пытаясь вытянуть что-то пригодное для громкого заголовка. К счастью, не с самого начала «прессухи», а спустя сорок первых минут, которые были посвящены трагедии в Англии и минуте молчания по Джоковичу. Эта часть пресс-конференции помогла мне войти в своеобразный ритм – вопросы и ответы тоже что-то вроде тенниса, а в нем я, как показала жизнь, очень хорош.

Когда этот инфоповод был исчерпан, журналюги пришли к «хайнаньскому инциденту».

– Преступник оказался уроженцем Гонконга. Не является ли его появление спланированным третьими силами с целью дать Партии повод вмешаться во внутренние дела Гонконга? – задал вопрос журналист с бейджиком «CNN».

– Позволю себе обратить ваше внимание на недопустимость подобных, провокационных формулировок, – приложил журналюгу сидящий слева от меня Фу Шуньшуй. – Следующий вопрос, пожалуйста, – на правах «модератора» кивнул сотруднику «BBC».

Справа сидит тренер Ло.

– Власти Гонконга неоднократно выражали протест в ответ на попытки коммунистической партии…

– Вы находитесь во власти мифов, уважаемый, – перебил я его, отметив недовольную мину на лице Фу Шуньшуя.

Недоволен, что я у него работу отбираю.

– Китай – это огромная, восхитительная и разнообразная страна, – продолжил я. – Целая Вселенная. Если бы вы дали себе труд почитать нашу историю, вы бы знали, какой ценой платили наши предки за амбиции некоторых местных властей. Я отношусь к стремлению Партии усилить общественную безопасность положительно – в Китае низкий уровень преступности, и желание снизить его еще сильнее у каждого здравомыслящего человека может вызвать только одобрение.

– Запрет на средства самообороны по вашему мнению способствует общественной безопасности? – зацепился журналист.

– Я считаю полезным запрет газовых пистолетов, – не повелся я.

– Предлагаю переключить фокус внимания с обсуждения новостной повестки на спорт, – попытался навести порядок Фу Шуньшуй. – Прошу вас, уважаемый, – кивнул журналисту «Fox News».

– Во время турнира во Франции вы заявляли, что ничего не знаете о дискриминации граждан Китая уйгурского происхождения. Не правда ли это очень удобный способ уйти от вопроса?

– Уважаемый, я же говорю – Китай – это Вселенная. На земле Поднебесной живет множество малых народностей, и мне попросту не хватит жизни, если я поставлю себе цель изучить хотя бы малую их толику, – развел я руками. – Спасибо, что подняли эту тему – во время отдыха на Хайнане я имел возможность немного приобщиться к истории этого прекрасного острова. Коренные его жители до сих пор сохраняют свой диалект и исторически сложившиеся особенности жизни. Например, «морской народ», который проживает в удивительной деревне на воде, угнетенным совсем не является, и у меня есть все основания считать, что подобное положение вещей актуально и для других малых народностей Китая.

Конкретный образцово-показательный «кейс» всегда к месту.

– Следующий вопрос! – вклинился «куратор». – Прошу вас, – дал слово корреспонденту «НТВ-Плюс Теннис».

Вопрос журналист задал на русском:

– Здравствуйте, уважаемый Ван Ван. Поздравляю вас с блестящим началом удивительной карьеры. Как вы оцениваете свою актуальную спортивную форму? Удалось ли вам полностью восстановиться после обморока?

– Спасибо за хороший вопрос, – одобрил я профессиональный подход русского журналиста. – Я прекрасно отдохнул на лучшем курорте Китая, усердно тренируюсь и намерен выложиться в грядущем турнире на полную.

После этого слово получил корреспондент местного спортивного канала, который задал несколько вопросов тренеру Ло. Оживившись – засиделся без дела, Ло Канг поделился своим богатым внутренним миром:

– Воспитание спортсмена, достойного первых строчек мирового теннисного рейтинга как правило занимает много лет или даже десятков лет. Должен сказать, что мне очень повезло отыскать гениальный самородок в виде моего ученика, – он хлопнул меня по плечу. – Вану потребовалась лишь легкая огранка, чтобы он смог явить миру свой удивительный талант, и мы с коллегами из Китайской Ассоциации Большого Тенниса уделяем много времени изучению способностей и физических особенностей Ван Вана, надеясь в недалеком будущем поставить их на службу мировому спорту больших достижений.

