Однажды в Древней Греции

«Этот грек подобен волне. А я камень, о который та разбивается в капли. О, Ахура-Мазда, как же я хочу быть волной…».

Истощенный спартанец в отчаянном прыжке бросился вперед, пытаясь достать ксифосом до горла неприятеля. Тахир метнулся вправо, уходя с траектории движения соперника, а затем, совершив уворот, оказался за спиной воина Эллады. Изогнутый меч с мерзким чавканьем вошел в плоть между лопаток. Спартанец выронил щит и упал на колени. Тахир резко рванул клинок, вынимая оружие из тела поверженного врага. Из рваной раны на спине хлынула кровь. Издав тихий вздох, грек повалился на землю, накрывая собой гоплон.

Перс резко тряхнул мечом, словно пытаясь очистить лезвие от багряных пятен.

«Как у вас там говорится? Со щитом или на щите?».

В его серых глазах сквозило разочарование. Он хотел быть волной, разбивающейся о скалы. Как многие из его товарищей, нашедших свою смерть на наконечниках копий спартанских гоплитов. Но только не он. Ахура-Мазда решил, что сегодня Тахир будет скалой, а его противники – волнами, разбивающимися в капли.

Над головой засвистела целая туча стрел. Подобно стае разъяренных пчел, она жалила оставшихся греков, нанося им смертельные раны. Не щадили вестники гибели и собственных воинов. Однако Тахир оставался невредим. Будто подтверждая собственный титул.

Бессмертный.

«Ничего. Это не последний бой. Скоро будет новый. И кто знает, может там я, наконец, стану волной, разбившейся о скалы».

[1] Заратуштра – основатель зороастризма, второй из известных монотеистических религий, жрец и пророк.

Однажды на Скиросе

Неокл сидел на белоснежном песке, подставляя лицо свежему бризу. Его длинные черные волосы, ниспадающие на лоб, развевались под порывами ветра, а серая выцветшая туника, слегка контрастирующая с загорелым поджарым телом, трепыхалась, подобно океанским волнам. Тонкие губы под острым, словно у ворона, носом застыли в блаженной улыбке. Сегодня у него выдался просто замечательный день. И подтверждение тому – толстый кошель, битком набитый звонкими монетами, надежно закрепленный на кожаном поясе.

Лучи заходящего солнца окрашивали остров Скирос в оранжевые цвета, а шелест пальм смешивался с гулом прибоя. Однако сознание Неокла было далеко от созерцания природных красот. Все его мысли оказались сосредоточены на том, как потратить деньги с максимальной пользой.

«Итак, наконец-то работа на мраморной каменоломне закончена, и я получил плату. 180 оболов. О, боги, это так много и, одновременно, так мало! Я мог бы купить себе хороший плащ. А почему нет? У Теноса на рынке продается роскошное синее одеяние… Буду щеголять по всему острову, словно архонт[1]! Или теленка? Теленок пригодится в хозяйстве…».

Его взгляд случайно скользнул по собственным ногам, обутым в кожаные сандалии. При виде обуви улыбка Неокла мгновенно потускнела. Подошвы сильно потрескались и буквально на ладан дышали. Еще пара часов ходьбы и он будет вынужден бороздить каменистую поверхность острова босиком.

«Проклятье! Похоже, придется оставить мечты о покупке плаща до лучших времен…»

– Прекрасный вечер, не правда ли?

От неожиданности Неокл вздрогнул. Он так глубоко погрузился в свои размышления, что не заметил, как на пустынном пляже появился кто-то еще.

Быстро метнув взгляд вверх, Неокл оглядел незнакомца. Судя по истрепанным сандалиям и запыленному серому плащу, тот долгое время находился в дороге. Седая борода аккуратно обрамляла худое, испещренное морщинами, лицо. Голову покрывал такой же пыльный и серый, как плащ, капюшон. В правой руке странник держал грубый деревянный посох, а на указательном пальце Неокл приметил золотое кольцо, заманчиво поблескивающее в лучах заходящего солнца. Незнакомец приветливо улыбался.

– Да, – осторожно ответил Неокл, с подозрением разглядывая странника, – и вправду прекрасный.

