Ван Ван из Чайны 3

Помощники (не «слугами» же их называть в самом деле) принялись помогать мне одеваться, а я ответил:

– А я разве мешаю?

– Отказ не принимается, – заявил Фэй Го.

– И в мыслях не было, – развел я руками, направившись к выходу в лобби. – Жить мне нравится, и если что-то может мне помочь жить долго и счастливо, это нужно принимать. Просто интересно стало.

– Нападение профессионала ты не переживешь, даже если я попытаюсь закрыть тебя своим телом, – пессимистично заметил Фэй.

– А ты попытаешься? – умилился я.

– Сделаю вид, что не успел, – хохотнул телохранитель. – Сам понимаешь – ты всего лишь какой-то деревенский паренек, а у меня – семья.

Поржав, я пообещал Фэй Го заняться тренировками по спасению себя в кризисных ситуациях и опустился на кожаный диванчик в приятно прохладном, уютно шелестящем кондиционером лобби. Газировочки бы из вон того автомата попить, но тренер Ло запретил.

Двери лобби открылись, и в них зашли наш задавака-Чжан Цзэ и «нейтральный» Дракон.

– Из-за этого продавшегося нищебродской «Анте» крестьянина я теперь вынужден везде ходить под охраной! – делился горем Чжан Цзэ. – Только подумай – они даже не смогли позаботиться о безопасности! Может это был их план – принести в жертву крестьянина, чтобы усилить инфоповод?

– Все может быть, – дипломатично ответил ему Дракон.

– Йо! – не удержавшись, помахал я им рукой.

– А, это ты, – поморщился на меня Чжан Цзэ и вяло махнул рукой в ответ.

– Привет! – помахал нормально Дракон.

– Чжан Цзэ тебя ненавидит, – когда коллеги по сборной скрылись в раздевалке, заявил Фэй Го.

– Да ну? – хохотнул я. – А я-то и не замечал!

***

«Осадное положение» через пару дней после «инцидента с япошкой» начало раздражать – атмосфера совсем не та, что была в начале. Толпы людей на улочках Деревни превратились в параноидально глазеющие на окружающих, снабженные охраной группки. Не работай стабильно платежные системы и логистика, мы бы принялись воевать друг с дружкой за ресурсы, и получился бы каноничный постапокалипсис в отдельно взятой Олимпийской Деревне.

Тем не менее, люди остаются людьми, и к финалу нормального мужского турнира по теннису атмосфера спортивного праздника практически восстановилась – только обилие охраны и полиции напоминало о случившемся. Я был рад – играть перед пустыми (турнир начинался именно так, «в целях безопасности») трибунами мне надоело еще в Гонконге.

Сегодняшняя игра обещает войти в историю спорта. Накал страстей безумный: после пары происшествий с японскими соперниками, смотреть схватку за золотую медаль между мной и Ёсихито Нисиокой без всякого преувеличения будет весь Китай и немалое число японцев – им ведь обидно, и они будут надеяться, что Ёсихито меня «накажет». В иной ситуации всем было бы в известной степени пофигу – просто два мужика стукают ракетками по мячику, чего тут такого? – но контекст придает рядовому для спорта событию политическую окраску. На корте сегодня разразится настоящая война.

Погода стоит привычная – жарко, влажновато, солнышко печет как не в себя. К полуфиналу прибыл усиленный «десант» из Цинхуа, и теперь незнакомые мне соученики «оккупировали» целый сектор трибун, ощерившись плакатами в мою поддержку. Увы, из всех нас в поздние стадии турнира прошел только я, что очень бесит вылетевшего в четвертьфинале Чжан Цзэ и убедило «нейтрального» Дракона пойти уже дружить со мной и моим ручным Тигром. Последние тоже не «пережили» четвертьфиналы. Вся надежда на меня – что дома, в деревне, что здесь, в худшей версии Кореи.

Тренер Ло ходит по нашему корпусу с одухотворенным лицом, и перед ним заискивает весь тренерский штаб Сборной. Спор между Цинхуа и Ассоциацией завершен: ей меня нечему учить, а уважаемый университетский тренер Ло Канг «вырастил» целого чемпиона Азиатских игр.

