АША ТАРР

Повелительный взгляд Зыр’Акона, тяжёлый и неумолимый, как удар молота, обрушился на младшего сына. Под этим взглядом Морв’ан стиснул зубы, и слова застряли у него в горле.

– Нет, – властно прозвучал голос Владыки, не терпящий возражений. – Ты получишь контроль и право добычи над водным гигантом Ан’Кора. Его глубины таят в себе сложности, с которыми твоя… решительность справится лучше всего. Твой технарх получит все данные. – Зыр’Акон сделал паузу, вновь вперив взор в Морв’ана. – Ты будешь правителем вод. Не забывай, что даже океан можно вскипятить одним неверным движением. Или обрушить на тех, кто посмеет встать на твоём пути.

Когда тяжёлые врата тронного зала закрылись, поглотив последние отзвуки удаляющихся шагов, в исполинском пространстве воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь мерцающим гулом голографических проекций. Зыр’Акон, чья исполинская фигура казалась недвижимым изваянием на троне из нейрокристалла, медленно перевёл взгляд на главного технарха.

– Они ушли, Стаз’Ил. Теперь скажи, какие тучи собираются на горизонте, скрытые от их взгляда. Гронн не из тех, кто прощает поражение. Его клан не забыл унижения, которое мы им причинили в честной схватке у лун Альтаира.

Технарх приблизился, и серебристые узоры на его лишённой волос голове вспыхнули, проецируя в пространство трёхмерную карту соседнего сектора.

– Твоё предчувствие не обманывает, Владыка. Мои сенсоры зафиксировали аномальную активность кораблей Дома Вор’Гат в Поясе Хи’Раат. Они маскируют своё присутствие под картографическую миссию, но данные их перемещений выдают подготовку к чему-то большему.

– Он не посмеет напасть открыто. Нарушение Решений Совета карается тотальным эмбарго. Каков его замысел?

– Гронн слишком прямолинеен для сложной интриги, но хитер, как песчаный змей, – голос Стаз’Ила был холоден и лишён эмоций, словно он докладывал о неисправности в системе жизнеобеспечения. – Логический анализ его прошлых операций указывает на излюбленную тактику: он не станет атаковать нас. Он ударит по нашей добыче.

Новые данные вспыхнули над столом, выделяя водный гигант Ан’Кора.

– Он попытается спровоцировать катастрофу на Ан’Коре. Мои расчёты показывают: если направить кинетический боеприпас в одну из точек тектонической нестабильности на дне океана, это вызовет цепную реакцию в слоях метангидратов. Водородно-метановая дегазация выйдет из-под контроля, и планета превратится в огненный шар. Мы лишимся не только ресурсов Ан’Коры, но и всей системы – ударная волна и обломки сделают Аша’Тарр непригодным для колонизации.

Зыр’Акон медленно сомкнул пальцы на подлокотниках трона. Живой металл отозвался глухим гулом.

– Предотвратить это. Увеличить патрулирование. Все корабли Гронна в радиусе десяти парсеков – под наблюдение.

– Это лишь отсрочит неизбежное, – возразил Стаз’Ил. – У меня есть иное предложение. Мы должны сыграть на его уверенности и жадности. Мы предоставим ему… возможность.

На карте появилась новая метка – один из ледяных спутников в поясе Хи’Раат.

– Спутник Сай’Нур. Его ядро содержит залежи кристаллизованного дейтерия, который Гронн безуспешно искал последние пять циклов. Мы «случайно» уведомляем его разведку об этом. Когда его флот приблизится для добычи, мы активируем гравитационные мины, заложенные в астероидах пояса Хи’Раат. Это создаст иллюзию природного катаклизма – гравитационный шторм, который размолотит его корабли. У Совета не будет доказательств нашего вмешательства.

Зыр’Акон задумался, его бронзовые глаза были прикованы к сияющей проекции. Он видел в этом не только военную хитрость, но и поэзию: обратить разрушительную силу врага против него самого.

– Сделай это, – тихо произнёс Владыка. Его ярость – слишком непредсказуемый фактор.

– Как пожелаешь, Владыка. – Стаз’Ил склонил голову, и его серебристые узоры погасли. – Гронн жаждет войны. Мы подарим ему забвение, облачённое в одежды случайности.

– И помни, Стаз’Ил, – голос Владыки прозвучал с той мерной тяжестью, что предшествует нерушимому приказу, – пусть наша раса и взращена в горниле войн, но мы не поднимаем клинок первыми. Подобный шаг приведёт не к победе, а к большой войне, что пожрёт ресурсы всей системы. Великий Совет не одобрит агрессора, лишив его прав и добычи.

