Холодное сердце

– Что, даже эвакуатор не вызовешь? – язвительно спросил я. – Как же твой любимый снегоход?

– Кто сказал, что он мой? – она пронзила меня холодным взглядом. – Я взяла его на прокат. Страховка покроет ущерб.

Я промолчал, лишь сильнее вцепился в руль. Живот внезапно скрутило, да так, что стало больно дышать.

«Проклятье, этого мне еще сейчас не хватало!».

Я тихо простонал сквозь плотно сжатые губы. Краем глаза заметил, что Белла иронично улыбается.

– Кажется… – тихо протянула она, – тебе нужна остановка сильнее, чем мне.

Я оставил ее реплику без внимания. Бросив очередной взгляд на табло, решил использовать возможность. Боль стала сильнее. Резко крутанул руль и завернул под яркую вывеску автозаправки. Заглушил мотор, достал ключи зажигания и сунул в карман к сигаретам.

– Тогда вызову, – хмыкнула Белла, – но до Анкориджа поеду с тобой.

– Это еще почему? – простонал я.

– Так быстрее.

– Вылезай, давай, – я сгорал от нетерпения.

Белла лишь презрительно усмехнулась. Открыла дверь, впуская в салон холодный воздух и мелкие снежинки. Я вышел следом, прижимая левую руку к животу. Даже сквозь вой ветра можно было услышать доносившуюся оттуда какофонию.

«Странно… я же ничего не ел перед дорогой. Проклятье».

Хлопнул дверью и запер замок. Поставил на сигнализацию. Снег уже начал налипать на боковое стекло. Развернувшись, я огляделся. Вывеска и табло с ценами на бензин рассеивали окружающий мрак. Однако дальше шоссе тонуло во тьме. Напротив через дорогу виднелся силуэт хвойного леса. Хмурого и жуткого в своем безмолвии. Ветер хлестал снегом в лицо, обжигая кожу.

Шмыгнув, я направился ко входу. Капюшон надевать не стал. Все равно надо было сделать лишь пару шагов. Поэтому он болтался под затылком, хлопая на воздушных порывах.

Раздался мелодичный звон колокольчика. Белла уже добралась до двери и входила внутрь. Я спешил следом. В животе продолжало бурлить, и мне срочно требовалась уборная. Взгляд скользнул по синим джинсам, плотно облегающим ягодицы девушки. Не будь я так раздражен, измотан и не скручен болью, может, и насладился б видом.

Она не стала держать для меня дверь, и та с треском захлопнулась прямо перед носом.

– Сука, – прохрипел я и толкнул перегородку.

Помещение оказалось довольно широким. На сером потолке сияли белые споты, заполняя пространство приятным светом. Несколько стеллажей с комиксами, журналами автомобилиста, дорожными картами и прочей ерундой стояли посреди зала. Парочка холодильников с газированными напитками и закусками виднелась в дальнем углу. Там же примостился и автомат с шоколадными батончиками. Слева от входа громоздилась касса. Возле нее дежурил зеленый юнец, лет восемнадцати. В стандартной униформе, дебильной фуражке и такой же дебильной улыбкой на прыщавом лице. Меня всегда такие типы раздражали. Но сейчас – в особенности.

Белла уже подошла к стойке и положила на нее руки в перчатках. Физиономия работника осветилась похабной улыбкой.

– Где телефон? – услышал я сухой тон попутчицы.

– А зачем вам?

Голос был высоким и таким же противным, как и улыбочка. К боли в животе добавилась тошнота. Я зашел внутрь и хлопнул дверью. Звякнул колокольчик. Однако парень не обратил на меня внимания. Он целиком был занят Беллой. Медленно, я направился к стойке. Позади увидел внушительный кассовый аппарат и еще одну стойку с журналами. Ветер хлестал снегом прямо в окна.

– Хочу вызвать эвакуатор.

– С вашей машиной что-то случилось? – невинно поинтересовался работник.

– Хочу… вызвать… эвакуатор, – чеканя слова, молвила Белла.

Тот неловким движением указал в сторону, куда уходил сумрачный коридор:

– Вторая дверь направо. Между уборными и служебным помещением.

– Спасибо, – сухо поблагодарила она и, не утруждая себя взглядом, направилась в указанном направлении.

Только сейчас я заметил, что на ней невысокие зимние сапожки с мехом. Маленькие каблучки громко цокали по плиточному полу. Работник заправки вожделенно таращился ей вслед. И только когда я вплотную приблизился к стойке, соизволил посмотреть на меня. Судя по равнодушному выражению на прыщавой роже, ему было насрать на мою персону. Впрочем, чувства оказались взаимными.

