Ван Ван из Чайны 2

Ли в китайской деревне не жил, поэтому иронии в моих словах не разглядел. Но она и направлена не на него, а на тех добрых односельчан, которые не стесняются влезать в семейные разговоры прямо из-за забора.

– Нет, я уже переехал, – отказался Ли.

– Заходи, – открыл я дверь своей комнаты. – Я быстро.

Пока сосед любовался на завернутую в одеяло кастрюльку – чтобы рис с курочкой остались горячими до ужина – я переоделся в красные шорты – типа поддержал «дресс-код» друга – и желтую футболку.

– Будешь готовить сам? – спросил он, указав на плитку.

– Правилами не запрещено, – ответил я.

– Не запрещено, – подтвердил он. – Просто обычно так не делают – здесь питаться в забегаловках обходится дешевле, чем покупать продукты и готовить самому.

Так это смотря какие продукты и что из них готовить.

– Для меня это неактуально, – улыбнулся я. – Я же деревенский, у нас там много земли и почти вся еда – своя. По плану я должен был вернуться в деревню до осени, но у меня появились кое-какие дела, поэтому придется дождаться посылку. Экологически чистые, выращенная своими руками и приготовленная с душой еда всегда лучше того, что подадут в кафе. Знаком с термином «пищевая промышленность»?

– Знаком, – несколько опешил от напора Ли.

– «Промышленность», – повторил я с важным видом. – От этого слова так и веет чем-то мертвым, химическим и даже пластмассовым. Как говорит мой отец Ван Дэи: качественная еда – основа всего! Когда у Китая были тяжелые времена, народ от голода спасла именно пищевая промышленность – просто нужно было насытить рынки большим количеством дешевой еды. Польза от нее сомнительна, но тогда выбирать не приходилось. А сейчас, когда Китай стал настоящим экономическим гигантом, народ все чаще начинает предпочитать натуральные, фермерские продукты. Например, закопченная буквально вчера свиная нога. Или наваристый куриный бульон из свежайшего мяса. Или сливы, сорванные прямо с растущего за окном моей деревенской комнаты дерева. А уж собственноручно сваренный сыр…

Пацан шумно сглотнул и заурчал животом, поддавшись натиску фермерского эко-продукта.

– У меня осталось немного сыра, чуть-чуть фруктов и вот этот дивный рис с картошкой по фирменному бабушкиному рецепту, – указал я на кастрюльку. – Идем на кухню, нужно съесть, пока горячее. Когда мои запасы кончатся, отплатишь мне бургерами.

– Тогда я помою посуду, а еще у меня осталась половина пирога с яблоками – утром купил, – не пожелал оставаться в моральном долгу до самого конца недели Ли.

– Договорились, – кивнул я. – Отметим наше соседство небольшой пирушкой, – вытянул руку ладонью вперед, и сосед неуклюже дал мне «пять».

– Я быстро! – после этого заявил он и побежал за пирогом.

Хороший пацан.

За обедом Хуэй Ли продолжил рассказывать о себе, по моей просьбе делая это на русском:

– Моя мама была кореянкой – они с отцом познакомились в Москве, ее семья жила там уже третье поколение. Сначала все было неплохо, но потом она ушла от отца к японцу и уехала с ним в Японию, бросив нас. Меня воспитывала бабушка – отец купил для нас дом в Подмосковье, городок назывался Королёв – в честь русского космического ученого.

– Знаю такого ученого, – покивал я.

– Городок был неплохим, а русские к нас, китайцам, относятся хорошо – даже почти не смеялись над моей фамилией, – вполне искренне улыбнулся Ли, и я испытал гордость за приверженность соотечественников Ивана идеалам дружбы народов. – Если немного переделать ее, она звучит как…

– ***, – опередил я.

Рассмеявшись – русских, а это в первую очередь не разрез глаз, а менталитет, очень веселит, когда иностранцы осваивают русский мат – Ли спросил:

– Прадедушка научил тебя и этому?

– Этому – в первую очередь, – засмеялся и я. – Русские любят шутить над иностранцами, заставляя их материться, и прадед не хотел, чтобы я угодил в ловушку, если вдруг окажусь в России. Представляешь, когда-то он служил переводчиком при самом Мао Дзэдуне и имел честь переводить слова самого Сталина.

– Быть не может! – не поверил Ли.

