Красная Шапочка, оборотни и боевые пирожки

Я перечитала написанное. Вроде складно. Про наручники упомянула, про сигнал вызова подмоги, про то, что волкодак доставлен в отделение для дальнейших разбирательств. Подпись поставила, чернильницу закупорила, перо отшвырнула в сторону. Подхватив листы, я поплелась к начальству.

Вокруг копошились коллеги: кто-то жевал бутерброды, кто-то листал дела, кто-то дремал, уткнувшись носом в стол. В углу скрежетал механический секретарь – железный ящик с перьями, который вечно заедал и плевался чернилами, когда ему давали неправильно свернутый документ.

Кабинет начальника находился за дверью, обитой чем-то, что когда-то было кожей, а ныне напоминало облезлую собаку. Я вошла без стука – мы так привыкли, Смилен не любил церемоний.

Он восседал за массивным столом, набычившись, и разглядывал стену. Лицо у него было серое и помятое, под глазами – такие мешки, что хоть улики складывай. Похоже, не только у меня тяжелое утро!

– Здравия желаю, старший магистр, – сказала я, кладя бумаги на край стола. – Рапорт о задержании.

Смилен покосился на оный, буркнул что-то неразборчивое и подтянул его к себе. Пробежал глазами первую страницу, хмыкнул, перевернул. Вторую. Третью.

– Вовремя принесла.

– Да я ни разу отчеты и не задерживала! Как поживает наш любитель пирожков? Сознался, что это он девиц из леса таскает?

Он тяжело вздохнул. Потер лицо ладонью, хрустнул шеей и уставился на меня с выражением, которое не предвещало ничего хорошего.

– Нет, Ивона. Не сознался.

– Ну ничего, – не расстроилась я. – Посидит пару деньков в камере и заговорит. Там у нас хорошо думается! Стены каменные, кормежка отвратительная, соседи неприятные – красота.

Смилен поджал губы.

– Что-то случилось? – спросила я настороженно.

– Его отпустили.

– В смысле? – Слова доходили медленно, пробиваясь сквозь гул в голове. – Как это – отпустили?

– А вот так. – Начальник развел руками. – За недостаточностью улик.

– Каких еще улик?! Я его лично в лесу повязала! Он мне угрожал! Хотел сожрать!

– Сказал, что проявил бдительность, увидев одинокую, как он решил, девочку, – Смилен процитировал с таким видом, будто сам в это не верил, но вынужден был озвучить. – Шутка, отпущенная с заботой о гражданском населении, не имеющая явной угрожающей тональности.

Я хлопала глазами, пытаясь переварить услышанное.

– Утверждает, что никого не похищал.

– Даже если не похищал, – выдавила я, обретя дар речи, – хулиганство-то налицо! Как вы могли отпустить этого Хрума?

– Не Хрума, – процедил начальник, – а Крума – сыночка королевского советника.

– Чего?..

– Того! Папаша у него серьезный дядька, с большими связями и еще большими амбициями. Едва узнал, что его ненаглядное чадо в отделении, вдобавок с подпаленной шерстью…

Смилен выложил из ящика на стол пачку листов. Толстую такую, сантиметров в пять.

– Читай. Жалобы на тебя от их законника.

Я взяла верхний лист. Гербовая бумага, витиеватый почерк, внизу подпись с завитушками.

«…на действия магистра Ивоны, выразившиеся в грубейшем превышении должностных полномочий, создании угрозы жизни моего подзащитного при задержании, применении несоразмерной силы, а также в моральном унижении и нанесении урона репутации уважаемой семьи…»

Я перевернула лист. Дальше шло то же самое, но с более цветистыми выражениями.

«Произвол и самоуправство, граничащие с террористическими методами воздействия», «неправомерное использование экспериментальных средств подавления, повлекшее за собой вред здоровью и имуществу», «клевета и ложное обвинение, основанное на предвзятом отношении к оборотням».

