Необъяснимое

Павел Безденежных

Необъяснимое

Пролог

Анна открыла глаза. Рассеянный свет фонаря над окном выстраивал на стенах теневой рисунок от тюля и мебели. Ещё не пробудившееся сознание уже принялось выискивать что-нибудь подозрительное за каждым углом, в каждом непроглядно тёмном углу комнаты, а слух напряжённо искал причину пробуждения – ведь отчего-то же она проснулась посреди ночи.

«01:58»

Приглушённые зелёные цифры будильника беззвучно подтверждали предположение. Но что же стало причиной пробуждения?

Практически беззвучно откинула простынь, скользнула в пушистые тапочки, стоявшие у кровати, и по памяти прошла на кухню, не включая свет. Стакан, графин с водой, пара «бульков» – вполне достаточно для того, чтобы освежиться. Прохладная жидкость приятно разливалась по организму. Анна зажмурилась от удовольствия. И в этот момент холодные мурашки неприятной волной пробежали по спине, волосы на затылке зашевелились – она почувствовала, как чьё-то ледяное дыхание коснулось её обнаженных голеней. Анна распахнула глаза и тут же зажмурилась вновь. И новая волна холода и жуткого страха прокатилась по всему телу, бросая в дрожь. «Тут никого нет! Тут никого нет!» – шептала Анна, пытаясь успокоить саму себя. Медленно превозмогая страх, она приоткрыла один глаз и с облегчением выдохнула. Там, где ей почудилось нечто постороннее, ничего не было. Для верности она включила свет и ещё раз осмотрела кухню. Всё на местах, ничего лишнего или подозрительного. Решив не выключать свет на кухне, она вернулась в кровать и укуталась под тонкой простынью, оставив снаружи лишь тонкий вздернутый нос и серые глаза, уверенно нашедшие фотографию на прикроватной тумбочке. Та самая фотография, что была сделана чуть больше года назад. Со снимка на Анну смотрели два счастливых человека, широко улыбавшиеся в камеру на фоне безоблачно синего неба. Если бы в это время кто-либо взглянул на эту фотографию, то безошибочно угадал бы в одном из героев снимка девушку, спрятавшуюся под простыней.

«Люблю тебя!» – беззвучно прошептала Анна и заморгала, разгоняя слезы, коснувшиеся ресниц.

Сердце всё ещё бешено колотилось, то ли от недавней атаки панического страха, то ли от нахлынувших воспоминаний, но тишина в комнате, рассеянный свет из окна и в проеме кухонной двери и легкое покачивание тюля за тумбочкой действовали убаюкивающе, и вскоре дыхание девушки стало ровным.

Глава 1. Семёнов и необычный звонок

Звонок на телефон службы «112» поступил в 7:03. Не то, чтобы звонков было мало, они постоянно приходят на коммутатор и распределяются операторами между дежурными по службам. Но именно этот звонок был переведен на Семёнова, дежурство которого уже подходило к концу, следовательно, глаза то и дело переходили в режим «медленного моргания». Не помогал даже кофе без сахара, выдаваемый доисторическим венчурным аппаратом. Да, было сложно представить питекантропа, заваривающего себе кофе, но вот колотили по боковой стенке оперативники кофе-автомат именно с повадками первобытного человека.

Сквозь рассеянное внимание из телефонной трубки прорывался взволнованно-истеричный голос, принадлежавший женщине лет пятидесяти пяти, представившейся Галиной Семёновной Павловой, несомненно, гражданке с повышенной личной ответственностью, сообщавшей об обнаружении трупа неизвестного мужчины в подворотне дома по адресу ул. Горького, 42. Гражданка Павлова несколько раз повторила слово «необычное», вот и сейчас, когда остатки сонного состояния Семёнова бесследно улетучились, сержант слушал как та не просто произносила, а прямо-таки выдавливала из себя с театральными замашками: «Тут что-то совсем ужасное и необычное происходит!»

Отфильтровав эмоциональную составляющую поступившего заявления и зафиксировав всю сухую, но необходимую информацию в электронном журнале, в 7:17 30 октября Семёнов отправил новую задачу в реестр опергруппы, в службу «скорой помощи» и в копилку участкового ОП-5, усмехнувшись, глядя на счетчик. Это была задача под номером «13» только за последние сутки. Хэллоуин, пятница и задача номер тринадцать. Тот еще коктейль.