Зыр’Акон поднялся с трона, и его тень накрыла технарха, словно крыло древней птицы-пророка.

– Поэтому всё должно быть подготовлено. Каждый его шаг, каждая угроза – учтены и просчитаны. Но если Гронн, ослеплённый обидой, переступит черту… если его корабли направят орудия на то, что принадлежит нам по праву Совета… – Владыка медленно сжал длань, и по золотым узорам его «Кай’Зукхар» пробежала сдержанная багровая вспышка, – …тогда мы ответим. Не яростью гнева, но яростью выверенного металла. Мы обрушим на него всю сокрушительную мощь, что копили для покорения звёзд. И его сородичи ещё тысячу лет будут вспоминать, какова цена оскорбления Дома Н’Зир.

Владыка повернулся к мерцающей проекции системы, его фигура слилась с сиянием далёких миров.

– Пусть наш ответ будет неотвратим, как закон гравитации, и точен, как удар клинка в сердце. Исполни это.

АКТ III

Бездна, что зовётся межзвёздным пространством, не знает ни звука, ни ветра. Лишь вечный холод и тишина, нарушаемая редкими всплесками излучения да одиноким пульсаром, отсчитывающим безымянные эпохи. Но в тот миг сама ткань реальности содрогнулась.

Сперва это была едва заметная рябь на фоне чёрного бархата космоса, словно от брошенного в неподвижную воду камня. Затем пространство исторгло исполинский силуэт, вырвавшийся из объятий сверхсветового прыжка. Это был не просто корабль. Это был «Зар’Тарр» – ковчег-мир, треугольник, чьи грани превосходили диаметр многих планет.

Он возник из небытия без грома и молний, силой одной лишь воли и технологии, нарушая покой системы, что миллиарды лет знала лишь гравитационный вальс своих тел. Его появление было подобно возникновению нового небесного тела, рождённого не природой, а разумом.

Исполинский треугольник, отливавший в свете далёкого солнца тёмным металлом и живыми золотыми узорами, неспешно, с невозмутимым величием, продолжил движение. Он не врывался, не ломал орбиты. Он встраивался, как верховный правитель, занимающий предназначенный ему трон. Его курс лежал к точке Лагранжа, стабильной гравитационной нише, где он мог на века утвердиться, наблюдая за своим новым владением.

Молодая звезда, жёлтый карлик, встретила пришельца яростным, но тщетным сиянием. Её свет, несущий жизнь внутренним планетам, лишь отскакивал от непроницаемой обсидиановой брони корабля-мира, не в силах даже осветить его целиком. Планеты- газовые гиганты – со своим вечным свинцовым взглядом, увенчанные сияющими кольцами, – продолжали свой неторопливый танец, но теперь в их гравитационной симфонии появилась новая, доминирующая партия.

Внутри «Зар’Тарра», в своей командной цитадели, Зыр’Акон, восседая на троне увенчанный «Короной Живого Металла», чувствовал это вхождение каждой клеткой своего существа. Он ощущал слабые гравитационные токи, обтекающие корабль, слышал беззвучный гул молодой звезды и чувствовал холодную пустоту космоса.

Его взгляд, тяжёлый и всевидящий, был прикован к главной голограмме, где сияли два мира-собрата: зелёно-красный Аша’Тарр и сине-белый, шар Ан’Коры.

Корабль-мир занял свою позицию. Золотые энергоканалы, пронизывающие его структуру, вспыхнули ровным, мощным светом, помимо воли Владыки отражая его торжество. Титан из созвездия Тельца прибыл к новому пастбищу. Великий Цикл продолжался. Начиналась Фаза Урожая. И для юной системы «Рубеж Стихий» наступала новая эра – эра, чьё имя было Н’Зир.

Зависнув в гравитационном убежище точки Лагранжа, «Зар’Тарр» обратил свой лик к молодому светилу. Исполинский корабль-мир замер, подобно древнему божеству, готовящемуся вдохнуть жизнь – или поглотить её. С его тёмной, отполированной до зеркального блеска поверхности начали развёртываться конструкции, невиданные для любого из обитателей системы. Гигантские лепестки из сплава вор’зира и золота, напоминавшие то ли солнечные паруса, то ли крылья исполинской бабочки, медленно раскрылись, словно цветок, тянущийся к солнцу.

