И зовите меня Гудвин

«Август же?! Каникулы!» – озадачился я и от удивления пригляделся к школьнице повнимательней, а приглядевшись, приметил покрасневший нос, морщинки в уголках глаз и залёгшие у рта складки. Годочков девчушке разом стало хорошо так за тридцать. Или даже за триста.

Уши-то островерхие! Эльфийка!

Внизу живота враз заныло, только не от возбуждения, а от ясного осознания того простого факта, что сейчас меня будут бить и хорошо, если только ногами, а не охаживать тупыми дробящими и тыкать острыми колющими предметами.

Попытаются – так уж точно!

– Мне бы который час узнать! – заулыбалась фальшивая школьница. – Хочу до закрытия в библиотеку успеть!

Я развернулся и безо всякого удивления обнаружил, что со спины ко мне бесшумно подступает парочка желтомазых орков самой что ни на есть сомнительной наружности. Наряжены они были в разномастные олимпийки, линялые спортивные штаны с вытянутыми коленями и стоптанные кроссовки. Хари – одутловато-пропитые.

Тип с фингалом под глазом держал руки в карманах, его кореш прятал что-то за спиной.

– Ты чего, на?! – зло выдал заводила, красовавшийся чёрным синяком под глазом и фиксой жёлтого металла во рту. – Чего к малявке пристаёшь?

– Сейчас мусоров кликнем, и на кичу заедешь! – поддержал его второй, левый клык у которого оказался выбит, да и зубов наблюдался явный некомплект. – Знаешь, что там с такими делают?

Отвлекая меня разговорами, они продолжали потихоньку приближаться, а ещё нельзя было забывать об эльфийке, и потому я медлить не стал, двинулся своим оппонентам навстречу.

– С какими такими? – улыбнулся шире некуда. – С орками, что ли?

– Чё, на? – опешил щербатый и от удивления даже перестал прятать за спиной обрезок водопроводной трубы.

– Броню не включай! – потребовал фиксатый и вынул из карманов руки. Его кулаки блеснули полированной медью кастетов. – Живо лопатник гони!

Я покачал головой.

– Нет денег, ребята. – И помахал остатками горбулки. – Всё прожрал!

– Не лепи горбатого, фраер! – возмутился заводила и пристукнул кастетами друг об друга. – В скупку кто заходил, на? В сумке чё?

– Быстро сумку сюда дал! – прорычал щербатый орк и угрожающе замахнулся обрезком трубы. – Живо, на!

Я с некоторым даже удивлением опустил взгляд на свисавшую с плеча спортивную сумку, о которой совершенно позабыл, несмотря даже на пудовую гантель внутри.

– Не спи, на! Сумку гони!

– Да подавитесь!

Небрежным движением плеча я чуток подкинул сумку и тут же резким толчком отправил её в щербатого. От неожиданности тот не успел закрыться и поймал импровизированный снаряд своей желтушной харей – мерзко хрустнуло, орка сбило с ног, брызнула тёмная кровь.

Я рванул сумку обратно, но один из карабинов с протестующим скрипом лопнул, и ремень вырвался из пальцев. Глазом моргнуть не успел, как лишился своего оказавшегося неожиданно эффективным оружия! Пришлось шатнуться в сторону, уходя от замаха фиксатого заводилы, но массивное тело отреагировало на мысленный приказ как-то очень уж неторопливо, не сказать – неохотно. Здоровяк Гу оказался на диво неповоротлив, ладно хоть ещё умел держать удар, и попадание, способное перебить обычному человеку кость, лишь заставило взорваться болью плечо да отсушило левую руку.

– Ах ты! – невольно вырвалось у меня, а затем в кровь выплеснулся адреналин, и я в один миг стал куда быстрее и резче. Отмахнулся правой и попал по уху, да только всего-то отвесил противнику леща, поскольку пальцы просто не успели сжаться в кулак.

Какого чёрта?!

