Хенемет-Амон

– Кроме тебя, Сененмут.

Он тихо вздохнул и повиновался. Обернувшись, сделал несколько шагов на отяжелевших ногах и остановился в трех махе от возвышения, покорно выжидая, что скажет его госпожа.

Хатшепсут откинулась на спинку трона и шумно выдохнула. Ее взгляд устремился в потолок, где красовались узоры в виде белых цветов лотоса.

Не глядя на Сененмута, она молвила:

– Он не мог объявить его соправителем без согласия Хапусенеба.

– Теперь я понимаю, о моя богиня, почему ты не хотела отсылать его в Ипет-Сут, – медовым тоном подметил зодчий.

– Да… я всегда продумываю наперед. Но согласие Верховного жреца… Не понимаю… Он клялся в верности мне!Как он посмел?! Аррг!

– Помни, моя госпожа, тебе нужна светлая голова, не позволяй гневу затуманить разум.

– Да, ты прав, – Хатшепсут выдохнула, – что думаешь?

– Прикажи меджаям остановиться. Они послушают тебя.

– Нет, – покачала головой царица и медленно добавила, – не послушают.

– Почему?

– Потому, что им повелел сам Херу. Каким бы слабаком тот ни был, его слово выше моего.

Хатшепсут чувствовала слабость, будто весь день простояла на ногах в храме Амона-Ра, возглавляя церемонию жертвоприношений. Внезапное появление в тронном зале Джехутимесу и неприятный разговор изрядно вымотали ее.

– Тогда будем надеяться, что мои люди доберутся до него раньше, – молвил зодчий.

Она опустила на него взгляд:

– Ты точно позаботился о том, чтобы их имена не связали с моим?

– Да, моя богиня, – твердо ответил он, – можешь не волноваться.

– Хорошо, – кивнула Хатшепсут, – очень хорошо.

– Но Исет может пожаловаться Джехутимесу, – несмело добавил Сененмут.

– На что?

– Ну… – замялся он, – на пытку раскаленной бронзой, например.

– Пусть жалуется, – отмахнулась царица, – скажу, что вынуждена была на это пойти. Ведь его любимый сын пропал, – слово «любимый» она произнесла с особым ударением.

– И что теперь?

Несколько секунд Хатшепсут размышляла о чем-то своем, покусывая нижнюю губу. Сененмут терпеливо выжидал, невольно вслушиваясь, как трещит пламя в треножниках.

Наконец, она молвила:

– Ничего. Меджаи в любом случае не успеют за твоими людьми. Значит, все должно пройти так, как было задумано. А Джехутимесу и Исет, – тут она холодно улыбнулась, – не смогут ничего доказать.

***

Саргон открыл глаза и привстал на соломенной циновке. В палатке было темно. Напротив смутно виднелся силуэт Джехутихотепа. Мальчик тихо сопел, укутавшись в красный плащ. Все-таки одежда техену послужила им хорошую службу. Мулат провел ладонями по плечам, ощущая неприятные мурашки. Кожа слегка подмерзла, ибо он забыл взять шерстяную накидку. В голове разливалась неприятная тяжесть. Пусть пиво и было сладким, вчера он явно выпил лишнего. Осторожно поднявшись, Саргон вышел наружу.

Небо на востоке осветилось желтой полоской, предвещая скорый рассвет. Вокруг стояла тишина. Ни шума, ни ветра. Даже барханы перестали печально выть вдалеке.

Саргон выдохнул и чуть было не задел кувшин с пивом, который он по растерянности оставил возле входа. Нахмурившись, мулат поднял сосуд и заглянул внутрь. К счастью, ветер не успел надуть туда песка, однако напиток слегка выдохся.

«Не страшно».

Закрыв кувшин, он подошел к Минхотепу и опустил сосуд в один из тюков.

«Не стоило так много пить. Надо держать себя в руках. Если он не хочет говорить… что ж… ладно… так тому и быть».

Минхотеп проснулся и дружелюбно заворчал. Саргон потрепал того по шее, а затем заглянул в палатку.

– Вставай. Пора в путь.

– Хм, – сонно произнес мальчик, – что, уже утро?