– Уборная занята? – сразу перешел к делу я.

Пацан окинул меня взглядом и, видимо, быстро смекнул о моем состоянии, ибо в его глазах заплясал алчный огонек.

«Ублюдок».

– Это заправка, а не общественный туалет, – надменно бросил он.

Я с трудом удержался, чтобы не застонать:

– Предлагаешь опорожниться прямо здесь?

– Попробуйте, – хмыкнул работник, – тогда я привлеку вас за административное нарушение и потребую моральный ущерб.

«Какие все стали юридически подкованные, вашу мать!».

Желание хорошенько вмазать по прыщавой роже даже пересилило боль в животе.

– Я заплачу, – процедил я.

– Десять долларов, – тут же озвучил цену работник.

Я поперхнулся:

– А харя не треснет?

– Нет, она у меня тощая, – довольный, парировал он.

Времени на спор попросту не было. Достал из заднего кармана брюк мелочь. Как раз осталось около пятнадцати долларов. Швырнул их на стойку и, не глядя на работника, пошел по коридору следом за Беллой.

– Здесь больше десяти, – услышал я противный голос.

– Оставь себе на чупа-чупс.

Зазвенела мелочь по стойке. Пацан явно сгребал халявный навар. Я же, продолжая прижимать руку к животу, плелся по сумрачному коридору в поисках уборной. Слава богу, идти оказалось недалеко. Через несколько шагов слева увидел проем, разделенный на два прохода. Свернул в тот, над которым красовалась табличка с синим человечком. Прошаркал до ряда из четырех кабинок, открыл ближайшую и с наслаждением опустился на белый трон. Несколько секунд спустя почувствовал настоящее облегчение и не смог сдержать довольной улыбки. Боль отпустила.

«Что же это было, черт возьми? Я же специально ничего не ел перед дорогой».

– Фух, – выдохнул я, – неважно. Главное, прошло.

Убедившись, что бумаги предостаточно, я оторвал солидный кусок. Невольно прислушался, как над крышей завывает метель. Хотелось посидеть еще немного, даже выкурить сигарету, но на это просто не было времени. Я итак задержался, остановившись тут. Необходимо продолжать путь и приехать в Анкоридж до шести утра.

«Надеюсь, Белла вызвала себе эвакуатор».

Только сейчас я обратил внимание, что в здании заправки тихо. Слишком тихо. Я даже слышал, как гудит электричество в лампах на потолке. Это гудение смешивалось с шумом бурана в монотонный убаюкивающий рокот.

– Она что, не нашла телефон? – буркнул я. – Стерва…

Ответом мне была все та же тишина.

Вздохнув, поднялся и нажал на слив. Тот прозвучал чересчур резко в окружающем безмолвии. Никогда не любил этот звук. Сейчас же он и вовсе вдарил по ушам, как сход лавины. Я поморщился и вышел из кабинки. Напротив выстроились чистые раковины, сверкающие белизной в ярком свете. Длинное зеркало во всю стену отражало кабинки и меня. Да, теперь я увидел, насколько замученный имею вид. Волосы растрепались, под глазами пролегли круги. И только улыбка облегчения слегка скрашивала впечатление.

«А ведь впереди еще большая часть пути… ладно, пора ехать».

Решив на дорожку умыться теплой водой, я подошел к первой раковине и включил воду. К монотонному гулу прибавилось тихое журчание струи. Набрав полные ладони, я с удовольствием омыл лицо и вновь посмотрел на себя.

– Вроде получше.

Свет погас.

***

– Начал-о-о-сь. Что за ночь сегодня…

Мрак наступил так неожиданно, что я не успел привыкнуть к темноте и не видел ровным счетом ничего. Сердце резко подскочило, но быстро успокоилось. На ощупь я нашел кран и закрыл воду. Теперь к мгле добавилась давящая тишина. Гула электричества больше не было. Осталось лишь унылое завывание ветра снаружи.

«Пробки что ли выбило? Или обрыв на линии? Скорее второе. Метель сильная».

Шмыгнув, развернулся к выходу и, выставив руки перед собой, медленно пошел вперед.

– Надеюсь, не напорюсь на стенку, – буркнул себе под нос, – и не столкнусь с прыщавым уродом впотьмах. Уж с кем с кем, а с ним целоваться желания нет.