Я отложила бумаги и твердо сказала Смилену, который все это время жевал ус:

– Это неправда. У меня был повод для задержания. Волкодак разгуливал по лесу в ночи, пугал прохожих, вел себя подозрительно. Мне что, надо было дождаться, когда он начнет меня жрать, и только потом арестовывать? Бред! И вообще – это вы мне его подсунули!

– Кого подсунул? – Смилен поперхнулся.

– Так этого волчару из сводки! – Я ткнула пальцем в жалобы. – Помните, граждане жаловались, что их пугают звуки из леса, что некий Хрум по ночам бродит, воет, скалится? Вы сами мне сказали: «Ивона, сходи проверь – может, он девиц и тырит»!

Начальник поморщился, но признал:

– Было. Только я не знал, что это сыночек советника. Ты не волнуйся, я тебя в обиду не дам.

– Я не за себя волнуюсь, – возмутилась я. – У нас пропавшие девушки в лесу до сих пор «висяк». Если это не Крум – значит, мы упустили преступника. А если Крум – так еще хуже, папаша будет его покрывать.

– Девушки пока повисят. – Смилен потер переносицу. – У нас тут другая проблема нарисовалась. Со мной из змеиного отдела связались, говорят, ты их дело отобрать хочешь.

– А-а-а… Насчет дракона?

– Дракона?! Это компетенция змеиного отдела!

– Он умеет обращаться в человека. А это уже наша компетенция. Формально – чистейший оборотень. И у меня есть сообщение от потерпевшей из деревни, которое можно засчитать за заявление.

Я полезла в карман за письмом от бабулиной подружки. Извлекла и разгладила на столе. Смилен склонился, прочитал, и лицо у него вытянулось. За окном завыла сирена – патрульная карета помчалась на вызов. В коридоре шаркали шаги, кто-то ругался матом, кто-то оправдывался.

– Дракаталово. – Начальник почесал небритую щеку. – Та еще дыра…

– Вы там бывали? – удивилась я. – Зачем?

– Где я только не бывал, – отмахнулся он. – Знаешь, а ведь это отличная идея – про дракона.

Я внутренне подобралась. Бабуля вчера говорила про повышение, про звание, про шанс. Видимо, Смилен тоже в меня верит!

– Тебе надо где-нибудь отсидеться хотя бы недельку, – заявил он, – пока я от этих жалобщиков отделаюсь. Эта глушь идеально подойдет.

– Отсидеться? – переспросила я, чувствуя, как внутри закипает. – Вы собрались меня… отмазывать?!

– Отстаивать твою профессиональную честь, – поправил Смилен наставительно. – Как непосредственный начальник, я обязан обеспечить подчиненному защиту от необоснованных нападок. А лучшая защита – это нападение. Вернее, подвиг.

– Подвиг?..

– Именно! Ты прибавишь к своим свежим заслугам обезвреживание дракона. Это ж какой резонанс. Все газеты королевства раструбят: «Храбрый магистр побеждает чудовище!», «Спасительница невинных дев!», «Премия, повышение, слава!». После такого никто тебя тронуть не посмеет. Советник со своим волкодаком притихнут.

– Э-э-э… – только и смогла выдавить я.

– Со змеиным отделом я разберусь, перетопчутся. У них василиск сбежал, по всему городу бегает, кур из лавок ворует. Им не до драконов. Так что оформляй командировку. Деревня на отшибе, добираться часа четыре. Возьмешь служебный транспорт, я распоряжусь.

Я кивнула, уже намереваясь уходить, но Смилен меня остановил.

– Ты там это… – сказал он неожиданно серьезно, – подготовься как следует. Дракон – не волкодак, с ним пирожками не справишься. Не геройствуй. Появятся доказательства драконьих злодеяний – вызывай подмогу.

– Польщена вашей заботой. Но подмога быстро не доедет.

– Если что, – сказал Смилен, глядя куда-то в сторону, – выпишем тебе награду посмертно. За доблесть.

