Сожгите наши тела

Конечно, я это понимаю. На месте Тесс я бы задавалась теми же вопросами. Хотелось бы мне предложить ей объяснение, которое не развалится с полтычка.

Кто-то должен ее знать. У кого-то должно быть объяснение. Она была там, в поле. Не с неба же она свалилась, верно?

– Ты говорила, что живешь недалеко от Веры? – спрашиваю я. – Если ты никогда не видела эту девушку… Как думаешь, могла она все это время прятать ее у себя в доме?

Тесс откидывается на спинку кресла, косится на дверь переговорки, у которой ждет Илай.

– Такое сложно сохранить в тайне. А ведь она примерно нашего возраста. Вот ты смогла бы восемнадцать лет скрывать чье-то существование?

Я бы хотела задать этот вопрос маме, но решаю об этом не говорить.

Она пожимает плечами.

– С другой стороны, у Веры нечасто бывают гости. Я сама никогда у нее не была.

– Серьезно? Ни разу? – В это сложно поверить. Фален – город маленький. В таких с соседями стараются поддерживать добрые отношения.

– Она несколько раз бывала у нас дома, но мы к ней не ходим. – Тесс демонстративно ежится. – Кукуруза-горгона. Жуткая женщина. Скоро сама увидишь.

По телефону мне так не показалось. У меня создалось впечатление, что с бабушкой будет лучше, чем в Калхуне. Я стараюсь не обращать внимания на холодок в животе. Мы поладим. Я в этом уверена.

Я смотрю, как Тесс вертит в руках стопку цветных стикеров со стола Андерсона. Несколько штук прилеплено к ящикам шкафа для бумаг, и фамилия на одном из них напоминает мою. Я наклоняюсь ближе, но прежде чем успеваю что-то разглядеть, Тесс с размаху лепит один из стикеров мне на лоб.

– Идеально, – говорит она. – Интересно, они ей позвонят? Вере. Или твои родители тоже здесь? Обалдеть, вот это я понимаю – сила генетики. Ваши фотки можно печатать в журналах в рубрике «Найди десять отличий». – Она поджимает губы и окидывает меня критическим взглядом. – И это должна быть задача со звездочкой.

– Все. – Я срываю со лба стикер. – Хватит.

Тесс кривится, и я немедленно чувствую стыд. Илай может себе такое позволить, может слегка щелкнуть ее по носу, потому что они давние друзья. А я? Кто я такая?

– Чего тебе? – Коннорс наконец открывает дверь переговорки в дальней части офиса. Илай просит аптечку, не замечая, каким взглядом одаряют меня полицейские. Как бы ни пострадала в огне моя кожа, это меньшая из моих проблем.

– Так что насчет родителей? – спрашивает Тесс.

Мне требуется несколько секунд, чтобы вспомнить, о чем она говорит. Кому они будут звонить?

– Они могут позвонить маме, – говорю я. – Но это бесполезно.

Судя по выражению ее лица, то, что для меня очевидно, для нее звучит как бессмыслица.

– Почему?

Если и есть способ доходчиво объяснить наши с мамой отношения, я пока его не нашла.

– У нас все сложно, – говорю я. Конечно, они ей позвонят, но это не имеет значения. Мама не смогла даже рассказать мне о существовании Фалена, и уж тем более она не поедет сюда по просьбе полиции. – К тому же я приехала к бабушке.

Тесс оживляется. Вот что она хотела услышать. Подтверждение ее догадки. Да, я та, кто ты думаешь. Да, я ее внучка.

– Мама ничего мне не рассказывала, – говорю я. Я собираюсь мало-помалу вытянуть историю из Тесс, размотать этот клубок дюйм за дюймом. Но в этом нет необходимости.

– Да нечего тут рассказывать. После засухи Фален окончательно пошел ко дну. На Веру работал весь город. Можешь себе представить, что началось. – Тесс начинает обклеивать стикерами экран древнего монитора Андерсона. – А потом случилась эта заваруха с пожаром. – Она замолкает, склонив голову набок. – Наверное, теперь его надо называть старым пожаром.

– А что произошло во вре…

– А сегодняшний, – она наставляет на меня палец со стикером, – это новый.