Мое дыхание звучало слишком громко в окружающей тишине и даже заглушало звук осторожных шагов по плитке. В висках стучало, а свитер под теплой курткой немного увлажнился от пота. Я чуть поморщился. Ненавижу потеть. Нащупав стену справа от себя, осторожно пошел вдоль нее. Завернул за угол и вышел из уборной. Здание заправки по-прежнему тонуло во мраке и безмолвии. Внезапно я почувствовал себя неуютно. Захотелось как можно скорее сесть в джип и продолжить путь по заснеженной дороге, а не стоять посреди темного пустого коридора. Да, теперь я заметил, что свет снаружи тоже не горит. Значит, скорее всего, и вправду где-то случился обрыв.

«Ну и хрен с ним. Вернусь в машину. А Белла пусть выкручивается со своим эвакуатором как хочет. Ее обществом я сыт по горло».

На том порешив, я свернул направо и медленно двинулся вперед. Очертания окон и стойки работника заправки смутно виднелись во мраке. Стеллажи с картами и журналами угрюмо нависали надо мной. Грозно и зловеще. В какой-то момент мне даже почудилось, что они вот-вот упадут на меня. Их будто зашатало неведомой силой.

Я на секунду остановился, моргнул и мотнул головой. Стеллажи стояли на месте. Тихо выдохнул. Ночка выдалась нервной и бессонной. А, и без того уставшие, глаза приходилось напрягать, передвигаясь в почти полной темноте. Над крышей выл ветер и бросал снежные хлопья прямо в стекло. Осторожно двигаясь вперед, я миновал пустую стойку, прошел вдоль окон, на всякий случай держась подальше от стеллажей. Нащупал, наконец, ручку входной двери и потянул на себя. Та не поддалась. Я нахмурился и дернул чуть сильнее. Тот же эффект.

– Ты издеваешься? – злобно прошептал я и рванул что есть силы.

Безрезультатно.

– Су-у-ка, – вырвалось из меня, – только не говори, что здесь электрозасов…

Нагнулся и напряг зрение так, что пятна перед глазами пошли. Увидел стандартную ручку двери, маленькую замочную скважину…

– Да… вроде…

Тихий стон раздался позади. Я так и замер, согнувшись. Тело будто молнией пронзило. Сердце едва не выпрыгнуло из груди. Нервно сглотнув, обернулся через плечо.

Мрак продолжал сгущаться в здании заправки. Окутывал ее подобно плотному одеялу. Смутные очертания стеллажей виднелись в нем, как немые силуэты небоскребов. И они снова шатались… Стон раздался вновь. Такой же тихий и… отдаленный. Он шел из глубины дома.

Глава 4

Медленно, словно во сне, я выпрямился и непроизвольно прижался к двери. Даже сквозь теплую куртку ощутил, насколько та холодная. По спине побежали мурашки. И нельзя было сказать наверняка – от мороза или страха. Тревогу усиливало и то, что мне нельзя задерживаться! Дорога каждая минута. Надо прибыть в Анкоридж до рассвета! В голове промелькнула шальная мысль выбить стекло, но очередной стон прервал размышления.

«Что… что это… кто это… что происходит?».

Глаза начали болеть. Сердце учащенно колотилось, отдаваясь в висках отбойным молотком. На лбу выступила испарина. С минуту я неподвижно стоял, вжавшись в дверь, и до звона в ушах вслушивался в окружение, но ничего, кроме звука метели, больше различить не удалось. Мрак давил своей тяжестью.

«Плевать! Плевать-плевать-плевать!».

Мне просто надо выбраться отсюда и приехать в Анкоридж вовремя! Остальное не имеет значения. И срать, что здесь происходит!

Медленно, я начал возвращаться к стойке, осторожно ступая по полу и ведя пальцами по стеклу. Оно было таким же холодным, как дверь. Ветер продолжал хлестать в него снегом с той стороны. Моей целью был какой-нибудь стул, связка ключей или даже кассовый аппарат. Что-то весомое, чем можно выбить окно.

«Вышлю им счет и даже отсижу за хулиганство. Но главное выбраться…».

К стеллажам почему-то приближаться не хотелось, хоть я понимал, что это глупость и шутки разыгравшегося воображения.

Начал огибать стойку. Бросил косой взгляд в коридор, по которому еще так недавно передвигался со скрученным животом. Проход тонул во тьме и безмолвии. Смотреть туда было почему-то жутко и неприятно. Я остановился и повернул голову. Отчетливо уловил на щеках холодное дыхание. Будто кто-то забыл закрыть дверь черного выхода, и теперь по помещению гулял сквозняк. Через секунду все прошло.