Я скривилась и вышла за дверь. Постояла немного, привалившись к стене. Голова побаливала, но в груди тлело славное чувство – смесь азарта, страха и предвкушения. Дракон. Настоящий дракон, который жрет девственниц и развращает население. И я, магистр Ивона, должна его арестовать.

«Премия, повышение, слава!» – твердили остатки самогона в крови. «Посмертная награда за глупость», – бурчало благоразумие. Но кто бы его слушал?

Глава 4

Самоходная карета подпрыгивала на ухабах так, что я периодически подлетала к потолку и прикладывалась об него макушкой. Дорога в Дракаталово представляла собой две колеи, щедро сдобренные грязью и камнями.

Я вцепилась в руль одной рукой, другой стряхивала в окно пепел с сигареты. За окном мелькали то леса, то поля. Горы громоздились на горизонте тяжелыми тушами, их вершины кутались в облака. По пути – ни одной магической заправки. Счастье, что в багажнике имелись три канистры топлива – Смилен всучил, списав на служебные нужды. А то встала бы посреди этого «тракта», и поминай как звали. Местные, небось, до сих пор ездят на телегах с лошадьми.

Самогон постепенно выветривался. Утром мне казалось, что дракон – это просто большая ящерица, с которой я справлюсь одной левой. Сейчас, когда карету кидало из стороны в сторону, а за окном тянулись километры глухомани, до меня дошло: я попала. Прямо классика! С бодуна думаешь, что ты непризнанный гений, а потом выясняется, что самонадеянная дура, но поздняк метаться.

Впереди вырос указатель. Деревянный, надтреснутый, с облупившейся краской и корявыми буквами: «Дракаталово – тудыть». Стрелка указывала в кукурузное поле, где даже намека на дорогу не просматривалось.

Я свернула. Карета продралась сквозь высокие заросли и понеслась дальше. Да тут, пожалуй, и без драконов немудрено пропадать девам. И речь не про маньяка. Возможно, та дочка мельника сбежала в город в поисках лучшей жизни. Тело же не нашли! Но, хоть и говорят, что нет тела – нет дела, дело есть, и оно теперь мое.

Я хмыкнула, вспоминая утреннюю перепалку через МОПС. Змеиный отдел пререкался до последнего. Видимо, там тоже кто-то хотел премию и повышение. Но Смилен сумел их дожать и отправил расследовать меня. Или отсиживаться, ага. Из-за дурацкого Хрума-Крума, богатенького ябеды…

Шутил он, да? Хороши шуточки – пугать девочек в лесу! Бдительность населения повышает, доводя до заикания. Или на мои пирожки позарился? Ну пирожков – в смысле пирожками – и получил. Пусть строчит жалобы с законниками сколько влезет. Только интересно: откуда у советника короля сынок-оборотень? Проклятие или покусал кто? Хотя с таким сомнительным чувством юмора и паскудным характером – неудивительно, если и прокляли, и покусали.

Я так увлеклась мыслями о несправедливости мироустройства, что чуть не врезалась в забор. Деревня вынырнула впереди внезапно, будто ее сюда подбросили, воткнув между полем и лесом.

Деревянные домики жались друг к другу, заборчики покосились, кое-где изгородь была подперта кольями, а местами и вовсе заменена на веревки с нанизанными черепушками – стращать нечисть. По улицам бродили куры, важно вышагивая и оставляя следы в грязи. Где-то мычала корова, ей вторил визгливый петух, которому было плевать на приближение вечера.

За домами, на горизонте, темнели горы, а за ними – граница другого королевства. Того самого, где правит королева Северина и куда переметнулся наш лучший охотник на нечисть из убойного отдела. То ли ему здесь надоело, то ли там медом каким намазали… Впрочем, не моего ума дело.

Я притормозила посреди деревни, и на меня сразу уставились все, кто был на улице: бабы с коромыслами, дети с сопливыми носами. Замечательно, что форму я оставила в отделении. На мне были туника, штаны и сапоги. Со стороны – обычная путница в поисках ночлега.

