Пекло. Книга 6. Льды Арктики

– В лицо? Да.

– Короче, иди в ту прятушку, которую мы приготовили. Когда мимо тебя пройдут, если наши, ты выберешься из нее, если нет, я открываю огонь. Поэтому не ошибись, пожалуйста.

– Ага. – Анатолий убежал.

Роберт отправил Марию, чтобы она собирала женщин и детей для эвакуации, взял автомат и поднялся на скальный выступ, где сидел Семён, и занял замаскированную огневую позицию.

– Как думаешь, наши? – спросил Роберт.

– С такого расстояния не понять. А Толик куда? – Он увидел бегущего товарища.

– Он будет наблюдать из суфлерской будки, чтобы опознать, наши это или нет, – пояснил Роберт.

– Из суфлерской будки, – усмехнулся Семён. – С тобой, командир, у нас расширился словарный запас.

Обоз приближался. Люди в нем смотрели по сторонам, словно тоже были напряжены. Оружие держали в положении, готовом для немедленного огня.

– Да уж, работа у них нервная при таких раскладах, – признал Семён. – Я бы не пошел в транспортники.

Обозы прошли мимо суфлерской будки, не заметив ничего подозрительного. Ладони Роберта вспотели от нервного напряжения. Он держал на мушке первого бойца.

– Машет, машет. – Семён показал пальцем на Анатолия, остервенело машущего рукой из своего укрытия.

– Слава богу. – Роберт с облегчением отложил автомат в сторону. – Эй, внизу! – выкрикнул он. – Свои.

Обозники подняли оружие вверх, но один из них вдруг громко выкрикнул:

– Дядя Роберт, это я, Ростислав.

Глава 6

Весь бывший Тихий и все новенькие замерли с открытыми ртами, наблюдая за грязными животными, опасливо приближающимися к вагончикам. Их явно манило человеческое жилье. Они, как сироты без родителя, желали снова оказаться в привычной обстановке. Изольда со щенками отошла на безопасное расстояние – ее пришельцы как раз напугали своим внезапным появлением.

Олени были грязными. Сюда они могли попасть, только перевалив через южный вал. Миновать жижу под ним не получилось даже у них. Грязная шерсть свисала с боков сосульками. Животные пускали пар из ноздрей, принюхиваясь к запахам человеческого жилья. Наверное, им тоже думалось, что так пахнет уют и стабильность.

Иван направился к ним, но олени отошли от него, образовав полукруг безопасности. Не доверяли чужакам, однако пришли к людям, проявив тот же тип мышления, что и Изольда в свое время. Олени могли учуять семью Виктора и идти за ней, оставаясь незамеченными. А могли учуять дым, идущий от печек, и решить, что здесь находится жилье оленеводов, их хозяев.

– Ты, как потомок оленеводов, знаешь, что с ними делать? – в своей шутливой манере поинтересовался Борис.

– Я живого оленя вижу в третий раз, – ответил Иван. – Оленеводство – не генетическое заболевание, по наследству не передается.

– Судя по их мордам, они соскучились по людям, – заметила подошедшая Полина.

– Они теперь натоптали к нам заметную тропинку, – решил Иван. – Если кто увидит, точно по ней пойдет. Сейчас заиметь оленя – огромная польза, а если стадо, то вообще.

– Считай, мы заимели стадо. Наши следующие шаги? – Борис сделал шаг к животным, но они снова расступились. – Поймать их нереально, это не бараны. Нужен аркан и умение накидывать его на рога. Виктор, ты не умеешь ловить оленей арканом? – поинтересовался он у главы новой семьи.

– Нет, не приходилось.

– Осталось только у Софьи Марковны спросить. Она у нас на все руки мастер. – Борис обратился к ней: – Софья Марковна, не владеете искусством ловли оленей?

– Единственным оленем, которого я смогла заарканить, был мой муж, царствие ему небесное, – ответила бывшая соседка Бориса. – Я бы оставила их на время. Пусть привыкают к нам. Их же не надо кормить?

– Нет, конечно, чем мы их накормим? – Борис развел руками.

– Виктор, а вы, когда искали дорогу к нам, не натыкались на следы большого стада оленей? – поинтересовался Иван.

– Честно говоря, из меня еще тот следопыт. Я мог не обратить на них внимания, – растерянно признался Виктор. – А что это дало бы нам, если бы видел?

– Меня волнует, чьи это олени, придут за ними или нет, а еще видели их следы самбургские ребята или нет? Не хотелось бы, чтобы за ними пришли, – пояснил Иван.