«Хорошо хоть мы не в Штатах!» – подумал Семёнов и переключился на написание доклада в журнале приема/сдачи дежурства, уже через минуту забыв и о гражданке Павловой, и о её сообщении, и о «чертовой дюжине» в канун Дня всех святых.

Глава 2. Тихонов и «задача номер 13»

«День сурка. Снова день сурка», – подумал Тихонов, выключая, будильник и снова откидываясь на подушку. Сегодня четверг, завтра пятница, послезавтра ночное дежурство, а там, наконец, выходной. Ещё неделю продержаться и можно будет отключать будильник и телефон, собирать рюкзак и уезжать в глухомань на озеро – в отпуск.

А пока, все по расписанию. Туалет, форма, дорога, стакан кофе в киоске на углу, проходная, «Михалыч, привет! Ты опять бороду отпустил за ночь?», «Да пошел ты!» – в ответ и стопка бумаг по звонкам за ночь. Едва закрылась дверь крохотного кабинета за спиной, как часы щёлкнули «8:00». Всё точь-в-точь, как вчера.

Тихонов еще не успел усесться за стол, как дверь у него за спиной скрипнула замком и голос Суворова вкрадчиво произнес:

– Серёга, привет! Зайди к Миронову, там какое-то неотложное дело для тебя за ночь нарисовалось.

Вопреки своей звучной фамилии, сержант Суворов был достаточно нерешительным человеком. По всей видимости, по этой причине и ходил уже пятый год в одних и тех же погонах. А может, с его же слов: «Еще время не пришло». Но одна отличительная особенность у него точно была: он всегда знал наверняка, что, где и когда в отделении происходило. Хочешь получить свежие новости? – готовь шоколадный батончик и зови Суворова, через четверть часа можешь даже телеканал новостей не включать.

– Прямо-таки для меня? – с ехидной улыбкой оглянулся Тихонов на сияющую из-за приоткрытой двери физиономию Суворова.

– Сто пудов! – сержант, казалось, стал светиться с ещё большей силой.

Начальник отделения, майор Миронов, грузный круглоголовый человек с всегда красным лицом, привычно гаркнул из-за двери: «Заходи!» – в ответ на уверенный стук Тихонова. Не дожидаясь, когда следователь остановится перед его массивным столом, он протянул Сергею свежий скоросшиватель: «Начни вот с этого. Под утро обнаружили свежака, медики уже на месте. Звонят, что нужен головастый опер, следовательно, это точно по твоей части». От неожиданности такого заявления Тихонов на выдохе хмыкнул: «Принял. Это всё?» – «Да, всё, занимайся».

Закрывая за собой дверь в кабинет Миронова, Сергей уже рассматривал содержимое картонного скоросшивателя: где же он [Миронов] берет такой антиквариат в эпоху глобальной цифровизации XXI века? Между двух картонок примитивной папки под металлической скобой был закреплен единственный лист с рапортом ночного дежурного о поступившем по линии «112» вызове. Ничего необычного, классический вызов к замёрзнувшему бомжу. На уголке рапорта виднелась пометка, сделанная рукой Миронова: «13???»

– Михалыч, у нас есть свободная машина? На Горького, 42 поедем…

– И вы туда же, – недовольно пробурчал дежурный.

– Что значит: «и вы»? – Тихонов аж остановился напротив коллеги, удивлённо вскинув бровь.

– Десять минут назад туда вызвали оцепление.

– Ооо, ну тогда надо спешить, а то все следы затопчут.

Глава 3. Дама с собачкой

Галина Семёновна Павлова, представительница последнего поколения советской интеллигенции, женщина невеликого роста и противоположного самомнения, даже на выгул своей любимицы, белоснежной болонки Изольды («между прочим, неоднократной победительницы городских выставок-конкурсов собак»), наряжалась так, как многие соседи ходили лишь в театр. Темно-синее пальто с меховым воротником и лазурным узором по ткани, изящная шляпка в стиле 30-х годов прошлого столетия и туфли на невысокой шпильке – изрядно молодили Галину Семёновну издалека лет так на пятнадцать. И только приблизившись и начав диалог, можно было понять, что бальзаковский возраст, в котором осталась Галина Семёновна, пришёлся как раз на начало нового века.