– Эй, люди добрые! – крикнула я бабам, которые стояли ближе всех. – Где у вас тут главный?

Они переглянулись. Одна, дородная, с подоткнутым подолом, хмыкнула:

– Его жена тоже хотела бы это знать.

Остальные заохали, прикрывая рты ладонями.

– Тогда где мне найти Елжану?

– Поезжай вон туда. – Та же баба махнула рукой в сторону околицы. – Там она, у самого леса. Давненько к ней никто не приезжал. Ты сама-то кто такая будешь? Краля городская?

Я дала по газам, взметнув из-под колес комья грязи, и покатила к лесу. И врать неохота, и правду говорить опасно. Мало ли дракон прознает, что по его шкуру явились.

Домишко Елжаны выглядел… аутентично. От ветра забор кренился то вправо, то влево, и вообще неясно было, на чем он держится. Калитка висела на одной петле и скрипела при каждом дуновении. Над крыльцом висела растяжка: «Полезные зелья, снятие порчи, душевные разговоры. Недорого». Сразу ясно, на какой почве Елжана сдружилась с моей бабулей.

Я припарковала карету рядом с коновязью, где скучала пучеглазая лошаденка, и выбралась наружу. Едва ступила на крыльцо, как из леса вышла женщина с корзиной, полной грибов. Увидев меня, выдала:

– Матушки! Девица в штанах… Срам-то какой!

– Да срам нынче везде! – выбежала за ней другая – с корзинкой ягод. – Скоро деревню нашу переименуют в Срамлово… А ты – штаны!

Я деликатно постучала в дверь. За ней раздался грохот, что-то упало, кто-то выругался, и она распахнулась.

На пороге стояла старушка – круглая, румяная, в цветастом платье и заляпанном переднике. Морщины на лице почти разгладились от полноты, из-за ее юбки выглядывали цыплята – штук пять, желтых и пушистых. В глубине дома надрывно блеяли.

– Ты кто такая? – спросила хозяйка, подозрительно щурясь.

Я молча выудила из кармана письмо и предъявила ей.

– Магистр магической полиции Ивона, отдел контроля за оборотнями. Приняли ваше заявление по поводу дракона, гражданка Елжана.

– Хм… – Она нахмурилась. – Магистр? Что-то физиономия у тебя смутно знакомая.

– Я внучка Неды.

Лицо заявительницы озарилось блаженной улыбкой.

– Ой, батюшки! Проходи, проходи скорее!

Она отступила, пропуская меня внутрь, и я перешагнула порог.

В доме было оживленно. По полу носились цыплята, норовя броситься под ноги. В углу на сене лежала коза и смотрела на меня философским взглядом, словно спрашивала: «Ну и что ты у нас забыла?» На печи дремал котяра выдающихся размеров, на столе громоздилась гора посуды. В общем, бардак был такой, что бабулина избушка показалась мне образцом стерильной чистоты.

– Ты присаживайся, присаживайся, – засуетилась Елжана, смахивая с табуретки какую-то ветошь. – А я сейчас чайку поставлю. Не обращай внимания на бедлам, я сюдыть всю птицу и скотину согнала, дабы дракон не упер.

– Давайте к делу. – Я достала блокнот и самопишущее перо. – Мне нужно взять у вас показания. Из вашего пись… то есть заявления, не всё понятно. Расскажите подробно. Что за девушку сожрали, как, когда, при каких обстоятельствах?

Елжана отставила чайник и плюхнулась на лавку напротив. Коза одобрительно заблеяла.

– Марфа. Самая благочестивая была девка во всей округе. Старших уважала, замуж собиралась за кузнеца. И – на тебе! – пропала.

– Пропала?..

– Недели две назад, – Елжана понизила голос, хотя в доме, кроме нас, были только коза, кот и цыплята. – Спать легла – и исчезла. Окно открыто, постель пустая.

