Царь девяти драконов

Охотник поднялся и развернулся к ней. Окружающий мрак действовал угнетающе, а доносившиеся снаружи приглушенные голоса не добавляли настроения.

– Я не знаю.

Абхе вплотную приблизилась к нему и посмотрела прямо в глаза:

– Хариал, значит?

– Послушай…

– Нет, это ты послушай! – она едва сдерживалась, чтобы не сорваться на крик. – Меня в пот кидает от одной мысли, что демон был там, когда… когда мы… а! Я не хочу! Я не хочу тут больше оставаться, слышишь?!

Шанкар резко дернул ее на себя и прижал к груди, заглушая звук. Крепко обнял. Почувствовал, как дрожит ее тело даже сквозь свободную одежду.

– Тише, успокойся, тише.

Ее пальцы вцепились охотнику в спину. Абхе продолжала дрожать, но сдержалась. Не стала кричать. Не разбудила Карана.

Шанкар склонился и прошептал на ухо:

– Послушай… Тише… Это не демон. Это не он.

– С чего… с чего ты так решил?

Голос девушки прозвучал приглушенно. В нем сквозила подступающая паника. Охотник сам готов был вот-вот поддаться ей. Но должен был держать себя в руках. Обязан. Не только ради себя, но и ради них.

– Каран сказал, что он показался из воды. Демон с Синдху не плавал в воде. Я не видел ничего подобного. А та тень в реке… когда мы… она не была похожа на него. Мы по-прежнему слышим птиц. Нюнг говорила о Башэ. Ксу говорил о Башэ. Я думаю, что… что это кто-то другой.

Она подняла на него взгляд. Даже сквозь тьму он увидел слезы на ее гладких щеках.

– Кто же это?

– Я не знаю, – честно признался охотник, – но постараюсь выяснить, что нам грозит.

Абхе положила голову ему на плечо. Пальцы сильнее вцепились в спину. Когда она заговорила, он отчетливо услышал злость в ее голосе.

– Почему… почему все это дерьмо преследует нас?! За что нам это все?! Неужели богам мы заплатили недостаточно?!

– Я не знаю, – повторил Шанкар и лишь крепче прижал Абхе к себе.

В эту ночь они не сомкнули глаз.

***

Каран спал беспокойно, постоянно ворочаясь и постанывая. Ему явно снились кошмары. Каждый раз, когда из-за тонкой перегородки доносились звуки, Шанкар нервно закусывал губу. Он лежал на циновке и смотрел в потолок. Сквозь дыры проглядывало светлеющее небо. Мрачное и гнетущее в своей синеве. Абхе примостилась рядом. Наступал рассвет. Где-то у подножия холма крикнул петух.

– О чем ты думаешь? – она крепче прижалась к нему.

Шанкар нахмурился и вздохнул:

– Он сказал, что… что бы это ни было, оно пыталось съесть Ксу.

– Оно сожрало бы их обоих, – без всяких сомнений молвила Абхе.

– Да, наверное.

– И меня просто поражает, почему местные даже не шевелятся! – процедила девушка сквозь зубы. Ладонь, покоившаяся на груди охотника, невольно сжалась в кулак. – Ты видел лица Ли и его женушки? Они вели себя так, будто их сын неудачно с пальмы грохнулся, а не сбежал только что от демона!

– Подожди, – успокаивающе произнес Шанкар, – давай не будем говорить заранее, – хотя у самого внутри все неприятно сжалось, – быть может, это правда просто огромный хариал.

– Ну да, – фыркнула Абхе.

– И местные не встречали того, кого встречали мы. Их спокойствие понять можно.

– Как думаешь, кто на них напал?

– Я не знаю, – выдохнул охотник, – но нужно выяснить. Ради нашего же блага.

Он ненадолго замолчал. Абхе немного расслабилась. Ее кулак разжался, а пальцы стали нежно поглаживать грудь Шанкара. Проводить по зарубцевавшимся шрамам, оставленным самкой синха. За окном вновь прокричал петух, а первые лучики восходящего солнца проникли в дом.