Это были не просто панели для сбора энергии. Это были «Уста Альдебарана» – квантовые рекуператоры, способные впитывать самую суть звездного ветра, термоядерные выбросы и неиссякаемый поток фотонов. Свет желтого карлика, который миллионы лет согревал ничтожные каменные шарики внутренних планет, впервые встретил потребителя, достойного его мощи. Потоки чистой энергии устремились к кораблю, заставляя золотые узоры на его обшивке вспыхивать ослепительным внутренним сиянием. «Зар’Тарр» не просто заряжался. Он питался, вбирая в себя юную ярость звезды, чтобы обратить её в свою стальную мощь.

Пока корабль-мир утолял свой энергетический голод, внутри его недр, в ангарах, сравнимых с подземными морями, начиналось иное движение. Тысячи кораблей-челноков, похожих на стаю хищных металлических скатов, приводились в готовность. Их корпуса, лишённые всякой эстетики и подчинённые суровой функциональности, отражали тусклый свет руинованных прожекторов. Слышался мерный гул антигравитационных двигателей, сливавшийся в единый мощный аккорд – похоронный марш по спокойствию, что царил в системе до их прихода.

На командных мостиках, в тренировочных залах и медитационных кельях представители клана Н’Зир завершали последние приготовления. Воины проверяли соединения своих «Зыр’Гхаанов», технархи сверяли данные с зондов, а наследники дома – Каэлан, Элиана и Морв’ан – в последний раз обдумывали свои задачи, глядя на увеличившиеся в проекциях миры-цели.

Великий Цикл вступал в свою ключевую фазу. Клан исполинов, утолив жажду у звезды, теперь готов был простереть длани к планетам. Дыхание системы изменилось – отныне оно было синхронизировано с ритмом могущественных пришельцев. И где-то в глубине, на зелёных континентах Аша’Тарра и в бездонных океанах Ан’Коры, мир ещё не знал, что его судьба уже не принадлежит ему.

Гигантское пространство ангара напоминало собор, посвящённый технологиям. В воздухе, насыщенном озоном и низкочастотным гудением, стоял ровный гул десятков систем. Здесь царила не суета, а выверенная, ритуальная подготовка. Вместо привычных грузовых платформ использовались стабилизированные антигравитационные поля, на которых парили устройства нефилим.

Системы пришельцев поражали своим изяществом и сложностью:

Энергетические резонаторы: Цилиндры из полированного обсидиана, испещрённые золотыми жилами. Они накапливали и фокусировали ра-энергию звезды, преобразуя её в управляемые потоки для питания всего оборудования на поверхности.

Сонастроенные гармонизаторы: Устройства, похожие на хрустальные сферы с парящими внутри металлическими кольцами. Они испускали тонкие вибрационные частоты, способные на молекулярном уровне упорядочивать материю, подготавливая почву для «Печати Реальности» или, наоборот, дестабилизируя скальные породы для добычи.

Пси-коммуникаторы: Полупрозрачные пирамиды, внутри которых переливались сгустки света. Они обеспечивали мгновенную ментальную связь между членами экспедиции на планетарной поверхности.

Технархи в своих функциональных, лишённых украшений серых облачениях, управляли этим процессом, их пальцы летали над голографическими интерфейсами, а вживлённые «Кай’Зукхар».

Рядом с одним из челноков, напоминающим изящного, сложившего крылья сокола, стояли Каэлан и Элиана. Их доспехи, согласно протоколу Фазы Прибытия, сменились на более лёгкие, тактические.

Каэлан был облачён в «Зыр’Гаан» – «Подвижную Сталь». Это был комплект из матовых чёрных пластин, соединённых гибкой энергетической тканью. Его «Кай’Зукхар» теперь светились не ярким бирюзовым, а приглушённым, глубоким синим цветом, словно вода в ночном океане.

Элиана надела «Зыр’Шан» – «Зелёную Сталь». Её доспехи напоминали переплетение живых ветвей и отполированной бронзы. Наплечники были стилизованы под бутоны, готовые раскрыться, а «Слова Зелени» на её коже пульсировали тёплым золотисто-зелёным светом, реагируя на близость корабля, уносящего её к новому дому.

Их тихую беседу прервали тяжёлые, мерные шаги. К ним приблизился Морв’ан. Его доспехи Фазы Прибытия, «Гхор’Зыр» – «Тяжёлая Сталь», были массивнее и агрессивнее. Шипы на плечах и предплечьях были длиннее, а «Кай’Зукхар» на его открытых участках кожи пылали тревожным, алым свечением.