Но даже так голова фиксатого мотнулась, и я не упустил возможности его пнуть. Высоко задирать ногу не стал, голень ударила в голень. Заводила взвыл от боли и рухнул как подрубленный, а подняться я ему уже не дал: подскочил, ухватил за грудки и пару раз крепенько приложил затылком о бордюр.

Крепенько, и всё же не до смерти. Но не из-за того, что сумел обуздать орочий раж – точно бы уроду башку размозжил, если б по ушам не ударил пронзительный визг эльфийки:

– Не-е-ет!

Меня аж вперёд качнуло! Я отпустил противника и едва не растянулся на земле рядом с ним – пришлось даже тряхнуть головой, чтобы заставить проясниться сознание. От боевого угара не осталось и следа, враз проявилась боль от удара кастетом, зверски заныла отшибленная голень. И виной всему, конечно же, был не акустический удар.

Эта тварь шибанула мне по мозгам! Экстрасенс, ля!

Я ухватил попавшуюся под руку трубу и вскочил на ноги, эльфийка уронила разводной ключ, с поразительным проворством развернулась и кинулась наутёк. Шустро так – не догнать!

Лови, гадина!

Размахнувшись, я словно биту при игре в городки метнул обрезок трубы, но подвёл глазомер: железяка угодила в стену сарая и с металлическим лязгом отскочила в сторону.

Да и плевать!

Завозился орк с разбитой харей, я склонился над ним и с оттягом врезал кулаком. Зубов у поганца ещё малость поубавилось, а сам он затих.

Вот и чудненько! Ну-ка поглядим, что у тебя в карманцах!

Увы, моим уловом стали только коробок спичек, мятая пачка папирос и несколько копеек.

Нищеброд, ля!

От разочарования я добавил щербатому левой и перешёл к заводиле. У этого разжился рублёвой монетой, а вдобавок к ней выгреб из кармана полпригоршни гнутых медяков. Ещё избавил пальцы правой руки от странного вида кастета, а с левого запястья стянул стальной браслет механических часов. Ну а в рот за фиксой уже не полез, но отнюдь не из брезгливости – просто пришло время уносить ноги.

Ладно, ещё если менты прихватят – уж отбрешусь как-нибудь, а ну как эльфийка подельников приведёт?

Пора валить!

Три

Ухватив сумку за ручки, я двинулся было со двора, но сразу вернулся, поднял с земли остаток булки и уже после этого поспешил прочь. На бег срываться не стал по той простой причине, что несущийся сломя голову орк не мог не привлечь внимания случайных свидетелей, да и стражи порядка такого вот бегуна самое меньшее для проверки документов остановят, а скорее всего на предмет причастности к совершённым ранее преступлениям со всем тщанием возьмутся проверять. Ну а так торопится, чуть прихрамывая, куда-то по своим делам образина зелёная, и что тут такого? В городе нелюдь на нелюди и нелюдью погоняет, а для других рас наверняка все орки на одно лицо. Да и одёжка у меня, как уже успел убедиться, самая заурядная. Пусть даже и пришиб кого ненароком, вовек не сыщут, если только эльфийка показания не даст, а ей это не с руки.

На ходу я кое-как размял отбитое левое плечо и выудил из кармана наручные часы. Повертел, разглядывая, и досадливо цокнул языком при виде выгравированной на задней крышке дарственной надписи. Ясно и понятно, что котлы эти не в комиссионке куплены, а либо украдены, либо отобраны. А то и вовсе с трупа сняты.

Чистое палево!

В наличии на пальцах орков папиллярных линий сомневаться не приходилось, поэтому я тщательнейшим образом протёр часы о майку и лишь после этого сунул их под крыльцо пятиэтажки, где мой трофей если и сыщет местная мелюзга, то явно не сегодня и даже не завтра.

И всё – ходу, ходу, ходу!