Шанкар вспомнил свою недавнюю охоту. Битву с синха. Подстреленных зайцев. Нехорошая мысль закралась в голову, и он никак не мог отогнать ее, несмотря на отчаянные попытки.

– Неужели… – сорвался с губ невольный шепот.

– Чего? – вскинулась Абхе.

– Демон с Синдху преследовал меня за диких зубров, за неуемные аппетиты в охоте, – медленно ответил он и еще больше нахмурился, – неужели здесь происходит то же самое?

Девушка молчала, с тревогой вглядываясь в хмурое лицо охотника. Тот продолжал.

– Но я вынужден был убить синха. Иначе бы он растерзал нас. Меня и Ли. А зайцы… неужто все дело в них? Я опять навлек на нас беду?

Он почувствовал, как пальцы Абхе сомкнулись на его подбородке. Она развернула его к себе. В знакомых черных глазах стояла решимость и непреклонность. Пусть девушке было страшно, но она была уверена в словах, что собиралась произнести.

– Еще чего! Ты никогда ни на кого беды не навлекал, слышишь?! И парочка тушек равновесия не разрушат. Запомни это!

Сомнения отступили. Он ощутил, как ее уверенность и поддержка передаются ему. Шанкар привлек Абхе к себе и нежно поцеловал. Она ответила. Чуть более страстно. Как всегда.

– Мне надо поговорить с Хэном, – сказал он.

– Думаешь, эта напыщенная обезьяна тебе чем-то поможет?

– А есть выбор?

Абхе не ответила. Только тихо вздохнула.

– Быть может, стоит рассказать ему о демоне…

– Пф, – девушка презрительно фыркнула и закатила глаза, – этот сухой стручок ни за что тебе не поверит. Кроме своего светлоликого Шанди, он знать никого не хочет.

– Да уж, – буркнул Шанкар, – ладно, сначала убедимся, что опасность и вправду есть, а потом… – он замялся на пару мгновений и, не найдя подходящих слов и пребывая в легком смятении, перевел тему. – Побудешь рядом с ним? – попросил охотник, имея в виду Карана.

– Глаз не спущу.

– Спасибо.

Она хмыкнула:

– Да было бы за что.

Охотник поднялся с циновки.

– Шанкар…

– Да? – развернулся он.

Лицо Абхе было серьезным:

– Пообещай мне. Пообещай, что мы не останемся здесь, если…

– Если тебе или Карану будет угрожать опасность, мы уйдем, – закончил за нее охотник, – клянусь.

Девушка кивнула, удовлетворенная ответом. Шанкар ободряюще улыбнулся и вышел из дома.

***

Выйдя наружу, он увидел Ли. Тот сидел возле входа в землянку и задумчиво потирал мясистое лицо. Заприметив Шанкара, тут же вскочил и отряхнулся. На тонких устах заиграла глуповатая улыбка. Будто и не было ничего.

– Ху-ши! – радостно поприветствовал охотника он и поклонился.

Шанкар ответил тем же.

– Доброго утра, Ли. Как твой сын?

– Хорошо, Ху-ши, хорошо! Я напоить его сладкий мед и он… он… спать вся ночь аки мышь.

Охотник вспомнил, как Каран стонал и ворочался вплоть до утра. Вспомнил, насколько бледен и испуган был сын Ли накануне. Шанкар удивленно вскинул брови.

– А что насчет Башэ?

– Э? – переспросил Ли.

– Башэ, – повторил охотник, – Ксу говорил вчера о нем.

Тот лишь недоуменно пожал плечами и заулыбался еще шире.

– Он не сказал, кто на них напал? Как выглядело это… этот зверь?

И снова Ли покачал головой, а улыбка приобрела извиняющий оттенок.

«Надо бы мне самому поговорить с Ксу, – подумал охотник, – вдруг он сможет рассказать больше, нежели Каран. Но, разумеется, не сейчас. Мальчишке нужен покой».