Настроение и у меня великолепное: помимо того, что мне нравится играть в теннис во славу всей Поднебесной, мне написал представитель целой корпорации «Xiaome». Не торопились – полагаю, по принципу «его сестры рекламируют наш телефон (на него снимаются ролики) бесплатно, значит и этот никуда не денется». Немного подумав, я решил подать сигнал – сходил в магазин Айфонов и купил себе самый навороченный. Обилие глаз вокруг меня почти все время такое, что ничего удивительного в том, что спустя меньше суток «Ксяоме» вышла на связь. Контракт и без того приятный, но после вот этой игры, когда я превращусь в полноценного золотого медалиста Азиатских игр и с удовольствием напишу об этом представителю, условия улучшатся еще сильнее.

И, раз уж выбрался в город пройтись по магазинам, заодно зашел в местную косметическую сетевуху и купил подарочный сертификат. Вчера вечером подарил его Шу Жу – типа премия.

– На сто долларов?! Ну ты и жмот! – заявила спарринг-партнер и свалила, даже не доев стейк.

– Не буду тебе больше ничего дарить, – злорадно пообещал я ей в спину.

Ладно, сейчас это все не важно – нужно в теннис играть. Лично мне Ёсихито Нисиока по-человечески нравится: у него улыбчивое, загорелое и приветливое лицо с оспинками, оставленными подростковыми прыщиками. Почти мой ровесник, и на его лице прямо-таки написаны две вещь: «теннис – вся моя жизнь» и «я не могу проиграть». Ёсихито очень силен – у пацана настоящий талант. Впрочем, иначе он бы здесь и не играл.

Антропометрия привычно на моей стороне – Ёсихито среднего японского роста в сто семьдесят сантиметров, но от соперника, который за актуальный 2014-й год улучшил свой одиночный рейтинг с 442 до 166 я жду многого, а потому не обольщаюсь и не собираюсь рисковать – вместо этого я час назад сжег в ведерке несколько конвертиков с «денежным переводом на тот свет». Может мои крестьянские и номенклатурные предки помогут мне? Надо будет поспрашивать стариков о том, откуда вообще происходит семейство Ван.

То ли «донат на Небо» сработал, то ли просто так вышло, но жеребьевка доверила первую подачу мне. На всякий случай поблагодарив, я пожал этично улыбающемуся мне сопернику руку, и мы разошлись по разные стороны корта. Солнце сейчас сбоку от нас обоих, но ближе к концу игры сместится так, что будет попадать Ёсихито в глаза – он как раз будет стоять там, где я сейчас.

Я помахал трибунам, встретил ответный приветственный гомон, взял в руку мяч, и зрители затихли, приготовившись наблюдать завершение самой «горячей» сюжетной линии этой Олимпиады – «звезда-из-деревни», которому сильно везет на безумных япошек, будет пытаться выиграть для Китая «золото». Ну а если совсем повезет, японец опять «сломается» и чего-нибудь учудит: это людям интереснее, чем просто игра в теннис.

Лицом соперник владел хорошо, но я все равно прочитал на нем тень страха. Даже не боязнь проиграть, а гораздо большее – он и сам опасается «чего-нибудь отчебучить», типа попал под проклятие. «Японское проклятие», согласно выведенной и раздутой до размеров общекитайских «трендов» теории моих фанатов. Кто-то даже ставки делает: сойдет ли Ёсихито с ума во время столкновения со мной? А сам теннисист, получается, в эту ахинею верит!

Не сдержавшись, я гоготнул на весь корт, разрушив торжественную тишину момента – трибуны снова ожили и начали свистеть, улюлюкать и кричать. Так, судья-на-вышке нехорошо щурится, нужно подавать скорее. Итак…

– Эйс!

Ликования прибавилось – Ёсихито банально потерял концентрацию и не успел отбить подачу, вместе с ней получив и «подачу» по морали. Нужно постараться закрепить. Послав в соперника широкую улыбку, я отправил за нею качественный крученый.

– Эйс!

Ёсихито закусил губу, ожесточенно помахал ракеткой вверх-вниз и попрыгал, чтобы собраться и не допустить дальнейших унизительных «эйсов». Правильно, держи себя в руках – я не хочу побеждать благодаря твоему «неспортивному поведению», и сам иронично побаиваюсь «японского проклятия».

Третью подачу Ёсихито отбил хорошо, но я бы на его месте справился лучше – он допустил просчет в траектории мяча, и это позволило мне заработать очко контратакой. Снова попрыгав, японец вроде как самозарядился мотивацией и смог улыбнуться мне сам – типа принял вызов.

Следующий час прошел динамично и «потно» во всех смыслах: мы носились и прыгали по корту, демонстрировали высокоуровневые теннисные техники и становились лучше от гейма к гейму. Вот это я понимаю теннис! Руки гудят, ноги норовят «забиться», капли пота испаряются с раскаленного солнцем корта, и проиграть никто из нас позволить себе не может.

