Бренды Российской Империи

Павел Герасимов

Бренды Российской Империи

Две судьбы торгового имени

Эта книга соединяет две истории одного рынка. В первой половине собраны шестьдесят имен, чья жизнь продолжается в современной торговле, производстве или узнаваемом историческом наследии. Во второй — шестьдесят торговых домов и марок, исчезнувших как самостоятельные предприятия либо утративших прежнее место на рынке. Вместе они позволяют увидеть не только победителей долгой дистанции, но и тех, кто когда-то определял вкус и привычки покупателей.

Речь идет о российских и зарубежных марках, связанных с рынком Российской империи до 1917 года. Среди них есть фабрики и универсальные магазины, издатели, ювелиры, банки и автомобильные производители. Торговое имя понимается здесь широко: оно могло стоять на коробке, книге, ценной бумаге или вывеске. Современные национальные границы не переносятся на прошлое и не отменяют нынешней принадлежности предприятий.

Деление на сохранившиеся и утраченные не означает, что у каждого имени была прямая и непрерывная судьба. Производство могло пережить владельца, марка — вернуться после длительного перерыва, а название — перейти к совершенно другой деятельности. В статьях второй половины предметом рассказа служит прежде всего историческое предприятие. Позднее использование знакомого слова само по себе не означает продолжения старой фирмы.

Среди зарубежных автомобильных марок исчезновение особенно неоднозначно. Некоторые перестали выпускать легковые машины, но их инженерное дело, подразделения или имена продолжили существовать в других отраслях. Такие случаи оговариваются в тексте: исчезнувшая автомобильная марка и ликвидированное юридическое лицо — разные события.

Каждой статье сопутствует иллюстрация: старинный предмет, реклама, портрет, здание или сохранившаяся машина. Современная фотография не выдается за дореволюционный снимок. Подписи и приложение с лицензиями помогают различать исторический объект, дату изображения и автора фотографии.

Это расширенная иллюстрированная подборка, а не исчерпывающая перепись имперской торговли. Две равные части дают материал для сравнения: как рождалось доверие к имени, что помогало ему удержаться и что оставалось после ухода фирмы. Источники позволяют продолжить чтение и проверить конкретные обстоятельства.

Сохранившиеся имена

Фарфор текстиль и материалы для творчества

Императорский фарфоровый завод

Императорский фарфоровый завод. Историческая фотография 1904 года. Илл. 01.

У истоков Императорского фарфорового завода стояла задача, которая для XVIII века была настоящим технологическим вызовом: научиться делать собственный фарфор. Мануфактуру учредили в Петербурге в 1744 году, при Елизавете Петровне. Одного распоряжения было недостаточно. Требовалось найти состав массы, подобрать глазури и краски, устроить печи и добиться, чтобы хрупкая вещь выдерживала обжиг. В этой работе особое место занял Дмитрий Виноградов.

Название «Императорский» появилось позднее, при Екатерине II. К тому времени фарфор уже становился языком придворного быта. Сервиз говорил о заказчике через форму, роспись и знаки принадлежности. Его могли рассматривать почти так же внимательно, как парадный портрет: предмет должен был быть полезным и одновременно представлять владельца.

После революции завод получил другие задачи. Советские художники увидели в знакомом материале возможность выразить новую эпоху. Вместе с названиями менялся художественный язык, и эта часть истории стала самостоятельным наследием, а не коротким отступлением от придворного прошлого.

Сегодня завод снова носит императорское имя. Его долговечность заключена в сочетании живого производства и накопленной художественной памяти: новые вещи выходят из мастерских, а старые позволяют увидеть, как менялись представления о красивом столе и достойном подарке.

Источники [001] [002]

Гарднеръ в Вербилках

Ваза фабрики Гарднера из яшмового фарфора. Современная фотография старинного изделия, 2025 год. Илл. 02.

Фарфор Гарднера напоминает, что знаменитое производство могло возникнуть вдали от столицы. В подмосковных Вербилках Франц Гарднер создал частную фабрику, чья продукция заняла свое место рядом с изделиями казенного завода. Предпринимателю предстояло решить двойную задачу: освоить сложное ремесло и убедить покупателя, что частное имя заслуживает доверия.