– Я бы и сам не поверил на твоем месте, – не обиделся я и полез за телефоном. – Смотри, вот старая фотография, на которой прадедушка – вот он, второй ряд слева за спиной Великого Кормчего. Этого недостаточно, понимаю – просто старая фотка. Сейчас… – полистал фотки. – Вот вырезка из старой газеты, где в составе делегации Мао дедушка ездил в Москву на переговоры к Сталину в 50-м году. Вот, Ван Ксу, переводчик. А вот…

– Да я верю, – подумав, что обидел меня недоверием, попытался закрыть тему Ли.

– А я просто хочу похвастаться крутым прадедом, – широко улыбнулся я. – Вот здесь – кусочек архивной кинохроники за 52-й год, где можно увидеть сильно искаженное, но узнаваемое лицо Ван Ксу, когда он с важным видом стоит на трибуне рядом с Мао – по регламенту ему там было не место, но Кормчий оказал деду великую честь, позволив постоять рядом. А еще это место попросту нужно было закрыть кем-то подходящим по росту.

– Ничего себе! – послушно «восхитился» Ли и спросил. – А почему такой важный человек, как твой прадед, оказался в деревне? Перебрался на пенсию?

– Не, там грустная история, – убрав телефон, ответил я. – Когда Мао начал Культурную революцию, члены приближенной к нему группы чиновников и доверенных лиц, в число которых входил мой прадед, проиграли более сильной группировке. Деда сильно избили хунвейбины – он полагает, что по ошибке, но я думаю кто-то таким образом выместил на деде злость от того, что его на трибуну брали, а заказчика избиения – нет. Пришлось дедушке бежать из столицы в Сычуаньскую глухомань и много лет не отсвечивать, чтобы семье не прилетело сильнее от кого-то из старых недругов.

– А как на самом деле? – открыв от любопытства рот, наклонился над столом друг-сосед.

– А на самом деле это все было давно, и правды мы никогда не узнаем, – развел я руками. – Ныне Ван Ксу простой пенсионер, его дети и внуки – обыкновенные фермеры, и только меня, его правнука, угораздило стать Первым учеником Сычуани. Повезло.

– Я думаю ты просто набрал максимум по русскому, – догадался Ли. – Ты говоришь на нем лучше, чем я – на китайском.

– Набрал, – подтвердил я.

– А на переводчика учиться с таким талантом ты не пошел, потому что не хотел повторить судьбу своего прадеда? – догадался он и о другом.

– Вроде того. А еще мне действительно нравится спорт. А почему ты выбрал этот факультет?

– У меня есть разряд по настольному теннису, а у отца – знакомый в Министерстве спорта, который присмотрит за моей карьерой, когда я получу диплом, – как на духу выложил Хуэй Ли.

По блату – как я и думал.

– О, сыграем? – предложил я. – Тут на первом этаже есть столы.

Покраснев, пацан ответил:

– Я плохо играю – если бы не другой знакомый отца, мне бы не выписали бумагу о наличии разряда.

Вот они, плоды многолетней кампании по искоренению коррупции, прямо передо мной сидят. Головы этой гидры никогда не перестанут расти!

– Я тоже в настольном теннисе не силен. Просто немного скрасим разговор стуком мячика, – не оставил я Ли выбора.

– Угу, – смиренно кивнул он.

Слабовата тренировка, но хоть что-то.

Глава 3

Хуэй Ли ожидаемо оказался деревянным – не чувствующим тело, ибо автоматизмом в его игре и не пахло – и ржавым, то есть очень давно не игравшим. Совсем мне не соперник, но потихоньку клацать мячиком о стол и временами мазать мне это не мешало – как и обещал, мы здесь не столько играем, сколько занимаем чем-то руки, скрашивая разговор.

– Ты серьезно не знаешь, чему учат на факультете, на который поступил? – выпучил Ли глаза на мой вопрос о том, что вообще такое «социальная физкультура», которую мы будем здесь изучать.

В ответ я рассказал ему историю о моем специфическом опыте поступления, придерживая подачи в моменты, когда друг ржал или удивлялся.

– Как-то так, – закончил я и отбил его подачу, намеренно заставив мячик отскочить выше, чем надо.

Ли не без удовольствия на лице «срезал», сравняв счет до 5-5.

– Значит, тебя без всяких проверок взяли в университетскую сборную по баскетболу?

– Если не считать спортивные отборы «проверкой» – да, так и есть, – подтвердил я.