Не дожидаясь приглашения, путник сел на песок рядом с ним, положив посох перед собой и скрестив длинные тонкие пальцы:

– Таких великолепных закатов я еще нигде не видел!

– Вы явно не из здешних мест, – озвучил Неокл очевидный факт.

– Верно. Я странствую.

– Да? – Неокл с равнодушным видом уставился на море.

Вдали у горизонта проплывала крупная трирема.

– Всегда хотел побывать в разных уголках Греции.

– Хм.

– Мое имя Демид.

– Неокл.

– Рад познакомиться!

– Хм.

Неокла начинал раздражать этот навязчивый странник. Ведь он мешал сосредоточиться на размышлениях о том, как потратить деньги, добытые тяжким трудом.

Тем временем Демид не отставал:

– Ну, а вы, наверняка, местный.

– Поразительная догадливость, – буркнул Неокл.

– Работаете в каменоломне?

Неокл подозрительно покосился на путника:

– Да. Как вы узнали?

Улыбка Демида стала еще шире:

– Где же еще на таком маленьком клочке суши, как Скирос, могут заплатить столь тугим кошельком? – он указал тощим пальцем на пояс Неокла. – Только в мраморной каменоломне.

– Логично, – признал Неокл, подмечая про себя наблюдательность и прозорливость странника.

– Клянусь кольцом Гига, так оно и есть, – задорно поддакнул Демид, демонстративно повернув украшение на указательном пальце правой руки.

– Кольцо Гига? – непонимающе переспросил Неокл.

– Ну, да. Разве вы не слышали о нем?

– Нет, – в серых глазах Неокла вспыхнул слабый огонек интереса.

Демид опустил взор вниз и вновь демонстративно повернул кольцо на пальце:

– Оно некогда принадлежало Гигу, царю Лидии. С помощью этого кольца он и стал повелителем государства.

– Неужели? И как же?

Демид поднял глаза на Неокла:

– Оно наделяет своего владельца воистину божественным даром.

– Каким?

– Невидимостью!

– Вот как?

Неокл быстро потерял интерес и отвернулся, едва сдерживая презрительный смех:

– Видите на мне эти сандалии?

Демид с интересом взглянул на обувь собеседника, доживающую свои последние часы:

– Конечно, вижу.

– Так вот. Это сандалии самого Гермеса. Они дают мне способность летать.

Демид весело рассмеялся:

– Вы не верите мне?

Неокл предпочел промолчать. Ощущение попусту потраченного времени полностью испортило настроение от щедрой оплаты работы в каменоломне.

Демид же не унимался:

– Клянусь бородой Зевса, так и есть! Именно с помощью этого кольца Гиг, еще будучи пастухом, незаметно прокрался в царские покои тогдашнего лидийского царя Кандавла и убил его!

– Ага, – хмыкнул Неокл, а затем кивком головы указал на трость, лежащую на песке рядом с путником, – и дайте угадаю – этот посох также принадлежал Гигу.

– Вовсе нет, – гордо заявил Демид, – посох мой.

Неокл хотел, смеха ради, поинтересоваться, откуда же у того появилось волшебное кольцо, как внезапно заметил, что солнце уже скрылось за горизонтом.

«Надо добраться до дома засветло».

Он уже собирался встать и покинуть общество назойливого странника, как Демид внезапно предложил:

– Хотите докажу, что кольцо настоящее?

Неокл вскинул густые брови:

– Ну, давайте. Уверен, это будет весело.

Путник заулыбался еще шире:

– Закройте глаза и сосчитайте до десяти.

– Это еще зачем?

– Когда кольцо начинает действовать, оно излучает свет, способный ослепить.

Неокл ехидно засмеялся:

– Ладно, старик. Я тебе подыграю. Повеселил ты меня на сон грядущий.

Демид, продолжая улыбаться, дотронулся до кольца:

– Зажмурьтесь поплотнее.

– Да-да, – хмыкнул Неокл, закрывая глаза и начиная отсчет.

***

– … девять, десять, – закончил Неокл, поднимая веки. – Вот и все. Может, закончим разыгрывать эту комедию и… – он осекся.