Еще через тридцать минут я начал брать верх – сказался мой деревенский уровень выносливости. Еще через двадцать – сильно вырвался вперед по очкам, чтобы еще через двадцать победить. Ну а Ёсихито пусть радуется серебряной медали и тому, что не попал под «японское проклятие».

Напридумывают же!

Глава 6

– Ван, смотри какая прелесть! – указала Чжэн Цзэ пальчиком на плюшевого маскота Игр в виде тюленя, глядящего на нас с витрины сувенирной лавки.

– Прелесть, – согласился я. – Хорошо, что нам таких надарили по паре коробок, – послал сигнал, что покупать ничего не буду.

Денек стоял отличный – с утра прошла гроза, сбившая задолбавшую жару и наполнившая воздух запахом озона. Не повезло тем коллегам-спортсменам, которые были вынуждены играть под ливнем, но нам с Чжэн Цзэ повезло – когда пришла пора нам с ней играть четвертьфинал «смешанного» турнира, выбравшееся из-за туч солнце успело высушить корт.

Напарница мне досталась очень сильная – за тридцать один год своей жизни она успела выиграть два «Больших шлема» в парном разряде, побывать на верхних этажах других «Больших шлемов» и какое-то время считалась третьей ракеткой мира в парном разряде. Короче – профессиональная игрок «дуэтом», докопаться к навыкам которой у меня бы не получилось, даже если бы хотел. А еще она симпатичная, особенно в такие моменты, когда показывает широкую улыбку и мило сощуренные глаза-щелочки, а солнечный свет играет в каштановых волосах. Но это все не заставит меня тратить на нее свои деньги – сама отлично зарабатывает.

– Шу предупреждала, что ты жадный, но я даже не представляла насколько! – возмутилась Чжан Цзэ.

Обернувшись на сопровождающих нас в пяти метрах позади Шу Жу и Фэй Го, я с улыбкой спросил так, чтобы они слышали:

– А что еще говорила обо мне Шу Жу?

Смутить спарринг-партнершу ожидаемо не вышло. Фыркнув, она перестала пытаться играть в телохранителя на чужом свидании – на самом деле мы с Чжэн Цзэ просто гуляем – и подошла к нам, под руку волоча за собой погребенного под исполинским каблуком до конца своих дней супруга:

– Ничего такого, что могло бы потешить твое и без того раздутое самомнение! Раскошеливайся, – велела Чжан Цзэ.

– Угораздило же меня поспорить о такой ерунде! – изобразив расстройство, полезла в сумочку за кошельком и достала оттуда двадцать юаней. – Держи, – протянула Шу Жу и укоризненно посмотрела на меня. – Смотри – Ты зажопил восемь юаней, а я из-за этого потеряла целых двадцать!

Без присмотра менеджера Чжан Цзэ перестает следить за языком и начинает ругаться круче дядюшки-Вэньхуа.

– Так это твои юани, а не мои, – не смутившись, развел я руками. – Мои все при мне.

– Я планировала возместить тебе потерю после получения от Шу двадцатки, – соврала Чжан Цзэ.

– Все еще можешь возместить мне потерю ощущения хорошего дня, – протянул я ей руку.

– Благодаря мне ты получишь третье «золото», и этого тебе недостаточно? – изобразила она обиду.

– Почему у меня чувство, будто я женат на тебе десяток лет? – вздохнул я.

Четвертьфинал мы с ней отыграли не напрягаясь, просто на разнице в классе. Дальше станет потруднее, но после уже пережитого в парном мужском и одиночном разрядах просто прогулка, поэтому я мысленно настраиваюсь на Чайна Опен, куда меня увезут завтра, сразу после того, как мы с напарницей сыграем в полуфинале. Ну а послезавтра, 29 сентября, начинается собственно Чайна Опен. Хвала Небу – в тамошнем парном мужском разряде мне играть не придется, иначе я лопнул бы от нагрузки – параллельно с Чайна Опен мне и так придется доигрывать турнир на Азиатских Играх.

Окружающие заржали, и мы пошли в жилой корпус, потому что ужинать вне его нам нельзя, а тренер велел нам с напарницей «научиться лучше понимать друг друга» – собственно по этой причине мы с Чжэн Цзэ и пошли на прогулку.

– Как хорошо, что благодаря тебе мы можем есть хотя бы козлятину и баранину! – преисполнилась посреди ужина благодарностью ко мне Чжэн Цзэ.