Пацан подал, и я легонько отбил – пусть мячик подольше «поцокает», мне нравится этот звук. Отбив, Ли перешел уже к ответу на вопрос:

– На нашем факультете готовят организаторов спортивных мероприятий. С дипломом бакалавра уже можно курировать относительно крупные соревнования, а с магистерской степенью, которую ты хочешь получить, можно смело подавать заявку даже не на должность менеджера команды, а ее полноценного директора. В общем, – неуклюже махнув ракеткой, он промазал по мячу и пошел его подбирать. – Ты не прогадал, когда поступил сюда – после Цинхуа открыты все дороги, и даже если у тебя не выйдет закрепиться в Пекине, в любой провинции выпускника магистратуры примут с распростертыми объятиями. Я, наверное, так и сделаю – в провинции меньше конкурентов, а здесь даже с отцовскими знакомствами мне мало что светит.

Закончив монолог, он подал и спросил:

– А ты случайно не родственник девочек-блогеров с канала «Сестры Ван»?

– Старший брат, – подтвердил я. – Когда я стал Первым учеником, к нам домой нагрянули телевизионщики. Я надоумил сестренок рассказать про их видеоблог – они давно им занимаются – и вот результат показа короткого репортажа по национальному телевидению.

– Ничего себе! – в очередной раз удивился моей крутизне Ли.

– Не успеваю теперь всех желающих в друзья добавлять, – пожаловался я. – Тысячи незнакомцев ломятся так, будто я их талисман на удачу, – промазав по мячику, я отправился его подбирать и достал телефон из кармана. – Дай, кстати, свою страничку – будет проще, если я добавлю тебя сам.

– Тогда отменю заявку, – с облегченной миной достал Ли свой «Айфон».

Думал, что я не добавляю его потому что не считаю достойным, и хорошо, что я догадался рассказать про тотальную перегрузку моей странички. Зафрендив Ли, я предложил:

– Давай сфоткаемся, напишу что в общежитии Цинхуа круто.

Вдруг администрация универа смотрит странички студентов, и мне это когда-нибудь как-нибудь зачтется? Ну и немного репутацию Ли «качну» – у него страничка прямо грустная, а так может кто-то подпишется. «Раскачанная» соцсеть придает популярности сама по себе, а с сентября нам с другом придется много контактировать с мажорами, которые заранее будут настроены к нам отрицательно: я – крестьянин и ментально больше русский, чем китаец, а Ли – толстый и тоже ментально больше русский, чем китаец.

– Сфотографироваться? – занервничал Ли.

– А че такого? – пожал я плечами. – Давай, встаем вот сюда, – встал к столу так, чтобы в кадр попадала сетка. – Становись рядом, – притянул за запястье Ли. – Так, мой рост опять причиняет проблемы, – сымитировал комплексы и согнул ноги в коленях. – Поднимай ракетку вот сюда, – показал пацану на уровень носа – так ракетка прикроет его второй подбородок и часть щек – и из солидарности закрыл и свою половину лица. – Готов?

– Готов, – не без облегчения подтвердил друг, который обрадовался тому, что целиком лицо фотать не придется, а в кадре – только головы и чуть-чуть плеч.

Короче – толщины не видно.

– Щелк, – нажал я кнопку. – Сейчас запощу, – взялся за дело. – Слушай, а ты играл когда-нибудь в большой теннис?

– Пару раз, давно, – пожал плечами Ли.

– А я играл много, – наполовину – потому что играл Иван – соврал я. – Седьмого августа в Гонконге пройдет турнир ITF. Что-то вроде полулюбительского чемпионата, куда может попасть любой, если наскребет денег на вступительный взнос. Я собираюсь попробовать свои силы там – мне больше нравится теннис, чем баскетбол. Здесь, в Цинхуа, отличный корт, и я бы очень хотел проводить на нем большую часть времени. Но из-за роста меня засунули в баскетбольную команду, и чтобы убедить уважаемого учителя Пэна в том, что я буду полезнее для университета как теннисист, мне нужно подтверждение моих умений. Ну а если я с треском проиграю на ITF, ничего страшного – за ними никто особо не следит, и о моем позоре никто не узнает. Просто буду себе спокойно играть в баскетбол, зная, что в теннисе мне ничего не светит.

– А почему ты так плохо играл в это? – заподозрил неладное Ли, указав на стол. – Поддавался?