– Ты хоть поведал цзы Хэну о том, что произошло? – вздохнул Шанкар.

– Ага, Ху-ши! Я сказать. Бо тебя ждать на разговор серьезный.

– Да, я сам к нему собирался, – кивнул Шанкар и для себя добавил, – и к Кали зайду, все-таки дочь пропала…

– Э? – снова переспросил Ли.

Охотник взглянул на него. Этим утром его туповатая улыбка слегка раздражала.

– Ничего, – натянуто ухмыльнулся Шанкар, – не буду заставлять цзы ждать. Доброго дня тебе, Ли.

Тот поклонился:

– Хранить тебя духи, Ху-ши.

Охотник кивнул и стал взбираться по склону холма.

Люди постепенно выходили из своих жилищ, дабы приступить к работе. Кто в поле, кто в огородах, кто на охоту или рыбалку. Шанкар то и дело ловил на себе любопытные взоры. Местные жители выглядели спокойными и расслабленными. Они встречали очередной, обычный для себя, день. И это спокойствие заставляло Шанкара тревожиться еще сильнее. Чувство, что он остался наедине со своими страхами, давило душу. Словно оказался посреди бескрайнего болота, и некому протянуть руку помощи. А над головой сгущается тьма. Но он не мог позволить себе поддаваться панике.

У входа в дом старейшины несли стражу неизменные копейщики. Два черных пса по-прежнему лежали подле их ног. Они окинули Шанкара равнодушными взглядами. Чего нельзя было сказать о Вэйдуне. Воин смотрел на охотника, будто тот совершил кражу мешка риса средь бела дня. Острый взгляд темных глаз буквально пронзал из-под насупленных бровей. Шанкар искренне удивился сему изменению. Кажется, предстоящий разговор с Хэном не предвещал ничего хорошего.

«Но почему? В чем дело?».

Стража пропустила его в дом, и он юркнул в полукруглый проход.

Хэн сидел на циновке за маленьким столиком. Свет из окна очерчивал его худощавую фигуру в красном одеянии. Однако на этот раз перед ним не стояли чаши с напитками и чайными листьями. Положив скрюченные пальцы на колени, цзы хмуро оглядывал охотника.

Тот поклонился:

– Приветствую тебя…

– Садись! – грубо прервал старейшина.

Шанкар вздрогнул, но подчинился. Он по-прежнему терялся в догадках, чем вызвано сие недовольство. Неужели это как-то связано с тем, что произошло вчера?

Как только охотник опустился на циновку напротив, Хэн обрушился на него, подобно лавине. Лицо цзы оставалось каменным, однако слова рассекали воздух, словно хлыст.

– Твой сын ходил на тот берег!

Охотник вскинул взор на собеседника:

– Почтенный цзы, я…

– Тебе же говорили, что туда ходить нельзя! – продолжал реветь Хэн.

«Орет, как курносая обезьяна» – вспомнил Шанкар слова Кали. Только вот сейчас было не до смеха.

– Нельзя посещать места, оскверненные останками язычества! Да и хищников там полно! Я говорил-говорил, но вам, неучам и проходимцам, как об стенку горох! Пхым!

Старейшина смачно шлепнул ладонью по колену.

– Прости, цзы, я… – вновь попытался оправдаться Шанкар, но напор старейшины готов был смыть, подобно огромной волне.

– Еще и Ксу, небось, подговорил! От вас, пришлых, одни беды и проку нет! Гонору на десятерых, а ответственности и на одного не хватит!

«Это явно про Абхе» – подумал Шанкар, вслух же попытался быстро оправдаться:

– Почтенный Хэн, я не знал, что туда ходить нельзя.

К сожалению, он только сейчас вспомнил слова Кали, сказанные в первый день их встречи. Земляк предупреждал, что далеко от деревни вдоль берега уходить не стоит. Особенно вечером, когда хищники выходят из джунглей.

«Быть может, на Карана и вправду набросился оголодавший крокодил, а он с испугу принял его за демона?».