– А с чего вы взяли, что к ее пропаже причастен дракон?

– Дык накануне вечером видели Марфушу с мужиком тем, блондинистым.

– Который, предположительно, дракон?

– Железно он! Вокруг нее вился, улыбался, глазами своими – янтарными миндалями – стрелял. Высокий, статный и не наш – мы всех своих знаем. Чужак, одним словом. И появился аккурат перед тем, как девка сгинула.

Я почесала пером за ухом.

– А скотина? Овца, корова? Как их утащил дракон?

– Очень коварно утащил. Цап – и нету. Только клочки шерсти да следы когтистые.

– Свидетели есть?

– Какие свидетели? – Елжана пожала плечами. – Ночь, все спят.

Следы когтистые – это, конечно, показательно. Но не факт, что их оставил именно дракон, а не, скажем, крупный медведь.

– А вы уверены, – спросила я осторожно, – что дракон вообще существует?

Она аж подпрыгнула на лавке. Коза забеспокоилась, цыплята разбежались.

– Еще как существует! Живет в горе, полчаса пути отсюда, у него тама логово. Из пещеры дым идет, серой пахнет. И летает он! Я сама видела, как тень по небу скользила и крыльями – ш-ш-ш-ш!

Елжана замахала руками, изображая полет.

– Погодите… Так вы знаете, где его логово?!

– А то! – Она гордо выпрямилась. – Мужики поначалу хотели с факелами да вилами пойти, разобраться по-свойски. А потом… ну…

– Испугались? – предположила я.

– Отвлеклись. Как пошла молва, что дракон снова проголодается и за новой девственницей прилетит, так наши девки все бросились от невинности избавляться. Кто к кузнецу, кто к пастуху, кто к проезжему торговцу. И понеслось! В деревне такое творится – спасу нет. У кого жены были, те мужиков своих позапирали.

Это объясняет, почему на улицах деревни не было ни одного мужчины…

– Семьи распадаются! – Елжана распалялась всё больше, обозначая масштаб катастрофы. – Скот беспризорный, урожай не убран. Никому ничего не надо, только бы кувыркаться в сене. Мол, дракон, гад, летает себе, наблюдает… Пусть видит, что тута ему не енто! Фу. Шоб он с голодухи помер.

– Погодите, – я подняла руку, останавливая этот поток, – вы хотите сказать, что после того, как девушки перестали быть невинными, дракон больше никого не тронул?

– Ну… – Она задумалась. – Вроде того.

Коза глянула на меня с укоризной, котяра на печи презрительно щурился.

М-да. Дело дрянь. Улик не то что недостаточно – их нет. В наличии слухи, переполох, разврат и дракон, который, судя по всему, полмесяца как на диете. Может, дракона и нет, а есть блондинистый мужик, который морочит местным головы, пользуясь моментом?

Придется добывать улики самой. Есть у меня одна идея… А «эликсира храбрости» для этой идеи нет. Задачка со звездочкой.

– Спасибо за информацию, – чинно сказала я, пряча блокнот. – Завтра с утра начну действовать. Мне понадобится ваша помощь. А пока – найдется чего перекусить?

– Ото ж!

Елжана заметалась по дому, распугивая цыплят. А я смотрела в окно, на чернеющие горы, и думала: лучше бы я и дальше ловила по лесам волкодаков. Тех хоть пирожками взять можно. А дракона… Этого придется брать хитростью. Или безумием и отвагой.

Глава 5

Проснулась я оттого, что кто-то наступил мне на лоб. Раз, второй, третий. Открыла глаза и увидела куриную гузку. Хорошо, что курица была мелкая, иначе бы я, может, и не очнулась вовсе: придушили бы во сне… Вот такая глупая и не героическая смерть.

Я скинула наглую птицу, перевернулась на другой бок и тут же пожалела об этом. Лавка была жесткая, в пояснице стрельнуло так, будто никакой молодильной эссенцией меня не обливали.

