В сумерках моря

«У неё багажник не слишком маленький для поездки?»

«А зачем нам большой? У нас не так много вещей».

«У женщин всегда много вещей».

На это замечание девушка решила не обращать внимания, потому что видела, что Стасика машина смутила.

«Она дорогая».

«Не очень».

«Да, и не очень практичная. Зимой на ней, наверное, не поездишь?»

«Ну…»

«Вот видишь! Да и бензина она, небось, ест много! Зачем покупать такую машину?»

Объяснять, что это была мечта, Джина не стала. Пожала плечами и сделала вид, что согласна с тем, что непрактичная: и «Subaru», и она сама.

«Зачем вообще ехать на машине? Давай на поезде?»

«Машина даёт ощущение свободы».

«Ощущение чего?» – не понял Стасик.

«Ну, в любой момент сел и поехал на другой пляж. Или в другой город».

«Зачем?»

«Если там, где мы окажемся, нам не понравится».

«Зачем мы туда едем, если нам не понравится?»

«Нам может не понравиться», – уточнила Джина, ловя себя на мысли, что разговор делается странным. И ей не особенно хочется его продолжать.

«Не понимаю. Я видел фотографии отеля, с виду он ничего. И отзывы о нём, в основном, хорошие. И место удачное, я люблю песчаные пляжи».

Джина об этом знала. Сама она предпочитала каменистые, но решила сделать спутнику приятное и выбрала отель на западном побережье Крыма. Но теперь поняла, что её выбор был воспринят само собой разумеющимся.

Вот тогда и нужно было заканчивать с этим путешествием. И с этими отношениями.

Кстати, сумка, с которой Стасик отправился на юг, оказалась вдвое больше рюкзака девушки.

Дальше была дорога, ставшая для Джины отдельным испытанием. Стасик оказался убеждённым приверженцем осторожной езды, и восклицания с пассажирского сиденья: Джина, куда ты гонишь? Джина, мы ведь не торопимся! Джина, пожалуйста, потише, – стали для неё привычным и немного нервным фоном. Когда же Стасик садился за руль, скорость «Subaru» не превышала восьмидесяти километров в час и Джина едва ли не физически ощущала боль своей быстрой машинки, вынужденной неспешно передвигаться в правом ряду.

«Да, я не лихач, – с гордостью поведал Стасик. – Я во всём люблю надёжность и предсказуемость».

А ещё он внимательно изучал ценники на бензоколонках, которые они проезжали, и предложил заправляться только на тех, где цены были минимальны. Ах да, покупать на бензоколонках кофе тоже оказалось непрактичным:

«Он там дрянной, а денег за него просят, как за идеально приготовленный в турке на песке…»

С придорожной едой вышла та же история:

«Она невкусная и вредная. Ты представляешь, из чего делают сосиски, которые они пихают в булки?»

«Примерно представляю, – не выдержала Джина. – Из мяса».

«Из какого? Которое ещё вчера гавкало в соседней деревне?»

«Раз вчера гавкало, значит, свежее».

«Ты издеваешься?»

«Нет, конечно, нет…»

С собой Стасик взял бутерброды, которые жевал не только на остановках, но и в пути, запивая простой водой, потому что в «лимонады кроме сахара и химии ничего не кладут». Бутерброды же считались «полезными». В результате ехать так, как она любила, Джине удавалось только в то время, когда спутник начинал дремать.

На месте брюзжание продолжилось. Отель Стасику понравился, хотя…

«За такие деньги он мог быть и получше. А номер – просторнее».

Тем не менее комната была принята, хотя…

«Полотенца не кажутся свежими».

Бассейн, разумеется, оказался маленьким. Песок на пляже недостаточно мелким. Из кафе неподалёку воняло мангалом.

«А по вечерам здесь, небось, грохочет дискотека».

В этом он не ошибся, к сожалению, – дискотека действительно гремела. И действительно раздражала, потому что, планируя отдых, Джина не то чтобы собиралась проводить всё свободное время в номере.

«Давай закроем окна?»

Джина согласилась. И с этого момента фразы, начинающиеся с «давай», стали главными в их первом совместном отпуске.

«Давай ляжем спать пораньше?»

«Давай не пойдём на пляж в самую жару?»

«Давай не будем покупать фрукты, они очень дорогие».

«Давай не пойдём вечером на набережную, а посидим на балконе?»