Дальнейшая часть «прессухи» прошла в заданном последними двумя корреспондентами тоне – вопросы мне задавались «профильные», относящиеся к теннису, поэтому я расслабленно излагал стандартные в таких случаях тезисы практически до окончания мероприятия, когда журналист-абориген спросил:

– Напавшего на вас уроженца Гонконга толкнула на преступления зависимость от ставок. Считаете ли вы нужным запрет букмекерской деятельности на территории Гонконга?

– Никогда не понимал людей, которые играют на деньги, – ответил я. – На мой взгляд, это верный способ спустить жизнь в унитаз. Что касается конкретного законодательного регулирования, я честно признаюсь – я не знаю ответа. Возможно, после получения профильного образования и обретения должного служебного опыта я найду ответ.

– Пресс-конференция окончена, – заявил Фу Шуньшуй.

Немного задержавшись для фотографирования, мы откланялись и пошли грузиться в кортеж. Когда микроавтобус тронулся, «куратор» принялся оценивать мое выступление:

– В целом для первого раза неплохо, но я позволю себе обратить ваше внимание на несколько избыточное отступление от согласованных рекомендаций. Таким поведением вы рискуете навлечь на себя больше отвлеченных от спорта вопросов.

– Простите, но я не считаю, что это плохо, многоуважаемый Фу Шуньшуй. С точки зрения среднестатистического обывателя теннис очень скучная игра, а я заинтересован в наращивании собственной популярности, превратив себя в один из инструментов «мягкой силы» Китая. Стандартные ответы на стандартные вопросы слабо помогают увеличению моей цитируемости.

– Достойные слова, – одобрил «куратор» и выдавил неубедительную улыбку. – Однако лучше всего для Китая будут твои успехи на корте, а не попытки переубедить враждебно настроенных западных пропагандистов – это бесполезно.

– Спасибо, многоуважаемый Фу Шуньшуй, я запомню, – пообещал я, не собираясь идти дальше «запоминания».

Я же не дурак, и знаю что и кому можно говорить.

– Благодарю за понимание, – отвесил короткий поклон уважаемый член Партии.

***

– Репетитор пришел, нам пора! Пока! – махнув рукой в камеру, отключилась от видеозвонка Дзинь.

Следом «отвалилась» Донгмэи, и я положил смартфон на тумбочку возле кровати. Утренняя тренировка с приехавшей в Австралию Шу Жу прошла отлично, и я чувствовал приятное напряжение во всех нужных мышцах. Разговор с сестренками добавил хорошего настроения.

В новой, городской школе близняшек встретили прекрасно: с такими достижениями иначе и быть не могло! Популярные блогеры, сестры одной из главных спортивных звезд Китая – этого хватает, чтобы девчонкам были рады все, везде и всегда. Помимо очевидных плюсов, есть здесь и минус – количество «друзей» не всегда переходит в качество, и кто-то обязательно попытается затесаться в ближнее окружение с целью воспользоваться возможностями сестренок в своих интересах или вообще из желания нагадить. Буду держать за девочек пальцы и надеяться, что родное государство (их теперь охраняют, а преподавательский состав обречен сдувать с Донгмэи и Дзинь пылинки) поможет бабушке Джи Жуй уберечь их от проблем.

До близняшек я созванивался с Катей, и у нее тоже все хорошо. Да, те же опасения, что и насчет сестренок, немного бередят душу, но это – ерунда, потому что светлое начало в моей невесте является доминирующим. Таких людей можно обворовать, но не более – любой «блудняк» Катя почувствует и ввязываться не станет. Ну или как минимум мне расскажет, а я отговорю.

«Пора» и мне – не к репетитору, но на обед! Почесав потное пузо – задолбала эта жара, но поначалу было сложнее: привыкаю – я не устоял перед искушением заскочить в душ на пару минут, вытерся, оделся и направился в столовую. Почему-то в голову пришел Вова Оюн – награда своего героя нашла, но меня на церемонии не было, потому что уже улетел. Материальная компонента награды выражалась в благодарственном письме, премии в размере 10 тысяч в долларовом эквиваленте и часах марки Seagull. Само собой, в будущем, если Володя захочет пойти по следам сестры и поступить в китайский ВУЗ, его в этом порыве поддержат. Ну а пока всему семейству Оюн открыли полноценные китайские визы и пригласили на большую экскурсию по Пекину. Согласились, и теперь «догуливают» остатки отпуска в столице.