Попетляв немного по дворам, я вышел на тихую спокойную улицу, повернул за угол и чуток постоял там, но никто не выскочил следом из переулочка и не завертел головой по сторонам, пытаясь углядеть, куда подевался один слишком уж прыткий орк.

Да! Ушёл чисто!

С облегчением переведя дух, я сунул в рот остаток булки и заработал челюстями. Из-за неправильного прикуса на майку посыпались крошки, пришлось стряхнуть их ладонью. Досадливо ругнувшись, я вытянул из кармана штанов свой трофей и обнаружил, что это не медный кастет, а латунный вентиль для водопроводного крана в форме барашка с пятью отверстиями под пальцы. Штука знакомая и привычная, только давно позабытая, а ещё отличавшаяся столь солидными размерами, что оказалась впору моей новой лапище. Просунул в отверстия три пальца, стиснул в кулаке увесистую штукенцию, а затем с удовлетворённым кивком убрал обратно в карман, ибо вещь это была в хозяйстве дюже полезная: можно воду открыть, можно кровь пустить.

Я покачал головой и в очередной раз помянул недобрым словом взявшую меня в оборот троицу.

Вентиль, обрезок трубы, разводной ключ…

Водопроводчики, ля!

Вернувшись на тротуар, я почти сразу углядел малость поржавевшую табличку с названием улицы и номером дома, убедился, что не заплутал, и двинулся к примеченному чуть поодаль универмагу. Там купил чёрные ситцевые трусы, пару носков, а ещё потратился на зубную щётку и пасту со смутно знакомым названием «Лесная».

В последнем случае молоденькая и симпатичная, но очень уж крепко сбитая гномиха на меня так и вылупилась.

– Тебе зачем? – бестактно полюбопытствовала она.

Я заподозрил в вопросе некий подвох и потому неопределённо махнул рукой.

– Сказали.

Ну и отсчитал нужную сумму из позаимствованной у орков мелочи, гнутой как после игры в чику.

Убрав покупки в сумку, я покинул универмаг и двинулся по улице, с интересом поглядывая по сторонам. Решил вскорости, что район этот хоть и не совсем уж пропащий, но и не из лучших, ибо на глаза попадались преимущественно лесостепные орки и разные виды гномов, да ещё странные белоглазые мужчины и женщины – невысокие, широколицые и смуглые, с очень светлыми волосами. При этом на дроу-фотографа они нисколько не походили.

Ну а пару кварталов спустя у магазина с вывеской «Мясо» я углядел и людей. Парочка бойцов в бронежилетах, шлемах и сером городском камуфляже замерла с автоматами у входа, да ещё несколько женщин стояли среди всякой нелюди в хвосте выпроставшейся на улицу очереди.

Наверное, и в столь серьёзной охране, и в решётках на окнах имелся некий смысл, но для меня он остался загадкой. Я лишь озадаченно хмыкнул и потопал дальше, а уже пару минут спустя добрался до пятиэтажки за номером семнадцать. Следующий дом оказался выстроен чуть в глубине квартала, я свернул с тротуара на подъездную дорогу и почти сразу расслышал хрип выкрученного на полную громкость магнитофона. Ритмичная мелодия громыхала будь здоров, а вот слов различить не получилось, и не из-за плохого качества аппаратуры или дрянной записи, а скорее уж из-за гнусавого голоса исполнителя. Лишь уже зайдя во двор общежития, я наконец разобрал:

– Орки! Орки! Чиксы любят орков!

И да – именно орки на крыльце общежития и обнаружились. Молодые, здоровенные и мускулистые, в спортивных костюмах и кроссовках, все сплошь светло-зелёные – вроде меня самого. Они сидели на корточках, дымили папиросами и сплёвывали под ноги, а вот семечки никто не лузгал. Впрочем, с таким прикусом оно и немудрено.

– Орки! Орки! Эльфийки любят орков!