Стасик не ныл, просто старался сделать отпуск максимально комфортным для себя, совершенно не заботясь о том, как это воспринимает и ощущает его спутница. Возможно, он думал, что если хорошо ему, то хорошо и ей. А возможно, вообще не думал. Зачем? Ей же наверняка приятно соглашаться с его разумными и прагматичными предложениями. Нельзя сказать, что отпуск оказался безнадёжно испорчен – пока нельзя, но романтический настрой, с которым Джина отправлялась в Крым, полностью растворился в бесконечных «давай, давай, давай…»

А самое обидное заключалось в том, что Стасик ничего не замечал.

Впрочем, нет. Кое-что он заметил ещё в самый первый день – то, как на Джину поглядывают другие мужчины. Спортивная, вот что приходило в голову при первом взгляде на девушку. Спортивная и глазастая. Стройная, длинноногая, подвижная, она дышала энергией и задором. Небольшая грудь. Светлые, слегка вьющиеся волосы подстрижены в короткое, не скрывающее шею, каре. Прямой нос, который мог показаться чуть больше, чем следовало. Губы тонковаты, особенно верхняя. Но главное внимание привлекали глаза – большие, серые. Они лучились, когда девушка улыбалась, а улыбалась она очень красиво. Джина привлекала внимание мужчин, и это обстоятельство заставляло Стасика напрягаться.

Девушка сделала ещё один глоток, убрала бутылку и потянулась.

– Пойдём купаться?

– Ты опять в этом купальнике, – заметил Стасик, поднимаясь с лежака.

Чёрный, узенький, идеально подчёркивающий фигуру.

– Он удобный.

– На тебя все пялятся.

– Ты бы хотел, чтобы на меня не обращали внимания?

– Нет, мне всё нравится. – Стасик втянул небольшое пузико, приобнял девушку за талию и улыбнулся. – Абсолютно всё.

6 августа, вторник

– Абсолютно всё устраивать не может, – покачала головой Джина. – Это так не работает, что-то должно нравиться особо. Какая музыка по-настоящему трогает твою душу?

– Чтобы внутри становилось то холодно, то жарко, и волосы на голове шевелились? – уточнил Феликс, глядя на двухрядную горную дорогу, освещённую лишь фарами «Bronco».

– Примерно так, да, – согласилась девушка. – Хотя в твоём исполнении это прозвучало слегка угрожающе.

– Никакая.

– Или ты просто не помнишь.

– Или так, – согласился Чащин.

– Или тебе надоело со мной разговаривать…

– Нет…

– …Просто ты не хочешь в этом признаваться.

– Я хочу…

– Флекс, всё хорошо, я пошутила. И ты тоже не забывай шутить, потому что нельзя быть серьёзным двадцать четыре на семь.

– Ты сама говорила, что я остроумный.

– И я чучуть скучаю по тому Флексу.

– Разве сейчас я не такой?

– Ой, ты опять начал. – Джина рассмеялась, после чего велела: – Не смотри. – И выгнулась в кресле, потянувшись так сладко, что он это почувствовал.

Чащин честно не смотрел. Хватило первого раза, во время которого он едва не пролетел мимо поворота, потому что даже в безразмерной толстовке потягиваться у девушки получалось… замечательно.

А в перерывах между потягиваниями Джина пребывала в одной из тех поз, которую запомнил Феликс: спинка кресла откинута далеко назад, сиденье отодвинуто, длинные ножки заброшены на торпедо. И, как и просил Феликс, не позволяла ему уснуть разговорами на самые разные темы. Нынешняя началась с того, что девушка включила радио и раскритиковала волну, на которую оказался настроен приёмник.

– Я думала, у тебя есть вкус.

– В машине я слушаю всё подряд, чтобы не заснуть, – сообщил в ответ Чащин, которого тоже удивил сделанный им выбор.

«Кажется, до амнезии я был другим человеком».

– Для того чтобы не заснуть, у тебя есть я, – выдала Джина, играя с прядями волос. – Я – эксперт по части незасыпания.

– А если ты сама не заметишь, как вырубишься?

– Только после тебя.

– Ты слишком самонадеянна.

– Пока ты ничего не помнишь, я могу говорить что угодно. Так что, Флекс, найди какую-нибудь местную станцию и ответь на телефон.

Телефон начал подавать голос секунд пять назад, но до сих пор на него никто не обращал внимания.

– Я думал, это твой, – удивлённо произнёс Чащин.

– Мой – вот. – Джина повертела молчащей трубкой.

– А мой – вот. – Феликс указал на работающий навигатором смартфон.

