Частная жизнь импрессионизма. Письма

Оскар Клод Моне

Частная жизнь импрессионизма. Письма

© Перевод. Ю. Ракитина, 2026

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

* * *

Один из основоположников импрессионизма, Клод Моне, родился в Париже, но детство провёл в Гавре, где рано начал заниматься рисованием. Первые уроки живописи он получил у художника Эжена Будена, познакомившего его с работой на пленэре – методом, определившим всё дальнейшее творчество Моне. В молодости художник учился в Париже, где сблизился с Камилем Писсарро, Пьером Огюстом Ренуаром и другими будущими импрессионистами.

Во второй половине XIX века Моне стал одной из центральных фигур нового художественного направления, стремившегося передать изменчивость света и атмосферы. Название нового направления – импрессионизм – возникло после первой выставки независимых художников в 1874 году: критик Луи Леруа иронически обыграл название картины Моне «Впечатление. Восход солнца». На протяжении всей жизни художник много работал на открытом воздухе, создавая серии видов одного и того же мотива в разное время суток и при различном освещении. Особое место в его творчестве занимают серии изображений Руанского собора, стогов сена, лондонского парламента и кувшинок в саду в Живерни.

Моне вёл обширную переписку с художниками, коллекционерами, маршанами, критиками и членами семьи. Его письма позволяют увидеть не только историю становления импрессионизма, но и повседневную жизнь художника: финансовые вопросы, нежную привязанность к жене и детям, работу над выставками, дружбу с художниками и писателями, поиски новых художественных решений и напряжённый труд, скрывавшийся за внешней лёгкостью его живописи. В поздние годы Моне почти безвыездно жил в Живерни, где продолжал напряжённо работать над полотнами, ставшими одним из важнейших явлений европейской живописи начала XX века.

В этой небольшой книге собраны избранные письма Моне в переводе Ю. Ракитиной.

К Г. Кайботту[1]

Живерни, суббота, 4 сентября 1887

Мой дорогой друг,

Отправляю вам поездом на станцию Аржантёй небольшую корзину слив; в этом году их совсем мало. Посылаю вам лучшее, что у нас есть.

Вот уже месяц, как я не могу сделать ничего хорошего. Я соскоблил и уничтожил почти всё, что написал, и ужасно недоволен собой; прекрасное лето пропало даром.

Ах, живопись – какая это пытка!

Решительно, я никуда не гожусь; не стану принимать ни Сислея, ни кого бы то ни было.

Дружеский привет вам обоим,

Клод Моне

К Г. Кайботту

Живерни, 18 февраля 1890

Дорогой друг,

Как только получите это письмо, пришлите мне или распорядитесь, чтобы мне передали ваш взнос на «Олимпию»[2]. Необходимо, чтобы я передал эту сумму госпоже Мане.

Я уже внёс десять тысяч франков, но должен выплатить ей оставшуюся часть, чтобы получить картину. Я рассчитываю на вас. Я бы и эту сумму авансировал за вас, но мне уже пришлось внести тысячу франков за себя, помимо непредвиденных расходов, связанных со всем этим делом.

От месье Бро я узнал о вашем скором возвращении. Надеюсь поэтому получить от вас известия.

Я рассчитываю на вас.

С дружеским приветом,

Клод Моне

К Г. Кайботту

Живерни, 24 мая 1891

Дорогой друг,

…Я видел в Париже выставку цветов – там были восхитительные экземпляры. Там же я познакомился с вашим другом Годфруа.

Надо будет его предупредить, когда мы соберёмся навестить его вместе с Мирбо.

Не подскажете ли вы мне, где можно достать рассаду однолетних цветов? На выставке я видел великолепные растения, но сеять их теперь уже слишком поздно; особенно хризантемы… и лейи с жёлтыми цветками. Может быть, у вас у самого есть немного? Во всяком случае, постарайтесь разузнать для меня.

До вторника, не так ли?

С дружеским приветом,

Клод Моне

К Г. Кайботту

Живерни, 24 августа 1891

Дорогой друг,

Сегодня по традиции я отправил вам на станцию Аржантёй корзину слив.

