Драконы, твари, люди. Часть 4: Синхронизация

– В смысле, «да»? Извини, я не знаю кимрский, правда. А раньше ты… ну, ты заплетала обычные косички. Кажется.

– Айеш ихельрик имлит ихел'ларин, – явно издеваясь, бросила она и резко замолчала, когда вернулась официантка.

– Эй, ну я правда не понимаю, – пробурчал Дима и первым пригубил напиток.

Что-то кисло-сладкое, отдающее лимонной горечью.

Однозначно не его жанр.

– Ну, типа, в горах будь горцем, – неохотно перевела «Катя», когда они снова остались одни. – А среди кимров – кимром. А в других… местах это опасно.

– Почему? – растерялся Дима. – Боишься, что запомнят, как кимрийку?

Да, кажется, официальный феминитив звучал именно так.

«Катя» посмотрела на него, как… ну, примерно так на него иногда смотрела Дара, когда он, с её точки зрения, не понимал очевидных вещей.

Только Дара могла донести до него свою мысль без слов, а у этой девчонки даже шансов на такое не было.

– Ну да, откуда тебе знать. – Она взяла свой стакан и сделала большой глоток. Даже не поморщилась. – Это не тебя тормозили в детстве менты: «а ну выверни карманы, кимрячка малолетняя, вдруг спёрла чё», – зло передразнила она, – «а вот давай ты мне ща…»

Она осеклась. Сделала ещё один глоток.

Вот теперь лицо её скривилось, но дело явно было не в напитке.

– Прости, – сказал Дима, потому что угадал застарелую злую боль.

Его тоже менты тормозили (правда, обычно за дело – залез, куда не следует, крипичом не туда кинул). И презрительные взгляды, заранее навешивающие на него всевозможные грехи, он – спасибо Эллеру – прекрасно помнил.

Но он был пацаном и отделывался парой тумаков. Ну, однажды родителей вызвали, чтоб из участка забрали… Но, в конце концов, он тогда правда отвратительную драку устроил на автобусной остановке с одним придурком – и менту ненароком тоже вдал. Не то чтобы в одиннадцать лет он мог серьёзно ударить, но головой в нос всяко неприятно получить, тут Дима мента даже понимал.

Чудо ещё, что после этого его в кадетку пусть со второй попытки, но всё же приняли.

– Ну, здесь вроде к кимрам получше отношение, – заметил он, только чтобы что-то сказать. – Это же вроде, ну, ваш город…

Девчонка зыркнула на него исподлобья.

– Здесь? – прошипела она. – Так это и было здесь! Потом я свалила в Марийск, а оттуда в Анду… Не то чтобы это что-то поменяло. – Она сделала большой, торопливый глоток. – Но орье плести я перестала, да.

Дима открыл рот – и закрыл.

Поднял свой стакан и протянул в недвусмысленном жесте.

– Ну, за предвзятых придурков во власти.

Девчонка замерла.

И всё-таки качнула свой стакан, чокаясь.

– Не слишком вольные речи для собачки СГБ? – буркнул она неохотно.

…а это звучало даже поприличней версии Сержа.

На второй заход лимонная гадость стала чуть более выносима.

– Да ну их в пень, – внезапно выдохнул Дима, расслабленно откидываясь на спинку диванчика. Алкоголь отстранил боль, сделал её незаметной и незначительной, и стало хорошо. Потом наверняка будет плохо, но это потом. – Я просто пытался сделать так, чтобы Дара… чтобы мир… ну, чтобы он был чуть дружелюбней к таким, как она. Чтоб в ней видели разумное существо. Чтобы во всех… драконах видели! – Он понял, что повысил голос (сколько там градусов в этой лимонной дряни?), и заговорил тише: – Вообще-то, это была вроде как одна из целей Коалиции, но мне мало, понимаешь? Хотя… что ты понимаешь.

Устало махнув рукой, он щедро запил свою не особо выразительную речь.

Девчонка почему-то молчала.

…наверное, ей было попросту плевать на пьяные бредни предателя.

– Как тебя зовут? – торопливо сменил он тему.

– В смысле? В гостях у Эллы Керн ты…

Дима чуть не поперхнулся.

В гостях у Эллы он про Катю наугад ляпнул… и угадал, что ли?

– Ну, уж больно странно ты среагировала, – выкрутился он.