– Ну что, Брат, – голос Морв’ана прозвучал громко, перекрывая гул ангара. – Готов морально к своей задаче? Копаться в грязи и поливать ростки, пока я буду бурить дно океана?

Каэлан медленно повернулся к нему. Его лицо было спокойно, но в глубине бронзовых глаз загорелась холодная искра.

– Моя задача, Морв’ан, – ответил он ровным, весомым тоном, – обеспечивать будущее Клана, а не лишь сиюминутную выгоду. Я готов возделывать сад, плодами которого будут питаться наши дети и дети наших детей. Готов ли ты к своей? Помни, что океан, который ты хочешь покорить, может с лёгкостью поглотить того, кто недооценивает его глубину.

– Не учи меня управлять стихиями! – отрезал Морв’ан, его багровые узоры вспыхнули ярче. – Пока ты будешь нянчиться со своими «Садами», я выкачаю из «Разбитого Сердца» столько силы, что твой Аша’Тарр покажется жалкой лужайкой!

Напряжение между братьями стало осязаемым, словно сгустившийся между ними воздух.

– Я не сомневаюсь в твоей силе, брат, – холодно парировал Каэлан. – Я сомневаюсь в твоей мудрости, чтобы ею распорядиться. Сила без узды – это не мощь, это разрушение.

Морв’ан фыркнул, но прежде чем развернуться, бросил через плечо, и в его голосе прозвучала плохо скрытая угроза:

– Что ж, наслаждайся своим садом, садовник. Уверен, его красота недолго останется неприкосновенной. Я непременно нанесу тебе визит, чтобы посмотреть на твои успехи. Лично.

С этими словами он грубо развернулся и направился к своему челноку, похожему на угловатого железного скорпиона. Каэлан и Элиана остались стоять рядом, и тишина, последовавшая за уходом брата, была красноречивее любых слов.

Исполинский челнок Каэлана, похожий на древнего хищная птицу, сложившего огненные крылья, вошёл в атмосферу Аша’Тарра. По обшивке поползли багровые отсветы плазмы. Корабль вибрировал, преодолевая сопротивление воздушной стихии, но внутри царила идеальная тишина, нарушаемая лишь ровным гулом систем.

Залан, стоя у главного голографического проектора, жестом вызывал потоки данных.

– По данным глубинного сканирования Стаз’Ила, оптимальная точка высадки – здесь, – его голос был сух и точен. – В месте слияния двух крупных речных артерий. Топография местности обеспечивает естественную защиту, гидрологические ресурсы избыточны, а состав почвы идеален для закладки Ритуальных Садов. Климат оценивается как умеренный, однако сенсоры фиксируют риск мощных атмосферных возмущений. Здесь будет заложена главная цитадель Клана.

На экране возникло изображение долины, прорезанной двумя бирюзовыми лентами рек, стекавшихся в широкое озеро. Земля была покрыта ковром пышной, медно-фиолетовой растительности.

– Флора и фауна относятся к примитивным формам, – продолжил Залан. – Высшие формы жизни, представляющие угрозу, не обнаружены. Биомасса инертна.

Элиана, стоя у огромного обзорного иллюминатора, не слышала последних слов технарха. Её ладони прижались к прохладному кристаллу, а взгляд, полный немого благоговения, был прикован к проплывающим внизу пейзажам. Она видела бескрайние леса, чьи кроны отливали цветами старой бронзы и вновь распустившейся зелени. Видела, как ветер пробегал по ним, вызывая рябь, подобную дыханию великого существа. Её собственное сердце замерло в груди, но не от страха, а от щемящего предвкушения. Это была не просто планета. Это был живой, дышащий организм, и она чувствовала его безмолвный зов каждой клеткой своего существа, каждой золотой искрой в своих глазах.

Корабль, сбросив скорость, плавно направился к намеченной точке, оставляя за собой лишь тихий шепот рассекаемого воздуха.

Согласно древнему протоколу, унаследованному ещё с Альдебарана, первыми на новую землю ступали не воины и не инженеры, а Хранители Корней – жрецы в белых, ниспадающих складками одеяниях, вытканных из волокон светоносного армха. В левой руке каждый держал «Шишку Праматери» – древний символ жизни, привезённый с легендарной прародины. В правой – ёмкость с ручками из полированного чёрного дерева с семенами священной оливы.