Вещь с фамильным клеймом приобретала собственную биографию. Чашка, блюдо или сервиз принадлежали не только хозяину дома, но и определенной художественной школе. Особенно выразительными были именные изделия: гербы, монограммы и вензеля превращали предмет сервировки в рассказ о семье.

Даже начало этой истории хранит разночтение. Музейные публикации обычно называют 1766 год временем официального открытия, а современная мануфактура указывает 1754-й. Расхождение стоит оставить видимым: за краткой юбилейной датой иногда скрываются разные представления о начале мастерской и фабрики.

Сегодня имя Гарднера снова встречается на вербилковском фарфоре. В ассортименте есть изделия, обращенные к образцам XIX века. Они продолжают разговор с прошлым, хотя новая чашка и ее старинный прообраз, конечно, принадлежат разным поколениям вещей.

Источники [003] [004]

Дулевский фарфор

Дулевский фарфор с цветочной росписью. Фотография 2025 года. Илл. 03.

В 1832 году Терентий Кузнецов основал в Дулеве фарфоровый завод. В отличие от мира единичных дворцовых заказов, здесь особенно заметна другая сторона истории фарфора: превращение художественной посуды в товар для широкого круга покупателей. Красивый стол постепенно переставал быть исключительной привилегией очень богатого дома.

У предприятия появился узнаваемый почерк. С дулевской продукцией связаны цветочные росписи, известные как «агашки». Их выразительность строилась на свободном декоративном жесте и яркости. Такая посуда хорошо жила в домашнем пространстве: ее можно было заметить издалека, поставить на праздничный стол или подарить.

Дулево принадлежит большой истории Кузнецовых, но семейное дело не сводилось к одному заводу и одному клейму. Производственные площадки и торговые обозначения менялись. Название местности оказалось особенно прочным: оно пережило владельцев и продолжало связывать изделие с определенной школой.

В XX веке эту школу развивали новые художники. Советский сервиз не был простой копией дореволюционного. Нынешнее производство также выпускает свои коллекции, сохраняя главное свойство старого имени: за ним стоит не только рассказ о фарфоре, но и действующая фабрика.

Источники [005] [006]

Павловопосадская платочная мануфактура

Павловопосадский платок. Фотография 2018 года. Илл. 04.

Прежде чем стать фабрикой знаменитых шалей, предприятие в Павловском Посаде прошло долгий путь. В 1795 году Иван Лабзин основал шелковое производство. Знакомый сегодня образ шерстяного платка с набивным рисунком появился лишь в начале 1860-х, когда дело развивали Яков Лабзин и Василий Грязнов.

Между этими событиями лежит целая перемена рынка. Шаль входила в быт разных сословий, и спрос на нее расширялся. Набойка позволяла предлагать более доступные изделия, чем трудоемкое тканое полотно с узором. Покупатель выбирал уже не только вещь для тепла, но и рисунок, который должен был сочетаться с одеждой и нравиться самому владельцу.

Павловопосадский платок стал узнаваемым благодаря композиции, цвету и характеру орнамента. При этом цветы сами по себе еще не были исключительной принадлежностью одной фабрики: похожие мотивы использовали конкуренты. Производителю приходилось выделяться качеством исполнения и собственным художественным голосом.

Современная мануфактура продолжает выпуск платков и шалей. Здесь связь эпох остается почти осязаемой: вещь по-прежнему можно носить, дарить и передавать в семье. Историческое производство живет не только в музейной витрине, но и в обычном движении ткани на плечах.

Источники [007]

Трехгорная мануфактура

Корпуса Трехгорной мануфактуры в Москве. Фотография 2013 года. Илл. 05.

В 1799 году Василий Прохоров и Федор Резанов начали ситценабивное дело на берегу Москвы-реки. Из него выросла Трехгорная мануфактура. В ее имени сохранилась местность, а в дореволюционной репутации — фамилия Прохоровых, превратившаяся для покупателей в обещание определенного качества.