Я получил ваше письмо, а также письмо от Мирбо[3], но не знаю, когда смогу назначить дату нашей встречи, потому что с этой отвратительной погодой я почти не работаю и всё время боюсь уехать именно тогда, когда установится нужный мне свет; а мне так хотелось бы больше не терять ни одного дня, поскольку те немногие холсты, которые я успел начать, уже и без того сильно пострадали.

Впрочем, если смогу, я предупрежу вас; но работа прежде всего, не так ли?

С дружеским приветом,

Клод Моне

К Писсарро[4]

Живерни[5], пятница, 19 августа 1892

Дорогой Писсарро,

Вы можете приехать на будущей неделе в любой удобный для вас день, начиная с понедельника, за исключением пятницы и субботы.

Прошу лишь сообщить мне накануне запиской, указав час вашего прибытия.

Разумеется, приезжайте до обеда (есть поезд, прибывающий около десяти часов утра).

Наверняка вы имели удовольствие много работать в последнее время, я же ничего не сделал за всё лето.

Надеюсь, вы остались довольны свадьбой Люсьена.

Заверяю вас в моих самых искренних чувствах и прошу вас передать Люсьену мои поздравления.

С наилучшими пожеланиями и до скорой встречи.

Преданный вам,

Клод Моне

К Будену

Живерни, 22 августа 1892

Дорогой Буден,

Простите, что не ответил вам раньше на ваше столь любезное письмо; я имел удовольствие получить его лишь по возвращении из моего путешествия. Я был бы весьма рад оказать вам услугу. Пока я не могу сообщить вам об отправке того сувенира, о котором шла речь, – весь этот год я почти не работал и хотел бы преподнести вам нечто более достойное вас; но, в сущности, вам нет нужды напоминать мне о наших договорённостях.

Вы знаете, какую привязанность я неизменно к вам питаю и сколь признателен вам, ведь я вам обязан – именно вы первым открыли меня и первым меня поняли[6].

Как и вы, я часто мысленно возвращаюсь к тем годам, к нашим чудесным прогулкам вместе с Йонгкиндом[7] и Курбе[8]. С большим удовольствием я увидел, что и вы храните в памяти эти дни.

Я надеюсь провести зиму в ваших краях и тогда пожать вам руку при более благоприятных обстоятельствах.

Ваш старый друг,

Клод Моне

К Писсарро

Живерни, 30 августа 1892

Дорогой Писсарро,

Я всё ещё не смог отыскать расписку, которую вы спрашивали, но непременно найду её и тотчас же вам отправлю. Будьте покойны: второго экземпляра не имеется.

Мирбо писал мне, приглашая приехать к вам в четверг, однако это, к сожалению, невозможно: я должен закончить картины, которые давно обещаны, и мне необходимо наконец с этим покончить.

Передайте мои самые добрые пожелания всем вашим.

С искренней дружбой,

Клод Моне

К П. Дюран-Рюэлю[9]

Живерни, 8 сентября 1892

Дорогой месье Дюран,

Простите, что столь долго не подавал о себе вестей; но, как вы, без сомнения, понимаете, мы переживали один из тех периодов, когда жизнь течёт спокойно и однообразно, а кисти словно откладываются сами собой – и возвращаться к ним приходится не без некоторой меланхолии. Вы знаете мою натуру: я отдаюсь работе с пылом, но всякий перерыв делает возвращение к ней особенно трудным.

У меня в мастерской немало вещей, требующих завершения – и для того, и для другого; эта работа послужит мне своего рода упражнением. Теперь вы знаете, отчего я так долго не писал вам.

Я был бы рад вашему визиту. Хотелось бы сообщить вам более приятные новости, но это придётся отложить.

Приезжайте, когда вам того захочется, например, вы могли бы приехать в воскресенье, если у вас нет более важных дел. В этом случае прошу вас быть столь любезным, чтобы прислать мне записку о вашем грядущем визите.