Тут меня заметили, и один из местных обитателей поспешил выключить здоровенную бандуру двухкассетного магнитофона с парой немалых размеров динамиков. Внутри всё так и заныло в ожидании неминуемых неприятностей, но карман оттягивал кастет, а в сумке покачивалась пудовая гантель, так что спокойно продолжил свой путь.

Впрочем, волновался напрасно. Орки при моём приближении хоть и повскакивали на ноги, но в драку не кинулись, а вместо этого принялись жать руку и хлопать по плечам.

– Гу, красава! Чётко вчера вписался!

– Молорик! Проставился так проставился!

– Круто зажгли!

Когда с приветствиями оказалось покончено, самый высокий и плечистый в этой компании спросил:

– Гу, ты куда вчера сквозанул? Обещал деньгами разжиться и пропал.

Претензией этот вопрос не прозвучал, но и дружеским его тоже было не назвать, а поскольку неприятности мне и даром не сдались, я попытался до прямого конфликта дело не доводить.

– Вообще ни хрена не помню, – сказал чистейшую правду. – Очухался только на работе уже. Ну и вон…

Кровь с лица я смыл, но ссадина никуда не делась, и приглядевшиеся ко мне орки закачали головами.

– Чётко тебе всекли! – решил за всех заводила в новеньком спортивном костюме. На шее у него болталась толстая цепь жёлтого металла, мочки оттягивали вроде бы золотые серьги. – А что ничего не помнишь – это нормально, по первой со всеми так.

– Ага! – влез в разговор орк поменьше и с кожей, в оттенке которой проглядывал намёк на желтизну. – Сначала надо печень прокачать!

– Короче, нас держись! – вновь хлопнул меня по плечу заводила. – С нами не пропадёшь!

И тут с улицы кто-то крикнул:

– Атас, братва! «Канарейка» едет!

Орки разом подорвались с места и заскочили в распахнутую дверь общежития, не забыв уволочь и магнитофон. Я тоже задерживаться во дворе не стал, правда, уже на крыльце оглянулся и потому заметил, как медленно-медленно катит по проезду меж домами милицейский бобик – жёлтый и с синей полосой вдоль борта. За время этой недолгой заминки новые знакомые успели рассосаться по комнатам, и никто не помешал мне отправиться на поиски коменданта, но только я повернул за угол, и тени сгустились в чёрную сутулую фигуру, едва ли не упиравшуюся макушкой в потолок. Послышался странный звук, как если бы страшилище шумно потянуло носом воздух, затем что-то влажно шлёпнуло об пол.

– Новенький? – пробасил иссиня-чёрный гигант в застиранном халате и с угрозой предупредил: – Не балуй!

Он принялся возить шваброй по полу, и я оторопело кивнул.

– Ага! Не буду…

Прикинул, что из этой образины можно легко скроить парочку орков и ещё останется материал на коротышку-гоблина и это при том, что жиру в здешнем работнике веника и совка почти не было. Не больше чем во мне – так уж точно.

«Тролль! – сообразил вдруг я. – Это, мать его, самый настоящий тролль!»

Но вслух поминать маменьку чудища, морда которого имела лишь весьма отдалённое сходство с человеческим лицом, благоразумно не стал и вместо этого справился о коменданте.

– Тама! – махнул тролль себе за спину и продолжил мыть пол.

Я аккуратненько обогнул его и двинулся дальше, чтобы вскоре отыскать «тама» комнату коменданта. Тот оказался пожилым гномом, в волосах и короткой бородке которого рыжие тона соседствовали с сединой. Предъявленный ордер его всецело удовлетворил, и после недолгих бюрократических формальностей меня повели заселяться.

– В подвал и выше второго этажа не суйся, – предупредил комендант на подходе к лестнице. – Под проживание орков первые два отведены.

Навстречу попалась парочка бородатых крепышей, и уточнять, кто ещё обитает в общежитии я не стал. Оставил сумку в комнатушке на четыре койки, получил постельное бельё и заправил кровать, а как заправил, во мне будто завод закончился. Накатила слабость, закружилась голова, зашумело в ушах. Слишком насыщенный день бесследно не прошёл, и я прямо в одежде завалился на жалобно скрипнувшую под моим весом панцирной сеткой кровать.