Ситец соединял фабричную работу с повседневным вкусом. Набивной рисунок входил в одежду и домашний обиход, позволяя людям выбирать цвет и узор в соответствии со своими средствами. История такого предприятия состоит не только из машин и корпусов: ее можно читать по тому, как менялись предпочтения покупателей.

Долгая жизнь Трехгорки привела к неожиданному повороту. Сегодня ее московская территория известна как исторический бизнес-квартал. Промышленные здания получили новую функцию, а старое название стало именем городской среды, где размещаются самые разные компании.

Это особенный случай продолжения бренда. Сохранившееся слово уже не следует принимать за доказательство работы прежней ситцевой фабрики на том же месте. Но промышленная память не исчезла: она стала частью привлекательности квартала и объясняет, почему его имя продолжает жить в современной Москве.

Источники [008]

Гамма

Малая Семёновская улица, 5, Москва — квартал, связанный с историей производства «Гамма». Вид 2026 года. Илл. 06.

В конце XIX века на московской Введенской площади работала красильная фабрика, с которой современная «Гамма» связывает свою историю. В 1899 году Фридлендер приобрел производство и переориентировал его на лаки и краски. За сегодняшней коробкой акварели обнаруживается промышленное дело, возникшее между Малой Семёновской и Электрозаводской улицами.

Краска была результатом исследования не меньше, чем товаром. Требовалось получить нужный оттенок и добиться, чтобы он вел себя предсказуемо в работе. Позднее развитие художественных материалов привело на предприятие специалистов, для которых знание состава соединялось с опытом художника.

Среди связанных с производством имен — Федор Рерберг, писавший о художественных материалах и преподавании живописи. История фабрики постепенно стала историей не только вещества, но и того, как научиться пользоваться цветом. Между лабораторией и рисунком возникала живая связь.

Современная «Гамма» выпускает материалы для творчества, а бывшая фабричная территория получила новую городскую жизнь. Имя сохранилось рядом с памятью о московском производстве, хотя школьные и художественные серии принадлежат уже другим этапам этой длинной биографии.

Источники [009] [010] [011]

Вино минеральная вода и кондитерское дело

Абрау Дюрсо

Игристое вино «Абрау-Дюрсо». Фотография 2014 года. Илл. 07.

«Абрау-Дюрсо» началось с хозяйственного замысла. В 1870 году при Александре II было учреждено удельное имение между озером Абрау и рекой Дюрсо. Будущую славу вина еще предстояло создать: выбрать лозы, разбить виноградники и дождаться урожая.

Большую роль в этом сыграл агроном Федор Гейдук. Первый урожай и начало виноделия относятся к 1877 году. Между учреждением хозяйства и готовым продуктом прошли годы, которые плохо помещаются на короткой юбилейной этикетке, но составляют саму жизнь винодельческого предприятия.

Позднее особое значение получили игристые вина и тоннели для их выдержки. Имя местности стало знаком товара. Покупатель уже связывал бутылку не просто с вином, а с определенным местом и накопленным там мастерством.

Сегодня «Абрау-Дюрсо» выпускает и тихие, и игристые вина. Используются разные технологии, включая бутылочный и резервуарный способы. Старое имя объединяет современный ассортимент, но его главный смысл остается прежним: за этикеткой стоит винодельческое место, которое однажды пришлось буквально вырастить.

Источники [012] [013]

Массандра

Винные погреба «Массандры». Фотография 2005 года. Илл. 08.

Историю «Массандры» хорошо начинать с подвала. В 1894 году началось строительство большого комплекса для выдержки вина; в 1897-м работы были завершены. С выбором места и развитием хозяйства связана деятельность Льва Голицына, а архитектурный проект разработал Александр Дитрих.

Подвал был не красивым приложением к бренду, а его производственным основанием. Вино требовало пространства и условий хранения. Прежде чем имя появлялось на бутылке, оно обрастало виноградниками, бочками, погребами и опытом людей, которые отвечали за результат.

В 1898 году главный подвал посетили Николай II и Александра Федоровна. Через два года «Массандра» участвовала во Всемирной выставке в Париже. Местное хозяйство выходило в более широкий мир, где признание зависело уже не только от соседнего рынка, но и от сравнения с другими винодельческими школами.