Шанкар понимал, что сам искренне хочет в это верить, но воспоминания прошлого не отпускали его. Подтачивали уверенность, как зубы пандикокку[1] стебель травы.

– Пхым! – гневно пыхнул Хэн. – Видать, вам мало?! Продолжаете туда лезть!

Нос старейшины дернулся от гнева. Охотнику же нечего было возразить. Он сидел, слегка понурив голову.

Цзы вздохнул, однако тона не убавил:

– Хорошо, нечего воздух сотрясать! Опасный зверь подле деревни мне не нужен! Твой сын натворил дел, тебе и расхлебывать! Избавь нас от хищника. Тогда заслужишь мое уважение и право остаться… Ху-ши.

Последнее слово было сказано с легкой долей презрения. И Шанкар уловил это. Впервые за все время пребывания здесь, он ощутил, как разгорается открытая неприязнь к старейшине. Однако ему удалось заглушить ее.

«Это жестоко, но он прав. Надо было внимательней следить за Караном и не отпускать далеко одного. В любом случае стоит во всем разобраться самому».

Охотник медленно поднял взор на старейшину. Тот продолжал невозмутимо смотреть на него из-под густых бровей. Будто учитель на нерадивого ученика. Морщинистое лицо оставалось непреклонным.

– Получу ли я кого-нибудь в помощь? – рискнул спросить Шанкар.

– Пхым! – презрительно пыхнул цзы. – У нас не так много хороших охотников, чтобы заставлять их бегать за одной дичью. Ты справишься один, – Шанкар закусил губу, но в следующий миг Хэн смягчился, – можешь взять с собой Ли. Быть может, этот увалень научится чему-нибудь от тебя. Остальные займутся своими прямыми обязанностями.

– Благодарю, цзы, – тихо молвил Шанкар и поклонился.

– Я в ответе за каждого, кто живет здесь. И не позволю разгуливать где ни попадя! Заруби это на носу! Теперь все сказал. Свободен!

Охотник кивнул и, сдержав обиду, уже хотел покинуть дом старейшины, как вдруг кое-что вспомнил и решился спросить.

– Почтенный цзы… прости за дерзость, но… кто такой Башэ?

Щеки Хэна зарделись. Его голос вновь повысился:

– Гляжу, эти сказки до сих пор бередят неокрепшие головы?! Глупость это! Языческая выдумка, не стоящая внимания светлых умов и которые следует предать забвению!! Сосредоточь разум на охоте, Ху-ши. И не забивай мысли глупыми россказнями малолетних детей! Я все сказал! Уходи! – и резко взмахнул рукой.

Не рискуя навлекать на себя гнев старейшины, Шанкар поклонился и покинул дом.

[1] Пандикокку (бандикота) – грызун из семейства бандикот, один из самых крупных представителей подсемейства мышиных.

Глава 17

– Мы куда идти?

– На берег.

Шанкар и Ли спускались по грунтовой дороге к подножию холма. Матерь вод переливалась в полуденных лучах солнца, заставляя щурить глаза. В траве стрекотали кузнечики. Под подошвами сандалий приятно хрустели мелкие камешки. Некоторые тихо скатывались по пологому склону, шурша меж низких стеблей. Люди уже вовсю работали на рисовом поле. На двух охотников они даже внимания не обратили.

Шанкар был сосредоточен и собран. Острый взгляд из-под нахмуренных бровей внимательно оглядывал местность. Правая рука крепко сжимала копье, а через левое плечо был перекинут лук. Охотник подсознательно старался разглядеть в округе что-то подозрительное, но представшая картина выглядела тихой и умиротворяющей. Словно накануне ничего не произошло. И это заставляло нервничать еще сильнее. Лишь пение птиц над головами да крики обезьян в джунглях помогали немного успокоиться.

«При нем птицы не поют…».