Примите мои наилучшие пожелания,

Клод Моне

P. S. Прошу вас передать для меня сумму в 380 франков от госпожи Труазгро, которая явится от моего имени; буду признателен, если вы также сообщите ей состояние моего счёта.

Благодарю вас заранее.

Кл. М.

К П. Дюран-Рюэлю

Живерни, 15 сентября 1892

Дорогой месье Дюран,

Если вы намерены приехать в ближайшее воскресенье, будьте столь добры захватить с собою остаток по нашему счёту – 2559 франков. Вы бы оказали мне большую услугу, и это позволило бы окончательно уладить наши старые расчёты.

Если же вы не сможете приехать, прошу вас всё равно прислать эту сумму.

Искренне преданный вам,

Клод Моне

К П. Дюран-Рюэлю

Живерни, 25 сентября 1892

Месье Дюран-Рюэль,

Сообщаю вам о получении вашего письма от 24-го числа текущего месяца, содержавшего сумму в 2559 франков в счёт наших расчётов на сегодняшний день.

Примите мою искреннюю благодарность.

С совершенным почтением,

Клод Моне

К П. Дюран-Рюэлю

Живерни, 28 октября 1892

Дорогой месье Дюран,

Я буду ожидать вас в воскресенье утром. Моя дорогая супруга просит вас привезти ваших дочерей, если у них нет иных занятий, – это было бы приятно и для них, и для нас. Напишите мне несколько строк о вашем приезде; впрочем, я буду ждать вас в любом случае.

Я был бы весьма рад видеть вас, хотя, к сожалению, почти не имею ничего нового, что мог бы показать. Этот год прошёл у меня почти в полном бездействии, что даже начинает меня тревожить. Но стоит вам начать меня упрекать, и я снова примусь за работу – это придаст мне храбрости.

До скорой встречи, дорогой месье Дюран. Заверяю вас в моей искренней дружбе.

Искренне преданный вам,

Клод Моне

К П. Дюран-Рюэлю

Живерни, 7 ноября 1892

Дорогой месье Дюран,

Пишу вам с просьбой оказать мне услугу: не могли бы вы выдать мне вперёд 15 тысяч франков за четыре картины, которые я должен закончить для господина Поттера Палмера[10] и которые стоят в общей сложности 23 тысячи франков[11]. Эта сумма нужна мне к 11-му числу сего месяца.

Если бы это было возможно, вы оказали бы мне большую услугу, хотя работы эти ещё не завершены, и я не смогу передать их прежде, чем закончу картины, предназначенные для других лиц. Будьте столь добры уведомить меня, могу ли я рассчитывать на вашу помощь. Я занят завершением всех этих полотен, равно как и тех, которые вы желаете получить. Как только я с этим покончу, и если погода позволит, я вновь примусь за пленэры.

Примите мои наилучшие пожелания.

Искренне преданный вам,

Клод Моне

К П. Дюран-Рюэлю

Живерни, 9 ноября 1892

Дорогой месье Дюран,

Я только что телеграфировал вам, прося сообщить, не могли бы вы выдать мне запрашиваемую сумму к понедельнику, 14-му числу сего месяца. В крайнем случае мне было бы достаточно и 12 тысяч франков, если вы сможете авансировать их до понедельника.

Будьте столь любезны ответить мне телеграммой; иначе я буду вынужден прибегнуть к изъятию средств со счетов, что потребует времени для уведомления моего поверенного.

Тогда вам не будет нужды высылать деньги, поскольку я сам приеду получить их в понедельник утром.

Однако мне было бы весьма желательно избежать этого, так как через неделю или две мне предстоит другая поездка.

Рассчитываю на ваш ответ телеграммой.

С совершенным почтением,

Клод Моне

К П. Дюран-Рюэлю

Живерни, 12 декабря 1892

Дорогой месье Дюран,

Да, разумеется, я снова взялся за живопись и работаю; но, к сожалению, мне пока ещё невозможно начать заново в полном смысле этого слова. У меня слишком много давно обещанных полотен, которые я должен закончить прежде всего, а это работа долгая и трудная[12]. Сейчас наконец я работаю и рассчитываю примерно через 8 дней всё отправить, включая три или четыре картины, которые вы у меня заказали уже давно.