Этим октябрьским утром Павлова, как обычно, выгуливала Изольду в окрестностях центра города, звонко щёлкая шпильками по асфальту тротуаров, сырому от росы, и рассуждала сама с собой о необычно задержавшейся в этом году осени («год назад, знаете ли, в это время уже снег лежал, даже не первый, Изольде приходилось башмачки одевать, а тут…») Как вдруг Изольда, «совершенно безобидное создание», начала на кого-то остервенело лаять, причем лай её был надрывным, «совершенно не приветливым, а каким-то ужасным, как будто девочка чего-то страшно испугалась». Вся кучерявая шерсть на собачке вздыбилась, та дрожала от напряжения и продолжала лаять в тень подворотни за углом.

Потянув поводок на себя, Галина Семёновна сперва ничего не увидела, фонарь за спиной светил достаточно ярко и тень от угла здания была насыщенно темной. Но, несмотря на звонкий лай собаки, она явственно различала непонятные звуки, как будто хлюпание или чавканье вперемешку с хрипом. По-прежнему всматриваясь в темноту, Павлова уже стала было различать какую-то более черную тень в углу, как вдруг звук хлюпанья стих и та самая тень, казалось, обернулась. Галина Семёновна вздрогнула и застыла от ужаса: на нее смотрели два красно-бордовых, слегка подсвечивающихся откуда-то изнутри, глаза. Свечение было совершенно тусклым и не позволяло рассмотреть ничего, кроме этих зрачков, «да-да, именно зрачков», заглянувших не просто в глаза испуганной женщине, а «пронзивших холодом до самого сердца, сковав, как будто льдом, все конечности». От охватившего её ужаса Павлова не могла пошевелить ни рукой, ни ногой.

На счастье, Изольда не унималась. Тень перевела взгляд красных глаз на собаку, с затем резко огромными скачками скрылась за углом арки во дворе. Двигалась она совершенно бесшумно и не оставляя следов на поверхности лужи, разлившейся в проходе между стенами здания.

С её исчезновением и чернота вокруг стала более прозрачной. Изольда рванулась вперед, туда, где только что были испугавшие Павлову глаза, и стала что-то обнюхивать. К своему не меньшему ужасу, совершенно потрясенная происходящим Павлова рассмотрела перед собой тело, лежащее на асфальте в неестественной позе. Затихающие хрипы, теперь уже явственно слышимые в отсутствие собачьего лая, доносились из его растерзанной груди.

Глава 4. Записка в кармане

Тихонов внимательно слушал рассказ Павловой, постоянно прерывающийся то всхлипываниями, то причитаниями, то громкими глотками из стаканчика с водой.

Та все никак не могла успокоиться и то и дело прижимала болонку к себе. Лапы и мордочка белоснежной собачки были выпачканы не только грязью, пробу инородных масс подъехавшие криминалисты уже сняли, но вот шикарное пальто дамы было, увы, безнадежно ими испорчено.

Поняв, что большей конкретики от Галины Семёновны уже не добиться, Тихонов решил самостоятельно осмотреть место происшествия.

Тело мужчины, уже утратившее признаки жизни к моменту прибытия бригады скорой помощи вследствие обильной кровопотери, лежало полубоком на асфальте в луже собственной крови, опираясь спиной на кирпичную стену. Классические потёртые джинсы, засаленная на рукавах кожаная куртка, грязные кроссовки на «злой» подошве – всё соответствовало сезону и наглядно говорило об отсутствии какой бы то ни было борьбы его с противником, до неузнаваемости растерзавшим лицо. Глубокие рваные раны на лице и грудной клетке, как будто некое животное разрывало пострадавшего когтистыми лапами.

«Проверили карманы. Телефон и кошелёк на месте, деньги не тронуты. Документов нет, банковская карта на Липова Никиту. А в кармане куртки обнаружили вот это», – подошедший криминалист протянул некогда сложенный вчетверо стандартный лист бумаги, печатный текст на котором гласил: «Липов Никита Алексеевич, 17.04.2000 г.р., хранение и распространение наркотических веществ, участие в ОПГ, кражи 2015-2024, разбои с 2018 по 2023, убийство октябрь 2022. СК».

«Ого! Надо проверить по картотеке. Что-то новое» – буркнул Тихонов, спохватился и обвел взглядом. Криминалист, сверливший его взглядом, с довольной улыбкой, говорившей об удовлетворении реакцией Тихонова, забрал пакет с листом: «Проверим отпечатки, после обеда дадим результат».

Тело, предположительно, Липова, увезли через час на экспертизу. До конца дня криминалисты исследовали прилегающую территорию, оперативники обошли все квартиры в прилегающих домах.