Ли, тоже вооруженный копьем, опасливо косился на Шанкара. На тонких губах горе-охтника застыло подобие глупой улыбки, однако за ней скрывалась тревожность и растерянность. Не каждый день ему приходилось идти на хищника. А недавняя встреча с безумным ху уверенности в себе не добавляла. Ли был даже рад, что цзы Хэн послал его именно с Шанкаром. Суровый старейшина вполне мог отправить несчастного увальня выслеживать зверя в одиночку. От одной только мысли об этом Ли нервно сглотнул.

– Что делать будем? – тихо поинтересовался он.

– Следы искать, – сухо ответил Шанкар.

– Кого?

– Как там Ксу? – ответил охотник вопросом на вопрос. – Он проснулся?

– Да, – кивнул Ли, – но потом… э… снова спать. Напугаться очень.

– Не вспомнил, кто на них вчера напал?

Тот с грустным видом покачал головой.

– Не хочешь мне рассказать о Башэ? – вновь рискнул надавить Шанкар. Он понимал, что вступает на зыбкую почву, но скребущие на душе кошки не давали покоя.

– Э?

– Ба-шэ, – по слогам повторил охотник и пронзил Ли взглядом, – расскажи о нем.

– Нет-нет, – замотал головой тот, причем так быстро, что Шанкар невольно подумал – она вот-вот слетит с плеч и покатится по склону вслед за камешками.

Охотник остановился и развернулся к Ли всем телом. Лицо стало еще смурнее. Брови сошлись на переносице. Его спутник весь съежился под проницательным взглядом и слегка побледнел.

– Ху-ши… – прошептал он, – чего… не так?

– Ничего… не так.

– Тогда…

– Кто он, Ли? – тихо и твердо спросил Шанкар. – Кто этот Башэ?

– Э… у цзы спросить ты надо, – промямлил Ли.

– Я уже спрашивал, – не повышая тона, молвил охотник, – и теперь хочу спросить тебя.

– Я… я… языцы это, – непослушными губами пролепетал тот, – сказки.

– Судя по словам твоего сына, вчера за ним гналась эта сказка.

– Почудилось ему, Ху-ши… бывать такое… клянусь духами, почудилось.

Шанкар вплотную приблизился к Ли и заглянул ему прямо в глаза. Последний испуганно таращился на охотника, будто тот хотел его придушить.

– Я многое повидал, Ли. И в простое «почудилось» уже не верю. Так, что прекрати вертеться, словно шакалий хвост, и расскажи мне правду.

– Э… – вновь замотал головой Ли, – не знать я ничего, да видит Шанди. Ты… у цзы спросить, Ху-ши.

Какое-то время охотник продолжал буравить его взглядом, а затем тяжко вздохнул. Как бы Ли сейчас страшно ни было, Хэна он явно боялся больше. Шанкар вспомнил слова Кали о круговой поруке. Если Ли начнет болтать о том, чего старейшина не желает, наказать могут не только его, но и всю семью. Цзы Хэн дал ясно понять, что языческое прошлое под запретом.

«Надеюсь, это прошлое не станет настоящим».

Охотник скосил отрешенный взгляд вниз, к подножию холма. Туда, где заканчивалось рисовое поле и начиналась полоска берега, покрытая белым песком. Пенек от пальмы вновь пустовал.

– Наверное, опечален пропажей дочери, – прошептал Шанкар, – не до работы сейчас.

– Э? – осторожно подал голос Ли.

– Ничего, – буркнул охотник и кивнул на Матерь вод, – пошли. Дело ждет.

Кажется, Ли был только рад прекращению нежелательного разговора. Он с облегчением выдохнул. На щеках появился здоровый румянец, хоть самого его все еще немного потряхивало.

Шанкар же стал мрачнее тучи. Ему все это не нравилось. Но не будет же он выколачивать из увальня правду? Да и навряд ли тот ее расскажет. Уж слишком сильно боится цзы.

«Ладно. Узнаю, с чем мы имеем дело, а там посмотрим. Быть может, я напрасно переживаю».

Словно в подтверждение над головой вновь пропела птица. Охотник немного расслабился, и они продолжили путь.