После этого я начну новые вещи; я полон рвения и надеюсь, что этот долгий отдых не повредил мне.

Будьте спокойны: вы всегда будете первым, кому я их покажу.

До скорого, искренне преданный вам,

Клод Моне

P. S. Писсарро только что написал мне, что я могу получить у вас 7 тысяч франков из суммы, которую я ему одолжил. Мне было бы удобно получить их примерно через восемь-десять дней.

К П. Дюран-Рюэлю

Живерни, 19 декабря 1892

Дорогой месье Дюран,

Пишу вам эти несколько строк, чтобы предупредить, что послезавтра, в среду, я намерен принести вам четыре картины для господина Поттера и ещё четыре для вас.

Я наконец закончил всё, что должен был; какое облегчение – теперь я снова смогу работать на пленэре.

Я буду у вас на улице Лафитт[13] в среду в половине двенадцатого.

Примите мои наилучшие пожелания.

Искренне преданный вам,

Клод Моне

К П. Дюран-Рюэлю

Живерни, 24 января 1893

Дорогой месье Дюран,

Прилагаю к этому письму фотографию, которую вы испрашивали; это единственная, какая у меня есть, помимо той, что была воспроизведена в Америке. Этот отпечаток принадлежит моей жене; если вы будете отправлять его в Америку, прошу затем вернуть его мне. Мадам Моне просит быть с ним аккуратным.

Как вы, вероятно, догадались, в последнее время я почти не мог писать на открытом воздухе из-за сильного холода; кроме того, лёд появился слишком рано в этом году. Не работая на пленэре уже долгое время, я делал только неудачные вещи, которые затем уничтожал, и лишь недавно мне удалось вновь выйти на верный путь. Итог: четыре или пять полотен – и те ещё далеки от завершения; но я не теряю надежды продолжить, как только морозы спадут.

Примите мои наилучшие пожелания.

Искренне преданный вам,

Клод Моне

P. S. Будьте добры сообщить мне продолжительность японской выставки, проходящей у вас, которую мне очень хотелось бы увидеть[14].

К Алисе Моне[15]

Руан, четверг, 6 часов вечера 16 февраля 1893

Моя дорогая,

Я не терял времени с момента своего прибытия. Как только моя комната была готова и вещи размещены, я отправился на улицу Гран-Пон; устройство мастерской там превосходно, и у меня сложились самые благоприятные предчувствия. Затем отправился к Лувье просить два мольберта и ключи от большого кабинета; он распорядился доставить всё необходимое.

Я начал две картины и сразу же полностью погрузился в работу[16]. Действуя таким образом и, надеюсь, не повторяя прошлогодних ошибок, я смогу работать спокойно.

Вот работа, которая доставит мне удовольствие, и я надеюсь закончить её с честью.

Приехав в гостиницу, я нашёл записку от Депо, в которой он сообщает, что откладывает свой отъезд и рассчитывает увидеть меня за ужином. Я был вынужден сообщить ему, что обещал зайти к брату и откладываю наш ужин, так как он уезжает сегодня утром; Депо имел любезность прислать мне того же носильщика, что и в прошлом году.

Наконец, я поужинал в Девиле и рано вернулся вместе с Жаном[17]. Сейчас я как раз ожидаю его, чтобы поужинать. Его дядя доволен, и я смог убедиться, что он чрезвычайно полезен.

Сегодня утром, после работы, я пошёл навестить месье Варенна в Ботаническом саду. Это очень любезный господин, и я думаю сделать у него некоторые приобретения: он предложил мне экземпляр большой вьющейся бегонии, которую я привезу в воскресенье; у него также есть и другие прекрасные растения, а какие орхидеи! Они великолепны! Что касается растений для наших юных ботаников, он обещал подумать об этом и представить мне главного садовника, который заказывает растения по указаниям месье Варенна. Было бы замечательно, если бы дети составили своего рода список растений или семейств, которые они желают; они могли бы составить этот список с кюре. Он дал мне немало полезных советов; это будет хорошее знакомство. Он любезно попросил меня чувствовать себя как дома. Словом, всё это очень кстати.