– Я же сразу сказал – мы просто постукаем по мячу, чтобы скрасить разговор, – изобразил я недоумение. – Зачем напрягаться, когда цель – приятно провести время? И вообще большой и настольный теннис – совсем разные виды спорта. В общем – мне нужна твоя помощь в тренировках к турниру. Ничего такого – просто бросать мяч, немного махать ракеткой – я покажу пару простых приемов, бить по мячику ты уже умеешь. Поможешь?

– Конечно помогу, – обрадовался возможности побыть полезным Ли. – Только не жди многого – я не очень спортивный. Может лучше попросить кого-то из игроков в теннис, кто не уехал на лето? В принципе, я мог бы даже немного заплатить ему…

– Нет! – перебил я. – Пока нужно держать все в секрете. Не переживай, я уверен – ты справишься. Пошли, сходим в спортивный магазинчик за ракеткой и мячиком. Сегодня жарковато, но в Гонконге будет не легче.

– Идем, – положив ракетку на стол как было до нашего сюда прихода, друг пошел за мной по коридору.

Его телефон вдруг принялся пищать уведомлениями без остановки. Посмотрев на экран, Ли спросил:

– А откуда столько заявок в друзья?

– Просто отметил тебя на фотке, – обернувшись, улыбнулся я. – Рекомендую выключить звук – сегодня твой телефон уже точно не заткнется.

***

Колеса поезда мерно отстукивали ритм, за окном мелькали огни фонарей и – если сесть, а то на кровати не видно – городов. Справа, на противоположной кровати, дрыхнет Ли. Хороший пацан – я даже не просил его ехать со мной, а он все равно поехал. «Поболеть и поддержать», да. Четыре последних дня моему другу дались нелегко – превозмогать лишний вес и астму ему приходилось много, несмотря на то, что я совсем не изверг и вреда ему не желаю, отчего нагрузкам пацана подвергал очень даже щадящим. Зато результат налицо – бедолага схуднул на полтора килограмма, о чем сам мне и похвастался.

Даже подталкивать к мысли о приведении себя в форму не пришлось – сам все понимает, и ему нужны лишь небольшие «пинки» со стороны лучшего друга – собственно меня. Сказывается и авторитет – благодаря опыту работы Ивана с разными детьми, я умею вести себя так, что на меня хочется равняться и становиться лучше. С сестренками, надо признать, было сложнее, но тогда у меня и достижений никаких не было.

Помимо тренировок, Ли составлял мне компанию во время остатков бюрократической беготни – ничего такого: печать туда, роспись сюда, получить библиотечную карточку и сфотаться на студенческий билет – и просто так, в свободное время. Он же обучал меня общажной жизни – в частности, ведро со шваброй и тряпки с моющими средствами я покупал зря: в специальной каморке нашлось все необходимое «казенное».

Да, не так дорого, но в моей ситуации любая «левая трата» бьет по карману. То, что мы едем в Гонконг Первым классом – это простая удача: что-то случилось с билетами, и мы в свое купе не влезли, поэтому начальник поезда с извинениями определил нас вот сюда. Удивительно хороший сервис! Изначально я планировал добираться до Гонконга самолетом – цены почти те же, а времени экономится изрядно – но у моего друга оказалась боязнь перелетов. Нет, так-то уговорить его потерпеть пару часов я бы смог, но рука не поднялась – он и так очень старается, а значит давить на него там, где нет необходимости, я не стану.

Вздохнув, я повернулся на другой бок и мыслями вернулся к деньгам. Победителю ITF призовые выплачивают, но во-первых они там курам на смех, чисто дорогу и расходы на месте со взносом окупить, а во-вторых – поди еще целый турнир выиграй. Авантюра, блин – если не получится стабильно занимать первое место, каждый ITF будет уводить меня «в минуса». Главная цель, конечно, не деньги, а турнирные очки получать – для них и второго-третьего, да даже четвертого и пятого места достаточно, но тогда придется брать количеством, а не качеством. А срок-то у меня всего до сентября, и учитель Пэн может и осерчать за то, что я вместо баскетбола тусуюсь по турнирам «нонеймов», и при этом еще и проигрываю их.