Матерь вод встретила их умиротворяющим урчанием и яркими бликами. Долго смотреть на поверхность реки без рези в глазах не получалось. Белый песок раскалился под полуденным солнцем. Его жар ощущался даже сквозь подошвы сандалий. Ли с опаской озирался по сторонам. Шанкар же был сосредоточен и собран.

– Следи за зарослями, – бросил он, – я буду посматривать на воду.

Ли кивнул и начал оглядывал лесную чащу. Шанкар видел, что тому не по себе. Он и сам испытывал напряжение. Особенно после того, как деревня полностью скрылась за завесой джунглей, вплотную подступающих к берегу.

Они остались одни. Только журчание реки, песни птиц да крики обезьян. Но было в этом естественном спокойствии нечто еще. Нечто неуловимое, заставлявшее испытывать чувство тревоги. И охотник не мог сказать, что именно. Пока не мог.

Вскоре показалось то самое место, где они впервые встретили Нюнг. Шанкар замедлил ход и огляделся. С виду все оставалось, как прежде. Взгляд скользнул по полоске берега. На влажном песке у кромки воды он заметил след…

Охотник подошел ближе. Это было углубление. Широкое и правильной формы. Будто что-то большое проползло по песку, оставило полосу, а затем вновь скрылось в водах реки. Шанкар осторожно присел возле кромки и внимательно осмотрел углубление.

– Похоже на змею, – прошептал он, – но она не осталась на суше, вернулась обратно под воду… кажется, Нюнг называла этот берег змеиным…

Охотник перевел взор на сверкающую водную гладь. Та продолжала тихо журчать, навевая покой и уют. На какой-то момент Шанкар поддался этим чарам, однако вовремя опомнился и заставил себя быть настороже.

В памяти всплыли мгновения, когда он купался с Абхе. Странный поток воды. Холод. Непонятная тень в мутной синеве… Повинуясь невольному порыву, охотник протянул руку и дотронулся до поверхности реки. Она была теплой, как нагретое молоко.

– Хм, – хмыкнул он и прислушался.

Среди листьев пели птицы. Вдали кричали обезьяны. Где-то рядом плескалась рыбы. У Шанкара немного отлегло от сердца.

– Это точно не он. Может и вправду змея? Ребятам просто показалось со страху. Но Нюнг говорила…

Охотник закусил губу и посмотрел на Ли. Тот переминался с ноги на ногу. Вид у него был слегка озабоченный.

– Придется последить, – прошептал Шанкар, вновь устремляя взор на реку, – если змея, она еще покажется, – затем поднялся, – Ли!

– Э?

– Останься здесь и последи за рекой.

Горе-охотник выпучил глаза:

– Я?

Шанкар кивнул:

– Да. Только к кромке воды близко не подходи. Мало ли что.

Ли побледнел. Румянец испарился с пухлых щек.

– А ты куда, Ху-ши?

– Если это змея, надо подготовить ловушки. Схожу в лес за необходимым.

Судя по тому, как Ли пробила дрожь, эта идея ему вовсе не понравилась.

– Я с тобой идти, Ху-ши! – взвизгнул он.

Шанкар вздохнул:

– Кто-то должен следить за рекой.

– А если ху напасть на ты?! – Ли отчаянно искал повода отправиться с ним.

Охотник натянуто улыбнулся:

– Я же гроза синха.

– Э?!

– Ничего, – он ободряюще похлопал Ли по плечу, – если хочешь, спрячься в кустах, но глаз с реки не своди. Увидишь чего, зови. Я буду недалеко.

В глазах увальня застыло такое отчаяние, что Шанкару стало жаль его, но иначе поступить он не мог. Отправлять Ли в джунгли за основами для ловушек было бы самоубийством. Хватило прошлых приключений.

– Не бойся, я скоро.

Кивнув, Шанкар торопливой походкой направился в лес. Сам не хотел оставлять Ли надолго одного. Он чувствовал на себе его затравленный взгляд, пока завеса джунглей не сомкнулась за спиной.