Я видел маленького петушка для кур – 5 франков, но лапы у него немного повреждены; я всё же возьму его.

Надеюсь сегодня вечером получить от тебя известия, и прежде всего хорошие. Жизнь здесь не то чтобы полна веселья; как бы я ни хотел ничего не делать, я чувствую потребность говорить с тобой и держать тебя в курсе моих дел. Пиши мне подробно – это доставляет мне наибольшее удовольствие.

Обнимаю тебя так же крепко, как люблю, а также девочек и малышей.

Все мои мысли с тобой, твой муж, который тебя любит,

Клод Моне

К Алисе Моне

Руан, пятница, 17 февраля 1893

Моя дорогая,

Пишу тебе эти несколько слов, чтобы поблагодарить за твои добрые слова и сказать, что я хорошо поработал, затем отправил с вокзала в Верноне того самого петушка, он будет у вас завтра утром – и не просто петух, но и курица с ним: их не захотели продавать одного без другой – и, наконец, чтобы сообщить, что я приеду завтра вечером в восемь часов.

Жан не уверен, что сможет поехать тем же поездом: его дядя сегодня уехал в путешествие; но мне не терпится вернуться, потому что в отсутствие работы здесь не слишком приятно.

Я рассчитывал прогуляться в конце дня, но пошёл дождь, и мне пришлось отказаться от этой затеи.

Что ж, до завтра. Закажи ужин у Гастона и попроси оставить для меня порцию.

Крепко обнимаю тебя и всех.

Твой старик, Клод Моне

К Алисе Моне

Руан, понедельник вечером 20 февраля 1893

Моя дорогая,

Я уже собирался ложиться и вдруг нашёл твоё письмо. Конечно, я был бы счастлив тебя видеть, равно как и мой брат, но, откровенно говоря, я только начинаю устраиваться и входить в рабочий ритм, и, право, я считаю, что главное сейчас – думать о работе; я так разочарован прошлым годом.

Я рассчитываю, как уже говорил тебе, что ты приедешь однажды в Руан с малышами и с Бланш, но случится это, когда я продвинусь в работе, и когда зацветет Ботанический сад, чтобы мы могли его посетить.

Продолжаю писать после визита моего брата; он очень любезен, с ним у меня меньше стеснения, чем с посторонними; однако он должен понять, что иногда мне нужно побыть покойно и одному.

Обнимаю тебя так, как люблю,

Клод Моне

Твой приезд отвлёк бы меня в тот момент, когда мне совершенно необходимы вся моя воля и все мои силы, чтобы выбраться из моего трудного положения; или же мне пришлось бы бездельно болтаться тут и вернуться к работе лишь через 8 дней. Эти метания меня уже раздражают.

P.S. Я не понимаю молчания Жана, если только он не решил не беспокоить меня, лишь это его бы извинило. Впрочем, я чувствую, что, если это повторится, я откажусь от всякой работы. Я уверен, что не смогу спать.

То Депо, то мой брат, это уж слишком[18].

К Алисе Моне

Руан, вечер вторника 21 февраля 1893

Моя дорогая,

Я не телеграфировал тебе, во-первых, потому, что вышел очень рано, и твоё письмо получил, лишь вернувшись завтракать в одиннадцать часов; затем потому, что был уверен, моя телеграмма пришла бы слишком поздно.

Я написал вчера вечером брату. Надеюсь, он поймёт и не будет сердиться на меня за мою нелюбезность; но, если я хочу работать, мне нужна спокойная и простая жизнь.

Благодарю тебя за твои добрые письма и за то, что ты понимаешь: я здесь прежде всего ради «Соборов»[19]. Вчера я так мучительно переживал о работе, что едва смог уснуть.

Мне удаётся работать, но сильно мешает погода. Бывают моменты в течение дня, когда не видно ровно ничего. В такие минуты дождь идёт и идёт, а ветер усиливается до настоящей бури; вероятно, в Живерни было так же.