Они выстроились у трапа, их лица были обращены к незнакомому солнцу. Воздух наполнился низкочастотным гулом – не словами, а вибрациями Становления, древней мантрой, что пробуждала память в семенах и в самой почве. Звук был настолько глубоким, что его можно было почувствовать костями – он входил в резонанс с кристаллической решёткой планеты, настраивая семена на энергетический код Аша’Тарра, подготавливая их к симбиозу с чужой землёй.

Лишь после того, как последняя вибрация растворилась в ветре, на поверхность ступили воины в своих тактических доспехах, заняв позиции по периметру. Затем появились Каэлан и Элиана.

В то время как первые поселенцы с помощью приборов изучали состав воздуха и почвы, а технархи начинали размечать место для будущей цитадели, взгляд Элианы привлекло поле неподалёку. Его покрывали высокие стебли с серебристо-лиловыми колосками, похожими на пшеницу, но отливающими металлическим блеском. Это была «Аш’Вейра» – местная дикая трава.

Не в силах противостоять зову, Элиана шагнула в это море. Её «Шан’Зыр» мягко шуршала о стебли. Она опустилась на колени и провела ладонями по колоскам.

И в тот же миг её охватило. Не просто ощущение, а поток. Через её пальцы, через «Слова Зелени» на её коже, хлынула энергия самой планеты – тёплая, живая, пульсирующая. Она чувствовала её каждой клеткой: сок, бегущий по стеблям, крошечные жизни в почве, медленное, могучее дыхание корней, уходящих вглубь. Это не была инертная биомасса, как доложили сканеры. Это была симфония, полная древней, неосознанной мудрости. И Элиана, закрыв глаза, на мгновение стала частью этого хора, её золотисто-зелёное сияние слилось с мерцанием Аш’Вейры под незнакомым солнцем.

Каэлан наблюдал за сестрой, за её позой, полной благоговейного трепета, и за мерцанием её органических доспехов, которое синхронизировалось с колышущимися стеблями. Он подошёл бесшумно, но Элиана почувствовала его присутствие – не звуком, а изменением в энергетическом рисунке пространства.

– Что-то почувствовала? – его голос был тише обычного, чтобы не нарушить хрупкую связь.

Элиана не открывала глаз, её пальцы всё ещё лежали на колосках, словно на клавишах незримого инструмента.

– Это не просто поток, брат, – её голос был отзвуком того, что она ощущала – глубоким, вибрирующим шёпотом. – Это… дыхание. Оно исходит из самых недр, поднимается по корням и выдыхается через каждый стебель, каждый лист. Сканеры ошибаются. Она не инертна. Она пребывает в глубоком сне, полном сновидений.

Она наконец подняла на него взгляд, и Каэлан увидел, что золотые искры в её зелёных глазах танцуют быстрее, сливаясь в сплошное сияние.

– Она пытается говорить, Каэлан! Не словами, а… вкусом сока на энергетическом уровне. Всплесками роста. Это не хаос дикой природы. Это медленная, древняя мысль. Я чувствую, как она чувствует нас. Она ощутила «Вибрации Становления» жрецов и… откликнулась. Слабым эхом, но откликнулась!

Каэлан нахмурился, его аналитический ум тут же начал оценивать последствия этого открытия. Он опустился рядом с ней на одно колено, его матовые чёрные доспехи мягко лязгнули.

– Если это правда, то всё меняется, – он тоже протянул руку, но не прикоснулся к растениям. Он чувствовал лишь лёгкое покалывание в своих «Кай’Зукхар» – статических заряд жизни. – Отец и Стаз’Ил видят в этом мире ресурс. Сад, который нужно возделывать. Но если у него есть сознание, пусть и примитивное… тогда мы не садовники. Мы гости. Или захватчики.

– Мы можем быть первыми, кто её услышит, – страстно прошептала Элиана. – Мы можем не подчинять её, а понять! Представь, брат, союз, а не порабощение. Сила Аша’Тарра, умноженная на знание Н’Зир!

– Союзы строятся на взаимности, сестра, – осторожно заметил Каэлан. – Что мы можем предложить ей взамен её жизненной силы? Что дадим, кроме наших машин и зданий?

– Себя, – просто ответила Элиана. – Наше внимание. Наше уважение. Мы можем стать её голосом, её защитниками. Особенно… – она помедлила, и её взгляд помрачнел, – …особенно от других подходов. От тех, кто видит лишь руду для добычи.

Она не назвала имени Морв’ана, но оно повисло в воздухе между ними.

Каэлан задумался, его взгляд скользнул по бескрайнему полю Аш’Вейры, к месту слияния двух рек, где уже начинали работу технархи.