– Разве это не стоит двенадцати юаней? – подколол я ее. – Кстати, предлагаю тебе вступить в клуб любителей качественно питания. Специальное предложение, только для моей напарницы – всего за двести юаней ты получишь доступ к моему су-виду до самого конца Азиатских Игр.

– До самого конца? – ухмыльнулась Чжэн Цзэ и принялась загибать пальчики. – Завтра, двадцать восьмого сентября, у нас полуфинал, двадцать девятого – финал, и сразу после него ты навсегда покинешь Деревню, вернувшись в Китай играть Чайна Опен. Сегодня мы уже поели, а значит ты предлагаешь мне максимум два обеда ценой в сто юаней. Я что, похожа на дуру?

– Твоя хорошая фигура заставляет меня считать тебя любительницей качественного питания, – сманеврировал я.

– Ничего себе! – хохотнув, изобразила Чжэн Цзэ удивление. – Это что, комплимент? А я-то уже было начала считать, что у тебя один теннис в голове.

– И жадность, – подсказал я.

Народ заржал.

– И жадность, – с улыбкой подтвердила напарница и вздохнула. – Почему-то все мужчины Китая словно сговорились думать, что женщинам от них нужны только деньги. Лично мой опыт показывает, что деньги правдами и неправдами выбить из женщин хотят как раз мужики, – с укоризненной миной ткнула в меня пальцем.

– Лично меня оправдывает трудное детство в деревне, испортившее мой характер, – со скучным лицом откинулся я на стуле, сложив руки на груди.

– Все мужики – жуткие эгоисты, – поддакнула временной подруге Шу Жу. – Как этот грязнуля, всюду раскидывающий свои носки, – ткнула спокойно себе жрущего Фэй Го кулачком в бок.

– Жаль тренера Ло с нами нет, – парировал я. – Он бы быстро поставил вас на место.

– Так и знала, что ты попал под влияние этого женоненавистника! – припечатала меня Шу Жу.

– Тренер Ло мне почти как отец, поэтому я буду слушаться его во всем, – сложив ладони в благодарном жесте, заявил я.

Не выдержав такого откровенного лицемерия, Шу Жу и Фэй Го заржали.

– Покажешь мне свой су-вид? – под конец ужина неожиданно для меня попросила Чжан Цзэ.

Шу Жу фыркнула:

– Что, потянуло на молоденьких?

Ага, значит Чжан Цзэ она мне в невесты сватать не собиралась.

– Просто хочу получше узнать своего напарника, – маняще улыбнулась мне девушка.

И не подумаю отказаться. Если пренебрегать дарами Неба, оно может обидеться и отвернуться.

– Идем! – протянул я руку Чжан Цзэ.

Она взяла, мы выбрались из-за стола, и парочке семейной чете Шу ничего не оставалось, кроме как проводить нас до моей комнаты и пожелать удачи.

– Тебе пора на самолет, – шепнула мне на ухо Чжан Цзэ, чмокнула в губы и принялась одеваться, не забывая показывать мне самые выгодные ракурсы при помощи проникающего через окно восходящего солнышка.

– Жаль, – признался я. – Я бы хотел поваляться с тобой подольше.

– Не сомневаюсь! – хихикнула девушка, застегнула пуговицы блузки, поправила поясок шорт и пожелала мне. – Возвращайся с победой, и тогда тебя будет ждать добавка.

Может записать ее в тренеры? Пойдет ли Ассоциация навстречу? Вон как мотивировать умеет, аж трусы трещат. Не, некоторые моменты лучше просто записать в память и идти дальше.

***

Пекин за время моего отсутствия не изменился – все те же толпы людей на улицах, все тот же запах автомобильного и промышленного выхлопа, все те же стайки камер повсюду. Единственное отличие – градусов на пять прохладнее стало, и это делает местную погоду по-настоящему приятной.

– «Ксяоме» – это не просто корпорация или бренд, – рассказывал нам с Ли, тренером Ло и Фэй Го двадцатитрехлетний, одетый в приличный пиджак остромордый молодой человек с безукоризненным пробором в черных волосах. – «Ксяоме» – это экосистема! Она может начинаться где угодно – на кухне, где вы включили смарт-чайник, в спальне, где вас будит фитнесс-браслет или в гараже, когда вы садитесь в автомобиль «Ксяоме»…

Не знаю, как товарищи, но я корпоративного посланца по имени Су Генгис почти не слушал, думая о реально важных вещах. Будь моя воля, я бы вообще уважаемого «человека-ксяоме» выгнал из машины нафиг, но мы путешествуем к кампусу Цинхуа (жить буду там) на предоставленном «Ксяоме» кортеже «ксяомемобилей». Как тут «секретаря заместителя руководителя по маркетингу» выгонишь? Нехорошо!