– Потому что я не Катя.

– Тогда… – Дима окончательно запутался. – Ну, как тогда?

– Тебе знать не нужно.

– Да брось. Ты же меня всё равно убьёшь, кому я разболтаю?

«Не Катя» диковато сверкнула глазами. Пригубила коктейль. Посмотрела куда-то поверх Димы…

– Кита. Не Катя – Кита.

– Кита, – повторил Дима. Имя соскользнуло с губ легко. Комфортно. – А я… А, ну да, ты и сама знаешь. Ну, за знакомство? Наконец-то я хоть знаю, кто меня убьёт.

Мысль была всё ещё абсурдная, но в спиртной расслабленности он как-то с ней уже стерпелся. Не верил, но стерпелся.

…так, абстрактная концепция. Смерть персональная, одна штука.

Они ещё раз чокнулись. Стаканы неумолимо пустели, и чтобы отвлечься от этого, Дима предложил:

– Будешь что-нибудь? Может, из сладкого? Там в меню было мороженное и какие-то кексы, что ли… Я не помню, когда вообще последний раз мороженое ел. А ты?

– Летом, – подумав, уронила Кита. – Не хочу. Допивай и…

– Погоди. – Пульс скакнул, тело окатило жаром. Алкоголь, регенерация, адреналин… смущение? – Ну куда ты всё торопишься, а? Вон, даже Мико ещё сидит.

Проводник магиков и правда мрачно глушил что-то то ли из большой стопки, то ли из маленького стакана, но Кита скользнула по нему взглядом и равнодушно отвернулась. Откинулась на спинку своего диванчика, салютуя стаканом Диме, и сообщила:

– Ты реально странный. Какое тебе до меня дело?

– Ну, ты же меня убьёшь, и это, наверное, куда более… ну… интимно, чем любой секс, знаешь?

…вот за такое она прям сейчас его и убьёт.

Небо, ну что он несёт!

– Я правда не хочу, чтобы у тебя были из-за меня неприятности.

– Почему? – с нажимом спросила Кита и резко подалась вперёд.

Дима тоже опёрся локтями о стол, пытаясь поймать её взгляд и понять, что она вообще чувствует.

– Ты не виновата, – просто ответил он. Да, сейчас всё было максимально просто. – Не ты подписывала ту директиву.

…её Мирра подписала.

– Не я подписывала, но я исполню.

– Ну я и так на днях чуть не сдох, и не раз, так что чё уж тут…

Дара пыталась до него достучаться, но он заглушил связь со следующим глотком коктейля.

В конце концов, может же у него быть личный вечер?

…последний в жизни, ага.

– Слушай, – вспомнил он вдруг, снова глянув на Мико. – А что ты тому пилоту сказала? Ну, что-то там «…урахав»?

– Метак у’р ахав, – с чувством повторила Кита. – Послала.

Звучание кимрских слов что-то напомнило. Он уже слышал похожее… а, точно. Мико. «Ахав наск».

– Что такое «ахав»?

Кита усмехнулась.

– Бездна. Ир ахав.

– А, так ты в бездну послала?

– Пожелала провалиться, если быть точной. – В голосе Киты прозвучала странная, щепетильная ирония.

– А как переводится «наск»? Я…

– Это ты.

– В смысле?

– Ахав наск. – Кита подалась ещё вперёд и, почти дотянувшись, выдохнула прямо в лицо: – Выродок бездны.

…а, ну, то есть, тварь.

Ну это уже было. Даже не особо обидно.

Кита залпом допила и со стуком поставила стакан. Накинула капюшон, словно отгораживаясь.

– Урок кимрека закончен. Допивай, расплачивайся и пошли.

Дима мог бы придумать ещё штук пятьдесят разных вопросов и тем для разговора, но внезапно понял, что устал.

Устал забалтывать свою смерть.

Он послушно махнул рукой официантке, попросил счёт, вытащил из кармана выданные Дымовым деньги, расплатился – даже сдача осталась, грошей двести.

«Прости, Дар», – шепнул он по связи виновато.

«Дурак!» – долетело в ответ яростное. И ещё что-то, бессловесное: страх-возбуждение-злость… нет, всё это совершенно точно относилось не к Ките.

А в следующую секунду на улице взвыла сирена.

«Дара?»