– А может, выгнать их отсюда? – предложила Полина. – Собраться всем скопом и отогнать к южному валу.

– Не уверен, что они заберутся назад.

Иван на самом деле больше думал о другом. Ему хотелось, чтобы олени остались здесь, но как ничьи. Он думал о них как о пропитании, да и транспорте и даже одежде. Иван понятия не имел, как снимать шкуру с животных, как обрабатывать ее, но любое знание надо было нарабатывать. Олени являлись еще одним яйцом, положенным в другую корзину. Предчувствие, которое обычно его не обманывало, требовало не избавляться от нежданных гостей.

– Я схожу до южного вала по следам, посмотрю, не осталось ли там еще оленей, – оповестил он земляков.

– Я с тобой, – засобиралась Полина.

– Полин, а тебе это зачем? – спросила Валентина, считая, что у нее уже есть право приказывать невестке. – Не женское это дело – грязь месить. Нам надо обед готовить и место для ночлега новеньких. Идем.

Полина умоляюще посмотрела на Ивана. Ей не хотелось заниматься скучным женским трудом.

– Мам, пусть со мной идет, – поддался Иван ее немой просьбе.

– Валь, пусть идут, а то в наших казармах молодым не уединиться. Хочешь внуков, дай молодым свободу, – посоветовала ей Софья Марковна.

– Да какие сейчас внуки, Софа? – возмущенно ответила Валентина.

– Обыкновенные. Не хочешь же ты, чтобы жизнь на нас закончилась? – удивилась бывшая соседка.

– А родит, где будут жить? В одном вагончике со всеми? – Валентина фыркнула и направилась к бытовкам.

– Ого, напугали мы маму, – усмехнулась ей вслед Полина. – А ты сам-то что думаешь об этом?

– Не думаю пока. Идем. – Иван направился в сторону южного вала по следам оленей.

Животные проводили их своими большими влажными глазами, но с места не сдвинулись, словно знали, что обратно им не надо. Сомнений не осталось, что причиной их появления здесь являлась семья Виктора. Олени шли по следам людей до самого вала и там же, где и они, спустились.

– Странно это все, как в сказке, – задумчиво произнесла Полина. – Вначале мы нашли это место, словно ожидавшее именно нас, с рыбой, чистой водой и лесом, потом олени. Все как на заказ. Жизнь меня всегда учила другому: что у тебя никогда не будет того, что ты яростно желаешь.

– Понятно же, жизнь другая наступила, – ответил Иван, приноравливаясь, чтобы подняться наверх.

– И что, теперь все мои желания будут сбываться?

– Уже сбылись. – Иван рассмеялся и постучал себя в грудь, как самец гориллы. – Вот твой главный приз.

– Я хотела блондина с голубыми глазами.

– Плохо хотела.

Иван уперся носками сапог в землю и полез по склону. Оступился, ноги заскользили вниз, и пришлось еще упереться в землю руками. На четырех опорах процесс пошел лучше.

– Вануйто, а ты надолго туда собрался? Я не полезу за тобой, – предупредила Полина.

Она до сих пор, оставшись одна на удалении от человеческого жилья, испытывала суеверный страх. Ей начинало казаться, что больше никого не осталось и она одна-одинешенька во всем мире.

Иван перебрался на другую сторону вала. Отряхнул руки и осмотрел следы. Прошел метров двести по ним. Посмотрел вдаль, насколько позволяла видимость. На ушах оленей висели бирки, и если их хозяева еще живы, то они вполне могли отправиться на поиски сбежавших животных. Оленеводы были меньшей проблемой из всех. Они не привыкли жить оседло и вряд ли бы стали претендовать на вагончики. К тому же из всех категорий граждан катастрофа на их образ жизни повлияла меньше всего, и, стало быть, причин вести себя неадекватно у них было намного меньше.

Иван вернулся на свою сторону.

– И что ты там увидел? – спросила Полина.

– Я боялся, что за оленями придут следом. Пока никого нет.

– Может, они умерли, – понадеялась Полина и сама удивилась, что смерть людей для нее облегчение.

– А оленей разметало смерчем, – усмехнулся Иван. – Я думаю, что их напугали хищники, отбили от стада, а хозяевам двадцать голов роли не сыграют.

– Ого, щедрые какие, – удивилась Полина. – Ну и что будем делать, пока нас твоя мама не видит?