«Массандра» продолжает выпускать вино и сегодня. Ее история не застыла в имперском посещении: XX и XXI века добавили свои коллекции и производственные главы. Но старые подвалы по-прежнему помогают понять, из чего выросло имя, которое покупатель узнает на современной бутылке.

Источники [014] [015]

Новый Свет

Бутылки в хозяйстве «Новый Свет». Фотография 2011 года. Илл. 09.

Название «Новый Свет» звучит как обещание открытия, но для винодельческого дома оно давно стало историческим адресом. Предприятие ведет историю с 1878 года. Нынешний посетитель приходит в комплекс, где рядом существуют строения разных лет, и сам этот соседствующий возраст делает время зримым.

Винодельческое хозяйство редко получает прочную репутацию сразу. Между первым решением и доверием покупателя проходят урожаи, выдержка и новые выпуски. Имя постепенно вбирает результаты этой работы, становясь короче длинного рассказа о том, как именно здесь научились делать вино.

Заводской комплекс при этом никогда не бывает полностью неподвижным. Производство требует перемен, а работа с наследием — сохранения узнаваемых черт. «Новый Свет» живет на пересечении этих задач: продолжает выпуск продукции и одновременно рассказывает собственную историю.

Сегодня историческое имя можно встретить на бутылке и на маршруте заводской экскурсии. Оно связывает действующее предприятие с имперским началом, хотя возраст самого Дома не следует переносить на каждое отдельное вино. У хозяйства одна длинная биография, а у его коллекций — множество собственных.

Источники [016]

Нарзан

Нарзанная галерея в Кисловодске. Фотография 2013 года. Илл. 10.

В 1894 году «Нарзан» начал новую жизнь — в бутылке. Природный источник существовал неизмеримо дольше, но промышленный розлив изменил судьбу его имени. Вода получила возможность отправляться к покупателю, которому больше не требовалось лично приезжать в Кисловодск.

В этом простом перемещении заключалась большая торговая перемена. Курортную репутацию нужно было сохранить в дороге. Название, место происхождения и упаковка становились связанными признаками, по которым человек узнавал нужный товар далеко от Кавказских Минеральных Вод.

С течением времени менялась сама бутылка. Современное оформление «Нарзана» снова обращается к горам, дате начала розлива и природному происхождению. Новый дизайн продолжает старую работу: помогает отличить воду на полке и удерживает связь между товаром и источником.

Редкие марки могут рассказать о себе одновременно языком природы и языком промышленности. «Нарзан» принадлежит к их числу. Его история начинается не с изобретения воды, а с того момента, когда известность источника удалось превратить в устойчивую торговлю, продолжающуюся до наших дней.

Источники [017] [018]

Borjomi

Бутылка Borjomi. Вариант упаковки на фотографии 2011 года. Илл. 11.

Вода Borjomi получила имя от места, которое и сегодня составляет основу ее узнаваемости. Современная история марки связывает начало розлива с 1890-ми годами. Тогда Боржоми находился в пределах Российской империи, а товар, происходивший из грузинского ущелья, постепенно становился известен за его пределами.

У минеральной воды особые отношения с географией. Название источника здесь не просто украшает этикетку: оно объясняет, почему покупатель выбирает именно эту бутылку. Можно изменить оформление и материал упаковки, но обещание происхождения остается центральной частью продукта.

Со временем вокруг имени складывается собственный круг образов — горы, природа, курорт, рассказы об открытии источников. В исторической памяти документируемое начало торговли соседствует с легендами. Они делают бренд узнаваемым, хотя принадлежат разным способам рассказывать о прошлом.

Borjomi продолжает существовать как грузинская марка. Имперская глава ее биографии относится к прежней географии торговли, а не отменяет сегодняшнюю идентичность. Само имя пережило смену государственного устройства и осталось способом связать современную покупку с конкретным местом.

Источники [019]

ARARAT

ARARAT в фирменном бокале. Фотография 2011 года. Илл. 12.