Прозвучит удивительно, но Чайна Опен – турнир статусом выше, чем Азиатские Игры. Решает призовой фонд, на который слетятся лучшие теннисисты со всего мира. Побаиваюсь и впервые по-настоящему сомневаюсь в своих силах. Так-то ничего такого – завоеванных рубежей уже хватит на то, чтобы не потерпеть от поражения никаких неудобств, но… Но отношение ко мне медленно, но, боюсь, неизбежно начнет меняться. Есть деревенский паренек Ван, который какого-то черта аномально силён. Покуда «паренек» спокойно себе побеждает, сильные мира сего оставят за ним право самому решать свою судьбу. Плюс-минус, в определенном коридоре, но «коридор» этот без преувеличений широк настолько, насколько это вообще возможно в социуме «роевого» типа.

И совсем другое дело – деревенский паренек Ван, которому сказочно повезло выиграть несколько турниров, а потом он провально выступил в Чайна Опен. Значит зазнался и начал забивать на тренировки – а какое еще здесь может быть объяснение? Срочно приставляем ему максимально душного тренера и на всякий случай лишаем мяса – а ну как оно корень всех бед? Такого я вот вообще не хочу, а значит нужно крепко сжать собственную задницу в кулак и постараться взобраться по турнирной лестнице как можно выше. В идеале – добраться до «финального босса» в теннисе этих времен: серба Новака Джоковича, который, очевидно, до финала благодаря своим навыкам дойдет спокойно.

Стало почти по-детски обидно: и чего это на китайский турнир приехало столько ляоваев? Вам что, медом намазано? Можно мне и дальше «избивать» теннисистов-соотечественников? Даже те иностранцы, что в Играх участвовали, для меня уже не соперники, а вот верхушка международного рейтинга теннисистов… Это уже совсем другой уровень. Уровень, о который я могу и разбиться вдребезги.

– …Вы едете в автомобиле «Ксяоме», в вашем кармане – премиальный смартфон, в ушах – беспроводная гарнитура.

– Павербанк, – чисто от нервов подсказал я.

– Павербанк! – обрадовался «Ксяомимен». – А перед выходом из дома вы почистили зубы автоматической зубной щеткой…

– Почему бы «Ксяоме» не начать производить и популяризовать наборы для су-вида? – перебил я.

И почему у меня трясутся коленки? Турнир начнется только завтра, и уж первый-то раунд я пройду!

– Простите, многоуважаемый Ван Ван, я не знаю, что такое «су-вид», – признался Су Генгис. – Дадите мне несколько секунд на уменьшение моего невежества?

– Конечно, многоуважаемый Су Генгис, – разрешил я.

Корпоративный засланец забрался в свой смартфон, а Фэй Го показал мне большой палец – «ловко ты этот ходячий буклет заткнул».

В этот момент мой новенький «Ксяоме Ми 4» пиликнул, сообщив о завершении переноса инфы со старого моего смартфона. «Айфон» так нераспакованным и остался – потом маме Айминь подарю, потому что разыграть среди подписчиков по условиям контракта не выйдет: придется разыгрывать отечественные смартфоны. Мама будет рада, а я таким образом немного усыплю укоризненно ворчащую «позвони родителям, позвони родителям» совесть.

Мои соцсетки в связи с плотным графиком целиком были доверены Ли и его команде волонтеров. Денег у меня уже тем самым жуй, поэтому в данный момент бабушка Кинглинг оформляет на себя юридическое лицо – оно нужно, чтобы платить сотрудникам зарплату в соответствии с законодательством, и волонтеры через несколько дней станут «бывшими». Доброволец – существо ветренное, и может без проблем для себя в любой момент уйти или начать «исполнять». Работник на контракте и с зарплатой надежнее.

– Там тебе предстоит играть, – указал за окно тренер Ло.

Послушно повернувшись, я узрел здоровенный Китайский Национальный Теннисный Центр. Внушает даже после пользования южнокорейскими спортивными объектами.

– Билеты распроданы на все дни турнира, – ухмыльнулся тренер.

Представив набитые тысячами болеющих за меня соотечественниками трибуны, я ощутил острый приступ тошноты.