«Сначала экстрасенс приложил, потом эльфийка по мозгам вдарила…» – подумал, и провалился в забытьё в тот же самый миг, как только затылок коснулся подушки.

Утром проснулся отдохнувшим и полным сил, но касалось это лишь тела, а вот голову словно ватой забили, как если бы пил три дня без просыху и хоть с утра ещё не похмелился, но зато и протрезветь тоже толком не успел. Вот только пьяным я не был. Просто хреново соображал.

«Таблеточки для сосудиков надо пропить», – подумал, но сразу позабыл об этой мысли, стоило только по зданию разнестись мерзкому дребезжанию электрического звонка.

Побудка? Она самая.

Соседи по комнате разом подорвались с кроватей, один зеленокожий крепыш потормошил и меня.

– Подъём, Гу!

– Сколько сейчас? – спросил я.

– Шесть. Вставай, на смену опоздаешь!

– Мне сегодня к восьми, – отозвался я и вновь закрыл глаза, но сон уже ушёл, вдобавок разнылись левое плечо и правая голень, да ещё лёгонькой ломотой напомнила о себе рассаженная скула.

Какое-то время я лежал и бездумно пялился в потолок, а потом вдруг сообразил, что делаю это отнюдь не бездумно, просто мысли сами собой крутятся вокруг трёх крайне актуальных вопросов: что пожрать, где бы сыскать сговорчивую бабёнку и как намутить денег на бухло. И хорошо бы ещё вечером завалиться с парнями в кабак…

Меня аж с кровати подкинуло и холодный пот прошиб.

Какого хера? Это ведь не мои мысли! Точно не мои!

Неужто экстрасенс не спалил разум Гу, а только усыпил его, и тот начал пробуждаться?!

Подозрение это пронзило молнией – будто снова на электрическом стуле очутился! – но сразу невероятным облегчением накатило понимание, что обуревающие меня желания не чьи-то чужие, а всё же мои собственные. Это я хочу жрать, бабу и в кабак! И да – хотеть этого было нормально, ненормально было хотеть только это и ничего более. Круг моих интересов за одну-единственную ночь самым ужасающим образом сузился, я словно разом поглупел на тридцать лет!

Впрочем, даже в юности помимо вышеперечисленного интересовался и многими другими вещами. И хоть времечко тогда было непростое, но не деградировал, не спился! А тут – как наваждение.

Глупость же чистейшей воды! Какой-то ерундой страдаю! Ну какой может быть кабак, когда на кармане голяк? Да и бабу так сразу не найти, а значит, надо идти жрать…

Поймал себя на этой мысли и в сердцах плюнул. Вот только если с гормонами, переполняющими тело молодого здорового самца, и с тягой к красивой жизни ещё можно худо-бедно совладать, то с соляной кислотой в желудке хрен поспоришь. Так недолго и язву заработать. Подкрепиться и вправду не помешает.

Я уселся на кровати, запустил руку в карман и выгреб из него медяки, принялся двигать их по ладони указательным пальцем, пытаясь сообразить, какие траты могу себе позволить. Сбился и выругался, начал считать заново, но сразу обнаружил, что шевелю губами, будто мне сложно удержать в голове два однозначных числа, будто едва-едва получается их сложить…

Руки задрожали, монеты просыпались на кровать, а я, до глубины души поражённый неожиданным оглуплением, вскочил на ноги и в ярости стиснул кулаки.

Какого чёрта? Это ещё что за дела?!

Последствия сотрясения мозга? Экстрасенсы контузили? Просто разум человека с телом орка конфликтует?