– Точно. Рассвет.

– Хорошо, – нехотя протянул паренек и сел, широко зевнув.

Мулат улыбнулся уголками губ и вернулся к верблюду.

– Пора двигаться дальше, старина.

Минхотеп недовольно заворчал, но поднялся с песка.

– Знаю, знаю, – мулат с задумчивым видом погладил того по горбу, – в Хазете отдохнешь. Говорят, там самые вкусные верблюжьи кормушки.

Минхотепа это устроило. Он снова довольно заурчал.

Из палатки вышел мальчуган и потянулся, затем осмотрел местность:

– Они больше не поют? – в его голосе сквозило облегчение.

– Нет, – коротко бросил Саргон.

– Хвала Усиру!

– Угум.

Внезапно Минхотеп дернулся и заворчал.

– Что с тобой? – непонимающе спросил Саргон.

– Что-то происходит? – присоединился Джехутихотеп.

Мулат прислушался. Откуда-то с юга доносился отдаленный гул.

– Сюда кто-то едет, – произнес он.

– Да? – слегка оживился паренек. – Торговый караван? Ух, ты! Было бы здорово увидеть…

– Вряд-ли, – перебил мулат, – караваны ходят медленно… Кто-то приближается быстро.

– А кто же это тогда может быть?

Саргон не ответил и обернулся на шум.

В этот момент с юга показались две колесницы. Они стремительно приближались к месту стоянки.

Глава 20

Они стремительно приближались. Глухой шум колес и стук лошадиных копыт нарушал окружающую тишину. Повозки подбрасывали в воздух мелкие песчинки.

Пока Саргон не мог разглядеть, кто ими управляет, однако рассчитал, что те будут здесь уже с минуты на минуту. Минхотеп продолжал тревожно ворчать, опасливо поглядывая на надвигающиеся колесницы.

Мулат положил правую ладонь на рукоятку меча и, не сводя глаз с повозок, молвил:

– Джехутихотеп, иди обратно в палатку.

– Зачем? – тихо спросил тот.

– Мало ли что. Не стоит попадаться на глаза.

Паренек вздохнул и, отдернув полог, послушно скрылся внутри. При этом его руки слегка дрожали от волнения. Оказавшись в укрытии, мальчик тут же присел возле выхода и жадно стал наблюдать за происходящим снаружи.

Тем временем колесницы приблизились достаточно, чтобы Саргон смог их рассмотреть. Это были обычные деревянные повозки, запряженные двойками серых лошадей. Однако его больше интересовали не сами колесницы, а те, кто ими управляет. Их было четверо. По двое в каждой. Один имел темные распущенные волосы до плеч и серый походный плащ. Смуглое лицо. Саргон сразу признал в нем техену.

«Этого еще не хватало… жители Дешрет… что они тут делают?».

Двое других, судя по виду, были из людей Та-Кемет. Первый, тощий и щуплый, с коротко остриженными темными волосами, наивным и глуповатым лицом. Второй намного крупнее и шире в плечах. Полностью бритый. Его лысина блестела в лучах солнца, которое уже наполовину взошло над горизонтом.

Однако долго вглядываться в них Саргон не стал. Ибо все его внимание привлек четвертый… точнее, четвертая. Она стояла в колеснице вместе с типом со смуглым и глупым лицом. И мулат никак не мог оторвать от нее взгляда.

Молодая и красивая. Со светлой и нежной кожей. Из одежды у нее были лишь две льняные повязки – набедренная и нагрудна. Поверх спины виднелся серый походный плащ. Незнакомка имела стройное и мускулистое тело. Черные, как смоль, длинные волосы спадали на плечи. Из-под тонких бровей смотрели карие глаза. И этот взгляд Саргону не понравился. Было в нем нечто угрожающее. Под прямым носом виднелась волевая линия тонких губ. От незнакомки веяло опасностью, но мулат никак не мог определить почему.

Сердце забилось быстрее. Будто на него надвигалась страшная буря. Быстрая и неумолимая.

