После полуночи

Экран вспыхивает на секунду и гаснет.

После короткой паузы мы в гримёрке за сценой. Неон у двери нервно подмигивает.

Батарея отдаёт железом и тёплой краской. В кармане глухо дрожит телефон, потом тишина.

Экран бьёт светом в глаза. Пара слов – и становится холоднее.

– Что в сообщении?

– Новости тяжёлые.

Я убираю часы в карман и слегка наклоняю голову.

– Нас размажет?

– Рухнет, если отпустим друг друга.

Я делаю шаг к ней и больше не сокращаю дистанцию.

Смартфон подаёт сигнал и снова молчит.

Немного позже мы у пруда во внутреннем саду. Свет ложится так, что не спрятаться.

Мы подходим ближе на полшага. Я касаюсь её запястья и жду кивка.

– Я могу?

– Можно. Я не отступаю.

Я иду к двери, но разворачиваюсь обратно.

Поцелуй выходит тихим. После него тишина режет сильнее. Часы соскальзывают с его запястья на столешницу.

Через десять минут мы у стойки регистрации. Лампы подсвечивают каждую эмоцию.

Чай, бумага и табак смешиваются в густой тёплый запах. Рука срывается, и стакан звенит о край столешницы.

Ночь дожимает до простых слов. После поцелуя она говорит «достаточно», и он отступает сразу.

– Дальше вместе?

– Да, идём.

Я освобождаю плечи от пиджака и вешаю его на кресло.

– Даже если будет больно?

– Даже тогда.

Я делаю пару шагов к выходу и возвращаюсь.

Позже мы в зале с полукругом кресел. Низкий свет не снимает остроту момента.

Садимся бок о бок на край стола. Роли осыпаются сами.

– Мне не по себе.

– Я тоже это чувствую.

Я отхожу на полшага, сохраняя дистанцию для неё.

– Тогда не уходи в тишину.

– Я здесь.

Я упираюсь ладонью в край стола и не отвожу взгляда.

Спустя полчаса мы в стеклянной галерее. Лента неона моргает с неприятным ритмом.

Елена останавливается напротив и молчит.

– Поехали?

– Да.

Я отступаю на полшага, оставляя ей пространство.

Ближе к полуночи мы в библиотеке между тёмными полками. Пол рассечён полосой холодного света.

– И что дальше?

– Дальше без лжи.

Я сдвигаю стул и не опускаюсь в него.

– Ты снова говоришь так, будто ничего не чувствуешь.

– А ты снова торопишь, когда мне нужно перевести дыхание.

Я развожу плечи назад и дышу ровнее.

– Ладно. Сбавляем.

– Сбавляем.

Я отодвигаю стул подальше и остаюсь стоять.

Телефон коротко дрожит и затихает.

Ещё позже мы в узком лифте. Тёплый свет только подчёркивает, как всем не по себе.

Железный запах радиатора щиплет нос. Она цепляет рукав и тут же отпускает.

К нам подходит сотрудник и задаёт вопрос так, будто это допрос.

– Это уже не работа.

– Это работа без фальши.

Я приближаюсь на шаг и фиксируюсь на месте.

– Так все говорят.

– Не все говорят правду.

Я прячу часы в карман и коротко киваю.

На обратном пути мы на лестнице между этажами. Свет бьёт в лицо жёстко, без тени.

Отворачиваюсь к стеклу, беру паузу на три счёта. Елена не трогает меня, только ждёт.

– Оставь это решение мне.

– Не возьму это решение на себя.

Я стягиваю пиджак и бросаю его на спинку кресла.

– Снова, теми же словами.

– Не сделаю этого.

Я почти дохожу до двери и снова иду назад.

Нельзя рубить с плеча. Она поправляет манжету, просто чтобы занять руки.

Перед самым закрытием мы в пустой переговорной. Подсветка чуть мерцает, как на плохом кадре.

Дерево в зале отдаёт сухим теплом, а из щелей тянет холодом. Экран вспыхивает на секунду и гаснет.

Уведомление вспыхивает резко. Текст короткий, но режет без промаха.

– Что там написано?

– Всё жёстко.

Я делаю полшага назад, чтобы дать ей воздух.

– Всё рухнет?

– Да. Если сейчас не держаться вместе.

Я ставлю ладонь на столешницу и смотрю прямо на неё.

Через час мы в служебной кухне. Неон мелькает, добавляя злости.

Дождь и парфюм смешались в один резкий запах. Дверь садится в проём без хлопка, и всё равно становится жёстче.

Теперь между нами слишком мало воздуха. Я касаюсь её запястья и жду кивка.

– Скажи, можно?

– Да, можно.

Я опускаю локти на столешницу и сцепляю руки.

Это короткий поцелуй без спешки. После него воздух становится плотнее. Главное – слушать. Дверь прикрывается мягко, а внутри всё равно вздрагивает.

К одиннадцати мы на парковке под дождём. От окна тянется светлая линия по плитке.