К вечеру Тихонов сидел у себя в кабинете, разложив рапорта и заключения на столе, начиная складывать паззл.

Глава 5. Знакомство

Это был самый обычный майский день, залитый ослепительным солнечным светом, дурманящим ароматом расцветающей сирени, свежей белизной усыпанных цветом яблонь и яркой, еще не тронутой пылью зеленью. Самый обычный 25 мая, когда миллионы выпускников 9-ых и 11-ых классов в наутюженных костюмах, белых передничках и сорочках заполняют пришкольные дворы, парки, скверы, улицы тысяч городов, оглушая мир своим звоном, щебетом, юностью, веселостью, а порой и нетрезвостью.

С раннего утра Аня с мамой вели незатихающее сражение с укладками, плойками, лаками и батареей флаконов и тюбиков, до сих пор прятавшихся в двух косметичках, а ныне загромоздивших весь стол в Аниной комнате. Это был самый последний из последних звонков и сегодня Аня точно должна была выглядеть безукоризненно. Тем более, именно ей сегодня поручили вести концерт, посвященный выпуску сразу трех одиннадцатых классов – для гимназии это был первый столь многочисленный выпуск, да ещё и губернатор должен был лично присутствовать на линейке. Уровень ответственности зашкаливал.

Уже в девять часов утра Аня стояла на сцене и отчетливо проговаривала в микрофон каждое слово, пока гимназический концертмейстер придирчиво всматривалась в сценарий, поминутно сверяя слышимое с напечатанным. То и дело на весь актовый зал звучал её недовольный возглас и мелькающим вокруг Ани выступающим гимназистам и их наставникам приходилось заново повторять свою часть выступления. Обстановка заметно накалялась, но вот уже и финальное «занавес» – прозвучало и все выдохнули. До начала линейки оставались 52 минуты и всем участникам действа представилась возможность перевести дыхание и глотнуть свежего майского воздуха на школьном дворе. «Не опаздываем!» – громогласно прозвучало вслед сбегающей с четвёртого этажа молодежи, лишь подстегнув тех к побегу.

Территория вокруг гимназии уже заполнялась довольными школярами и их сопровождающими. По сложившейся за долгие годы традиции, на итоговую линейку приходили выпускники прошлых лет – встретиться с учителями, посмотреть концерт, поностальгировать в некогда родных стенах. Этот май не был исключением. Среди людей, толпившихся перед центральным входом, Аня мельком увидела знакомый облик. Ещё учась в средней школе, нет-нет да и пересекались они с учащимися старших классов и уже тогда её внимание привлекло скуластое лицо юноши, учившегося на три класса старше, Димы, как она выяснила позже. Высокий русоволосый парень с серыми глазами, широким волевым подбородком и острыми скулами – совершенно обычный и ничем не выделяющийся на фоне одноклассников. Но Аниным вниманием он завладел уже тогда. За него она в тайне болела, когда с подружками заходили в спортзал на окружные соревнования по волейболу. Сердце сжималось, когда в узких коридорах они проходили рядом. Она робко улыбалась, отводя сияющие глаза в сторону. А он крайне редко смотрел в её направлении, но если уж смотрел, то приветливая улыбка озаряла вытянутое мужественное лицо, и Аня вспыхивала в ответ.

А потом он выпустился, и девушка не видела своего «принца» три года. Страсти улеглись, появились другие интересы, а тут… Глаза их встретились и возмужавшее лицо Димы озарила приветливая улыбка. Не осознавая как и почему, Аня робко улыбнулась и вспыхнула в ответ. И тут случилось совершенно неожиданное: Дима направился к ней, ловко маневрируя через толпу. «Привет! Отлично выглядишь!» – «П-привет! Спасибо!» – «Дай угадаю: ты сегодня – королева этого бала?»

В ответ щёки Ани зарделись ещё ярче, но каким-то невероятным усилием она собралась и ответила: «Не совсем, я только его веду». И в этот момент робость и скованность пропали, тяжесть скатилась с плеч, и дальнейший диалог молодых людей зазвучал весело и непринуждённо, как будто все эти годы они ходили рука об руку и знали друг о друге всё. Уже через четверть часа они вместе поднимались наверх, и Аня чётко понимала, что как минимум одна пара глаз в течение всего мероприятия не будет отрываться именно от неё. Это ощущение согревало и было невероятно особенным, приятным. Аня действительно почувствовала себя «королевой бала».