А деньги мне нужны, причем не на баловство и излишества – хотя хочется и их – а на вещи сугубо прикладные. Ракетка моя – не очень, а хочется хорошую, то есть – дорогую. Хочется еще один комплект спортивной формы, хочется банальный велосипед – кампус-то огромен, и мне тупо от общаги до учебного корпуса пешком добрых тридцать минут «пилить» придется. А еще пришлось докупить белый халат для лабораторных работ – у нас на факультете такие будут, к нему докупить университетскую студенческую форму – ее государство не выдаёт, и вскоре придется докупить еще как минимум один комплект, потому что либо первый быстро придет в негодность от ежедневных стирок, либо будет вонять без оных. Короче – пришлось потратить почти три тысячи из оставленных бабушкой восьми. Ну не хочется у семьи просить, хочется тратить лично заработанное.

Нафиг, от волнения и переливания из пустого в порожнее лучше никому не станет, и в первую очередь – мне самому. Давай, отключайся, завтра нужно быть свежим и бодрым, а то точно продую.

Уснуть получилось, и проснулся я по будильнику, за полчаса до нашего прибытия на остров Гонконг, в честь которого и называется специальный административный район Китая. «Одна страна – две системы» – под таким девизом Гонконг вернулся в единое китайское государство, и это дает ему очень широкую автономию. Странные эти тайваньцы – почему бы тоже на особых условиях к нормальному Китаю не примкнуть? Ну не на 50 лет пускай договор, как с Гонконгом, а на сто или даже двести – в этом плане Китай не торопится, он же был и будет всегда, и век туда – век сюда ему не критично. Но нет, очень тайваньцам хочется демократии и независимости, и за это они готовы стоять в гордой позе вплоть до освобождения себя от того и другого военным способом. Ладно, это все мне дядюшка Вэньхуа рассказал, а кто и о чем там на самом деле думает мне неведомо.

Ли к моему пробуждению уже не спал – одетый и готовый к новому дню, он задумчиво смотрел на стоящие на столике круассаны и мой термос со взятым с собой чаем. Завтрак зовет и манит!

– Доброе, – махнул я ему рукой. – Я быстро, – подхватив «мыльно-рыльное», пошел приводить себя в порядок.

– Доброе, – успел бросить мне в спину Ли.

Когда я вернулся, в стаканчиках дымился чай, а круассаны так и остались нетронутыми. Силен духом мой друг!

– Выспался? – спросил он меня.

– И неплохо! – честно ответил я. – Ехать на поезде было хорошей идеей – после самолета немного штормит, и нужно время, чтобы прийти в себя.

Пацан просветлел:

– Я тоже отлично выспался. Повезло нам с Первым классом.

– Повезло, – согласился я, и мы принялись за завтрак.

Гонконг подавлял – в небеса устремлялись башни зданий, улицы казались тесными из-за обилия людей и транспорта, здешние китайцы казались на контрасте с «материковыми» какими-то особо суетливыми и дергаными. Капитализм душит, надо полагать. Влажная жара прекрасно дополнялась запахами еды из многочисленных забегаловок и лотков, вбирала в себя запахи табака и сотен немытых тел.

– Хостел найдем вечером, – пообещал я Ли, когда мы на последнем издыхании выбрались из переполненной электрички и направились к открытому корту, окруженному небольшими, но, несмотря на это, полупустыми трибунами, на котором и пройдет важнейший для меня экзамен. Важнее Гаокао, потому что там на кону стояло всего лишь будущее, а здесь – целая мечта.

Недвижимость в Гонконге настолько дорогая, что давным-давно вошла в сборник современных легенд человечества, и придется из экономии пожить в набитой людьми комнатушке с четырьмя ярусами кроватей – и это еще неплохой вариант.

– А давай переночуем у моего отца? – удивил предложением друг.

– Он что, в Гонконге живет? – выпучил я на него глаза.

– Здесь, – кивнул он. – В Пекине у нас пельменные и Макдональдс, а здесь – кое-какие другие дела, за которыми он должен присматривать все время. Он будет рад, – поспешил заверить меня в успехе нахождения в гостях у родителя.

– И я буду рад, если, конечно, ты сначала спросишь у него разрешения, – на всякий случай подстраховался я.

Незваный гость хуже татарина.

– Конечно я спросил, прежде чем приглашать тебя! – обиделся Ли.

– Извини, – покаялся я. – Волнуюсь просто.

– Есть о чем, – покивал он. – Смотри, зеваки смотрят, – показал пальцем на окружающие стадион и погружающие его в тень высотки.

Гонконгцы, словно им нечего делать в будний день, и впрямь смотрели из окон и балконов. Примерно из одного из десяти – остальные все-таки заняты чем-то полезным.