В поселке к их возвращению кипела бурная деятельность. Из каждой трубы поднимался сизый древесный дым. Семья новеньких под надзором Софьи Марковны мылась по очереди в общественном душе. Им соорудили постель в самом торце вагончика. Между соседними кроватями положили лист древесной плиты, заправили ее постелью, и получилась спальное место для Даши и Вероники. Валентина и Лида готовили на костре уху на всех. Общая деятельность создавала ощущение братства, заботы и даже торжества. Стоять и смотреть, как работают другие, совсем не хотелось.

Иван взял свой бредень.

– Пойду позагребаю с Валерой, – доложил он Полине.

– Ты только не лезь купаться, – попросила супруга.

Неделю назад сеть Ивана зацепилась за корягу на дне, и ему пришлось нырять, чтобы отцепить. Мать и Полина, узнав об этом, устроили ему совместный разнос. Одну беспокоило здоровье сына, вторую – потенциальная продуктивность мужа.

– Ну как там олени? – поинтересовался Валера, загребающий сетью по мели.

– Других больше нет. Пришли за новенькими. Я думаю, что эти двадцать голов были отбиты от стада волками и долго блуждали по тундре, пока не наткнулись на людей.

– А волки за ними не придут?

– Они же не подходят близко к человеческому жилью. Но ночью в туалет надо выходить осторожнее, – решил Иван. – А детей вообще не выпускать.

– Привалило счастье, откуда не ждали. – Валера вытянул бредень на берег. В нем билось две рыбешки. – А ты не в курсе, чем их зимой кормить?

– Кормить не надо, сами должны, – предположил Иван. – Они же из-под снега едят мох, старую траву, даже грибы.

– Отощают на такой скудной кормежке. Может, завалим парочку, пока не поздно? – Валера вытащил свой улов и убрал в ведро.

– Да можно, – неуверенно согласился Иван. – Я, правда, никогда не убивал оленей.

– Я тоже, но детство закончилось, надо становиться мужиками. Да и рыба скоро может надоесть. Переедим фосфора, и будут глаза по ночам светиться. – Валера гоготнул. – Давай с того края забредем, мы там давно не были.

– Там глубоко.

– Не переживай, в этот раз я полезу в воду, если сеть зацепится.

– Ладно, – согласился Иван.

Погода в сравнении с той, что была раньше весной в этих широтах, поменялась сильно. Воздух стал намного влажнее, и когда ветер дул с юга или запада, погода делалась намного теплее обычного. Повсюду отросла сочная изумрудно-зеленая трава. Она такой не бывала даже весной, ее трепало то ветром, то морозами. А сейчас трава выглядела так, словно жировала в теплице на удобрениях. Наверняка оленям наступивший климат благоприятствовал намного больше прежнего.

Иван в мечтах представил, как их поселение разводит поголовье оленей до нескольких тысяч штук. При такой численности полностью пропадал страх перед неопределенностью будущего. Еды, одежды и жилья хватало всем, остальное уже из области необязательного.

– Иван, рыба пошла, бросай сеть, – крикнул Валера.

Иван замешкался и бросил в сторону зарослей, из которых Валера ее спугнул.

– Ты чего спишь? – Валера всплеснул руками. – Штук двадцать точно упустили.

– Не жалей, у нас есть на неделю запас. В следующий раз поймаем. – Ивану стало неловко, что он повел себя как мечтатель совсем не вовремя.

– На неделю хватит, а там зима восемь месяцев. Еще неизвестно, какая. – Валера вытянул бредень с тремя рыбешками. – Ладно хоть столько попалось. А ты чего такой задумчивый? Что-то беспокоит или приболел?

– Нет, не приболел. Так, дурь всякая в голову лезет. – Иван зашел в воду, насколько хватало болотных сапог, и закинул бредень.

Валера взял его с другой стороны, и они прошли метров пятьдесят вдоль берега. Ничего не поймали.

– Лодку надо, – произнес Валера с печальным вздохом. – На середине озера рыба больше и толще. У самбургских бы стырить.

– Не надо. – Иван испугался, что Валера может до такого додуматься.

– Да я шучу, Иван. Нам тут подфартило невероятно. Чтобы не спугнуть удачу, надо тихо сидеть и не отсвечивать. – Валера усмехнулся. – Хочу задать тебе вопрос, на который надо честно ответить. Представь себе ситуацию: приходит к нам человек или несколько и говорят, мол, мы разведчики издалека, наш поселок умирает с голоду, дети, женщины, а мы ищем, куда можно переехать, чтобы сытнее жилось и крыша над головой имелась, хотя бы из трех вагончиков. Твои действия? Что ответить им и как вообще поступить? – Он с интересом посмотрел на Ивана.