– Точно, твой – вот. – Девушка помолчала. – А звонит кто?

Трель не умолкала.

– Не кто, а что? – уточнил Чащин.

– Кто – тоже, – не согласилась Джина. – Ведь кто-то же тебе звонит. К тому же в багажнике в основном твои шмотки, и я точно знаю, что в моём рюкзаке второй трубы нет.

На некоторое время в машине стало тихо, а затем телефон вновь подал голос. Судя по всему, звонивший был человеком настырным. Или ему очень надо.

– Найди его, – попросил Феликс.

– Что? – поинтересовалась в ответ Джина, продолжая играть с прядями.

– Найди его, пожалуйста.

– С удовольствием, милый. – Девушка повернулась к багажнику, несколько секунд ковырялась в вещах, ориентируясь на звук, после чего протянула Чащину кнопочный телефон. – От бабушки достался?

– Видимо, вместе с машиной купил. – Феликс надавил на кнопку «ответ». – Да?

– Привет. – Голос не показался знакомым.

– Привет.

– Как погода?

– Крымская.

– В смысле?

– Безоблачное небо, полно звёзд, луна. – Феликс не знал, что ещё сказать. – Ну и тепло, конечно, Крым, всё-таки.

Ответ вызвал у собеседника заминку.

– Луна? – переспросил он после паузы.

– Да.

– Полная?

– Вроде, нет.

Опять пауза, после которой последовал осторожный вопрос:

– Ты можешь говорить?

– Да.

– Тебя слушают?

Феликс посмотрел на девушку. Не её ли имел в виду незнакомец? Очень сомнительно, но тем не менее возможно.

– Ну… да.

– А меня? Ты ведь не поставил телефон на громкую связь?

– Нет, конечно. – Чащин хмыкнул. – Разве в этой модели есть громкая связь?

– Точно! – Незнакомец рассмеялся, но сразу же вернулся к деловому тону: – Почему не позвонил?

– Не мог. – Феликс поймал себя на мысли, что ответ получился очень честным, только, похоже, не в том смысле, который уловил незнакомец.

– Ладно, принято. Что у тебя сейчас? Едешь в Судак?

– Да.

– Будешь там сегодня?

– Пока не решил.

– Ты опаздываешь.

– Был повод.

– Ладно, дай знать, когда на месте.

– Договорились.

Чащин отключил связь, попросил Джину убрать телефон в поясную сумку, которую вернул за сиденье, после чего услышал ожидаемый вопрос:

– Кто это был?

– Моя бывшая.

– Аха-ха… Считай, получилось смешно. – Девушка поджала губы. – А если серьёзно?

– Если серьёзно, я понятия не имею, кто мне звонил.

– Но ты расстроился, – заметила Джина.

– Не расстроился, а напрягся, – уточнил Феликс.

– Из-за чего?

– Из-за того, что ничего не помню. – Чащин очень тихо и очень коротко выругался. – Из-за того, что меня где-то ждут. Из-за того, что смысл звонка от меня ускользнул, зато я понял, что на меня напали не просто так. Меня не грабили… То есть меня грабили, но хотели забрать нечто такое, о чём не расскажешь полиции.

– Но у тебя ничего не нашли, – напомнила девушка.

– Именно, – кивнул Чащин. – И это тоже меня напрягает, потому что звонок показывает, что что-то они должны были отыскать.

– Или нет. – Джина накрыла ладонью его руку. – Флекс, постарайся успокоиться, в наших обстоятельствах это главное.

– В наших обстоятельствах?

Феликс голосом выделил слово «наших» и почувствовал, что девушка вздрогнула. Убрала руку и прохладно произнесла:

– Хорошо: в твоих.

Пожалел ещё сильнее и попытался вывернуться:

– Я имел в виду, что из нас двоих ничего не помню только я.

Джина выдержала очень долгую паузу, её тон чуть потеплел:

– Пусть так. Хочу только заметить, что я еду в эту ночь с тобой…

– Я знаю и очень…

– …Хотя могла бы ещё на той стоянке укатить по своим делам и бросить тебя, избитого, около фургона. Но я…

– Прости меня, пожалуйста, я очень ценю всё…

– Не надо меня перебивать.

– И за это прости.

– Хорошо.

Джина отвернулась и стала смотреть в тёмное боковое окно.

Некоторое время ехали молча, затем Чащин поинтересовался:

– Кстати, почему ты так меня называешь?

– Флексом?

– Да.