Непроизвольно Саргон сделал пару шагов в сторону, прикрывая собой вход в палатку. Колесницы же приблизились на расстояние примерно пятнадцати махе, после чего незнакомка взмахом руки приказала им остановиться. Звук колес и стук копыт тут же прекратились. Вновь наступила тишина. Ее прерывали только пофыркивание лошадей да недовольное ворчание Минхотепа. Женщина на колеснице перебросилась со своими парочкой фраз. Мулат разумно предположил, что она их предводительница.

«Но что им нужно?».

Он нутром чуял, что скоро узнает ответ. И почему-то был уверен – тот его совсем не обрадует.

Продолжая пристально следить за незваными гостями, мулат увидел, как женщина резким движением сбрасывает с себя плащ и начинает связывать свои прекрасные волосы в пучок на затылке. Нехорошее предчувствие крепло с каждой секундой. Тревога нарастала, готовая вот-вот перерасти в огромную волну, сметающую все на своем пути. Саргон шумно вдохнул и постарался унять легкую дрожь. Когда же таинственная незнакомка спрыгнула на песок и вальяжной походкой направилась к нему, у мулата екнуло сердце. На поясе у женщины красовались два небольших обоюдоострых клинка. Бронза грозно сверкала в лучах восходящего солнца. Ее люди молча наблюдали за своей предводительницей, продолжая стоять на колесницах.

Мулат еще крепче сжал рукоятку меча. Костяшки на пальцах побелели, проступая сквозь смуглую кожу. Мышцы напряглись, как струны арфы. Он был готов пустить в ход оружие в любой момент. Предчувствие, что это придется сделать, усиливалось с каждой секундой. С каждым шагом, что приближало прекрасную незнакомку к нему. И ее красота не смогла притупить чувство страха, когда он вглядывался в эти пронзительные карие глаза, смотревшие на него с непроницаемого лица.

***

Сета внимательно рассматривала крепкого мулата, стоявшего возле походной палатки. Тот держался за рукоятку искривленного меча с серебряной гравировкой по лезвию. При виде белой повязки у него на лице, уголки губ наемницы дрогнули в презрительной усмешке.

– Это он че ли? – прошептал Кемту.

– Ага, – бросила она.

– Что будем делать? – поинтересовался Уарсу с соседней колесницы.

Наемница хрипло рассмеялась:

– Сядем на песок, будем бить в кемкем[1], и призывать Бесу[2].

Уарсу издал смешок:

– А если серьезно?

– Если серьезно… – на мгновение она замолчала и прищурилась, – вы – ничего, – затем резким движением сбросила с себя плащ, – я же немного разомнусь.

– Уверена? – осторожно спросил лысый.

Наемница стала забирать волосы в пучок на затылке и покосилась на спутника.

– Пасть закрой, – холодно бросила она, тут же отбивая желание у Уарсу продолжать разговор.

Закончив укладку, Сета ловко спрыгнула на песок и молвила:

– Встаньте поудобнее и наслаждайтесь представлением.

Кемту нервно сглотнул и инстинктивно крепче вцепился в поводья. Уарсу и техену не сводили глаз со своей предводительницы. Сета же, не обращая больше внимания на своих спутников, двинулась навстречу мулату. Ее походка была легкой и вальяжной. Кожаные сандалии бесшумно вступали по желтому песку. Когда же до незнакомца оставалось примерно с десяток махе, ее тонкие уста разошлись в злобной ухмылке.

***

Когда на красивом лице незнакомки заиграла улыбка, напоминающая оскал гиены, Саргон вздрогнул и внутри весь похолодел. Эта ухмылка так неестественно контрастировала с ее красотой, что невольно казалось, будто женщина не из этого мира. Мулат собрал всю волю в кулак и мысленно приказал себе успокоиться и отогнать наваждение.

Она остановилась в четырех махе от него и уперлась руками в поясницу. Взгляд ее карих глаз словно пронзал Саргона насквозь, заставлял нервничать. В них читалась злоба и легкое презрение. Уверенность в том, что эта встреча не сулит ему ничего хорошего, окрепла, подобно граниту.

Тем не менее он нашел в себе силы нацепить вялую улыбку и вежливо поинтересоваться. При этом продолжал держать руку на мече.

– Доброго вам дня, путники. Могу чем-то помочь?