Или… От неожиданной догадки меня так и перетряхнуло. Или мозг орка просто не рассчитан на такого рода вычисления? Тут ведь не о слабоумии или недоразвитости речь – вдруг у него принципиально иное строение и каких-нибудь отвечающих за математические способности долей не хватает? Неспроста же за прилавками сплошь гномы и гномихи стоят!

Меня затрясло, дрожащими руками я развернул банкноту и пригляделся к ней, но разобрал лишь «один рубль», а стоило только перевести взгляд на слова, отпечатанные меньшим шрифтом, и начались проблемы.

Каз… Казна… Казна-чей…

Нестерпимо разболелась голова, заломило глаза, буквы начали сливаться с покрывавшим банкноту желтоватым узором, и я бросил смятую бумажку на кровать, а вместо неё поднёс к лицу паспорт. Надпись на обложке прочитал безо всякого труда, но лишь из-за того, что прекрасно помнил её и так. Повестка оказалась заполнена от руки, всмотреться в её содержимое даже не попытался и заметался по комнате, а когда заметил настенный календарь, то не без труда, но всё же сумел отрешиться от фотографии грудастой эльфийки и сосредоточил своё внимание на цифрах. Пришлось даже наморщить лоб, но перечислил все даты, а вот название месяца скорее угадал.

Да что ж это такое творится-то?! Орки ведь не умственно отсталые! Сам видел, как один экскаватором управлял, да и мысли они связно излагают! Так что со мной не так?!

Стоп! А вдруг и вправду что-то не так именно со мной? Вдруг мне просто бракованный орк попался? Вот только не взяли бы ущербного тупицу в санитары скорой!

И в чём тогда дело? Чем ещё он отличается от остальных кроме как тем, что альбинос? Тем, что только-только приехал в город? Допустим. А откуда он приехал? Быть может, не просто так шофёр о деревне и коровьих хвостах разговор завёл? Быть может, Гу не ходил в школу и попросту не умел ни читать, ни считать?

Так, так, так…

Я засновал по комнате. Мозг – не компьютер, а сознание – не прошивка. Если бы слабое железо не тянуло излишне ресурсоёмкую программу, тут ничего поделать было бы уже нельзя, но скорее всего у Гу просто не наработаны необходимые мне нейронные связи. Не сформировались они в его голове в силу неграмотности. Вчера я на кураже и адреналине разогнал мозг до своего обычного уровня, а за ночь всё вернулось на круги своя, теперь его придётся долго и упорно развивать. Но это в общем-то не беда. С этим можно работать…

С облегчением переведя дух, я решил с чтением пока повременить и обратиться к арифметике, а именно – сосредоточиться на таблице умножения. К примеру, шестью восемь будет…

А, собственно, сколько будет шестью восемь? Сорок пять? Пятьдесят четыре? Тридцать шесть?

Меня вновь прошиб холодный пот, и я начал с самых азов.

Дважды два равно четыре. Да! Я знал это наверняка. Точнее – помнил. А вот представить смысл выражения оказался не в состоянии. Тогда уселся на кровать и отложил в сторону две монетки.

Раз и два. Если их продублировать, монет станет четыре.

Значит, дважды два четыре. А трижды два – шесть.

Дело пошло, но на восьми у меня закончилась мелочь, а с парой рублёвых бумажек счёт окончательно застопорился на десяти. Я скоренько пересчитал пальцы на руках, и сообразил, что дважды десять – это двадцать. Так и никак иначе, ибо пальцев у меня всего двадцать.

Или двадцать один? Почему-то был в этом совершенно точно уверен.

Впрочем, не важно! Движемся дальше! Если не брать большой палец, фаланг на одной руке двенадцать. Это три раза по четыре. А шесть раз по четыре – это двадцать четыре. Две дюжины!

И тут меня осенило: шестью восемь – это сорок восемь!

Не просто вспомнил, но сосчитал. Мозги худо-бедно заработали, и я начал торопливо собираться. На время избавившись от спортивных штанов, надел купленные вчера трусы, после натянул носок и досадливо ругнулся, когда острые чёрные ногти легко пропороли ткань.