Отпущенная наконец связь хлестнула его, как лопнувшая струна.

***

Драконарий полон окриков, вспышек красных ламп, завывания сирены и человеческой суеты.

Кто-то из грумов ведёт по проходу ещё сонного (там, внутри) дракона.

– Откр-ройте! – яростно ревёт Дара.

Они оглохли от этой голосистой сиреновой штуки под потолком?

(Но Дара всё рано громче!)

Наконец у бокса появляется партнёр Пятика, взъерошенный и рыжий – но не как Мирра, волосы не такие красные (всё правильно, у Мирры Арх, он лавовый, а у этого – бронзовый Пятик).

Смотрит на Дару, смотрит.

– Ну-у? – с клёкотом выдыхает Дара.

– Ты можешь найти Лаврова?.. – спрашивает он. – Диму? Твоего пилота? Дима не здесь, он…

– Знаю! Дима внизу! И слушать меня не хо-очет!

Ну вот, теперь это уже не клёкот, а всхлип, недостойный взрослого воинственного дракона.

– Ты можешь его найти в городе?

– Да!

(Найти и оторвать голову. А потом приставить обратно, схватить и лететь!)

Партнёр Пятика наконец решается.

– Привези сюда Диму. – Он щёлкает задвижкой и открывает ворота бокса. – Бездна, ты же без седла…

– Я та-ак притащу, – всё ещё сердито обещает Дару.

Она сердита на Диму.

(Она сердита на себя, что она всё ещё тут, а должна быть там!)

– Э… ну хорошо, – не очень уверенно тянет партнёр Пятика.

Люди всегда такие нерешительные… И Пятик такой же. Теперь понятно, почему!

– Не пугай людей, – просит партнёр Пятика. – Найди его, предупреди и где-нибудь тихонько приземлись, хорошо? Остальных пилотов сейчас Злыдня… кхм, в общем, за остальными пилотами тоже прилетят. А ты найди Диму, поняла?

Вот заладил.

Она давно уже всё поняла.

(Она не дурак!)

Схватить Диму, притащить и никого не зашибить хвостом, чего сложного. А остальные пусть как хотят.

Её связь дрожит, подхватывая и преумножая Димину тревогу.

Он что-то говорит другому человеку, девушке, но не даёт разобрать слов…

Неважно.

Дара вырывается из драконария, сбив с ног кого-то из грумов, и с яростным клёкотом взмывает в небо.

Связь гудит и ведёт вперёд туго натянутой струной.

(Дара больше никогда, никогда не даст ей порваться!)

***

Когда зазвучал сигнал тревоги, полковник Сергей Стрельницкий уже находился в оперативном центре. Стоял, заложив руки за спину, и разглядывал выведенную на экран карту, на которой в динамике воспроизводились полученные данные.

Вон вспух ломкий, прерывистый зигзаг, точно шрам, и снова стянулся в тонкую ниточку. И ещё раз, и ещё.

И это не зацикленная анимация.

В углу карты в том же ритме плясали три графика, и Сергей безо всякого выражения наблюдал, как показатели подползают к отчерченным ярко-красными линиями пороговым значениям – а потом пересекают их.

Вот тогда-то – с заминкой восемь секунд (да, Сергей отсчитал) – и взвыла сирена.

Затронутые аномалией области дёрнулись, рассыпаясь артефактными пикселями, и на мгновенье почудилась Стрельницкому на месте аномалии огромная зубастая пасть – но тут же сгладилась аппроксимацией.

Первая линия датчиков вышла из строя.

Дождавшись, когда сирена стихнет, Стрельницкий обернулся к Злыдне и Дымову, тоже коротающим время за созерцанием карты.

– Ваши прогнозы?

Дымов, уже в полевой форме, броне и с клинком на боку, размеренно пожал плечами.

– Я не Админ, сэр.

– Майор Аич?

От Аич крепко пахло виски – тяжёлый, дегтярный запах, – и взгляд тоже был тяжёлым.

Медлительным.

– Прогнозы? – недовольно переспросила она. – Вот вам прогноз… сэр. Сейчас связь с патрулём отрубит.

И действительно, в момент, когда аномалия снова плеснула на карту тревожно-алым, два треугольных маркера крутанулись на месте – и погасли.