– Можешь, – хмыкнула женщина. В ее голосе сквозил яд.

Мулат вскинул брови:

– И чем же?

– Где он? – вопрос прозвучал, подобно хлысту.

У Саргона все сжалось внутри. Он сразу понял, о ком идет речь, однако вида не подал.

«Его ищут. Проклятый Сет, его ищут! Так и знал, что это дело непростое… так и знал! Вот почему награда оказалась щедрой… двадцать пять дебенов за просто так ведь не дадут! И это нежелание Джехутихотепа говорить о семье… так и знал, так и знал!».

Чуть склонив голову вправо, мулат спросил:

– О ком ты?

– Не стоит играть со мной, – глаза женщины сузились. Оскал исчез, губы вытянулись в тонкую линию. – Где мальчишка?

– Мальчишка? – Саргон тянул время, отчаянно пытаясь найти выход.

Незнакомка подалась вперед:

– Сынишка вельможи! Жирный гусенок. Где он?

Мулат покачал головой:

– Ты что-то путаешь. Со мной никого нет. Я путешествую один.

– А-а, – цокнула языком она и выпрямилась, – ответ неверный.

– Что?

Тело Саргона максимально напряглось. Женщина же выглядела абсолютно расслабленной. Вялой. Вальяжной. И это пугало даже больше, чем взгляд карих глаз на ее непроницаемом лице. Холодный, как ночь в горах.

– Твой дружок из Хут-Ка-Птах все мне рассказал, – молвила незнакомка.

«Саптах?! Она встречалась с ним?! Зачем?! Что им надо?!».

– Какой еще дружок?! – возмутился мулат, делая вид, будто не понимает. – Что тебе от меня нужно?

Она хрипло рассмеялась. Этот смех пробрал Саргона до костей. Пальцы, сжимавшие рукоятку меча, задрожали, как у пьяницы.

Отсмеявшись, женщина посмотрела ему прямо в глаза:

– Смуглый наемник в белом схенти со львом. Носит бронзовый клинок с серебряной гравировкой.

– И?

Снова эта усмешка в виде оскала гиены:

– И с ним сынишка вельможи. Путешествуют на верблюде, – она презрительно скосилась на Минхотепа, – вонючая тварь.

Будь на ее месте кто-либо другой, то Минхотеп не преминул бы смачно харкнуть на того, кто посмел оскорбить его подобными словами. Однако незнакомка внушала страх. Подобно густым теням, он пучками исходил в разные стороны, опутывая своими липкими объятиями. Поэтому верблюд лишь испуганно отступил на шаг назад.

– Так, что… – тут ее рука плавно опустилась на рукоять правого клинка, – пшел с дороги. Раз путешествуешь один, тебе нечего скрывать.

Минхотеп сильнее занервничал, заворчал и отступил еще на несколько шагов. Саргон же не мог себе этого позволить. Не мог отдать этой женщине Джехутихотепа. Страх сковал его душу перед лицом этого воплощения Сехмет, но он не сдвинулся с места, продолжая загораживать своим телом вход в палатку.

– С какой стати я позволю рыться в моих вещах?! – мулат постарался, чтобы его голос прозвучал грубо. Дабы показать не только ей, но и самому себе, что не боится.

– А-а, – вновь цокнула языком та, – сегодня ты даешь лишь неверные ответы, – ее рука сжала рукоятку клинка. Глаза безумно блеснули. – Похоже, боги обделили тебя мозгами.

Саргон понял, что схватки не миновать. Кто они, зачем здесь и почему, перестало иметь хоть какое-то значение. И тем не менее атака незнакомки оказалась неожиданной.

Она ударила наотмашь. Клинок взвился в миг. Бронза блеснула в лучах и едва не перерезала горло. Только чудом мулат успел уклониться в последний момент. Он отпрыгнул назад и едва не налетел на палатку. Пришлось делать кувырок вправо. Меч наемницы рассек воздух в том месте, где он стоял. Лезвие проделало дыру в шатре. Джехутихотеп быстро отскочил назад, увидев страшный лик сквозь новую прорезь. Саргон кувырнулся по песку и выхватил меч. Вовремя. Противница пырнула в шею. Он поставил блок. Звон бронзы ударил по ушам. Еще один выпад. В грудь. И снова блок.