«Живее!».

Продолжая слышать громкое биение сердца и завывание ветра над крышей, я обогнул стойку и стал лихорадочно шарить руками впотьмах. Нужен был какой-то тяжелый предмет. Махать кассовым аппаратом особого желания не возникло, но я твердо вознамерился пустить его в ход, если не найду ничего подходящего…

Звук падающей мелочи прервал мои тщетные искания. Я замер. Затем отчетливо услышал, как монетки разлетаются по напольной плитке. Совсем рядом от меня! Кажется, звук шел со стороны автомата с шоколадными батончиками.

Я резко вскинул голову и прищурился, хоть и понимал безрезультатность своих попыток что-либо разглядеть.

«Кто это? Белла? Или тот дрыщ пытается включить свет? Если так, то не там ищет. А если Белла… я услышу цокот каблуков…».

До звона в ушах я вслушался в окружение. Тишина. Кажется тот, кто рассыпал мелочь, оставался на месте и не думал подбирать деньги. Происходящее начинало тревожить все сильнее и сильнее. Руки стали дрожать. Теперь я чувствовал, что полностью вымок под одеждой, словно пропарился в сауне.

«Господи, да что за дерьмо тут происходит?!».

В этот момент мои руки нащупали нечто увесистое. Судя по форме, пепельница.

«То, что надо. Пора выбираться отсюда!».

Я уже собирался ухватить предмет за край да с силой зашвырнуть в окно, как врубился свет.

– А-а-рг, – я спешно закрыл лицо рукой, – да что за день сегодня…

Даже за опущенными веками, прикрытой ладонью, перед взором расплывались огромные желтые круги. Причем они не хотели рассасываться так долго, что я невольно испугался – не ослеп ли? Сердце заходило ходуном от такой догадки. Но вот, спустя минуту, показавшуюся вечностью, они начали проходить. Я с облегчением выдохнул. Рука тряслась, но я не рисковал отвести ее от лица. Только когда круги полностью исчезли, опустил ладонь. Подождал еще несколько секунд, ловя слухом привычное гудение электрических ламп. Никогда не думал, что этот шум будет настолько приятен. Наконец, выдохнул и решился поднять веки.

Как только это сделал, то в ужасе отшатнулся, налетев спиной на стеллаж с картами дорог. В одном шаге от меня стояла Белла. Взгляд пронзал насквозь. Красные губы ярко выделялись на мертвенно-бледном лице. А возле правого уголка рта запеклась кровь.

***

– Решил обнести кассу, Стив?

Ее голос был холодным, как лед. Таким же оказался и взор голубых глаз. Белла провела тонким языком по губам и слизнула кровь с уголка рта.

– Что-то тебя вечно тянет на противоправные действия, – хрипло добавила она.

Одна из дорожных карт сорвалась с полки и упала мне прямо на голову. Я вздрогнул, сбрасывая оцепенение. Однако сердце продолжало трепетать в груди, а тело под одеждой покрыл мерзкий пот. Тем не менее, мне удалось взять себя в руки.

– Ты… ты вызвала эвакуатор?

– Нет, – пожала плечами она и посмотрела в окно, – свет вырубился.

– А где работник заправки? – спросил я, вспомнив жуткие стоны, доносившиеся из мрака.

– В комнате для персонала, – холодно ответила Белла и вновь пронзила меня взглядом.

– Н-не понимаю…

– Разве он не содрал с тебя деньги за посещение туалета?

Я опешил:

– Откуда ты знаешь?

Вновь эта загадочная улыбка, от которой пошел мороз по коже:

– Просто догадалась.

Несмотря на пережитый стресс, я слегка вскипел:

– Не слишком ли много догадок за один вечер, а?!

Белла пропустила мой выпад мимо ушей и снова пожала плечами:

– Он заявился, когда я нашла телефон. Потребовал грабежную плату. У меня с собой таких денег нет.

– И… что?

Опять эта нехорошая улыбка:

– Расплатилась по-другому.

– Как?

– Стив, – она чуть склонила голову на бок, – неужели тебе так хочется знать? Разве ты не торопишься в Анкоридж?

Да, я торопился. Очень торопился, но двигаться дальше, не прояснив ситуацию, попросту не мог. Ведь мне еще ехать с этой «сосулькой» полдороги в одном салоне.

– Как ты с ним расплатилась? – я постарался, чтобы голос прозвучал уверенно и отошел от стеллажа, поправляя куртку.

– Отсосала, – спокойно бросила Белла.