На стремительно погружающемся во мрак пляже он был один. Ни следа присутствия Демида и кого-либо еще. Полностью сбитый с толку. Неокл вскочил, недоуменно озираясь по сторонам в тщетных попытках разглядеть кого-либо, но безрезультатно. Берег оказался пуст.

Усилившийся ветер свистел в кромках пальм, жутко завывая во тьме. Ветки кустарника, окаймляющего пляж густым зеленым массивом, исполняли причудливые и резкие движения под напором налетающего бриза. В стремительно наступающем мраке они напоминали когтистые лапы Цербера и множественные головы Гидры на длинных шеях, сцепившихся в безумном танце. И тишина. Полная. Гнетущая тишина. Если не считать воя ветра и грохота прибоя. Неокл почувствовал, как предательские мурашки побежали по обнаженным рукам. И он не мог понять – то ли от холода, то ли от страха. Участившее ритм сердце отдавалось в висках кузнечным молотом.

Нервно сглотнув слюну, он попытался громко произнести, однако из внезапно пересохшего рта вырвался лишь жалкий хрип:

– Демид?

Ответом ему было гробовое молчание.

С трудом прокашлявшись, Неокл вновь обратился в пустоту:

– Демид, где вы?

И снова тишина.

Пальмы продолжали шелестеть листьями, словно насмехаясь над Неоклом, одиноко стоявшим посреди пустынного берега на ватных ногах.

В мгновение ока пляж, всегда такой знакомый и приветливый, показался чуждым и отталкивающим. Как будто он очутился на старом деревенском кладбище. Не желая оставаться здесь более ни секунды, нервным и быстрым шагом, Неокл направился домой, временами потирая замерзшие руки и ощущая, как предательские мурашки продолжают бегать по телу. Образ Демида с волшебным кольцом то и дело всплывал перед мысленным взором. Он мечтал, чтобы этот образ поскорее стерся из памяти. Навсегда. Но что-то подсказывало Неоклу – сие произойдет еще нескоро.

***

В захудалой портовой таверне Скироса в темном углу, склонившись над кружкой дешевого фракийского пива, сидел человек в запыленном сером плаще. Его лицо аккуратно обрамляла седая борода, а указательный палец правой руки украшало золотое кольцо. Рядом с ним возле стены примостился грубый деревянный посох. На тонких губах странника играла вялая улыбка.

Пробегающий мимо толстый трактирщик в заляпанном фартуке поинтересовался у посетителя:

– Хотите еще пива?

Странник поднял голову:

– Нет, благодарю. Лучше скажите, отплывают ли сегодня со Скироса какие-нибудь корабли?

Хозяин таверны почесал пухлой рукой сальный затылок:

– Дайте-ка подумать… Хм… Вроде бы одно судно должно вот-вот отчалить в Аттику.

Путник едва заметно покачал головой:

– А еще?

– Торговое корыто отправляется на остров Кос примерно через час…

– Благодарю, – резко перебил трактирщика странник.

– Да… не за что, – слегка озадаченно ответил тот, – с вас, кстати, один обол.

– Конечно, – чуть шире улыбнулся посетитель и достал из-за пояса плотно набитый деньгами кошель.

Подождав, пока трактирщик отойдет, странник взял звонкую монету и положил ее на поверхность стола. При этом его губы беззвучно произнесли:

– Аттика не подходит. Слишком рискованно. А вот Кос – самое то. Захолустье похлеще Скироса. Чем меньше лишних глаз, тем лучше.

Приняв окончательное решение, седой путник подкинул кошель в воздухе. Тот совершил сальто и грузно приземлился в раскрытую мозолистую ладонь. Странник отчетливо ощутил его тяжесть.

Тонкие губы вновь расплылись в улыбке.

– Это за твое безверие, каменолом.

– Чего? – обернулся через плечо трактирщик, поднимая поднос с пустыми тарелками с соседнего стола.

– Благодарю за пиво, – как ни в чем ни бывало, ответил странник, поднимаясь.

– А-а-а, – протянул хозяин таверны, – счастливого пути.

Посетитель не ответил. Допив остатки пива из кружки, он резко опустил ее на столешницу и, не глядя на трактирщика, вышел в холодную ночь скироского порта.

[1] Архонт – высшее должностное лицо в древнегреческих полисах.

П