– Всегда так называла, и тебя это никогда не напрягало, – ответила Джина, продолжая смотреть в окно. – Тебе нравится это имя.

– Всегда – это как долго?

– Сам вспомнишь.

– Ты вредина.

– Ты мне это уже говорил.

– Часто?

– Сам вспомнишь.

И как с ней разговаривать?

Откровенно говоря, Феликс до сих пор не знал, как относиться к попутчице и можно ли ей доверять? Могла ли Джина быть сообщницей напавших на него грабителей? Кстати, существующих только в её рассказе. В принципе, могла: если она не показывалась до того момента, как его вырубили, девушку могли оставить под видом случайной прохожей, путешествующей автостопом туристки, чтобы она узнала, куда делся не найденный грабителями товар. А поняв, что Феликс ничего не помнит, начала импровизировать. Поверить в подобный спектакль трудно, но тем не менее можно. С другой стороны, её рассказ звучал намного правдоподобнее «грабительской» версии, однако окончательно он всё поймёт не раньше, чем вернётся память.

– Чёртова амнезия…

– Что?

Девушка, судя по всему, задумалась и не расслышала очень тихого высказывания Феликса.

– Здесь стоянка. – Чащин вовремя заметил знак, сбросил скорость, медленно въехал на общественную парковку и остановился.

– В туалет захотел?

– Ехать сейчас в Судак смысла нет – там все спят, – объяснил Феликс, внимательно разглядывая стоящие автомобили: три кроссовера и седан. Номера: Казань, Нижний Новгород, Москва. «Для чего я обращаю внимание на номера? Привычка?» Людей не видно, видимо, спят. – Я же хочу посмотреть, как нас встретят.

– Почему? – ляпнула девушка. В следующий миг поняла, что сморозила глупость, и торопливо добавила: – Извини, я поняла.

Чащин кивнул, вышел из машины – Джина последовала за ним, закурил сам, дождался, когда девушка возьмётся за свои сигареты, и продолжил:

– Поэтому я прошу тебя никому не рассказывать о том, что у меня амнезия. Я должен разобраться, кто я и что тут делаю. И ещё… – Он глубоко затянулся, глядя Джине в глаза. – Если ты что-то недоговариваешь, то сейчас самое время об этом рассказать.

– Я рассказала, как было, – спокойно ответила девушка, отвечая на взгляд. – И если ты мне не веришь, нам самое время расстаться.

«Грабительская» версия рассыпалась – он ведь помнил, как они ехали вместе. Значит, она действительно была с ним, а потом они поссорились. И на него напали.

– Верю, – ответил Феликс.

– Спасибо.

Однако Чащин не закончил.

– Я не знаю, кто ты, Джина, и, возможно, я не всё тебе рассказал. Если я тебя сейчас обидел – извини, но ты, надеюсь, понимаешь, что у меня есть причина для недоверия.

– Ты будешь не доверять мне до тех пор, пока не поймёшь, что я помогаю тебе выпутаться из всего этого дерьма. – Девушка по-прежнему говорила спокойно, но сейчас ещё и с неожиданной уверенностью.

– А почему ты мне помогаешь?

– Потому что ты заехал на ту стоянку из-за меня, Флекс. Потому что, если бы я не ушла, тебе, возможно, не так сильно дали бы по голове. И потому что мне до сих пор не предоставлялась возможность помочь мужику вроде тебя.

– Такому сильному и крепкому? – шутливо осведомился Чащин.

– Такому длинному. Что теперь?

– Переночуем здесь, если ты не против. Где-то в багажнике валяется спальник, можешь его взять и лечь в фургоне на полу.

– А ты?

– Я в машине.

Феликс не был уверен в их отношениях, и его ответ был призван их проверить. Как оказалось через мгновение, отношений не было: Джина спокойно восприняла предложение улечься в разных местах. Спросила только:

– Сидя?

– Полулёжа. – Он посмотрел на часы. – За пять часов не сломаюсь.

– Пяти часов мало, чтобы как следует выспаться.

– Могу тебя не будить, когда поеду.

Джина представила, как её начнёт мотать по полу фургона, и улыбнулась:

– Лучше разбуди.

– Договорились.

Чащин улыбнулся и полез в багажник за бутылкой воды.