По окончании линейки Анна подскочила к матери и глазами указывая на Диму, подходившего к ним, тараторила в не свойственной ей манере: «Мамочка, я погуляю немного, до вечера». Та оценивающим взглядом окинула дочь и молодого человека, остановившегося между ними. «Здравствуйте! Я – Дмитрий. Если позволите, мы с Аней прогуляемся по городу. К двадцати двум ноль-ноль вернёмся». Уверенный баритон и галантность манер молодого человека сыграли свою роль в принятии решения и уже минуту спустя рука об руку парочка двигалась в сторону остановки, провожаемая взглядом Аниной мамы. «Всё, дочь стала взрослой».

Глава 6. «СК»

Картинка на столе у Тихонова складывалась неравномерно.

На месте происшествия следов было великое множество – арка проходная, ею пользовался весь двор, да и оцепление, как и предполагал Сергей, успели натоптать. Но причастных к случившемуся следов, по мнению криминалистов, были лишь три вида – пострадавшего, мелкой собаки (они полностью совпадали со следами болонки Изольды) и гражданки Павловой. Но предположить, что именно Изольда стала причиной шрамов на теле потерпевшего – не укладывалось в голове. По мнению патологоанатомов, рваные порезы принадлежали когтям некоего животного, не то тигра, не то медведя. Но при этом ни следов укусов, ни слюны животного ни на теле, ни на одежде погибшего не было. Как и следов лап.

«Ага, прилетел такой медведь и растерзал Липова». – пошутил про себя Тихонов.

Из картотеки пришел ответ. Липов Никита Алексеевич, действительно, существовал и даже привлекался по кражам в 2015-2016 годах, в связи с чем два года провел в местах не столь отдалённых. Но вот по остальным пунктам, указанным на листе в его кармане, данных в картотеке не было.

Судмедэкспертиза, между тем, подтвердила личность пострадавшего, как и наличие в его крови марихуаны. Выходит, не только хранение, но и применение могло быть инкрементировано Липову, если бы…

Записка, найденная в кармане жертвы, никак не оставляла в покое Тихонова. Слишком уж много вопросов у него было в её отношении.

Во-первых, откуда вся информация о преступной деятельности Липова у него в кармане? Не сам же он на себя собирал досье и носил «на всякий случай».

Во-вторых, текст был напечатан на лазерном принтере. Да, наличие такого аппарата у любого человека в современном мире – далеко не новость, но это означало, что автор этой записки, по меньшей мере, имел либо некую базу по неправомерным деяниям Липова, либо имел доступ к такой базе. А если судить по объему информации, то это даже не база МВД. Надо будет позвонить Дарье Сергеевне, возможно, информация об этом человеке взята из их базы. Тогда и ниточка потянется в другое ведомство.

СК… Интересно, очень даже интересно…

Пока мысли вились в голове, руки уже машинально искали в телефоне номер Даши. «Дарья Сергеевна, моё почтение! На работе ещё? Слушай, такое дело…» Не вдаваясь в детали, Тихонов «закинул удочку». А вот улов не состоялся. Липова не было в базе следственного комитета. От слова «совсем». Получается, источник информации совершенно иной. И СК – это не тот СК, о котором сразу подумал следователь. Тогда что это?

Глава 7. Без срока давности

Семёнов едва успел заступить на дежурство и сделать запись в журнале приема-передачи, как на пульт вышел звонок из кабинета Миронова. Ещё не поднимая трубки, он поднял удивленный взгляд на сменщика: «Он уже тут что ли?» – «Так он со вчерашнего дня не уходил, тут ночевал». Семёнов хмыкнул и гаркнул в трубку: «Дежурный старший сержант Семёнов слушает!» – «Семёнов, Тихонов пришёл?» – «Никак нет, товарищ майор» – «Как придёт, ко мне его сразу!» – «Есть!»

Всё управление уже почти неделю обсуждало дело, порученное Тихонову. За глаза коллеги называли его паранормальным, а самого Тихонова – «наш Малдер». Внятных объяснений произошедшему до сих пор не было, по этому поводу нервничал и сам Тихонов, и Миронов. Поэтому раздражение в голосе начальника управления Семёнов угадал по первым нотам, априори сделав вывод, что ничего положительного Тихонова не ожидает.