В 1887 году Нерсес Таирян начал в Эривани производство виноградных дистиллятов, из которого современный ARARAT выводит свою родословную. Его брат Василий Таиров поддерживал начинание. Для работы установили привезенные из Франции аппараты шарантского типа: местному винограду предстояло встретиться с заимствованной технологией.

Такое производство требовало больше, чем готового рецепта. Французский опыт нужно было приспособить к другому сырью и природным условиям. В подобных сочетаниях и рождается собственная школа: техника приходит извне, а характер продукта постепенно связывается с местом.

На рубеже XX века предприятие вошло в систему «Шустов и Сыновья». У местного дела появилась возможность пользоваться более широкой торговой сетью. Напиток получал путь к новым покупателям, а репутация изготовителя выходила за пределы города.

Сегодня ARARAT — армянский бренд с международной известностью. В его истории продолжают жить и раннее производство Таиряна, и последующие поколения мастеров. Нынешнее имя объединяет эту память, хотя отдельные названия напитков, логотипы и коллекции возникали в разное время.

Источники [020] [021]

Эйнем и Красный Октябрь

Дореволюционная реклама какао «Эйнем». Илл. 13.

В 1851 году Фердинанд Теодор Эйнем открыл на Арбате небольшое дело, связанное с изготовлением шоколада и пиленого сахара. Трудно представить более скромное начало для имени, которое впоследствии стало одним из заметных в московской кондитерской торговле.

Фамилия фабриканта путешествовала вместе с товаром. Ее читали на упаковке, приносили в подарок, запоминали по витринам и рекламным изображениям. Сладость быстро исчезала со стола, а коробка и удачный рисунок могли оставаться в доме гораздо дольше. Так имя изготовителя входило в повседневную память.

После революции у предприятия появилась новая вывеска — «Красный Октябрь». Она принадлежала уже другой эпохе, но фабричная история продолжилась. Покупатели следующих поколений узнавали новое имя, постепенно переставая связывать его с Эйнемом.

В 2007 году была открыта новая производственная площадка на территории концерна «Бабаевский». Даже адрес перестал быть постоянной величиной. Сегодня «Красный Октябрь» остается действующим кондитерским брендом, а дореволюционная реклама помогает увидеть предыдущее имя той же длинной производственной биографии.

Источники [022]

Абрикосовы и Бабаевский

Историческая реклама товарищества «А. И. Абрикосова Сыновей». Илл. 14.

В истории, которую продолжает «Бабаевский», исходной датой считается 1804 год. Ее дореволюционная глава связана с Абрикосовыми — семьей, чье имя стало заметной частью московского кондитерского мира. Фамилия на коробке означала больше, чем указание продавца: она собирала опыт прежних покупок и ожидание следующей.

У кондитерской репутации был особый путь распространения. Товар попадал в дом, затем отправлялся в гости или становился подарком. Знакомство с фабрикой не обязательно начиналось в ее магазине: покупатель мог впервые прочитать название на праздничном столе у другого человека.

Смена политического строя изменила вывеску. Название «Бабаевский» возникло после имперской эпохи, и под ним фабрика стала известна новым поколениям. Фамильная история уступила место иной системе имен, но само производство не исчезло.

Современный концерн продолжает выпуск сладостей; важное место в его ассортименте занимает шоколад. За привычной сегодняшнему покупателю надписью стоит несколько эпох. Чтобы увидеть раннюю из них, нужно вернуть в рассказ Абрикосовых — людей, благодаря которым эта производственная история началась задолго до появления нынешнего имени.

Источники [023]

Леновы и Рот Фронт

Фабричное здание «Рот Фронт» в Москве. Фотография 2022 года. Илл. 15.

Замоскворецкая мастерская Сергея Ленова, открытая в 1826 году, начинала с помадки и карамели. Это были сладости, для которых не требовался исключительно торжественный случай. Небольшая покупка могла войти в повседневную городскую жизнь, а вместе с ней — имя изготовителя.

Рост кондитерского дела менял почти все: объем работы, снабжение, оборудование, круг покупателей. Между мастерской и крупной фабрикой лежало не одно решение, а множество хозяйственных перемен. Тем интереснее искать нить, которая соединяет начало предприятия с его более поздним масштабом.