Обнимаю тебя и посылаю самые нежные мысли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Гюстав Кайботт (1848–1894) – художник-импрессионист, коллекционер и меценат. Поддерживал своих коллег, приобретая их работы. Был хорошим другом Моне. Его смерть в феврале 1894 года стала серьёзной утратой для Моне и его круга.

2

Речь идет об «Олимпии» Эдуарда Мане, написанной в 1863 году. Эта работа вызвала серьёзный скандал в художественных кругах своего времени из-за живописной манеры Мане, признанной грубой, и сюжета – обнажённой модели, которую сочли вульгарной и неприличной. На Салоне, где она экспонировалась, пришлось даже усилить охрану, чтобы защитить картину от растерзания толпой, разгорячённой газетными статьями. В 1889 году «Олимпия» участвует в выставке, посвящённой столетию Великой Французской революции, где её решает купить зарубежный коллекционер. Именно поэтому друзья Мане собирают 20 тысяч франков (огромная сумма по тем временам), чтобы выкупить работу у вдовы Мане и передать в дар французскому государству.

3

Октав Мирбо (1848–1917) – французский писатель, критик и один из самых влиятельных защитников импрессионистов. Поддерживал Моне, Ренуара, Писсарро и Сезанна в литературной среде.

4

Камиль Писсарро (1830–1903) – французский художник, одна из центральных фигур импрессионизма. Старший товарищ и близкий друг Моне, участвовавший во всех восьми выставках импрессионистов. Как и Моне, испытывал частые финансовые трудности, что видно из их писем.

5

Живерни – деревня в Нормандии, где Моне поселился в 1883 году и прожил до конца жизни. К началу 1890-х Живерни становится не просто местом жительства, но и центром его художественной вселенной: именно здесь будут созданы поздние серии – «Стога», «Тополя» и «Кувшинки».

6

Эжен Буден (1824–1898)– французский живописец, один из ранних наставников Моне. Именно Буден убедил юного Моне писать на открытом воздухе (en plein air – фр.), что оказало решающее влияние на формирование Моне-импрессиониста.

7

Ян Бартольд Йонгкинд (1819–1891) – нидерландский художник, работавший во Франции. Один из важнейших предшественников импрессионизма. Моне высоко ценил его способность передавать световоздушную среду и атмосферные явления.

8

Гюстав Курбе (1819–1877) – французский художник, один из лидеров реализма. Хотя Курбе принадлежал к предыдущему художественному поколению, для молодых художников, включая Моне, он был примером и наставником.

9

Поль Дюран-Рюэль (1831–1922) – крупнейший маршан импрессионистов и одна из ключевых фигур искусства XIX–XX веков. Именно он систематически покупал работы Моне, Писсарро, Ренуара, Дега и других художников. Именно сотрудничество с Дюран-Рюэлем сделало Моне известным современникам художником и обеспеченным человеком.

10

Поттер Палмер (1826–1902) – американский предприниматель и один из богатейших людей Чикаго конца XIX века. Вместе с супругой, Бертой Палмер, был одним из первых крупных американских коллекционеров французского импрессионизма. Позднее их коллекция станет основой собрания Художественного Института Чикаго.

11

Во времена Моне на сумму, равную нескольким десяткам тысяч франков, можно было купить большой особняк.

12

Вероятно, речь идет о серии «Тополя», созданной Моне в 1891–1892 годах. Серия насчитывает 24 полотна, изображающих тополя, росшие на берегу реки Эпт в Живерни. Любопытно, что летом 1891 года власти приняли решение о вырубке тополей, и Моне пришлось заплатить лесопромышленнику, взявшему подряд на вырубку деревьев, чтобы заторморзить начало работ. Так Моне удалось успеть закончить серию видя деревья вживую, а не по памяти.

13

Ул. Лафитт, 16 (Rue Laffitte, 16) – улица во втором округе Парижа, где располагалась галерея Дюран-Рюэля. Он унаследовал ее в молодости от отца, занимавшегося антиквариатом. В конце XIX века улица Лафитт стала центром художественной торговли.