В 7:57 входная дверь в управление открылась, явив взору Семёнова хмурое лицо Тихонова. Тот ещё не успел ни слова сказать, как дежурный озвучил: «Серёга, тебя Миронов вызывал. Прямо сейчас». – «Да, понял. Привет!» – и, скидывая на ходу пальто, следователь направился к кабинету начальника, уверенно стукнув по дереву и громко спросив: «Разрешите?» – «Заходи!»

Жестом Миронов указал на стул напротив и, дождавшись готовности Тихонова, негромко произнес: «Что у нас по Горького, 42?»

Заслушав краткий доклад, задумчиво, но не столько вопросительно, сколько утвердительно добавил: «То есть, ничего». А потом добавил, доставая из верхнего ящика стола картонный скоросшиватель, точь-в-точь такой же, как отдавал Тихонову неделю назад, разве что очевидно более возрастной и немного потрепанный: «Посмотри вот это. Сейчас».

Тихонов глянул на обложку. Дело прошлого года, октябрь-ноябрь, с соседнего участка. Пробежал наспех по подшитым материалам и недоумённо поднял глаза на начальника: «Даже так?» – «Да. Сдаётся мне, что между этими делами есть взаимосвязь и я хочу, чтобы ты её нашёл».

Спустя полчаса Тихонов сидел у себя в кабинете, держась за голову. Год назад, 30 октября 2023 года на ул. Маяковского, 4, было обнаружено обезображенное тело мужчины с множественными рваными ранами, нанесёнными, по заключению судмедэкспертизы, медведем. Когтями медведя, если быть более точным. Погибшим был Ставров Илья Григорьевич, 1996 года рождения, в 2015-2018 годах отбывавший наказание за ограбление. Причём, в том же самом исправительном учреждении, что и Липов. Но самым важным в этой истории было то, что рядом с погибшим обнаружен испачканный его кровью лист бумаги с распечаткой сведений о якобы его преступлениях. В числе коих значилось и ограбление, за которое тот отбывал наказание. А вот медвежьих следов рядом с потерпевшим обнаружено не было. Тем более, что Маяковского, 4 – самый то ни на есть центр города, до ближайшего леса или даже зоопарка, из которого мог бы сбежать пресловутый медведь – порядком 30 км. Да и заявлений о побеге подопечного из зоопарка не поступало.

Вел это дело у соседей лейтенант Иванов. На встречу с ним Тихонов и рванул. По привычке глянул на часы перед выходом. 8:46.

Глава 8. Первые шаги

Лето 2022 года выдалось необычайно жарким. В такие изнурительные дни июня Ане приходилось почти ежедневно посещать консультации перед ЕГЭ, спозаранок ехать на сами экзамены, а потом, выжатой губкой, добираться до дома с парой пересадок на общественном транспорте. На автобусах с кондиционерами автоколонна их небольшого городка в очередной раз сэкономила, духота в автобусах царила невообразимая и первое, что хотелось свершить по возвращении домой – это с головой занырнуть в прохладную ванную и не вылазить оттуда пару дней. Но такого «барства» Аня уже не могла себе позволить, поскольку поминутно смотрела на экран смартфона: а не написал ли Димочка?

Увлеченность дочери молодым человеком не беспокоила Ирину Фёдоровну. Будучи абсолютно уверенной в воспитании Ани, их совершенно доверительные отношения с юных лет и вполне достаточный средний балл выпускного аттестата позволяли ей не волноваться за рассудительность повзрослевшей девочки. Да, они провели необходимые беседы по психологии отношений мужчины и женщины, по моральным нормам и необходимой контрацепции. Еще неизвестно, кто вспыхивал чаще и ярче из них во время беседы, но услышали друг друга обе, это точно.

Поэтому, когда к 18 часам дочь крутилась перед зеркалом, оценивающе рассматривая себя со всех сторон, Ирина Фёдоровна лишь многозначительно улыбалась и провожала Аню словами: «Не задерживайтесь, завтра рано вставать».

«Конечно, мамочка!» – щебетала Аня и, чмокнув мать в щёку, растворяясь за входной дверью их квартиры.

Что особенно радовало Ирину Фёдоровну, так это то, что Дмитрий, сам будучи уже студентом госуниверситета, не только не перетягивал лямку Аниного внимания на себя, но всячески оказывал ее дочери содействие в подготовке к выпускным экзаменам. Пару раз они уже сидели по вечерам в Аниной комнате, и Ирина Фёдоровна вслушивалась в баритон юноши, терпеливо и неспешно объяснявший методику расчета логарифмов. Материнское сердце радовалось.