Шёлковая нить, что оплетает трон

— Во дворце никто ничего не заметил, — сказал он ровным тоном. — Значит, ворот был выбран правильно. Фэн-нян знает своё дело.

— Передайте мою благодарность, — ответила Лин.

Он сел напротив.

— В ближайшие дни к тебе начнут приходить те, кто считает, что через жену проще добраться до мужа. Теперь на тебя будут смотреть как на ещё одну дверь. Выбирай, кого через неё впускать.

Лин взяла лепёшку и откусила. Тёплое мясо, мягкое тесто, зелёный лук. После дворцовых пирожков эта простота вдруг показалась роскошью.

— А вы? — спросила она. — Собираетесь входить через эту дверь? Или по-прежнему будете лезть в окно?

Он улыбнулся так, что почти никто бы этого не заметил.

— Пока довольно того, что мы спим под одной крышей. Для дворца этого более чем достаточно.

Ночью они снова разделили одну постель. Лин легла на свой край, он — на свой. Между ними было то же одеяло, то же расстояние. Только сегодня это расстояние казалось наполненным всем, что днём прозвучало перед троном.

Слышала тёплый воздух, который он выдыхал в темноту пусть и в другую сторону, отвернувшись к стене. Император смотрел на них сегодня как на часть единой картины — красивую ширму, скрывающую государственные проблемы. Императрица-вдова смотрела глубже, пытаясь прощупать кости сквозь кожу. Министр Лю уже начал считать в уме, сколько унций серебра принесёт ему союз дома Цяо и дома Яннин. А они лежали в темноте, на одной кровати, в одной комнате, но оставались разведёнными противниками на разных берегах широкой реки.

Если когда-нибудь эти берега сойдутся — вода между ними станет либо крепким мостом, способным выдержать армию, либо глубокой воронкой, утянувшей обоих на дно. До тех пор Лин оставалось только одно: жить так, чтобы завтра у двора не было повода убедиться, что они зря сделали на них ставку. И чтобы тот, кто оставил красный шёлк на её шее, однажды не решил, что перерезать верёвку гораздо легче, чем продолжать держать в руках натянутый поводок.