Саргон сделал пару переступов и отошел назад. Минхотеп тревожно урчал слева от него, но он не сводил глаз с соперницы. Ее губы вновь расползлись в злорадной усмешке. Она не вынимала второй клинок, держа левую ладонь на рукояти. Наемница двигалась быстро и резво. Как острый металл в ее правой руке.

Саргон едва за ней поспевал. Еще выпад в шею. Блок. Снова выпад в сердце. Опять блок. Он парировал каждый удар, наполняя округу оглушительным лязгом клинков. Незнакомка продолжала ухмыляться и смотреть ему прямо в глаза. Ее взгляд источал лед. А затем она ускорила натиск. Два молниеносных выпада – в живот и сразу в грудь. Мулат чудом успел отбить их один за другим. Звон и еще раз звон. А потом пошли три ложных замаха. В живот, голову и грудь. Клинок метался. Рассекал воздух, словно огромное жало осы.

Скорость врага сбивала с толку. Он вновь отступил назад и на долю секунды потерял равновесие. Она тут же рванула вперед, намереваясь нанести смертельный удар в горло. Однако Саргон уже выучил прием. Расставив ноги шире, он перехватил ее руку с мечом, и уже собирался сам вспороть ей живот, но в этот момент получил сильнейший удар кулаком в нос. От неожиданности он выпустил соперницу и рухнул спиной на песок. Из глаз полетели искры, а из легких выбило воздух. Он шумно втянул его ртом.

«Больно… больно бьет… и сильно! О, боги, откуда у нее столько силы?! В нее Апоп вселился?!».

Размышлять было некогда. Она нависла над ним, подобно Сехмет. Клинок молниеносно опустился вниз. Однако меч наемницы воткнулся в песок. В последний миг Саргон откатился в сторону. Подняться, правда, не успел. Встав на колени, увидел, как она бежит на него. Схватил горсть песка и бросил ей в глаза. Та рыкнула, резко останавливаясь. Мулат вскочил и ринулся к ней, нанося удар наотмашь, чтобы снести голову одним ударом. В воздухе блеснул второй клинок соперницы. Он мигом оказался в ее руке. Принял удар на себя. И вновь звон резанул по ушам. Женщина быстро мотнула головой и отпихнула Саргона сильным ударом ногой в живот. Тот отступил, восстанавливая дыхание. Его противница тоже тяжело дышала. На ее лице выступил пот. Однако она не выглядела усталой. Губы продолжали расплываться в злорадной ухмылке. И это пугало Саргона. Очень пугало.

«О, Усир, да кто же ты такая?!».

Незнакомка повела плечами и презрительно фыркнула:

– Неплохо размялась.

Мулат не сводил с нее глаз. Пот заливал ресницы, и он быстро протер их.

Она вновь пошла на сближение. Теперь воздух рассекали два клинка. Женщина делала выпады еще быстрее. Один за другим. Один за другим. Лязг мечей уже не просто бил по ушам. Он заполонил все пространство между ними. Будто в мире не осталось больше звуков, кроме этого. Ничего, кроме звона металла о металл. Наемница стремительно жалила смертоносным острием.

«Как две осы… как две осы…».

Он заблокировал выпад правого клинка, но в ухо уже летел левый. Снова пришлось отступить. Двойной выпад в грудь. Он чудом отклонил его. При этом ударил с такой силой, что надеялся выбить оружие из рук. Однако она даже не почувствовала. Вновь двойной выпад. Саргону пришлось отскочить. Он так увлекся поединком, что не заметил, как из носа течет кровь. Только когда ее соленый привкус ощутился на губах, осознал, что, скорее всего, тот сломан.

«Ну, вот. Теперь я, как моя мать. Главное пальцы еще не потерять… или жизнь».

Насчет последнего у него начали закрадываться сомнения. Он устал. Бой измотал похлеще, чем стычка с меджаем. И самое страшное – соперница не выглядела изнуренной. Она будто была на тренировке.

Ее клинки-жала снова пошли в дело. С той же скоростью.

«Как? Как она так может?! Как?!».