– Сказать, что мы их не примем, – ответил Иван, подумав пару секунд. – Дать немного еды и отпустить.

– Они, конечно, уйдут, но потом вернутся с семьями, женами, и мы их тогда точно прогнать не сможем. А у них еще и оружие будет, чтобы мы стали сговорчивее. Это ведь реальный расклад. Люди в отчаянии, им разве хочется выбирать? Они уже в том состоянии, что если сам не возьмешь, то умрешь.

– Ты к чему клонишь, Валер? Что их надо сразу валить? – Иван испугался этих мыслей из-за того, что они показались ему правильными.

– Представь: заявятся сюда хотя бы двадцать семей. Они что, наших стариков оставят жить в вагончиках? Нет. Они скажут, что дети – цветы жизни, им нужны условия. Ну и жены, конечно, должны быть при детях. Да и всех остальных тоже выгонят на улицу. И где нам жить? И нужны ли нам такие проблемы? – Валера задумался. – Так что обойдемся без лодки. Лучше есть мелкую рыбешку, чем спать в снегу. Чтобы никого не пришлось убивать, лучше затаиться и жить скромно. Как говорили в армейке, если хочешь быть здоровым, ешь один и в темноте. – Валера рассмеялся. – М-да, времена настали. Раздели человеческую душу до исподнего, и вот мы какие есть на самом деле. Сами по себе, остальные враги. Надо держать свою территорию, кормиться с нее и не пускать чужих. Точно волки.

– Ну хоть не олени. Не ждем, когда накормят, а потом зарежут. – Иван взял ведро. – Пошли домой. Посмотрим, как наше новое хозяйство себя чувствует.

– Ну пошли. Посмотрим оленей и как твой Виктор с семьей выглядят в чистом виде. – Валера стряхнул бредень и растянул между ветками молодой сосны на просушку.

Половина женского коллектива сидела на улице, чистила рыбу, вынимала из нее кишки, а очищенные тушки развешивала на веревку. Щенки Изольды рвали рыбьи останки между собой.

– Вот вам еще работенки. – Иван поставил ведро рядом с ними.

Мать заглянула в ведро.

– Мелкая какая-то. Вы что, всю крупную уже выловили? – спросила она на полном серьезе.

– Вряд ли, но она стала умнее, к берегу не подходит.

– А что делать? – спросила Валентина.

– Придумаем. – Иван махнул рукой. Он увидел сестру, сидевшую рядом с сыном Виктора. – А наша Алёнка прямо серьезно взялась за пацана.

– Это он раньше был пацаном, а с таким-то выбором, как у нас, мужик из мужиков. Пусть дружит, и вам с Полиной спокойнее. А то у нее что ни слово, то обязательно с ядом.

– Интоксикация дурными мыслями, – заметил Валера, нечаянно подслушавший разговор.

– А ты иди, уши развесил, – погнала его Валентина.

– А я что, неправ? – Валера хмыкнул. – В душе никого нет? Хочу смыть с себя рыбий дух.

– Нет. Новенькие уже все перемылись, – ответила ему Лида. – Иди, я сейчас тебе полотенце принесу.

Иван понюхал себя. Раньше он никогда не обращал внимания, даже не задумывался, чем от него пахнет. А теперь, когда у него появилась жена, следовало держать себя в чистоте.

– Иди после. – Мать заметила его переживания.

– А где олени? – Иван огляделся, но не увидел их.

– Ушли куда-то. Мы их не трогали. Может, Изольда их угнала. – Мать пожала плечами. – Мне кажется, они ее раздражали. Она как будто приревновала их к нам.

– Вряд ли бы стадо оленей испугалось песца. Ладно, никуда они от нас не уйдут, только бы в топи не поперлись. – Иван направился домой.

– Куртку скинь, я почищу ее, – попросила мать.

Иван повесил куртку, пропахшую рыбой и испачканную в чешуе, на столбик и направился в вагончик. Внутри было тепло и уютно. Полина как раз подкинула несколько чурбачков в печь.

– Отрыбачил уже? – поинтересовалась она с усмешкой.

– Сегодня плохая рыбалка. – Иван сел на стул и посмотрел в окно, выходившее в сторону южного вала. – Не видела, куда олени подались?