Да чтоб вас!

Неудивительно, что Гу кроссовки на босу ногу носил, а сами те на размер больше необходимого!

Порванный носок я выкинул, целый вернул в сумку, а после с зубной щёткой в одной руке и жестяным тюбиком пасты в другой отправился на поиски уборной. Та ожидаемо обнаружилась в конце коридора – облегчившись, я пригляделся к собственному отражению в мутном потрескавшемся зеркале на стене и увидел, что синяк уже едва различим, а рассечённая бровь окончательно затянулась.

Перестав беспокоиться хотя бы по этому поводу, принялся чистить зубы, но сразу начала сильно пениться паста, пришлось отплёвываться в раковину.

Ну что за чёрт?! Неужто орки от людей ещё и кислотностью слюны отличаются?!

Вот же!

Кое-как доведя дело до конца, я на несколько раз прополоскал рот и вытер губы, после вернулся к себе, убрал щётку и пасту в сумку, а ту задвинул под кровать. Повертел в руке вентиль, немного поколебался и всё же решил прихватить его с собой. Просто так, на всякий случай.

Деньги, повестка, паспорт… Ходу!

На крыльце наткнулся на давешнего орка-заводилу.

– Гу, братан! – обрадовался тот и протянул для рукопожатия свою зелёную лапищу. – Как сам?

– Так себе, – буркнул я, пожимая крепкую мясистую ладонь. – Ты чего не на работе?

– Работа для лохов! – рассмеялся знакомец Гу и пихнул меня в плечо. – Ну ты совсем ничего не помнишь, что ли? Говорил же – есть на примете денежное дельце. Озолотимся, ля!

Озолотимся? Если насчёт серёг у меня ещё оставались какие-то сомнения, то цепь на мощной шее орка золотой совершенно точно не была. Да и по повадкам видно, что это даже не шестёрка на подхвате у серьёзных дельцов, а уличный хулиган, самое большее способный обчистить карманы припозднившегося прохожего. Если с таким что-то и можно заработать, так это срок.

– Не, – мотнул я головой. – Не получится.

Орк тут же растерял всё своё показное дружелюбие и оскалился.

– Ты чего, ля? Заднюю решил дать, да?

Он попытался вновь пихнуть меня – на сей раз уже всерьёз, и я отвёл плечо. Мог и врезать в ответ, да только впоследствии это обернулось бы кучей ненужных неприятностей, так что сдержался и достал из кармана повестку.

– Гля!

Заводила пригляделся к листку и присвистнул.

– За что тебя?!

– А я помню? – буркнул я, забирая повестку. – Мне б теперь при своих остаться, не до жиру.

– Ну да, – кивнул орк и наставил на меня указательный палец с чёрным ногтем. – Если что, ты меня не знаешь! И не вздумай о нашем разговоре лишнего трепануть!

– Говорю же: не помню ни хрена! – уверил я собеседника и сбежал с крыльца. – Пойду, а то ещё пожрать надо успеть.

Но – нет, пусть есть хотелось просто несусветно, но отправился я на поиски пищи отнюдь не телесной, а духовной. Правда, когда проходил мимо булочной, от которой одуряюще тянуло ароматом свежего хлеба, то чуть слюной не захлебнулся, а чуть дальше у кулинарии и вовсе едва не сомлел с голодухи, но не позволил орочьей натуре взять верх и дожидаться открытия продуктовых магазинов не стал. Шаг замедлил только раз при виде жёлтого с синей полосой вдоль борта уазика, возле которого с грозным видом помахивал резиновой дубинкой здоровенный тёмно-зелёный орк в серой милицейской форме. Занимался этим он не ради собственного развлечения, а страхуя сослуживцев, которые через распахнутую заднюю дверцу грузили в отсек для задержанных троицу невесть что позабывших в этом районе желтокожих гоблинов.