Металл рассекал воздух. Саргон уже не мог отбивать выпады и удары. Приходилось только уклоняться. Отступать и уклоняться. Кружить, отступать и снова уклоняться. Ему не хватало времени провести ответный выпад или атаку. Иначе жала наемницы вспорют ему живот или перережут глотку. Настолько молниеносны и быстры были атаки. Сердце стучало о ребра. В ушах звенело, но уже не от скрещенных клинков. Мулат давно перестал блокировать удары. Дыхание сбилось. Не хватало воздуха. Перед глазами заплясали «мошки». Он моргнул, пытаясь их прогнать. И в этот момент женщина слегка притормозила. Саргон увидел, как она раскрылась. Видимо, скорость боя не прошла для нее бесследно.

«Это шанс. Сейчас или никогда».

Он рванул вперед и сделал выпад, целясь в грудь. В мыслях уже видел, как пронзает тело. Однако попал в ловушку. В последний миг наемница отскочила, а затем сомкнула свои клинки на лезвии его меча. Раздался сильнейший звон. Улыбка на губах соперницы превратилась в оскал гиены. Она с силой крутанула оружие и вырвала меч у Саргона из руки. Тот взвился в воздух и, блеснув в лучах солнца, вонзился в песок в нескольких махе от них. Саргон опомниться не успел, как получил очередной удар в нос, поваливший его на землю. Боль пронзила лицо. Кровь пошла сильнее. Он судорожно хватал ртом воздух. Однако при этом не сводил глаз с незнакомки.

Та, продолжая презрительно ухмыляться, убрала левый клинок за пояс. Затем дотронулась до пучка на затылке и распустила волосы, тряхнув головой. Локоны черным водопадом опустились на плечи. Похоже, женщина посчитала бой оконченным. Она медленно направилась к нему. Было видно по глазам, что это воплощение Сехмет намеревается оборвать его жизнь прямо сейчас. И она сделает это не задумываясь. Не испытывая и капли жалости. Ведь ей она неведома. Только презрение. Сехмет нужна лишь кровь.

Она подошла к нему на расстояние в одно махе, занося клинок.

– Ты великолепна, Сета! – крикнул кто-то с колесницы.

Наемница на долю секунды отвлеклась. И в этот момент мулат вскочил и рванул к мечу. Не успел. Колено Сеты влетело ему прямо в челюсть. В глазах тут же потемнело. Из них посыпались искры. Он рухнул лицом в песок. Кровь из носа смешалась с мелкими песчинками, образуя мерзкую массу на губах. Саргон застонал. А затем услышал вкрадчивый голос.

– Это было просто.

Чья-то сильная рука потянула его за волосы вверх. Ощущение, будто кожу сдирают с головы. Он почувствовал холодное лезвие клинка на своей шее. Сета поставила его на колени и зашептала на ухо. Язык едва не касался кожи на виске. Он ловил на себе ее дыхание.

– Пора на встречу с Усиром, тряпка.

Саргон почувствовал, как лезвие вдавило кожу на горле. Из шеи потекла струйка крови. Он понял, что окончательно проиграл. Но сейчас мулат не думал о смерти. Его мысли крутились вокруг мальчишки, скрывавшемся в палатке. Теперь он останется один. Один перед ней. Не стоит питать надежду на исход их встречи. И осознание того причиняло боль.

Наемница томно выдохнула ему прямо в лицо. Словно получая наслаждение от вида крови. Обитая кожей рукоять клинка скрипнула в ладони, когда она крепче сжала меч. Саргон закрыл глаза.

«Джехутихотеп, прости…».

В тот момент, когда лезвие уже готово было перерезать горло и оборвать жизнь, прозвучал знакомый юный голос.

– Стой!

[1] Кемкем – барабан.

[2] Бесу (Бес) – в древнеегипетской мифологии собирательное название различных карликовых божеств, считавшихся хранителями домашнего очага, защитниками от злых духов и бедствий, покровителями семьи. Охранители детей, особенно при рождении и от опасных животных. Покровители будущих матерей. (Здесь Сета иронизирует на тему того, что они ведут охоту за ребенком).

Глава 21

Пот з