Елжанин дом жил своей жизнью. В углу блеяла коза, цыплята носились по полу, собирая крошки, а на печи дрых котяра, которому было плевать на всю эту возню. В окно сочился свет, пахло сыростью и навозом.

Я потянулась, хрустнув всеми позвонками, и уставилась на корзинку, стоящую на столе. Пирожки, испеченные с вечера, лежали под тряпицей тихо-мирно, но я-то знала: стоит им почуять опасность, и они покажут, на что способны. Правда, эти не совсем боевые, зато дыма при лопании напустят изрядно. Для стычки с драконом такое полезнее, чем взрывчатка. Атаковать его без толку, а вот глаза отвести – запросто.

Елжана зашла в дом, громыхнув ведром, и затараторила:

– Доброго утречка! А я уж думала, ты до обеда дрыхнуть будешь. Вон воды принесла, умойся да собирайся. Драконы – они рано встают, чай, не городские, по лавкам не валяются.

– Откуда вы знаете, когда они встают? – зевнула я, выползая из-под одеяла.

– Так уже летал в небе пару часиков назад, – огорошила она. – Девки повыскакивали на улицу, задрали головы и орали: «Я не девственница, я не девственница!» А он летает себе, круги наворачивает. Жуть.

Я представила эту картину. Деревня, полная орущих девушек, дракон в облаках, мужики, запертые по домам… Цирк.

Умывшись ледяной водой, я натянула платье, которое Елжана с вечера откопала в недрах своего шкафа. Серенькое, длинное, с кружевами на вороте и рукавах, оставшееся у нее с молодых лет, когда она была «тонкой и звонкой». Белое мне бы лучше подошло для дела, но пока в белом по здешним дорогам дойдешь, оно сперва станет серым, а после и вовсе бурым. Да и где его взять, белое? Елжана таких не держала. Цвет, видите ли, непрактичный.

Я положила в корзинку заготовленное зелье и пачку сигарет – так, на всякий случай. Вдруг придется ждать в засаде или, наоборот, драпать со всех ног? Нервы, знаете ли, не железные…

Перекинув корзинку с локтя на локоть, я вышла за порог. Быстро-быстро, стараясь не оглядываться по сторонам, уж больно неоднозначные звуки долетали с ближайшего сеновала. Конечно, я не образец морали, но наблюдать за местным «отваживанием» дракона не готова. Тяжелая у меня работа, как ни крути! Я точно заслужила повышение. И премию. А вот без посмертной награды за доблесть как-нибудь обойдусь.

Я слышала, как за моей спиной шушукались, какая-то баба крикнула вслед:

– Ты куда это намылилась, краля?

– Куда надо, – не оборачиваясь, бросила я. – Не поминайте лихом.

Сзади охнули, запричитали. А я припустила по тропинке, что вела от околицы в лес. Что-то у меня флешбэки… Наверное, брести с пирожками в нелепом виде – моя судьба. Только в прошлый раз были красная мантия, злодей-волкодак и полная уверенность, что всё под контролем. Теперь – серое платье, дракон, а уверенности кот наплакал.

Лес был колоритным. Шелестела листва, стучал дятел, птички перекликались. Идиллия. Если забыть о том, что впереди меня ждет чешуйчатая тварь. Пирожки в корзинке попискивали, ворочались: тоже волновались. Я погладила тряпицу, успокаивая:

– Тише, мелкие. Рано пока. Как дам команду – тогда и покажете, что умеете.

Они притихли, лишь изредка пошкваркивали, переговариваясь между собой на своем пирожковом языке. Я шла напролом, перелезала через поваленные стволы, раздвигала кусты, и с каждым шагом гора становилась всё ближе. Ничего тут не «полчаса», как Елжана говорила. Топать и топать. Счастье, что погода не подвела: солнышко пробивалось сквозь кроны, грело макушку, даже запах сырой земли казался приятным.