– Нет. Они ходили рядом, а потом разом исчезли. Может быть, это призраки или духи приходили разузнать, как мы тут устроились, не пакостим ли природе. – Полина рассмеялась и села рядом. Наклонилась к Ивану и прошептала: – Эти девчонки, Дашка с Вероникой, такие милашки, забавные. Спасибо, что ты разрешил им прийти к нам. Так хочется малыша.

Иван отстранился от нее и посмотрел с удивлением.

– Ты серьезно?

– Ну как бы да. Я понимаю, что у нас тут роддома нет и даже повитухи нормальной, но природа все равно требует своего, реализацию материнского инстинкта.

– Полин, ребенок в наших условиях – это намного сложнее, чем ты себе представляешь. Он будет плакать по ночам, а не спать придется всему вагончику. А если у тебя не будет молока?

– Какой ты продуман, а. – Полина насупилась.

– Не продуман, но чуть более трезвомыслящий. – Иван полез обнимать Полину.

– Так, руки убрал. Раз я у тебя не трезвомыслящая, значит, не подхожу по уровню. Ищи себе другую.

– Я сейчас в душ пойду, приходи спинку потереть, – предложил Иван примирительно.

– Нет. Три себя сам. Двадцать восемь лет тер, наверное, уже привык.

Иван полез в сумку под кроватью. Вынул полотенце, повесил на плечо и достал мыло в мыльнице.

– Что ж, придется сдать тебя по гарантии назад в Уренгой. – Иван едва успел увернуться от леща, целившего ему пониже спины.

– Ладно, иди, трезвомыслящий, в душ, я сейчас подкину еще раз и тоже приду помыться. Воду не выхлестай всю.

– Не прикоснусь, пока ты не придешь, – пообещал Иван.

В этот день после душа работать уже не хотелось. Иван просидел весь вечер на крыше с журналом по газодобыче, лежавшем в одном из вагончиков. Читал просто из ностальгического желания. Пока смотрел в текст и на красивые глянцевые фотографии, удавалось забыться на мгновение и представить себя на работе. Сердце от этого томительно сжималось, накатывали теплые чувства: спокойствие, умиротворение, определенность. Длились они секунды, пока взгляд не падал в сторону. Реальность выдувала всю ностальгию, заменяя ее суровой холодной действительностью. Того мира нет и уже никогда не будет, а журнал в его руках – исторический документ, помогающий потомкам хотя бы приблизительно представить себе мир до катастрофы.

– И долго ты собираешься там кукарекать? – Полина вышла на улицу с охапкой грязного белья.

– Ты стирать?

– Нет, на лоскуты резать. Поможешь?

Иван слез с крыши и пошел с Полиной в душ. Там еще осталось немного теплой воды, как раз для небольшой стирки.

– Грустил? – догадалась Полина.

– Не то чтобы грустил, скучал, скорее, вспоминал. Здорово же было, хотя временами так не казалось. – Иван вздохнул.

– А я вообще не жалею. Мне сейчас намного больше нравится. – Полина взялась активно мять белье в воде.

– Прям все нравится больше? – удивился Иван.

– Кроме туалета на улице. – Полина рассмеялась. – Помоги, что смотришь?

Иван сменил Полину и стал отбивать белье от грязи еще активнее.

– Стиральные машинки тоже были лучше, чем сейчас. – Он вытер быстро выступивший на лбу пот.

– Я больше об отношении к себе и понимании себя в обществе. У меня сейчас хотя бы чувство полноценности есть и спокойствие перед будущим. А тогда все было как в тумане, а я металась, не видя дороги. А потом вспышка – и туман исчез.

– Вспышка – это я? – в шутку предположил Иван.

Полина снова рассмеялась.

– Вообще я про то самое землетрясение и все, что было после, но ты был знамением, что скоро всему конец.

– Я могу сказать про тебя то же самое. Встретить такую девушку можно только перед концом света.

– Это почему?

– Чтобы спасти тебя.

– Да чтоб тебя, спаситель. – Полина улыбнулась. – Хотя ты прав, если бы не конец света, я бы себя сгубила, а ты бы побоялся со мной связываться на перспективу. Так же?

– Да, – честно признался Иван.

– Мамкина ты радость, – поддела его Полина.

Стирка закончилась, когда на улице уже стемнело. Несколько человек сидели у небольшого костра, разогревая воду. Борис травил байки из жизни, а народ, за неимением других развлекательных каналов, внимательно ему внимал. За границей огня блестели глаза оленей, расположившихся на ночлег рядом с человеческим жильем. Изольда и щенки не хотели соседства с ними и не пришли ночевать, как обычно.

