Счастливый Принц и другие сказки

Оскар Уайльд

Счастливый Принц и другие сказки

Глава

ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО

Есть книги, которые мы привыкли считать детскими, но которые на самом деле написаны для нас — давно выросших, уставших, разучившихся удивляться. «Счастливый Принц и другие сказки» Оскара Уайльда — именно такая книга.

Сам Уайльд, великий эстет и остроумный парадоксалист, не скрывал: его сказки адресованы не столько детям, сколько «ребячливым людям от восемнадцати до восьмидесяти». Сборник появился на свет в 1888 году — во многом благодаря сыновьям писателя, Сирилу и Вивиану, для которых он сочинял истории на ночь. Но то, что начиналось как семейное чтение, превратилось в нечто гораздо более значительное. Уайльд обратился к сказочной форме, чтобы исследовать глубочайшие этические и социальные вопросы — о любви и самопожертвовании, о социальном неравенстве, о лицемерии буржуазной морали.

В этих пяти историях — «Счастливый Принц», «Соловей и Роза», «Эгоистичный Великан», «Преданный друг», «Замечательная Ракета» — нет слащавого счастья. Уайльд не щадит своих героев и не дарит им заслуженных наград. Соловей погибает ради пустого каприза, Ракета сгорает в безвестности, а золото Счастливого Принца исчезает без следа для общества, которое он пытался спасти. Его сказки пронизаны горькой сатирой, а доминирующий дух — это не утешение, а беспощадная правда. И всё же в них звучит надежда. Уайльд верит: подлинное счастье — не в богатстве и не в поклонении, а в способности отдавать, сострадать, жертвовать собой. И эта вера, выраженная с изысканной красотой, делает его сказки не просто чтением, а своего рода нравственным испытанием.

Уайльд-теоретик провозглашал «искусство ради искусства». Уайльд-сказочник пошёл дальше: он показал, что красота и добро неразделимы, что этика становится основанием эстетики. Его проза — это драгоценная шкатулка с парадоксами, афоризмами и утончёнными описаниями, за которой скрывается трагическое мироощущение.

Этот перевод позволяет в полной мере ощутить уайльдовскую интонацию — ироничную, печальную, пронзительную. Он бережно сохраняет музыкальность фразы и остроту парадоксов, делая знакомые с детства сюжеты новыми и неожиданно взрослыми.

Не обманывайтесь обложкой. Эти сказки не для безмятежного сна — они для пробуждения. Для тех, кто готов услышать голос статуи, плачущей над городскими страданиями. Для тех, кто не боится увидеть себя в Мельнике, в Студенте, в Замечательной Ракете. Уайльд писал их не затем, чтобы утешить, — затем, чтобы напомнить: мы всё ещё способны выбирать между красотой и равнодушием, между жизнью для себя и жизнью для других.

Читайте медленно. И будьте готовы к тому, что эти истории запомнятся вам надолго — как напоминание о том, кем мы могли бы стать.

ОСКАР УАЙЛЬД

СЧАСТЛИВЫЙ ПРИНЦ И ДРУГИЕ СКАЗКИ

Посвящается: Карлосу Блэкеру

Счастливый принц

Высоко над городом, на стройной колонне, возвышалась статуя Счастливого Принца. Всё тело его было покрыто тончайшими листами чистого золота, вместо глаз сияли два ярких сапфира, а на рукояти меча алел крупный рубин.

Все им восхищались. «Он прекрасен, словно флюгер, — заметил один из городских советников, желавший прослыть человеком тонкого вкуса, — только не столь полезен», — поспешил добавить он, опасаясь, как бы его не сочли непрактичным, хотя на деле это было совсем не так.

«Почему ты не можешь быть похож на Счастливого Принца?» — спросила рассудительная мать у своего малыша, который плакал, требуя достать ему луну. «Счастливый Принц даже не думает плакать из-за чего бы то ни было».

«Как приятно знать, что в мире есть хоть кто-то совершенно счастливый», — пробормотал разочарованный господин, глядя на чудесную статую.

«Он точь-в-точь ангел», — сказали дети из приюта, выходя из собора в ярко-алых накидках и чистых белых передниках.

«Откуда вы знаете? — строго спросил учитель математики. — Вы ведь ни разу не видели ангелов». — «Ах, но мы видели их во сне!» — ответили дети. Учитель математики нахмурился и принял суровый вид: он не одобрял, когда дети позволяли себе мечтать.

Однажды ночью над городом пролетела маленькая Ласточка. Её подруги улетели в Египет ещё шесть недель назад, но она задержалась: Ласточка влюбилась в прекрасный Тростник. Она встретила его ранней весной, когда летела вдоль реки за крупной жёлтой бабочкой, и, пленённая его стройным станом, остановилась поговорить.

«Полюбить тебя?» — прямо спросила Ласточка, любившая ясность, и Тростник почтительно склонился. Так начались их ухаживания: она кружила вокруг него, касаясь воды крыльями и оставляя на глади серебряные круги. Это длилось всё лето.