Лес здесь был не слишком густой, сквозь кроны деревьев на землю золотистыми пучками падал солнечный свет. Однако Шанкар сразу ощутил легкую прохладу… и рой мелкой мошкары в довесок. Вздохнув, он двинулся дальше. Сухие ветви тихо хрустели под ногами. Охотник решил не отходить далеко. Ему понадобятся несколько толстых стеблей кустарника с крупными листьями. Парочку таких он как раз заприметил впереди. Тот рос на небольшом пятачке, окруженном джунглями. Сразу за ним лес становился гуще. Солнце уже не так хорошо проникало сквозь листву, и меж стволов деревьев сгущался мрак. Покосившись туда и не заметив ничего подозрительного, Шанкар направился прямиком к цели. Задерживаться он не хотел. В последнее время охотник ощущал подсознательную тревогу, когда оставался в джунглях один. И только продолжавшееся над головой пение птиц немного успокаивало.

Добравшись до кустарника, охотник осмотрел его. Стебли толстые. Сучья острые. Листья широкие.

– То, что надо.

Достав с пояса медный кинжал, он уже хотел приступить к делу, как вдруг услышал то, от чего едва не выронил орудие из рук.

Шепот. Он пронесся меж деревьев подобно тихому порыву ветра. Словно сквознячок поиграл опавшими листьями. Сердце екнуло в груди. Шанкар зажмурился. Он узнал его. Опять узнал… но птицы продолжали петь над головой!

Спустя секунду шепот повторился.

– Шанк-а-а-р.

Не открывая глаз, он покачал головой и процедил сквозь зубы:

– Нет. Уходи. Прошу тебя, уходи.

Охотник почувствовал, как его обдало холодом. Как в тот раз на кухне… как тогда, под водой. Снова будто что-то прошуршало опавшими листьями. Шепот донесся оттуда, со стороны чащи. Куда уже не проникал солнечный свет.

– Шанк-а-а-а-р.

Он стал более настойчивым. Вкрадчивым.

– Оставь меня, – проговорил охотник, не поднимая век, – прошу тебя… оставь меня.

Мороз усилился. Он был так неестественен посреди жаркого дня. Шанкар уже не чувствовал пальцев. С трудом удерживал в ладони кинжал. Кожа покрылась мурашками и стала напоминать гусиную. Ледяное дыхание сковывало его, будто заставляя двигаться… вынуждая открыть глаза. И он сделал это. Нехотя Шанкар разомкнул веки и медленно обернулся в сторону лесной чащи. Внутри уже приготовившись увидеть ее…

Да. Она была там. Все та же печальная улыбка на манящих губах. Большие глаза цвета сапфира. Нилам поманила его. Медленно. Вяло. Словно в полусне. Вновь по джунглям пронесся холодный порыв ветра… но он не заставил листья пальм шелохнуться. Уста девушки продолжали оставаться сомкнутыми, но Шанкар снова услышал шепот.

– Идем.

– Нет… – намерен был воспротивиться охотник.

Он не хотел идти за ней. В эту чащу, где тьма готова была поглотить в своей утробе, подобно голодному синха. Не хотел вновь терзать свою душу. Но ноги двинулись против воли. Шанкар больше не чувствовал пальцев. Теплый пар выходил изо рта. Охотник приказывал себе немедленно остановиться. Но разум полностью утратил контроль над телом. Оно вновь шло навстречу… навстречу к ней. На устах Нилам продолжала играть печальная улыбка. Улыбка, бьющая в самое сердце. Девушка вновь поманила охотника и… скрылась во тьме. Шанкар продолжил идти следом. Сучья хрустели под ногами. Птицы пели в кронах пальм. Но все это было словно за невидимой стеной. Будто Шанкара вмиг оградили от мира прозрачной завесой. Завесой из холода и льда. В сгустившемся сумраке он отчетливо видел, как выходит пар изо рта. Сердце билось так быстро, что трудно было различить ритм. Но оно громко отдавалось в висках.