– Бесплатное шоу нравится всем, – не стал я их осуждать.

У входа на стадион мне пришлось показать на экране смартфона подтверждение оплаты взноса и предъявить присвоенный системой регистрационный номер. Сканер «пропикал» куар-код на моем экране, и мне выдали бейджик и расписание. Сегодня – отборы, поэтому играть мне придется два матча. Ли сказал, что он тут просто поболеть за меня, и его пропустили без проблем и даже без прохода через рамку металлодетектора – здесь ее попросту нет, настолько всем плевать на ITF-ы.

Как я ни крутил головой, ни одного знакомого лица мне не встретилось – неудивительно, здесь же «нонеймы» или относительно молодые дарования, которые пытаются таким образом набить очков. Я – как раз в их числе. Вон там смуглый пацан сидит с не менее смуглой, дорого одетой тетенькой. То ли Таиланд, то ли Индия. А здесь – вообще тройка европейцев студенческого возраста, приехали с мыслью «легких очков» заработать, в пух и прах «размотав» не славящихся теннисом азиатов. Остальные участники – по большей части местные, и уверен, что среди них есть жители одного из окружающих домов, которые на этом корте в качестве досуга время от времени и играют.

– А снимать можно? – спросил Ли, когда мы устроились на трибуне для участников и их сопровождающих.

Собственно только она одна и занята почти полностью.

– Можно все, кроме как отвлекать участников, подсказывать им и вообще общаться любым способом – и словами, и жестами.

– Понял! – «расписался» под списком правил Ли. – Налить тебе воды в бутылку?

– Буду благодарен, – протянул я ему кружку-термос, опустевшую за время нашего пути от вокзала до корта.

Друг ушел за водой, а я принялся настраиваться на игру. Корт с покрытием «хард», этакая золотая середина между «быстрыми» и «медленными» покрытиями. Идеально для игроков средней руки – такая поверхность обеспечивает равномерный и предсказуемый отскок меча. Мне подходит. Ветра пока нет, но через две игры, когда настанет моя очередь играть с европейцем, все может измениться.

Вытянув ноги, я откинулся на спинку трибуны и прикрыл глаза. Мир и покой.

Глава 4

Пялятся, собаки такие. Щерятся нехорошо так, ехидно. Понять можно – вышло этакое чучело в футболке и шортах непривычного для большого тенниса формата, в руке – дешевенькая «тройка» вместо нормальной ракетки, а у всех вокруг – комплекты по три-пять разных ракеток от уважаемых производителей. На ногах – кеды «Ванс», которые хороши для прогулок по городу, а совсем не для беготни по корту. Словом – колхозник во всех смыслах этого слова!

Уровень игроков в двух первых матчах почти наполнил меня оптимизмом – три четверти учеников Ивана, за плечами которых годик-другой тренировок, разделали бы первую четверку как бог черепаху. Но обольщаться и расслабляться нельзя – они, в отличие от меня, хотя бы регулярно играли, а у меня даже нормальной тренировки не было.

Сторона корта здесь роли не играет – окружающие высотки надежно закрывают от солнца. Мы с соперником – немец, Макс Кляйн, двадцатилетний русоволосый кареглазый «ариец» ростом мне по переносицу, в хорошей физической форме, как, впрочем, и все здесь – отдали должное спортивному этикету, пожав друг другу руки, он едва слышно фыркнул на мою горе-ракетку, и жеребьевка наделила его правом подавать.

Попрыгав, я встал в стойку и положился на воспоминания и опыт Ивана. Соперник подал в правый квадрат корта. Очень хорошо подал, и мне едва удалось отбить мячик. Я, блин, вообще деревянный! Соперник с нарочитой вальяжностью ударил по мячу, понимая, что этот удар мне не отбить. Понимал это и я – благодаря опыту Ивана. Тем не менее, я честно попытался добежать до угла корта – чисто опыт набрать.

– 15-0! – зафиксировал очко судья.

Ухмылки «настоящих теннисистов» стали еще шире – сочли меня совсем негодным, и готовятся повеселиться, глядя как немец обыгрывает меня «всухую». Нафиг, не буду больше по сторонам глазеть и отвлекаться – есть только я, корт и соперник, которого очень сильно хочется выиграть. Последнее – тоже нафиг, потому что продиктовано личной антипатией и реваншизмом. Я приехал сюда выиграть турнир, а не кого-то конкретного. Спортивная злость и азарт, идите сюда!