«Какая нелепая привязанность! — щебетали другие ласточки. — У неё ни гроша за душой, да ещё и родственников пруд пруди». И действительно, река была полна тростника. Когда пришла осень, все улетели. Оставшись одна, Ласточка почувствовала одиночество и постепенно охладела к своей возлюбленной. «С ней не о чем говорить, — сказала она себе. — И боюсь, она кокетка: вечно флиртует с ветром». И действительно, при каждом порыве ветра Тростник кланялся с изысканной грацией. «Допускаю, что она домоседка, — продолжала Ласточка, — но я люблю путешествовать, а значит, и моя жена должна любить странствия».

«Улетишь со мной?» — наконец спросила она. Но Тростник покачал головой: он был слишком привязан к дому.

«Ты водила меня за нос!» — воскликнула Ласточка. «Лечу к Пирамидам. Прощай!» — и она улетела.

Весь день она летела и к ночи оказалась над городом. «Где бы пристроиться? — подумала Ласточка. — Надеюсь, город приготовился к моему визиту».

Тут она заметила статую на высокой колонне. «Осяду здесь, — решила она. — Место превосходное, воздуха вволю». И опустилась прямо к ногам Счастливого Принца.

«У меня будет золотая спальня», — прошептала она, оглядываясь, и приготовилась уснуть. Но едва она спрятала голову под крыло, как на неё упала крупная капля. «Что за странность! — воскликнула Ласточка. — На небе ни облачка, звёзды горят ясно и ярко, а идёт дождь. Климат в Северной Европе и вправду ужасен. Тростник любил дождь, но это было просто его эгоизмом».

Упала вторая капля. «Какая польза от статуи, если она не защищает от дождя? — пробормотала Ласточка. — Придётся поискать хорошую трубу». Она уже готовилась взлететь.

Но прежде чем она раскрыла крылья, упала третья капля. Ласточка подняла взгляд и увидела… Ах, что же она увидела?

Глаза Счастливого Принца были полны слёз, и они текли по его золотым щекам. Лицо его в лунном свете было так прекрасно, что маленькой Ласточке стало до боли жаль его.

«Кто ты?» — спросила она.

«Я — Счастливый Принц».

«Почему же ты плачешь? — спросила Ласточка. — Ты ведь совсем меня замочил».

«Пока я был жив и у меня было человеческое сердце, — ответила статуя, — я не знал, что такое слёзы. Я жил во дворце Беззаботности, куда печали вход воспрещён. Днём я играл с друзьями в саду, а вечером вёл танцы в Большом зале. Сад окружал высокий каменный забор, но мне никогда не приходило в голову спросить, что за ним: вокруг было так прекрасно. Придворные звали меня Счастливый Принц, и я действительно был счастлив, если удовольствие можно назвать счастьем. Так я жил, так и умер. А теперь, после смерти, меня поставили здесь, так высоко, что я вижу всю уродливость и все страдания моего города. И хотя моё сердце сделано из свинца, я не могу не плакать».

«Как! Разве он не из чистого золота?» — подумала Ласточка. Но она была слишком воспитана, чтобы вслух делать замечания о чужом теле.

«Далеко, — продолжала статуя тихим, мелодичным голосом, — в далёкой улочке стоит бедный дом. Окно открыто, и я вижу женщину за столом. Лицо её худое, измождённое, руки грубые, красные, все в уколах от иглы: она швея. Она вышивает страстоцветы на атласном платье для самой красивой фрейлины королевы, чтобы та надела его на следующий придворный бал. В углу комнаты, на кровати, лежит её маленький сын. У него жар, он просит апельсинов. Мать может дать ему только речную воду, поэтому он плачет. Ласточка, Ласточка, маленькая Ласточка, не передашь ли ты ей рубин с рукояти моего меча? Мои ноги прикованы к пьедесталу, и я не могу сдвинуться с места».

«Меня ждут в Египте, — ответила Ласточка. — Мои подруги летают вверх и вниз по Нилу и беседуют с крупными цветами лотоса. Скоро они уснут в гробнице великого Царя. Сам Царь покоится там в расписном саркофаге. Он обёрнут в жёлтый лён и набальзамирован благовониями. На шее у него цепь из бледно-зелёного нефрита, а руки сухи, как осенние листья».

«Ласточка, Ласточка, маленькая Ласточка, — попросил Принц, — останься со мной хоть на одну ночь и стань моим посланником. Мальчик так слаб от жажды, а мать так несчастна».

«Не думаю, что люблю мальчиков, — ответила Ласточка. — Прошлым летом, когда я жила у реки, два невоспитанных мальчика, сыновья мельника, всё кидали в меня камни. Они, конечно, ни разу не попали — мы, ласточки, летаем слишком искусно, да и в нашем роду славятся ловкостью; но всё же это было явным неуважением».

Но Счастливый Принц выглядел так печально, что Ласточке стало жаль его. «Здесь очень холодно, — сказала она, — но я останусь с тобой на одну ночь и стану твоим посланником».

«Благодарю тебя, маленькая Ласточка», — ответил Принц.

Ласточка вытащила клювом крупный рубин из меча Принца и полетела с ним над крышами города.