Несмотря на пережитую нервотрёпку, уснули они быстро: Феликс на водительском месте, отодвинув кресло и максимально опустив спинку, Джина – в фургоне, в спальном мешке. Точнее, на нём. Короткий отдых пошёл на пользу, поскольку был очень нужен. И хотя, поднявшись по будильнику – ещё до утренней жары, – Феликс и Джина поначалу сонно зевали, они всё равно почувствовали прилив сил. Привели себя в порядок, позавтракали купленными на ближайшей бензоколонке сэндвичами, продолжили путь к Судаку и примерно в девять утра добрались до одного из пляжей бухты Капсель. Съехав с дороги, проехали меж двух скал и оказались на довольно большой расчищенной, но не асфальтированной площадке, выполнявшей роль местного паркинга. Остановились у дальней стороны, прямо у ведущей к морю тропинке. Причём Феликс поставил фургон прилавком к тропинке и так близко к краю, что его было видно и с паркинга, и с пляжа. Сам пляж находился метров на пять ниже, считался полудиким, а его естественным цивилизационным центром являлось одноэтажное кафе «Добрый Алчак», вытянувшееся вдоль берега метрах в пятидесяти левее тропинки. Перед кафе стояли готовые к аренде зонтики и шезлонги, а на всём остальном пространстве отдыхающие располагались кто во что горазд. Те отдыхающие, которые приехали в бухту на денёк. А справа от тропинки виднелись палатки тех, кто решил провести у моря несколько ночей.

– Что дальше? – поинтересовалась девушка. – Пойдём купаться?

– Не сразу.

– Неужели начнём торговлю?

– Сосиски не подвезли.

– Тогда что?

– Нас заметили и скоро встретят.

– Кто?

– Те, кто ждал нас вчера.

Расчёт оказался верным: минут через пять из кафе вышли двое мужчин в шортах и майках, неспешно поднялись на парковку и остановились, разглядывая Чащина как незнакомого, но долгожданного гостя.

– Феликс?

– Феликс.

– Нам говорили, что ты высокий. – Оба обитателя пляжа доходили Чащину до плеча и смотрели на него снизу вверх.

– Это был пароль.

– Сергей, – представился тот, что постарше, довольно грузный и лысый обладатель золотой цепи на толстой шее.

– Денис. – Этому было лет двадцать, и девушка его заинтересовала намного больше Чащина.

Мужчины обменялись рукопожатиями, после чего возникла короткая пауза. Секунд через десять Денис вопросительно поднял брови, Феликс догадался, что интересует грузного, и коротко представил спутницу:

– Джина. Она со мной.

– Говорили, ты будешь один.

– И вы мне забронировали маленький одноместный номер?

Сергей и Денис переглянулись. С юмором у них оказалось так себе, поэтому Чащин уточнил:

– Я пошутил.

– Угу, – буркнул Сергей.

– Мы тебе вообще номер не заказывали, – зачем-то добавил Денис, продолжая смотреть на Джину.

– Я знаю.

– Их тут у нас нет.

– Я вижу.

– Ты грамотно остановился, – вернулся в разговор Сергей. – Сейчас мы подключим электричество и воду.

– А всё остальное?

– Еда и прочее?

– Да.

– Привезут позже.

– Хорошо.

– Флекс, пойдём купаться? – Джине надоел заинтересованный взгляд Дениса, и она демонстративно взяла Чащина за плечо. А ещё, чтобы окончательно расставить точки над «i», сделала малюсенький шаг к мужчине.

– Ты иди, я догоню, – улыбнулся Чащин.

– Жду на пляже.

Девушка достала из «Bronco» пакет, который собрала, пока они ждали встречающих, и направилась к морю.

– Твоя? – спросил Денис, когда Джина скрылась в кабинке для переодевания.

– Моя, – подтвердил Феликс.

– Хороша.

– Поэтому моя.

Денис поджал губы.

– Здесь много отдыхающих, – проворчал Сергей, намекая молодому приятелю, что тот должен сбавить обороты. – На любой вкус красавицы. И многие приезжают, чтобы развлечься.

Денис осклабился, соглашаясь, почесал живот и отыскал взглядом вышедшую из кабинки Джину, переодевшуюся в тонюсенький чёрный купальник.

– Подружка твоя?

– Ты уже спрашивал, – ровным голосом произнёс Чащин.

– И что ты ответил?

Задав вопрос, парень перевёл взгляд на Феликса, и некоторое время они смотрели друг другу в глаза. Затем прозвучало спокойное:

– Ты помнишь, что я ответил. А если не помнишь – спроси у Сергея.

– Девчонки ветрены.

– Не она.

– Ты уверен?

– Иначе бы не сказал.