Я аж опешил от того, насколько буднично это прозвучало.

– Что ты сделала?!

– Стив, только не говори, что тебе надо разъяснять на пальцах, – сухо сказала она, и вдруг расплылась в хищном оскале, от которого меня чуть не передернуло, – или ты хочешь, чтобы за поездку до Анкориджа я с тобой расплатилась тем же? – не дав мне возможности ответить, Белла двинулась к выходу. – Поехали. Часики-то тикают.

– Откуда кровь? – прохрипел я.

Она остановилась на полпути и обернулась через плечо:

– Что?

– Не прикидывайся. Я видел кровь у тебя на губах.

– Это не кровь.

– Да? А что же это тогда?! – я приблизился вплотную к стойке.

– Ст-и-и-ив… – голос Беллы стал вкрадчивым.

– Что?

– Положи пепельницу.

Я опустил взгляд и увидел, что вновь невольно сжимаю пальцами стеклянный сосуд для окурков. Тело пробил озноб. Но не от осознания сего. А от того, что Белла не могла видеть, как я ухватил пепельницу! Стойка загораживала ей обзор! Медленно, будто в полусне, я поднял глаза на попутчицу. Она продолжала стоять посреди зала и смотреть на меня через плечо. Гул метели снаружи сливался с шумом электричества в лампах. Снег налипал на стекло. Пальцы разжались.

– Это не кровь, – спокойно повторила Белла, – слышал звон мелочи?

Я ничего не ответил и только таращился на нее. Однако в памяти всплыл момент, когда тишину зала взорвали посыпавшиеся по полу медяки.

– Я проголодалась и купила шоколадный батончик. Это был он. Тяжелая ночка, да, Стив? Галлюцинации? Подумай, быть может, мне стоит сесть за руль?

Белла хмыкнула и подошла к двери. Дернула ее на себя, впуская в помещение холодный воздух и порцию снега. Зазвенел входной колокольчик. Через секунду она скрылась во тьме. Дверь захлопнулась, и я остался наедине с собой. Гул электричества стал слышен как будто сильнее.

Меня всего трясло. Отсутствующим взглядом я пробежался по залу. Стеллажи с журналами и картами уже не казались такими жуткими, как в кромешной темноте. Однако легче от этого не стало. Под сердцем возникло странное чувство. Чувство, превращавшее ноги в подобие ваты, а тело в желе. Мне казалось, что я остался в здании один. Совсем. Я не хотел думать о том, что произошло в помещении для персонала. Даже не смотрел в ту сторону. Коридор больше не тонул во мраке, но от этого становилось еще страшнее. Мурашки покрыли всю кожу. Я шумно сглотнул.

«Это не кровь, а шоколадный батончик…».

Разум подкинул идею пойти поискать прыщавого пацана и убедиться, что с ним все в порядке, но тело наотрез отказывалось это делать.

Медленно я отошел от стойки. Голова слегка кружилась, ноги дрожали.

– Все нормально, – просипел не своим голосом я, – мне надо ехать… все нормально… мне надо ехать…

Словно заевшая пластинка, я повторял вслух эти слова для собственного успокоения, пока с трудом шаркал к выходу. Остановившись перед дверью, я замер и прислушался, однако ничего, кроме гулкого биения сердца да воя метели за окном, не услышал. Хотя надеялся. Очень надеялся. Подумать только. Еще каких-то пятнадцать минут назад…

…или сколько там прошло…

…я желал расквасить эту прыщавую морду, а теперь с замиранием ждал его появления. Но здание хранило безмолвие. Полное и гнетущее, словно ночью на погосте. И только гудение электричества в лампах врывалось в эту тишину.

«Надо проверить… надо проверить, что с ним».

Голос совести отчаянно пытался достучаться до меня, но я подавлял его силой воли. А сверху ее придавливал страх. Страх того, чтоя могу найти, если отправлюсь на поиски. Ибо незнание сейчас казалось меньшим из зол.

К тому же… мне и вправду пора ехать. Вот только почему так не хочется возвращаться в машину? Я готов идти пешком, даже прекрасно осознавая, что не успею вовремя и замерзну где-то посреди шоссе. Эта учесть сейчас выглядела предпочтительней, чем компания Беллы. Но я не мог позволить себе такой роскоши. Мне нужно прибыть в Анкоридж. Прибыть до рассвета. Прибыть вовремя.

– Все нормально, – хрипло повторил я и утер потное лицо, – мне надо ехать.