– Вот здесь кончается твоя самоуверенность, – не оставил это без внимания Ло Канг. – Не переживай – даже если ты вылетишь в первом же туре, твоей карьере ничего не грозит, – вздохнул. – А вот моей – очень даже.

– Как всегда – сделаю все, что смогу, тренер Ло, – буркнул я. – Но не только ради вашей карьеры. Спортсмен, который ни разу не проигрывал и обыкновенный спортсмен мирового уровня – это разные сущности. Первый достоин всеобщего внимания, второй – просто один из многих.

– Хотя бы самомнение у тебя осталось! – одобрительно хмыкнул Ло Канг.

– Су-вид – отличная идея, многоуважаемый Ван Ван! – ожил представитель «Ксяоме». – Сейчас, когда Китай победил нищету, его граждане нуждаются в качественном питании…

Схватывает на лету.

Глава 7

Воздух размеренно наполнял и покидал легкие, мышцы рук и ног горели от напряжения, капли пота щедро орошали корт, а я бы не задумываясь отдал свой новенький «Ксяоме» за возможность сунуть голову в ледяной горный ручей и как следует напиться. Увы, такая сделка моими контрактами не предусматривается, поэтому пришлось сконцентрироваться и абстрагироваться от уставшего организма. Тело любить врать – сил у меня еще полно, и я об этом знаю! Ну-ка шевелись, проклятое, у нас тут возможность заработать очко!

Хорват Марин Цилик – мой первый соперник на «Чайна Опен». Двадцать шесть лет мужику, самый расцвет «теннисной» формы, спаянной из физических данных с накопленным за карьеру пластом опыта. Соперник первый, но играть против него мне жуть как непросто. Одно дело – осознавать, что впереди «другой уровень», и совсем другое попробовать этот «уровень» во всей его красе. Тяжело, но проиграть, как обычно, я не могу себе позволить – как минимум потому, что это ударит по всем медалистам Азиатских Игр. Я же дважды «золотоносный», и вылечу при этом в первом раунде! Ох и многое это скажет об уровне Азиатских Игр, а о нем в приличном обществе принято не распространяться.

Едва отбившая мяч ракетка привычно послала в руку «отдачу», я уже бежал к сетке – у соперника остался единственный вариант отбить, и мячик согласно ему окажется там, куда я доберусь через три… две… одну… Есть!

– 30-30!

Первый сет я продул со счетом 3-6. Второй – выиграл со счетом 6-4. Третий сет состояли из одних «больше-меньше» в конце геймов, и его забрал снова хорват – 4-6. Четвертый сет мог стать для меня последним, поэтому я сжал зубы покрепче и превозмог аж до ответного 6-3. Сет пятый, решающий и актуальный, тоже из одних «больше-меньше».

Хорошо, что я – совсем другой Ван, чем тот, каким был тогда, в Гонконге, впервые выбравшись на корт. За моей сотни часов плотнейших тренировок, и сколько не иронизируй над стариной Ло Кангом, он без дураков отличный, хорошо владеющий «методичками» тренер. За моей спиной десятки разной сложности матчей, и некоторые из них были реально трудными. За моей спиной – опыт выступления при полных трибунах, пусть и не такого размера, как сейчас – пятнадцать тысяч соотечественников пришли за меня поболеть.

И потом – я же китаец! Под ногами – родная благодатная земля Поднебесной, а сам я – главная надежда древней и могущественной империи заслужить достойное место в мировом рейтинге теннисистов-мужчин. «Достойное место» в свете вышеперечисленного может быть только одно: первое!

– Больше слева! – засчитал очко в мою пользу судья на вышке.

Мотивация – вот ключ! Для хорвата происходящее является всего лишь привычной работой, которую нужно хорошо выполнить. Много лет в большом теннисе не проходят даром – даже такие турниры как сейчас не сильно будоражат нервы и амбиции: сколько их было и сколько их еще будет? Нет, стремление к победе в каждого нормального спортсмена вшито накрепко, но нужно смотреть правде в глаза: я здесь задницу рву и превозмогаю, а Марин Цилик просто проводит «еще один день в офисе».

И именно сейчас, к исходу второго часа практически равной борьбы, хорват по всей видимости решил, что нафиг оно ему не надо, цепляться за победу руками и зубами, как я. Рук он не опустил, но движения стали менее уверенными, а сам он начал вестись на мои уловки, чего раньше не допускал. В спорте высоких достижений это приравнивается к добровольной сдаче, и мне от этого немного обидно: мне же нужно учиться и развиваться, а вредный хорват не хочет подарить мне еще немного драгоценнейшего опыта.