– Повезло тебе.

– Знаю. – Теперь Чащин смотрел на грузного: – Вы без меня справитесь с подключением фургона?

– Он открыт?

– Открою.

– Справимся.

– Тогда я буду на пляже. – Феликс достал из поясной сумки пачку сигарет и, не глядя на Дениса, добавил: – Меня там ждут.

Чтобы расставить точки над «i».

* * *

Спросите у любого москвича, когда он в последний раз был на Красной площади – и он, скорее всего, задумается. Спросите у крымчанина, как давно он купался в море, и, вероятно, в разговоре тоже возникнет пауза, во время которой собеседник попытается вспомнить, когда среди повседневных дел отыскалось время окунуться. Однако человек, достаточно хорошо известный в Крыму и за его пределами, под псевдонимом Читер, обязательно купался каждое утро, за исключением штормовых и совсем холодных дней, и проплывал при этом не менее четырёх километров. Иногда больше – по настроению, но почти никогда меньше. В этом Читер был скрупулёзен и точен. И плавал он превосходно, эффектно и эффективно, о чём ему всегда говорили друзья и подружки – те из них, которые находили в себе силы выйти ранним утром на пляж, чтобы понаблюдать за долгим заплывом известного человека.

Однако сегодня Читера никто не ждал. Выйдя из воды, он привычно растёрся полотенцем – до красноты, и минут десять стоял на берегу, молча разглядывая тихое море. Наслаждаясь тишиной и покоем. Утренние заплывы были временем, которое принадлежало только ему и никому больше, поэтому он не любил, если друзья или подружки выходили на пляж вместе с ним. Не любил, но и не запрещал.

Постояв, Читер неспешно поднялся в дом, что стоял на первой линии, проверил телефон, прищурился, увидев среди входящих интересующий его номер, и позвонил в ответ.

– Что не так?

– Почему ты решил, что что-то не так?

– А почему ты звонишь сегодня, а не вчера?

– Потому что Феликс приехал сегодня, а не вчера, – ответил Сергей.

– Объяснил?

– Нет. Но я не спрашивал.

– Почему? – удивился Читер.

– Это не моё дело.

По большому счёту, так оно и было, поэтому Читер промолчал. Кроме того, Феликс ещё вчера утром предупредил, что если не будет успевать – приедет на следующий день, и получается, не опоздал, а задержался. Хотя мог бы позвонить ещё раз. Но не стал.

– Это единственная странность?

– Феликс приехал не один, – доложил Сергей. – С ним девка.

– Прихватил попутчицу на море?

– Вроде того, но эта попутчица вызывает сомнения. Я о ней без телефона скажу.

– Проблемная?

– Не для нас.

– Хорошо, не по телефону, – согласился Читер. – Это всё?

– Феликс странно себя ведёт.

– Подробнее.

– Ну… Я не так хорошо говорю словами, как ты, Читер, поэтому просто: странно. Я это чую, но объяснить не могу. Как будто для него всё это в новинку, и он не совсем втыкает, что и как. – Сергей выдержал паузу. – Не похож он на курьера.

– Он не простой курьер. Об этом нас предупредили.

– Феликс – авторитет?

– Вроде того.

– Ну… – Сергей помялся. – Не знаю, Читер, ты сам решишь, когда на него посмотришь, но я считаю, что с Феликсом что-то не так.

– Спасибо. – Читер помолчал, обдумывая услышанное. Он знал, что Сергей к панике не склонен и без весомых сомнений не стал бы заострять внимание на странностях в поведении гостя. А значит, нужно отнестись к его словам серьёзно. – Когда Феликс приехал?

– С полчаса назад.

– Ни о чём не спрашивал?

– О встрече?

– Да.

– Нет. И в этом тоже странность.

– Ага, я понял. – Ещё одна пауза. – Сегодня пусть осваивается, а ты на него посмотри. Если придёт с вопросом, послушай, что спросит, и сообщи мне. А если не придёт, скажешь при случае, что к нему завтра приедут.

– Ты приедешь? – уточнил Сергей.

– Не говори кто, – приказал Читер. – Просто скажи, что приедут, и посмотри на реакцию.

– Думаешь, это подстава?

– Я пока не знаю, что думать, но ты не загоняйся, Серёга, ты со всех сторон чист. Так ведь?

– Так.

– Вот и хорошо, – одобрил Читер. – Поэтому смотрим на человека и ждём, как он себя поставит. Сам ничего не решай и от всего отказывайся. Договорились?