К горе я вышла, когда солнце поднялось довольно высоко. С виду обычная гора, поросшая мхом и корявыми сосенками. Но из дыры, что зияла в склоне черным провалом, тянуло дымком и попахивало серой. Причем не какой-то драконье-демонической вонью, а такой… природной. Подземные источники? Я прислушалась. Из пещеры доносилось тяжелое дыхание. Или храп. Или гудящий плеск подземных вод. Кто ж разберет?

Я достала из корзинки бутылек с зельем. Мы с Елжаной варили его полночи. В котле булькало, дымило, даже разок бабахнуло так, что коза на сене икнула. Но в итоге получилась мутноватая жижа, от которой пахло прелыми листьями и кислятиной. Вкус, как выяснилось, соответствовал запаху, помноженному на десять. Я зажмурилась, опрокинула бутылек в рот, едва сдерживая рвотный позыв, и проглотила. Во рту будто кошки нагадили. Язык свело, нёбо защипало, а в глазах на секунду потемнело. Главное, чтобы зелье подействовало!

Пустой бутылек я зашвырнула в кусты. И тут же из пещеры раздалось:

– Чего это ты мусоришь, а?

Я вздрогнула так, что корзинка подпрыгнула в руках. Из черноты дыры высунулась голова. Золотистая, с янтарными глазищами. Следом за ней показалась шея – длинная, гибкая, покрытая мелкой чешуей, переливающейся на солнце. Потом лапы – когтистые, мощные. Затем сложенные крылья, похожие на кожистые веера. И хвост – с острием на конце.

Дракон смотрел на меня. Я – на него. Не такой уж он огромный. Размером с сарайчик. Не тот исполин, что горы сворачивает и замки крушит. Впрочем, ему одного удара лапой хватит, чтобы меня прихлопнуть, как муху. Или одного куся – откусить мою бестолковую голову, которая с каждой секундой казалась мне всё бестолковее.

– Ой! – пискнула я самым тоненьким голоском, на какой только была способна. – Уронила, извините…

Нагнулась, подобрала бутылек и спрятала в корзинку. Дракон следил за мной. Не злобно и не голодно, скорее с таким выражением, будто к нему на порог заявилась городская – то есть деревенская – сумасшедшая.

Одернув платье, я поклонилась и зачастила:

– Дорогой дракон, меня из деревни прислали! Вам на завтрак, ну или на обед, или на ужин, как вам будет угодно. В качестве подношения.

Его глаза округлились. Ящер открыл пасть и закашлялся, из горла вырвались хрип и облачко дыма.

– Что?.. – переспросил он.

– Совет деревенский решил вас задобрить, дабы вы новую невинную деву не выискивали. – Я сложила руки на груди – в знак покорности судьбе. – Вот выбрали и отправили сами. Я приняла свою участь покорно, потому что характер покладистый и вообще для меня это честь.

Дракон часто-часто заморгал, помотал башкой, словно надеялся прогнать наваждение.

– Подожди-ка… – буркнул он и скрылся в пещере.

Я осталась стоять у входа, переминаясь с ноги на ногу. Пирожки зашуршали тряпицей. Небось, сейчас ящер выйдет с вилкой и тарелкой, салфетку на грудь повяжет. Хорошо бы. Тогда можно будет считать, что доказательства его причастности к поеданию девиц у меня в кармане. Хотя… В прошлый раз с волкодаком-мажором это не прокатило. Но не ждать же, пока дракон мне что-нибудь откусит, чтобы приобщить этот факт к отчету!

Прошла минута. Вторая. Я уже собралась заглянуть в пещеру, как оттуда вышел мужчина. Высокий, статный, ладный. Золотые кудри рассыпаны по плечам, глаза янтарные, миндалевидные – точь-в-точь как рассказывала Елжана. Одет в бархатный темно-зеленый камзол, сапоги до колен. Красавец, каких поискать. Если бы не одно но: я только что видела его в чешуйчатом обличье.