– Иван, иди сюда, – позвал Борис. – Твои знакомые не верят, что у нас мороз минус шестьдесят пять был перед тем, как пришла жара.

– Да я рассказывал им уже. Да, было, стены домов трескались. Я обморозил себе лицо, пока бегал на склад, потому что ветер еще был сильный.

– А у нас ниже минус тридцати не падало, – произнес Виктор. – Интересно, откуда взялся такой холод?

– Без понятия, – развел Борис руками. – У меня теория: если где-то на планете припекло, значит, в другом месте приморозит. А за счет чего, у меня ума не хватает понять. На это ученые есть. В смысле, были. Если бы не они, ничего бы не было, гарантирую, – со знанием дела заявил Борис. – Горе от ума. Дураков же все устраивает, а вот у умных шило в заднице, им вечно надо что-то изобретать и проверять на людях, работает их штука или нет.

– Вряд ли у людей нашлось бы столько энергии поднять земную кору и провернуть под ней что-то по всей планете, – произнес Виктор. – Я думаю, это какой-то циклический процесс, но такой, что с человечеством он случился впервые.

– И в последний раз, – заключил Борис и зевнул в ладонь. – Кажется, пора спать, завтра снова будет напряженный день.

– А что у нас завтра? – поинтересовался Виктор.

– Дрова, рыба и вода, как обычно. А, еще же олени добавились. Не удивлюсь, если оттаяли мамонты и завтра припрутся голодные после многотысячелетней спячки. – Борис направился к вагончику. – Всем спокойной ночи.

Без хорошего рассказчика остальная компания тоже разошлась. Иван с Полиной спали на одной кровати в обнимку. Так было теплее и места оставалось больше. Некоторые, кому приходилось спать вдвоем на одной кровати, ложились валетом. Полина засопела сразу, а Ивану в мыслях о том, как увеличить площадь спальных мест, уснуть не удавалось.

Снаружи послышались шаги, едва различимые в полной тишине. Вначале он принял их за оленей, слоняющихся вокруг, но потом донесся шепот. Иван вскочил с кровати, протянул руку и потряс Марселя за плечо.

– Что? – резко спросил тот спросонья.

– Тсс, у нас, кажется, гости. Вокруг вагончика ходят люди, – прошептал Иван.

Марсель резко поднялся.

– Куда ты? – Руфина тоже проснулась.

– Иван говорит, что снаружи люди. – Марсель стал одеваться.

Иван выглянул в окно, но ночь была слишком темной, да и шаги затихли.

– Может, показалось? – с надеждой в голосе спросил Марсель.

– Я не спал. – Иван уже и сам засомневался в том, что слышал шаги.

– Может, Борис бродит? У него бывает бессонница, – предположила Руфина.

– Рано бродить для бессонницы, он только лег. – Иван подошел на цыпочках к двери и приоткрыл ее.

По ногам потянуло холодом. Вдруг шумно вскочили и затопали олени. Иван инстинктивно захлопнул дверь.

– Оленей спугнули, – доложил он.

– А если это волки? – Марсель полез в тумбочку с посудой, чтобы взять нож, и загремел ею.

– Да тише ты, – шикнула на него супруга. – Медведь.

– Порядка у вас никогда нет. – Марсель взял в руки нож. – Волки боятся огня.

– Погоди. – Иван нащупал в темноте сухой чурбак, приготовленный для завтрашней топки, обмакнул его в ковшик с нефтью и чиркнул спичкой. Нефть быстро и с треском разгорелась. – Пошли? – спросил он.

– Пошли. – Марсель открыл дверь.

Они осторожно спустились со ступенек. Света от импровизированного факела едва хватало, чтобы осветить пространство в нескольких метрах. Дымился догорающий костер, висела выстиранная одежда. Иван направился в сторону лежки оленей. Он ожидал увидеть свет, отраженный в их глазах, но ночь впереди оставалась непроглядно темной.

– Ушли, – заметил Марсель.

– Почему?

– Только бы не волки. – Марсель крутанулся на месте, опасаясь нападения сзади.

Они дошли до крайнего вагончика. Иван отшатнулся, увидев в окне испуганное лицо Софьи Марковны.

– Твою мать, – выругался он негромко.

Софья Марковна показывала пальцем налево, а затем изобразила «двойку» из пальцев.

– Она говорит, что было двое, но кого? – Марсель так понял ее знаки.

– Не спится, ребята? – Из-за угла вагончика неожиданно возник мужчина с карабином в руках.