– Вот, Дым, бери пример, – с напускным легкомыслием усмехнулся Стрельницкий, почти физически ощущая неодобрение Злыдни.

Дымов закатил глаза, но послушно подхватил игру:

– Аномалия будет разрастаться. Майор Дёмин – суетиться. Потом всё покатится в бездну – и, наконец, мы всех победим. И даже не все сдохнем. Пойдёт?

Сейчас он со всей очевидностью копировал Влада Купелина, второго аналитика полевой команды.

– Пойдёт, – одобрительно кивнул Сергей. – Мне нравится твой оптимизм… Вы готовы?

– Араф заканчивает паковаться, так что да – кто идёт, готовы.

Хорошее уточнение. Из тринадцати бойцов двое всё ещё оставались в медчасти, а одного хоть и отпустили, но толку в бою от него не было. Мало, мало.

Ладно хоть большинство пилотов их регенерация вытянула.

– Аич, не пора ли усилить патруль?

Злыдня явственно вздрогнула, не поспевая за сменой темы.

Плохо.

Эта её медлительность тревожила – и раздражала. Ей скоро вести драконов в бой, а она всё никак не придёт в себя. Можно подумать, бездна первый раз отправляет в утиль спрогнозированные сценарии и подкидывает дрянные сюрпризы (ладно, будем честны, такого давно не было: чтобы уже официально закрытая по всем параметрам бездна снова начинала реагировать… и разрастаться).

Или что такие новости впервые застали госпожу майора на середине бутылки вискаря.

– Что с остальными пилотами? – не давая времени ответить, продолжил спрашивать Стрельницкий. – За ними уже вылетели?

В Новогорск должны были отправиться зам Злыдни и лейтенант Курагина – единственные, не считая самой Аич, оставшиеся в строю тяжеловесы.

Сейчас их грузоподъёмность была важнее огневой мощи.

– Седлаются.

– Медленно.

Злыдня скривила губы, показывая, что обошлась бы и без столь очевидных замечаний.

– Перевод в боевой режим у тяжеловесов занимает определённое время.

– Знаю, майор. Знаю. Но мы ведь здесь пытаемся это самое время обогнать, разве нет?

– Что вы имеете в виду, сэр? – глухо от сдерживаемого раздражения спросила Аич, разворачиваясь к полковнику всем корпусом.

Движения её стали резче, злее – и Стрельницкий испытал определённое удовлетворение.

Вот теперь хорошо. Если боевая тревога не успела встряхнуть и выгнать наведённую алкоголем заторможенность, то пусть встряхнёт злость.

Такой его Злыдня определённо устраивала больше.

Такой она уже больше походила на себя, легендарного командира седьмой отдельной эскадрильи ДРА.

– Я имею в виду, – ответил Сергей с безмятежной улыбкой, от которой сводило скулы, – что время играет против нас. Приходится бегать быстрее, решать быстрее… Это хорошо, что вы сразу переводите всех в боевой режим. Плохо, что из-за этого у нас всё ещё не хватает патрульных, в то время как зона, как видите, разрастается. И выбивает нам этим связь, а мы должны знать, что там происходит.

Прежде чем ответить, майор Аич позволила себе закатить глаза.

– Патруль усилят Голубева с Ножиным, – словно делая некое одолжение, сообщила она. – В бой их не допустишь, но полчаса в небе продержутся.

Фамилии Стрельницкому поначалу не сказали ничего, но контекст подстегнул память – и он вспомнил, что эти двое были в списке раненых. У Голубевой, кажется, ещё и дракона заметно подрали.

– Хорошо, но мало, майор, – с хищной усмешкой заметил он. – Тем более, как я понимаю, им тоже нужно время на перевод драконов в боевой режим. Их же не готовили?..

Злыдня сверлила его недобрым взглядом несколько секунд, потом коротко, рвано кивнула и развернулась.

– Я сама пройду по переднему краю зоны, – сообщила она через плечо. – …сэр.

Кого-то другого этим взглядом бы, верно, убило.

– Рассчитываю на вашу наблюдательность, – усмехнулся вслед Стрельницкий, с лёгкой ностальгией вспоминая Зиру.

Признаться, злость майора Аич встряхнула и его самого.

И эта злость была правильная – рабочая.

– Дым, – не оборачиваясь, позвал он. – Пошли с ней пару своих на разведку местности, а там по обстоятельствам.