Напоследок прислушался. Тишина. Ни стона, ни шагов. Только гул электричества в лампах да шум бурана снаружи.

Громко выдохнув, я ухватился за ручку двери. Звякнул колокольчик. Лицо обдало холодным ветром. Сделав неуверенный шаг, я вышел во мрак ночи.

***

Кажется, ветер стал лишь сильнее. Холодный воздух щипал кожу и быстро иссушал испарину. Однако на место нее тут же приходила неприятная сырость от растаявшего снега. Шмыгнув, я направился к машине, невольно слушая, как стучит сердце и завывает метель меж хвойных веток леса. Дорога была по-прежнему пуста. Одинокий свет от заправки лишь недалеко рассеивал тьму.

Ноги с трудом волочились по припорошенному асфальту. В мыслях я мечтал, чтобы эта ночь поскорее закончилась. Никогда в жизни еще не чувствовал себя таким уставшим и измотанным.

Достав из заднего кармана ключи от машины, я снял сигнализацию. Белла тут же юркнула внутрь и устроилась на переднем сидении, устремив холодный взор в лобовое стекло. Руки она привычно сложила на коленях.

Спустя несколько секунд я плюхнулся рядом, но заводить мотор почему-то не спешил. Просто смотрел перед собой, вспоминая события последних часов. Они казались безумием. Таким же хаотичным, как и метель, бушевавшая за окном.

– Стив, – голос Беллы вывел меня из оцепенения. Она так и не обернулась, однако ее голос стал ледяным. – Поехали. Часики-то тикают.

Я тупо уставился на электронное табло и похолодел. На нем горело 1:15. Получается, мы провели на заправке больше часа! Хотя мне казалось, что прошло от силы двадцать минут! До Анкориджа еще больше половины пути, и на все про все осталось меньше пяти часов!

– О, Господи… – беззвучно прошептал я.

– Ст-и-ив, – вкрадчиво протянула Белла, не оборачиваясь, – поехали. И закрой дверь.

Только сейчас я осознал, что оставил салон открытым. На полу уже тускло блестела небольшая порция снега. Будто во сне потянул на себя и захлопнул дверцу. Повернул ключ зажигания. На удивление, автомобиль завелся с первого раза. Хоть где-то повезло. Вновь включились в работу дворники, тихо поскрипывая по внешней стороне лобового стекла. Ухватив руль обеими руками, я заметил, как сильно дрожат пальцы.

– Может, мне повезти? – услышал я, словно сквозь дрему, голос попутчицы.

Он вывел меня из оцепенения. Важность того, что предстоит сделать, помогли собраться и выкинуть лишние мысли из головы. У меня есть меньше пяти часов, чтобы добраться до цели по обледенелому шоссе. Среди тьмы и бурана. Некогда думать об остальном. Утерев ладонью лицо от влаги, я вывел машину на дорогу, стал медленно набирать скорость. На Беллу больше не смотрел, хотя в какой-то момент почувствовал, что она покосилась на меня.

Полузанесенное дорожное полотно мелькало в свете фар молочной белизной. Это убаюкивало вкупе с тихим урчанием мотора, теплом салона внутри и поскрипыванием дворников снаружи. И только маленький сугроб за шиворотом, который уже начал превращаться в холодную воду, не давал полностью погрузиться в липкие объятия сна.

«Как растает, включу кантри, – решил я, – и посрать, что эта сука скажет».

Приняв такое решение, я даже слегка приободрился и поудобнее устроился на сиденье, сосредоточившись на дороге. Вопрос Беллы прозвучал внезапно и застал врасплох.

– Ты ходил?

– Что? – удивленно переспросил я, не отрывая взора от шоссе.

– Проверить, как он.

– Да о чем ты?

Я вновь почувствовал, как она беззвучно смеется.

– Говоришь, как о вещи. Это доказывает, что ты эгоист, Стив.

– Захлопни пасть, – огрызнулся я, вновь начиная закипать.

– А что, разве не так?

– Эгоист не возит органы через буран, рискуя жизнью!

– О! – саркастично протянула Белла. – Мы ведь обсуждали это, не так ли?

– Ты затрахала меня уже! Заткнись и не мешай везти машину!

И вновь беззвучный смех:

– Я же говорила, Стив. Ты думаешь только о себе.

Я промолчал, мысленно собрав воедино остатки терпения. Не хватало еще во время препирательств прозевать поворот и на полной скорости впечататься в сугроб. Или чего хуже. В дерево, например. Но, похоже, Белла решила испытать мои нервы на прочность до конца.