– Ты просишь меня изменить самую суть миссии, Элиана. Видеть в мире не объект, а партнёра. Это опасно. Совет может счесть это слабостью.

– А я считаю это единственной силой, которая имеет значение перед лицом такой жизни, – твёрдо сказала она. – Иначе мы ничем не лучше Гронна, просто более… вежливые завоеватели.

Каэлан медленно поднялся, его тень упала на сестру и сияющие стебли.

– Я не могу дать тебе обещание, которое касается всего Клана. Но я даю слово тебе, своей сестре. Я буду слушать. И пока я руковожу этой колонией, мы будем искать путь не к извлечению, а к диалогу. Начни своё исследование, Элиана. Узнай её. Узнай, о чём она мечтает.

С этими словами он повернулся и направился к лагерю, его фигура в тактических доспехах казалась одновременно могущественной и одинокой под чужим небом. А Элиана осталась на поле, её рука снова легла на колоски, и на этот раз она послала в ответ не просто ощущение, а тихое, ясное чувство приветствия. И ей показалось, что стебли под её ладонью затрепетали чуть теплее.

Последующие дни на Аша’Тарре прошли в ритме размеренной, но неумолимой работы. Команда Каэлана, используя летательные платформы с мощными сенсорами, сканировала недра планеты. На тактической голограмме, парившей в центре временного командного пункта, загорались маркеры разных цветов, отмечая месторождения:

Золото-Кровь залегало жилами в разломах горных хребтов, отмеченное багровыми точками. Редкоземельные сплавы, необходимые для вор’зира, образовывали причудливые синие узоры в глубоких пластах. Месторождения алмазов, играющих роль идеальных природных процессоров, светились холодно-белым на карте.

Наконец, первая точка была утверждена. На плато у слияния рек, где энергетические потоки планеты были особенно сильны, появилась рабочая сила, не примитивные рабочие, а отряды Легионеров в утилитарных доспехах. Они не таскали камни, а устанавливали сложные устройства, похожие на кристаллические ретрансляторы.

Затем наступил черёд главного чуда архитектора. Устройство, напоминающее гигантского паука из полированного обсидиана, поднялось на центральную скалу. Его «лапы» испускали не свет, а сложные гравитационно-звуковые волны. Под их воздействием камень не плавился, а перестраивался. Атомы скалы послушно складывались в стены, арки и колонны, как будто невидимый великан лепил из жидкого гранита. За несколько часов из монолита вырос «Храм» – сооружение, чьи линии повторяли энергетические меридианы самой планеты.

Каэлан наблюдал вместе с Заланом, как стены храма начали пульсировать мягким золотистым светом, впитывая витальную энергию Аша’Тарра и преобразуя её в чистую силу.

– Всё, что мы используем, должно быть создано её природой, – тихо произнёс Каэлан, глядя на сияющий храм. – Нашими технологиями, но из её плоти. Только так мы не станем для неё раковой опухолью.

– Мудрое решение, наследник, – кивнул Залан. – Тогда позволь спросить: какой дом должен быть возведён для тебя? Дворец, отражающий мощь Дома Н’Зир? Или цитадель, неприступная, как «Зар’Тарран»?

Каэлан на мгновение задумался, его взгляд скользнул по бескрайним лесам, к полю Аш’Вейры, где Элиана проводила свои дни.

– Ни то, ни другое, Залан. Я не нуждаюсь в дворце, чтобы напоминать о своей власти. И не хочу отгораживаться от мира, который должен понять. – Он повернулся к технарху. – Построй мне дом, который будет мостом. Пусть его стены будут из местного камня нефрита, проросшего живыми кристаллами, что светятся в такт пульсу планеты. Пусть его крышей будет не металл, а переплетение ветвей самых древних деревьев этой долины, направленных и усиленных нашей волей. Я хочу просыпаться под шёпот её листьев и чувствовать дыхание её недр под ногами. Я хочу, чтобы мой дом был не крепостью, а воплощением принципа места, где технология Н’Зир и душа Аша’Тарра встречаются, чтобы создать нечто новое. Нечто общее.

– Понял задачу. Приступаем к реализации, – без возражений ответил Залан, его пальцы уже летали над голографическим интерфейсом, внося коррективы в генеральный план. – Однако для оптимального размещения поселения добытчиков нам требуется определить точку, где их присутствие нанесёт минимальный ущерб биосигнатуре планеты и в то же время обеспечит логистическую эффективность. Где сканирование показывает наименьшее сопротивление энергопотоков.